lemon shade

Хисын проснулся намного раньше, чем в прошлые выходные. Стоило один раз случайно открыть глаза, и он понял, что его переполняет предвкушение, которое не даст потянуть время и заснуть вновь. Солнце пробилось сквозь неплотно сомкнутые шторы, расчертив комнату светлыми полосами. Какое-то время он, полусонный, просто сидел на кровати и нежился в этих редких лучах, прислушиваясь к пульсирующему внутри волнению. Оно казалось приятным, но иногда набирало обороты, от чего подскакивал пульс. Даже его красный предвкушал вместе с ним, колебался внутри хаотичными потоками. Всё это вместе он испытывал лишь однажды, перед первым свиданием, но тогда ему было всего четырнадцать, и он мог найти своему состоянию тысячи поводов и причин. Сейчас причина была только одна. Тряхнув головой, он попытался избавиться от зудящего желания сформулировать её в слова, но это оказалось не так просто. Иногда казалось, что она дышала ему в затылок, также, как и тогда, в первый день гона. С тех пор они с Рики не виделись, но создавалось впечатление, будто в какой-то момент тот резко стал неотъемлемой частью его жизни, которой теперь.. не хватало. Хисын встал с кровати и с довольным урчанием потянулся после долгого сна. Его остатки растворились в небольшой утренней разминке. За ней последовал завтрак — более плотный, чем обычно, и потому более времязатратный. В ход пошли первые контейнеры с закусками — его самые любимые, которыми он пока не был готов делиться. Пережевывая кусок омлета, альфа вдруг поймал себя на мысли, что счастлив. Счастлив от домашней тишины, от лучей утреннего солнца, от вкуса кофе в кружке и от этого задремавшего на время завтрака, но по-прежнему щекочущего изнутри волнения. К двенадцати он начал раскладывать мамины закуски по маленьким контейнерам, тщательно выбирая, что из них лучше взять с собой. К часу не выдержал и начал собираться в магазин, к двум — уже вышел оттуда с пакетом. Время ползло неумолимо медленно. Пристроив пакет с продуктами рядом с сумкой-холодильником на заднем сиденье, Хисын ещё десять минут торчал на парковке, барабаня пальцами по рулю. Всё это время он неотрывно смотрел на часы, пока наконец не пришёл к выводу, что это ничем ему не поможет. Альфа шумно вздохнул, будто осознание неизбежного выдавило из него весь воздух разом. Он уже потянулся завести мотор, но застыл, едва дотронувшись до ключей. Меньше двух недель назад Рики сидел на этом же месте и прикасался к его ключам ровно так же, как это делает он. От этой внезапной мысли в груди разлилось тепло. Оно смешалось с волнением, что теперь казалось почти невыносимым от ожидания. Хисын хотел бы запомнить это ощущение. В нём крылся странный покой — такой же, что и в присутствии Рики рядом. Он завёл мотор, прибавил радио и решил пойти у времени на поводу. Вариантов, как убить его, у него всё равно не было. Может, сейчас в этом доме его и не ждут, но, по крайней мере, альфа надеялся, что Рики его не прогонит.  

***

Несколько минут Хисын стоял на крыльце, гипнотизируя дверь взглядом. Чуткий слух уловил музыку из глубины дома; её ритм проходил сквозь стены и лёгкой вибрацией отзывался во всём теле. Возможно, ещё не поздно было вернуться в машину и подождать, но его альфа воспротивился этой мысли ещё до того, как Ли успел её обдумать. Это было бы трусливо, а робеть перед Нишимурой — последнее, чего он хотел. Он уже был перед ним слабым. Следовало сперва реабилитироваться за тот раз. Рики не мог не почувствовать его присутствия, но музыка за дверью по-прежнему играла, и Хисын чувствовал себя так, будто прямо сейчас они находились в разных мирах и потому не могли достать друг до друга. С другой стороны, было бы странно, если бы младший альфа прекратил заниматься своими делами и открыл дверь в тот же миг, ведь формально Хисын даже не дал ему знать о своём присутствии. Собрав крупицы решимости, Ли постучал. Одного раза оказалось достаточно, чтобы музыка за дверью тут же оборвалась, на миг погрузив восприятие альфы в полную тишину. Затем её заменил тихий звук шагов. Щёлкнул замок, дверь открылась без шума, и Нишимура, одетый привычно, но от того не менее привлекательно, обвёл взглядом замершую на пороге фигуру. Хисын подавил инстинктивное желание гордо вздёрнуть голову, но и склонять её тоже не стал. Какое-то время они просто смотрели друг на друга как нормальные люди, и в этом зрительном контакте не было ничего фальшивого или наигранного. Что-то во взгляде Рики ощутимо изменилось — альфа чувствовал это кожей, и это ощущение напоминало пригревающее сквозь облака солнце. Однако слова, которые Нишимура произнёс, разнились с тем, как он смотрел: — Сонхуна ещё нет. Не «привет» или «ты рано» или «я знал, что ты придёшь раньше». Он заговорил именно о Сонхуне. В этом имени крылась огромная пропасть, что их разделяла, будто без Пака они не имели права вот так смотреть друг на друга. Хисын не знал, чему из этого верить — глазам или словам. Может, дело было в тембре его голоса, может, в нотках грусти, которые Ли опознал иначе, или в чём-то другом, что он себе придумал, но на секунду альфе показалось, что Нишимура закроет перед ним дверь. Он тут же устыдился этой мысли, когда Рики отступил в сторону и пропустил его внутрь. Младший и сам не знал, почему начал с Сонхуна, но эти слова показались ему единственными верными, едва он взглянул на Хисына. Он даже не допускал вероятности, что тот хотел увидеть его, как сам Ли до сих пор не понимал, насколько сильно в этом нуждался. Он терзался в терньях этих несформированных мыслей целую неделю, и только сейчас понял, в чём был подвох. Как же сложно… Как же сложно будет признать это позже наедине с собой. С Сонхуном всё было понятно и просто, по крайней мере, после того, как энигма посвятил его во все тонкости и стал более открытым. С ним можно было наслаждаться моментом и плыть по течению, не заботясь о чём-то конкретном, с ним не нужно было копаться в себе, потому что влияние его цвета словно само собой вытаскивало ответ из недр на поверхность. Но эта запутанность и натянутость между Ли и Нишимурой придавала любым взаимодействиям между ними двумя остроты, которая вызывала привыкание, если не зависимость. Стена между ними дала трещину. Вопрос был лишь в том, сколько они собирались её держать… Впервые этот дом показался Хисыну огромным изнутри. Здесь всё было серым, и только вольер призрачно светился зеленью в дальнем конце, разбавляя холод этого цвета. Так или иначе, палитра интерьера создавала такой нужный хищнику полумрак, но без Сонхуна дом казался ощутимо пустым, словно заброшенные земли. Как часто Рики оставался здесь один? Взглянув на пакет в его руках, Рики молча указал в сторону холодильника. Он не знал, уместно ли предлагать помощь, балансировал на грани этого желания, но боялся нарваться на грубый отказ, и в конце концов просто вернулся в гостиную. Но прежде забрал брошенную на стул куртку и повесил её в прихожей. Раскладывая продукты, Хисын взглянул на него украдкой: Нишимура сидел на диване, подмяв одну ногу под себя, перед ним стоял ноутбук, валялось несколько листов, учебник и ручка. Всё это создавало ощущение, что он правда учился, но Хисын помнил о музыке. Она манила его, поэтому он попытался найти что-то, что могло служить её источником. Ничего примечательного в гостиной не было. Зато горящая на приставке под телевизором лампочка, кажется, свидетельствовала о том, что тот просто находился в спящем режиме. — Ты что-то слушал? — спросил Ли, стараясь придать голосу непринуждённое звучание. Да, может, они с Рики не были близки настолько, чтобы вести себя дружелюбно в отсутствие Сонхуна, но заполняющая дом почти звенящая тишина угнетала. Её хотелось заполнить, а способов сделать это было не так уж много. — Не думаю, что тебе понравится, — отозвался Рики. Он захлопнул ноутбук — не было никакого смысла делать вид, что он пытается учиться, раз его раскусили. Он постоянно забывал, что восприятие Хисына было таким же чувствительным, как его собственное. — Мне многое нравится, — протянул Хисын. Он отступил на шаг, делая вид, что оценивает, хорошо ли распихал все контейнеры и продукты с точки зрения фэншуя чужого холодильника, а сам ненавязчиво спросил: — Включишь? Рики окинул его открытым, заинтересованным взглядом. Когда они столкнулись глазами, Хисын отчётливо прочитал в их глубине вызов. В доказательство тому пухлые губы дрогнули в усмешке. Было неясно, что именно Нишимура хотел доказать — безупречность своего музыкального вкуса или опрометчивое заявление Ли, — но выглядел он уже как победитель. — Вообще-то это была не просто музыка, — Рики потянулся к пульту. К тому моменту Хисын уже преодолел открытое расстояние до гостиной и опустился на противоположный край дивана. В тот же миг вспыхнул огромный экран, озарив гостиную цветными отсветами: — Если я включу, тебе придётся составить мне компанию.  Поперёк экрана тянулась надпись «Just Dance», оттенённая глитчем. Хисын хмыкнул. Он не играл в эту игру очень и очень давно, но это не значило, что он бы хотел забыть эйфорию, что когда-то испытывал, или боялся пробовать снова. Альфа повернул голову и посмотрел на Нишимуру, скопировав его усмешку: — Не думаю, что это сложнее, чем бокс. Беззлобно фыркнув, Рики бросил ему браслет, а сам отвернулся к экрану и принялся листать библиотеку. Позади остались все знакомые Хисыну жанры, когда тот наконец ткнул на испанский поп и поднялся с дивана. Об этом жанре Ли мало что знал, однако теперь он понимал, что ритм, который он слышал из-за двери, мог быть свойственен только латине. — Вставай, — младший альфа протянул ему руку с улыбкой. Стоило протянуть руку в ответ и почти коснуться раскрытой ладони, как тот игриво взмахнул ею и демонстративно зачесал чёлку назад. Несколько секунд Хисын, забыв о том, что Рики ждёт, просто смотрел на него, возвышающегося над ним в этой майке, идеально обхватывающей изгибы тела, смотрел на чёткие линии его мышц и сухожилий, на падающие на лоб чёрные пряди и игриво сверкающие в полутьме глаза. Наедине с собой Рики был совсем другим. И то, что Хисын сначала принял за разгорающийся внутри огонь соперничества, на самом деле оказалось пламенем другого рода. Он поднялся под его выжидающим взглядом и прошёл мимо, заняв место в пространстве между диваном и экраном. Замерший за его спиной Рики нажал play, надпись сменилась, уступив место двум безликим, подсвеченным неоном фигуркам. Заиграла музыка, и Хисын опознал в ней ту самую, которую прервал его приход. Здесь ритм сочетался с тягучим вокалом и плавностью движений. В этом было что-то горячее, оно разливалось карамелью в груди, будоражило и заставляло забыть обо всём. Тело чувствовало его так, будто всегда было его частью. На десятой секунде он поймал себя на мысли, что хочет просто следовать за музыкой, слиться с её потоком. Фигурка с экрана стала частью его существа, она вела его, заставляя испытывать свои возможности. Тело Рики рядом дышало теплом, излучало уверенность от плавных движений бёдрами до самых кончиков пальцев. Иногда хореография вынуждала их смотреть друг на друга, и тогда он замечал, что Нишимура двигает губами в такт словам. Иногда они были вынуждены наблюдать друг за другом и отвечать движением на движение, как в танцевальном баттле. Иногда ритм ускорялся, и тело будто взлетало, время теряло свой контур, а музыка захлёстывала с головой и растворяла в себе. Хисын бы ни за что не признался в том, что самыми любимыми частями для него были те, где они двигались в унисон, иногда задевая друг друга плечами, когда не могли рассчитать размах. Он стушевался лишь раз — когда фигурка на экране согнула ногу и обвела ягодицу рукой, а Рики рядом повторил не задумываясь, заставив опешить на пару мгновений. Если бы Хисын интересовался счётчиком, он бы знал, что только что потерял несколько очков, но с самого начала альфа решил, что не будет соревноваться. Это было попыткой узнать Рики. В этом желании не могло быть победителей или проигравших. Три минуты и тридцать три секунды. На эти три минуты мир сузился до них двоих, что разделили одну музыку на двоих. Но вот песня оборвалась, фигурки на экране замерли и потухли, и они, откинув голову в сторону, уставились друг на друга. Рики дышал неровно, но глубоко, в отличие от Хисына, чьё дыхание сбилось, вынуждая хватать воздух приоткрытым ртом. Его не интересовал результат, он смотрел на вздымающуюся грудь перед собой и пытался подстроить своё дыхание под чужой ритм. Что хуже, Рики тоже не интересовался вспыхнувшими на экране цифрами. Подняв взгляд, Ли понял, что всё это время тот смотрел на него. Они впервые стояли так близко друг к другу. Хисын не считал бокс, там у них не было выбора, кроме как касаться друг друга и наносить удары, но сейчас это был первый раз, когда они не касались друг друга ничем другим, кроме взгляда. Один шаг, мимолётный порыв мог превратить это в что-то более осязаемое, если бы Рики не моргнул и не отступил на полшага назад. — Ещё? — Хисыну показалось, что голос Нишимуры прозвучал глубже, чем обычно. Он послал электрический разряд вдоль позвоночника, от чего внутри по новой вспыхнул только что затихший огонь. Так миновало ещё три песни. После того, как отзвучала очередная из них и экран потух, погрузив комнату в теперь уже ставший непривычным полумрак.. сбоку вдруг вспыхнул свет кухонного гарнитура. Они обернулись на свет так, будто их застали врасплох, и уставились на Сонхуна. Тот стоял, облокотившись на перегородку, что отделяла кухню от остального пространства, и наблюдал за ними с такой всепоглощающей нежностью, что Хисын на секунду завис. Он вдруг понял, что Пак появился задолго до того, как включился свет, просто они были настолько увлечены, что не обратили внимания на его приход. Это заставило его растеряться и застыть, словно тот поймал его за чем-то, в чём альфа пока не собирался признаваться вслух. — Привет, — голос энигмы искрился улыбкой, что находила отражение и в глазах. — Привет, — сорвавшимся голосом отозвался Ли. Попытка прочистить горло утонула в голосе Рики: — Мы тебя ждали. Кое-кто не хотел начинать готовить, пока тебя нет. Это было не так, но Хисын не стал спорить. Он даже не успел возразить, потому что Нишимура обхватил его за плечи. К своему удивлению, альфа не почувствовал в этом жесте подчёркнутого дружелюбия, он показался ему почти естественным. И пусть былой интимности в нём уже не было места, это не имело значения. Только что они действительно стали ближе, позволив телам общаться между собой вместо них. Сонхун оттолкнулся от своей опоры и приблизился к ним медленно, по-змеиному, завороженный чем-то, что было понятно только ему одному. И пока Хисын не догадывался, в чём дело, Рики встретился с Паком глазами и понял. Его рука неестественно соскользнула с чужого плеча, и он неловко завёл её за спину и сжал в кулак. Только что его поймали на откровении. Неизвестно, какие последствия у него могли быть. Нишимура боялся, что энигма застроит на этом внимание, решит столкнуть их лицом к лицу в ситуации, которая сделает его уязвимым, вывернет наизнанку и обяжет признаться в том, что гложит его всё это время. Но Сонхун этого не сделал. Даже ничего не сказал. Вместо этого он прильнул к губам Рики, оставив Хисына беспомощно наблюдать за тем, как разгорается их поцелуй. Ли уставился на них так, будто ему было десять, и он впервые смотрел взрослый фильм вместе с родителями и потому не знал, стоит ли ему закрыть глаза или смотреть, пока те не закроют их ему сами. Это было горячо, головокружительно и маняще. Так или иначе, он не смог отвести взгляд и, кусая губы, продолжил наблюдать и.. ждать своей очереди. Словно прочитав его мысли, Сонхун не стал затягивать, разорвал поцелуй с влажным звуком, погладив Рики по щеке в утешение, и потянулся к другому альфе. Хисын с готовностью обхватил его за шею, ткнулся в губы в ответ и скользнул по Нишимуре взглядом, прежде чем прикрыть глаза. Рики застыл, рассматривая эту картину вблизи. Они так сильно отличались друг от друга, и Сонхун был мощнейшим показателем этой разницы. В том, как Хисын вёл поцелуй, было что-то завораживающее, от чего перехватывало дыхание и ёкало в животе. Он смотрел, как их губы идеально вписываются друг в друга, как руки невесомо вырисовывают узор на шее Пака, как подрагивают ресницы. Звук, с которым закончился их поцелуй, был гораздо более тихим, и это тоже делало их с Хисыном разными. Как бы там ни было, единственное, о чём Рики мог думать сейчас — это поцелуй с ним. Если подумать, только что они почти сделали это через Сонхуна… Не подозревая ни о чём, Ли бросил взгляд в сторону младшего альфы. Губы Рики всё ещё блестели. Хисын задержал на них взгляд, будто одержимый, представляя, как они накрывают его собственные. Затем он заставил себя посмотреть Нишимуре в глаза в попытке оправдать себя за свои желания… И мгновенно подавился на вдохе. Рики смотрел на него со смесью жадности и отчаяния, совершенно дико, как смотрит зверь, голодавший неделями. На мгновение Хисыну показалось, что они думают об одном и том же. Они так долго смотрели друг на друга, что Хисыну показалось — ещё чуть-чуть, и он сойдёт с ума. Он отвёл взгляд первым. Вдохнув поглубже, альфа понял, что всё это время не дышал. Он поспешил стабилизировать дыхание, успокаивая себя тем, что только что избежал катастрофы, и двинулся на кухню, где Сонхун уже доставал посуду, которая могла бы сегодня понадобиться. Рики остался в полутёмной гостиной один. Его будто пригвоздило к месту. Наваждение прошло, и теперь он стоял и смотрел, как те вдвоём хозяйничают на кухне и посмеиваются, когда случайно задевают друг друга локтями. В этом было что-то правильное и неправильное одновременно. Возможно, неправильным было то, что Нишимура всё ещё оставался здесь и наблюдал, но он так сильно не хотел уходить и прятаться наверху, не хотел добровольно наказывать себя одиночеством, что не смог найти в себе сил даже посмотреть в сторону лестницы. Рики бросил взгляд на забытый ноутбук и твёрдо решил, что попытается слиться с обстановкой, пока действительно не придёт время исчезнуть. Он вернулся на диван, забился поглубже в угол, поджав ноги и подтянув ноутбук к себе, и попытался сосредоточиться на чём-то, кроме мыслей о Ли Хисыне и о том, как правильно стало ощущаться его присутствие в этом доме. В конце концов, у него были задания, с которыми он возился с самого утра. В этот раз погружение в домашку прошло успешно, обратно его вернул лишь аппетитный запах запечённой курицы, что стремительно распространялся и наполнял дом. Пару раз Сонхун подходил, чтобы поинтересоваться, как идёт работа и оставить поцелуй на макушке, но в основном Пак проводил время за обеденным столом со своим ноутбуком. Это создавало видимость привычного совместного времяпровождения, в котором никто друг другу не мешал. Единственным, что отличалось, были звуки жизни, что Хисын создавал на кухне: журчание воды, стук сухого риса о дно чаши, звон посуды и мягкий шорох его одежды. С ним дом не давил своими размерами. Одно дело говорить о намерении сделать его частью своей территории, другое — понимать, что он действительно ею стал. Пару раз Рики отвлекался и задерживал на нём взгляд, гадая, в какой момент это произошло. Ли как раз возился с большой кастрюлей. Немногим ранее Сонхун удивился, для чего она ему вообще, ведь для риса можно было использовать рисоварку, а для курицы требовалась духовка, но альфа настоял, что кастрюля ему тоже нужна, не вдаваясь в объяснения. Бросив взгляд за спину, где двое расположились каждый на своём месте и сосредоточенно занимались своими делами, Хисын почувствовал такую идиллию, словно жил в этом доме давно, словно всегда стоял здесь и готовил для них. Для них двоих. Эта мысль породила в груди невольный трепет, и альфа прижал к ней ладонь и на мгновение прикрыл глаза. — Почти готово, — он убавил огонь на плите, чтобы кастрюлю можно было спокойно оставить без присмотра, а сам направился к холодильнику, чтобы достать мамины закуски. Из гостиной послышались шорох и хлопок ноутбука — настолько тихие, что занятый своим делом Сонхун, вероятно, не обратил бы на них внимания. Но Хисын услышал. Он обернулся ровно в тот момент, когда Рики попытался незаметно проскользнуть к лестнице. — Останься. Впервые слова поддались искреннему порыву и сорвались с языка вместо того, чтобы застрять в горле. Одновременно с этим будто стало легче дышать, словно только что Ли искупил вину за свою резкость в прошлый раз. Теперь оставалось только верить, что Рики послушает. Нишимура замер на первой ступени, обернувшись. На него смотрели две пары глаз: Сонхун — ласково, с успокаивающей теплотой и намёком, что всё в порядке; Хисын — так, будто каждый его последующий шаг мог причинить ему физическую боль. Рики задержал взгляд на лице Пака, и тот подбадривающе улыбнулся ему краем губ. Затем он перевёл его на Хисына, будто не верил своим ушам и хотел убедиться, что тот правда произнёс это. Ли слабо, но уверенно кивнул. Вместе с этим кивком Нишимура испытал странный прилив облегчения, смешанный с горечью. На мгновение это ощущение захлестнуло его с головой, и глаза обожгли слёзы. Его никто никогда не прогонял. Всё это время он ранил всех троих. Рики оставил ноутбук на ступенях, приблизился к столу и опустился на стул рядом с Сонхуном, виновато уткнувшись взглядом в колени. Тишина, что сопровождала его в этот момент, не затянулась надолго. Энигма знал, что сейчас лучше не молчать. — Тебе помочь? — Пак приподнялся со своего места, но Хисын лишь мягко коснулся его плеча, заставив сесть обратно на стул. — Я сам. Всего пара слов, но их оказалось достаточно для того, чтобы сгустившийся внутри Рики цвет рассеялся. Сонхун заметил, как дрогнули его плечи, когда тот выдохнул, отпуская напряжение. Энигма нашёл ладонь его под столом и сжал её в благодарность. Нишимура посмотрел на их сцепленные пальцы, поднёс сплетённые руки ко рту и оставил невесомый поцелуй на прохладных костяшках. Проявление привязанности в присутствии Хисына показалось обыденностью, но на мгновение Рики всё равно удивился. Наверное, он мог бы к этому привыкнуть. Стол преобразился на глазах. Закусок было действительно много, и Нишимура подозревал, что это далеко не всё. Он мог бы погрязнуть в мыслях о своей чёрствой семье, но вместо этого предпочёл сосредоточиться на том, что прямо сейчас Хисын делился заботой своей семьи и её искренностью. Теперь Рики наблюдал за каждым его движением. Ли опустился за стол напротив них и, прикусив губу, придирчиво оглядел сервировку. Наверное, этот ужин был довольно простым по сравнению с тем, что они обычно ели, но по крайней мере он был уверен, что будет вкусно. Ответственность за сегодняшний вечер полностью лежала на нём, поэтому и рис по тарелкам Хисын тоже разложил сам. Курица стояла по центру стола, призывая каждого оторвать тот кусок, который ему бы хотелось, но Рики брать мясо не стал. Он принял наполненную рисом пиалу, поставил её на стол и принялся наблюдать, как Ли наполняет пиалу Сонхуна и свою собственную в последнюю очередь. Тот порядок, в котором Хисын накладывал еду, вдруг напомнил Рики о том, что старший, должно быть, так и не развидел в нём ребёнка. Эта мысль заставила его хмуро уткнуться в тарелку. Взгляд Хисына на него был основной причиной, по которой Рики боялся оставаться с ними на их небольших домашних свиданиях. Он боялся раздражать, нервировать или сковывать его, не подозревая, что Ли может бояться того же. Они оба всё ещё изучали друг друга, но раз за разом ошибались в выводах. Поглощённый этими мыслями, Рики не сразу осознал, что тот снова смотрит на него. Нишимура не смог прочитать его по глазам, но Хисын так долго и настойчиво прожигал его взглядом, что Рики не выдержал. Он снова уткнулся в стол и принялся ковырять палочками в маринованных соевых ростках, что стояли к нему ближе всего. Казалось, для всех будет лучше, если он просто молча поест, не поднимая головы. — Рики. Голос прозвучал будто издалека. Нишимура не отреагировал, потому что даже не верил, что тот может обращаться к нему по имени. Но когда Хисын повторил, и его голос пробился сквозь пелену задумчивости, Рики наконец поднял на него взгляд. Перегнувшись через стол, Хисын положил ему в тарелку мясо и маринованное яйцо, а потом пододвинул ближе ту из закусок, которую считал самой вкусной. Сонхун наблюдал за ними с немым восторгом: за тем, как Рики сжал губы, не решаясь произнести благодарность, но принял мясо и тут же отправил его в рот, снова потупив взгляд; за тем, как глаза Хисына сверкнули теплом, когда он слабо улыбнулся прежде, чем сесть и вернуться к еде. Что-то их сблизило. Что-то их сблизило в тот момент, когда он не видел, и теперь оно медленно пробуждалось и расцветало, превращаясь в то, что он так хотел бы построить, но не смог. Нить, которую он так долго пытался сплести между ними тремя в одиночку, наконец перестала рваться. Лучшего подарка в этот вечер ему никто бы сделать не смог.