lemon shade

В полумраке гостиной вспыхнул экран телефона, что не подавал признаков жизни последний час. Контактов, которые Рики не кинул в беззвучный, было не так уж много. С учётом того, что Чонвон ненавидел сидеть в телефоне во время гона, вариант оставался только один. В подтверждение мыслям поверх фотографии Сонхуна на экране блокировки высветилось сообщение от него же: «малыш, я еду». Рики потёр уставшие глаза и с презрением уставился в экран ноутбука, откуда почти десятком страниц на него с насмешкой взирал недоделанный семинар. Он бился над ним последние два с половиной часа, и даже так всё ещё оставалось два недоделанных вопроса. Теперь у него было меньше получаса на то, чтобы расправиться с ними, иначе им с Паком снова придётся сидеть по разным углам, уткнувшись в экраны вместо того, чтобы проводить время вдвоём. В такие моменты Нишимура был благодарен Хисыну за то, что тот добросовестно справлялся с ролью парня Сонхуна. И отчаянно прогонял противоречивые мысли, что шли следом… Рики тоскливо взглянул на плотно сжатый ряд открытых вкладок, закрыл все разом и нажал на иконку чата GPT. Он редко так делал, всегда оценивал риски и полагался на собственные возможности, но прямо сейчас он слишком сильно хотел провести время с Сонхуном перед тем, как они лягут спать. Иногда можно было дать себе поблажку. Альфа как раз пытался довести полученный ответ до идеала, споря с безмозглым роботом, когда услышал щелчок входной двери. В прихожей сработал датчик движения, в гостиную проник слабый отсвет белого света. Вместе с тем Рики уловил то, чего не замечал, будучи слишком сосредоточенным. Хисын. Пусть Ли и стал частью его территории, но пока ещё не слился с ней настолько, чтобы на него можно было не обращать внимания. Его присутствие по-прежнему настораживало — больше зверя, а не Нишимуру. Для Рики в этом не было ничего такого, просто, как оказалось, он не был готов к тому, что тот сегодня приедет. Обычно всегда была договорённость… Возможно, они с Сонхуном больше в ней не нуждались. Когда Хисын оказался в гостиной, ведомый глубинными импульсами, Рики как раз встал. Их глаза встретились на миг. Нишимура не стал задерживаться на его лице и быстро перевёл взгляд на Сонхуна, словно они и правда общались между собой без слов. Пак за спиной не дал бы Хисыну сбежать, его присутствие накрывало куполом, вселяя уверенность, которой альфа, наверное, не испытывал ещё никогда в жизни. Но он боялся ошибиться и потому просто продолжал пожирать Рики взглядом — отчаянно, до боли в груди, мысленно умоляя посмотреть на него ещё раз, чтобы он мог понять, как ему себя вести, остыть или раскалиться так, чтобы сгорели они оба. Никто из них не сказал ни слова. Тишина казалось плотной, почти осязаемой, атмосфера будто накалялась с каждой секундой, но Нишимура не мог понять, что именно заставляет её искрить. Расстояние между ними казалось огромным, хотя на самом деле не составляло и десяти шагов. Так было всегда. И всегда было что-то, что мешало его преодолеть: страх или что-то другое. Рики блуждающе осмотрел пространство первого этажа и в недоумении замер перед диваном, не зная, что ему делать. Остаться? Будет странно. Уйти? Но он не хотел. И пока он колебался между этими крайностями, Хисын сделал свой вывод даже прежде, чем осознал и обдумал его. Когда взгляд младшего альфы скользнул в сторону лестницы, он испугался, что тот уйдёт. Мозг отключился. Ли шагнул к нему механически, позволив вести животному притяжению, что тянулось между ними электрическими нитями. Раздался скрип кожи — Сонхун едва успел стащить куртку с дёрнувшегося вперёд альфы, но то произошло настолько быстро, что Рики этого не заметил. Первым, что он понял и почувствовал по-настоящему, были ладони с холодными кончиками пальцев, что обхватили его лицо, и чужое дыхание на своей щеке. Рики застыл, уставившись на подрагивающие ресницы перед собой. Хисын не просто вдруг оказался к нему вплотную — он прижался к его губам, крепко и отчаянно, не на пробу и не в попытке спросить разрешения. Так начинались поцелуи, в которых обычно сгорали дотла. Растерянный, почти напуганный взгляд метнулся к Сонхуну, что замер на месте. Энигма был не просто удивлён, больше — он был заворожен. Губы приоткрылись, глаза жадно сосредоточились в одной точке, словно он наблюдал за чем-то, что можно увидеть лишь раз в жизни. В его лице Рики не нашёл ни поддержки, ни ответов на свои вопросы. Пришлось искать их внутри себя. Он едва не упустил момент. В следующий миг Хисын чуть отстранился от плотно сжатых губ, выдохнул, обжигая их разочарованным теплом, и уже собирался отступить и, может, даже извиниться, когда Рики поспешно и немного неуклюже сам накрыл его губы. Он не просто ответил на предыдущий поцелуй — он попытался завладеть новым, грубо подмять под себя, чтобы целовать так, как хотелось ему. Губы столкнулись в голодном противостоянии, где каждый хотел вести. Ладони Рики приземлились Ли на талию, прижали к себе, тем самым словно заявляя свои права. Хисын в ответ огладил его лицо, скользнул ладонью по шее и пропустил сквозь пальцы пряди волос на затылке. Он знал об уязвимых местах больших кошек по собственному примеру. Это сработало — Рики тут же перестал бороться за инициативу и прерывисто выдохнул ему в рот, уступая. Вместе с тем пришлось признать, что он хотел того, чтобы Хисын целовал его так, как умел только он. Почувствовав, что младший перестал сопротивляться и его плечи расслабились, Ли отстранился ровно настолько, чтобы прошептать: — Рики, покажи мне цвет. Его голос смешался с судорожным выдохом, рука по-прежнему перебирала пряди на затылке, большой палец другой рисовал круг на щеке. Секунда застыла в немом ожидании, заморозив время. А затем Рики, прикрыв глаза, взорвался синим, который привык сдерживать. В тот же момент он снова почувствовал касание разгорячённых губ. Сперва Хисын медленно скользил по его губам, исследуя их форму и наслаждаясь шероховатостью, что создавала контраст с его собственными. Он выцеловывал кожу по миллиметру, будто стремился распробовать его головокружительный цвет там, где она была тоньше всего. Растворяясь в его тягучих прикосновениях, Рики непроизвольно издал прерывистый утробный звук. В ответ на него в голове бесконтрольно полыхнуло красным, но в противовес внезапной вспышке Хисын прильнул к его приоткрытым губам мягко, уверенно углубив поцелуй, и вместе с тем заполнил своим цветом до краёв. Та фантазия, что воспалённое сознание подсунуло Ли в период гона, не могла сравниться с происходящим в реальности. Никогда ещё столкновение языков не казалось ему таким горячим. Впервые за долгое время всё тело пронзало едва ощутимой дрожью наслаждения, которую невозможно было спровоцировать или подделать. Хисын даже представить не мог, что нуждался в Рики настолько сильно. За его спиной Сонхун застыл, ошеломлённый происходящим. То, что он хотел построить, теперь само строилось у него на глазах. Хисын адаптировался под каждого из них, при этом не изменяя себе. Пак был уверен, что тот целовал Рики иначе, но с присущей одному лишь ему правильностью. Рики давно перестал бросать на него полные сомнений взгляды и просто позволил себе тонуть. На его глазах неуверенная нежность уступила место чему-то дикому. Хисын вдохнул через нос. Он бы предпочёл задохнуться, лишь бы не отрываться от чужих губ как можно дольше, лишь бы продлить этот момент ещё на несколько секунд. Ему было мало. И не только ему. В животе приятно скрутило, когда рука Рики стиснула его талию, прижала ещё ближе так, что теперь он чувствовал его хаотичное сердцебиение прямо у себя внутри. Хисын держался, чтобы не застонать ему в губы, потому что понимал, что тем самым не оставит себе пути назад. Тело Нишимуры горело прямо под его ладонями — настоящее, сильное, живое. Хисын не стеснялся исследовать проступающий сквозь майку рельеф и подрагивающие мускулы, запоминая наощупь то, что до этого видел только глазами. Череда коротких поцелуев дала им передышку, заполнив комнату тихими, влажными звуками. Каждый раз стоило одному из них подумать, что это конец, как другой тут же ненасытно прижимался к губам снова. Никто из них уже не различал, где заканчивается дыхание одного и начинается дыхание другого, они делили воздух на двоих и дышали так жадно, будто желали задохнуться друг в друге. Они изучили друг друга достаточно. Черта, на грани которой Хисын шатко балансировал до сих пор, исчезла, когда Рики вдруг на пробу прикусил его нижнюю губу и увлёк в новый, на этот раз абсолютно беспорядочный поцелуй. Нишимура сразу капитулировал. Его игривая усмешка растворилась на губах Ли, когда Хисын, сплетая их языки, перехватил инициативу, прекрасно понимая, что его только что принудили к этому. Именно так Рики представлял себе это. Остатки нежности, с которой они исследовали друг друга до сих пор, растворились в хаотичных потоках цвета, что вихрями сталкивались в попытке смешаться. От их борьбы в животе взорвался фейерверк, пустив дрожь по телу. Хисын приоткрыл рот в беззвучном стоне, и Рики тут же воспользовался этим, чтобы провести по нёбу языком, от чего тело пронзило новой судорожной негой. Они столкнулись бёдрами. Младший несдержанно застонал в поцелуй, приятная переливчатая вибрация пронзила рот. От этого внутри Хисына что-то оборвалось. Он больше не думал. Рука, что до этого обхватывала Нишимуру за шею, не давая тому отстраниться, неуверенно скользнула вниз. Чем ниже она опускалась, тем больше смелости обретали прикосновения. В конце концов его ладонь осторожно, но уверенно коснулась паха. В тот же момент накал достиг своего предела, и они оба вздрогнули, будто от удара током. Рики резко отпрянул и уставился на Хисына потемневшими глазами. Это было предупреждением, но, смотря на него в ответ, Ли вновь шагнул ближе, желая лишь сгинуть в их глубине. Не отрывая взгляда, он повернул запястье, уплотнил прикосновение и медленно повёл ладонью вдоль возбуждённого члена, выпирающего сквозь домашние штаны. Хисын чувствовал, как тело младшего альфы пронзило напряжением. Рики в сомнениях прикусил губу и нахмурился, боясь идти дальше. Подсознательно ему не хотелось знать, чем это может обернуться, но тело требовало большего — требовало того, чего он лишал его вот уже месяц и чего больше не мог дать самостоятельно. По припухшим, подрагивающим губам и распахнутым в одержимости глазам Хисына Рики прочитал просьбу довериться. Знак вопроса, с которым Нишимура всегда ассоциировал его, вдруг замылился, уступив место другим ассоциациям. Перед собой он видел уверенное в себе и своей привлекательности лицо. Хисын знал, что хорош. Провокация привела к тому, что в итоге Рики попал на его территорию. И раз уж так вышло, он не хотел покидать её ни с чем. Он слабо толкнулся бёдрами ему в ладонь, затем вжался в неё с хриплым стоном и снова врезался ему в губы. Воздух между ними успел остыть и теперь заискрил с новой силой, обдав жаром щёки. Пусть Хисын просто ещё немного потрогает его там, пусть целует также головокружительно. Этого хватит. Может быть, в следующий раз они зайдут дальше, и Рики больше не нужно будет притворяться… Следующий раз. Отдалённо он понимал, что то говорит замутнённый жаждой прикосновений разум; что стоит им остыть, и он снова спрячет свои потребности под замок, пока те не распухнут настолько, что тот треснет и разлетится на куски. Наблюдавший за ними с немым восхищением Сонхун видел насквозь их обоих. И он не собирался этого допускать. Рики не понял, в какой момент Пак оказался у него за спиной. Руки энигмы легли на талию, приятно обожгли холодом сквозь одежду, обхватили его поперёк живота и увлекли в сторону дивана. Губы Хисына не отставали, поцелуй прервался на какой-то неуловимый миг, а потом дал о себе знать влажным мазком мимо губ, когда Сонхун потянул Рики вниз за собой. Ощущать на себе две пары рук разом было странно. Предохранитель сорвался. Дезориентированный двойным вниманием, Нишимура боялся захлебнуться в потоке внезапно нахлынувшего возбуждения и просто плыл по течению хаотичных прикосновений. Они оба рухнули на диван. Рики оказался на коленях энигмы, прижатый к его телу на удивление крепкой хваткой. Бедро Пака упёрлось ему между ног и теперь приятно давило туда, где альфа нуждался в этом больше всего. Наклонившись, Хисын напоследок самозабвенно смял пухлые губы и смазал поцелуй. Его губы мазнули по подбородку, когда он рухнул на колени перед диваном, оказавшись у Рики между ног. Руки Сонхуна огладили его бёдра и приглашающе развели перед Ли его ноги. Рики не сразу понял, что происходит, но его затрясло, когда Хисын ткнулся носом ему в пах и повёл им вдоль члена сквозь спортивки. Язык задел возбуждённую плоть через ткань, губы обхватили выступающий контур. Это было слишком. Наблюдая за ним, Рики начал путаться в своём же дыхании. Хисын вызывающе смотрел на него снизу, проверяя реакцию на каждое своё нарочито-растянутое действие. Нишимура боялся кончить от одного этого вида, вместе с тем не смел отвести взгляд и жадно поглощал всё, что видел, с надеждой, что эта картинка въестся в память. На периферии мелькнул цвет Сонхуна. Его крупицы повлияли на выносливость. С глубоким вдохом Рики выровнял дыхание, но даже так оно осталось тяжёлым и отзывалось хрипом на каждое прикосновение Хисына. Это было пошло. Сонхун бы так никогда не сделал. Но именно поэтому Рики был уверен, что ещё немного — и он сойдёт с ума в самом прекрасном смысле этого слова. Он уже был готов умолять, когда Сонхун приподнял его, и Хисын наконец уцепился за резинку спортивок и высвободил его бёдра. Они действовали настолько слаженно, будто спланировали это заранее, но даже едва соображая, Рики понимал, что такое невозможно спланировать. Они оба.. просто чувствовали его потребности. Член приятно лёг в чужую ладонь. Рики отрывисто выдохнул от горячего прикосновения и откинулся Сонхуну на грудь, окончательно отпустив контроль и здравый смысл. Энигма оставил мягкий поцелуй за ухом. Нишимура почувствовал, как его ровное дыхание тонет в его волосах, пока тот зарывается в них носом. Руки Пака нежно обрисовали контур пресса под майкой, и Рики накрыл одну из них в благодарность за то, что тот остаётся рядом в этот момент. Тем временем расположившемуся между ног Хисыну показалось, что на секунду Рики забыл о нём, поэтому он поспешил напомнить о своём присутствии. Он игриво подул на головку, наблюдая, как младший альфа реагирует на его прикосновения. Бёдра Рики дёрнулись в нетерпении. Хисын поднял глаза, чтобы убедиться, что тот смотрит, и только после этого обхватил головку губами. Солоноватый вкус растворился на языке. Ли с наслаждением прикрыл глаза, не до конца понимая, чем именно наслаждается. Не время было в этом разбираться. Он показательно положил крупную головку себе на язык, обвёл её кончиком по спирали, как делал всегда, как всегда нравилось его омегам. Как альфа, Рики тоже не остался равнодушным. Он не смел моргать, глотал воздух ртом и боролся с собственной выдержкой. Каждое касание, будь то губы или ладонь, двигающая вдоль ствола, густо скапливалось жаром внизу живота и отзывалось вспышкой внутри. На какой-то момент он забыл, как дышать, и вместо выдоха из груди вырвался надрывный стон. Продолжая ласкать головку мягкими движениями языками, Хисын скользнул ладонью вдоль члена и замер у его основания. Почувствовав, как под пальцами перекатываются крупные узловые железы, он чуть было не поперхнулся слюной от восторга. Та густой нитью скатилась по стволу, когда он оторвался с влажным звуком и спустился ниже, чтобы пройтись по ним языком. Мысль о том, что Рики вряд ли представлял, что такое узел, и вряд ли кому-то его давал, вызвала непроизвольную улыбку — мягкую, почти нежную, с долей собственнического удовольствия. Словно в ответ на неё Нишимура задышал чаще, кусая губы, чтобы сдержать стон, будто мог проиграть, если даст ему сорваться. Тёмные глаза лихорадочно заблестели и задрожали, в них отражалось удивление пополам с первобытным голодом. Рики никогда не уделял этому месту внимания, потому понятия не имел, насколько чувствительным оно может быть. Только что Хисын открыл в нём новую грань, и это знание, пугающее и сладкое, разлилось под кожей жаром. Рука Нишимуры потянулась к его волосам, чтобы прижать ближе и продлить момент, но остановилась на полпути, когда его сотрясло, и с губ всё же сорвался стон, тише и ниже предыдущего. Если бы Рики стонал ему в ухо, Ли бы сошёл с ума. От этой мысли цвет внутри него взорвался, транслируясь сплошным потоком. Он показал младшему слишком мало, чтобы дать ему кончить прямо сейчас, поэтому губы поспешно вернулись к головке и со сдавленным мелодичным стоном вобрали её глубже. Целиком он бы не заглотил, по крайней мере не сейчас. Всё-таки Рики был альфой с идеальным набором генов. Природа могла сыграть злую шутку с его цветом, но в остальном? В остальном она хорошо постаралась. И даже зная свой предел, Хисын всё равно хотел попробовать, хотел пересечь его и установить новый, чтобы подольше насладиться неискушённой реакцией и показать Рики, что у них может быть. Он сходил с ума от собственного красного, прямо сейчас ему до помутнения в глазах хотелось, чтобы Рики заполнил собой его горло. Было бы хорошо, схвати он его за волосы и насади на себя со всей силы, но альфа чувствовал, что младший всё ещё скован. Значит, сейчас нужно разбить лёд и сделать так, чтобы в следующий раз он чувствовал себя свободней. Зубы неосторожно задели чувствительную кожу, боль смешалась с искрящимся наслаждением. Рики ощутимо дёрнулся и открыл рот, не зная, какой звук издать. Что-то внутри него заметалось, теряясь в ощущениях. Живот задрожал в напряжении, и ладонь Сонхуна тут же легла поверх, успокаивая дрожь. На периферии Рики уловил трансляцию жёлтого, настолько слабую, что, не коснись энигма его только что, и он бы не обратил на неё внимания — настолько он был заворожён танцующим под полуприкрытыми веками красным. Ненавязчивое присутствие Сонхуна в этой сцене раскололо что-то внутри него. Бесконтрольная синяя вспышка на мгновение ослепила всех троих. Хисын захрипел, когда глубокий и дурманящий цвет проник в сознание и въелся в его невидимую материю, застилая взор. Густые цвета альф хаотично столкнулись у Сонхуна в голове. Эта головокружительная битва сводила с ума даже его, не говоря уже о них самих. — Тише, — Сонхун оттянул Хисына за затылок, когда тот едва не подавился от прилива возбуждения, вызванного проникающим глубоко под кожу синим. Ли, как одержимый, продолжил смотреть на застывший перед лицом член. Рики был готов скулить от контраста его горячего, влажного рта и прохладных порывов сбившегося дыхания, что опаляли его возбуждение теперь. В борьбу цвета, чтобы сбавить градус, втиснулась трансляция жёлтого — настолько плотная, что Рики сжал губы, смакуя любимую кислинку на языке. Хисын тоже замер, словно в трансе, облизнув губы. Застеленный возбуждением остекленевший взгляд прояснился. Через несколько секунд, убедившись, что альфа не собирается делать глупостей, Сонхун ослабил хватку, позволив тому снова прильнуть языком к раскрасневшейся головке. Теперь Пак мягче перехватил его пряди и после трёх попыток нашёл темп и глубину, которая сводила с ума обоих в равной степени. — Умница, — шёпот энигмы показался громким в осевшей в комнате тишине. Он неприлично смешался с влажными звуками и хриплым дыханием Рики. Ни он, ни Хисын так и не поняли, к кому Сонхун обращался, и оба застонали в унисон. Теперь Хисын уже не мог игнорировать растущую проблему в своих брюках. И если раньше было терпимо, то с вмешательством Сонхуна ткань предательски натянулась, и плоть настойчиво запульсировала, требуя уделить внимание и ей тоже. Было в этом что-то постыдное — тайком запустить руку в штаны, чтобы тихо облегчить свою участь. Во всяком случае, это было лучше, чем позже дрочить в машине на размытые образы этого вечера, прокручивая в голове каждое касание и каждый стон. Перед глазами замелькал только-только зародившийся фиолетовый. Совместный цвет стал последней каплей, подтолкнув к краю слишком резко. Рики вдруг заёрзал, свернул шею к лицу Пака и выдохнул: — Хун… Я… Он не договорил, сорвался на стон, когда кончик языка нарочно ткнулся ему в уретру. Хисын и без слов почувствовал это — ту самую точку крушения и его личный триумф, просто что-то в нём взревновало, когда младший обратился с этим к энигме. Теперь всё внимание Рики снова было сосредоточено на нём. Нишимура впервые толкнулся ему в рот, преследуя свой пик. Движение вышло отчаянным и диким, и Хисын придержал его бёдра с просьбой доверить это ему. Головка выскользнула изо рта. Хисын прошёлся губами по всей длине, обрисовывая языком контур вен, и снова заглотил часть, дав той упереться в мягкое нёбо и проникнуть глубже. Качнув головой ещё несколько раз, альфа отстранился и заменил рот рукой, потому что боялся утратить остатки рассудка, если Рики вдруг кончит ему в рот. От багровой головки к его губам протянулась густая нить слюны, блеснув в призрачном вечернем свете вместе с сияющими от выступивших слезинок глазами. Рики смотрел на него так, словно не верил тому, что видел. От напряжения на шее проступили вены, тихие стоны участились, бесконтрольно срываясь с искусанных губ короткими выдохами. Цвет сформировался, мелькнул в голове плотной завесой и осел на языке горькой сладостью, словно послевкусие тёмного шоколада с ягодной начинкой. Хисын тоже чувствовал его, этот вкус, такой же густой, как если бы кто-то вливал ему шоколад прямо в горло. Он подстроил ритм ласкающей Рики ладони под ритм руки, что сжимал между своих бёдер. Собственное возбуждение пульсировало в такт сердцебиению, временами казалось, что границы тела расплывались и оно становилось бесформенной, дышащей пульсацией материей. Нишимура дрогнул, на секунду распахнув глаза, удивлённый нарастающей внутри волной, должно быть, сильнейшей из тех, что ему доводилось испытывать. Сонхун выпутал ладонь из русых волос Хисына и поспешно закатал полы майки Рики, обнажая кожу за секунду до того, как тот взорвался. Мир сжался до яркой, пульсирующей точки, и застывшая над головой волна наконец обрушилась, погребая под собой словно цунами. Воздух прорезал хриплый, надрывный стон. Подрагивающий живот украсила череда густых жемчужных нитей. Рики откинулся Сонхуну на грудь, придавив того к дивану всем своим весом, и, зная, что он в надёжных руках, позволил себе ненадолго забыться в захлестнувшем его тепле. Младший альфа оказался на удивление вынослив. В любой другой раз Хисын бы попытался превратить это в соревнование, но сегодня он не собирался испытывать себя на прочность. Его отпустило, накрыло следом. Протяжный, похожий на выдох стон утонул в громком стоне Рики. Между бёдер разлилось липкое тепло, ткань боксёров тут же намокла, неприятно прилипая к коже. Закатив глаза, альфа уткнулся лбом в колено Сонхуна. Тяжёлое дыхание и фиолетовая пелена перед глазами делали момент странным, неестественным, нереальным, и только рука энигмы, приземлившаяся на макушку и невесомо перебирающая пряди, напоминала, что всё это было по-настоящему. Рики задрожал и попытался свести ноги в слабом протесте, когда ладонь Сонхуна накрыла ещё чувствительный член своей прохладой и принялась разгонять по телу остаточное тепло, выжимая всё до капли. У него была такая привычка. Иногда Нишимура задумывался о том, откуда она взялась, но прямо сейчас он был не в состоянии думать. Так прошли бесконечные несколько минут. Энигма дал им время прийти в себя, любуясь тем беспорядком, что они создали. Лицо Рики впервые на его памяти вспыхнуло румянцем. Хисын дышал так глубоко, что вдохом наполнялась каждая клетка его тела. Если бы хоть один из них сейчас был в состоянии соображать, они бы нашли это сумасшедше-привлекательным, но случай распорядился так, что любовался этим только Сонхун. В конце концов, Нишимура пошевелился первым. Он попытался вернуть спущенные спортивки на место, спрятать самое уязвимое, но тело всё ещё было слишком лёгким, и мышцы отказывались сокращаться с нужной силой. Стараясь не тревожить Хисына в ногах, Сонхун без тени стеснения, с присущей ему змеиной плавностью, помог натянуть штаны обратно. Сперма на животе начала подтаивать — липкие, уже остывшие нити перекатывались по коже, грозясь вот-вот испачкать диван, и их влажный след тут же стягивался внешним холодком. — Ты как? — Сонхун потрепал русые волосы в попытке привлечь внимание. Но Хисын так и не поднял головы, даже не ответил, только выдохнул чуть более шумно. — Сможешь встать? Тот слабо кивнул, отстранился от его колена, оставив поверх ткани тёплый след своей влажной кожи, и, ведомый твёрдой рукой Сонхуна, поспешил подняться. Чёрные брюки скрывали следы постыдного беспорядка. Ещё не поздно было сделать вид, что ничего не произошло. Можно было бы, если бы Пак не встал следом и не шепнул на ухо: — Сходи в душ. Можешь взять моё бельё. Хисын поднял на него затравленный взгляд, полный противоречий, но в ответ энигма лишь медленно моргнул, привычно улыбнулся краем рта и оставил поцелуй в уголке губ — заверял, что всё в порядке. Затем Сонхун без лишних церемоний подхватил Рики на руки. Из груди младшего альфы вырвалось слабое, хриплое «эй!», но на этом попытка протестовать исчерпала себя, и тот смиренно обвил руками его шею и ткнулся носом в её изгиб, пряча лицо от Хисына. Но альфа знал — взгляд из-под ресниц был направлен на него. Рики больше не изучал его — просто смотрел, потому что мог, потому что имел право. Стены рухнули. Стоя среди этих развалин, Ли поразился тому, каким маленьким Рики мог выглядеть на руках у энигмы, и застыл, глядя им вслед. Что-то в нём настойчиво твердило пойти следом, может, даже выхватить из чужих рук и прижать к себе… Хисын моргнул. Точно, ванная. Ему нужно принять душ.  

***

Ступив босыми ногами на мягкий ворс коврика, Хисын огляделся. Кожа тут же покрылась мурашками от перепада температур, но он лишь передёрнул плечами и продолжил вертеть головой. Две зубных щётки в стакане. Два полотенца. Два контейнера с чистым бельём. Две бритвы. Два набора уходовых средств, разных по-своему содержанию. Всё вокруг имело свою пару и делилось на два цвета. Нетрудно было догадаться, что чёрное принадлежит Рики, а белое — Сонхуну. Это было логично, иначе и быть не могло, в конце концов, их было двое, и они давно жили вместе, но на мгновение Хисына пронзило мыслью — ему никогда не стать частью этого. Он мог представить, как в стакане появляется третья — красная — зубная щётка, как между чёрным и белым втискивается красное полотенце, и на раковине своё место занимают его уходовые баночки — всего три, зато каких. Он мог представить, но эта картина казалась неправильной, будто его вторжение нарушило бы порядок, что царил здесь с самого начала. Альфа неуверенно потянулся к белому полотенцу, наспех прошёлся им по коже и намотал на бёдра. Босые ступни коснулись тёплого кафеля. Он подошёл к зеркалу, провёл рукой по запотевшей поверхности (впервые за долгое время захотелось принять именно горячий душ) и уставился на отражение. Из зеркала на него смотрел человек, которого он не знал. Губы припухли и теперь вызывающе темнели, напоминая о том, что произошло в гостиной. Волосы растрепались. На подбородке засохла слюна, уголки глаз стянуло от высохших слезинок. Горло саднило. Хисын видел себя таким не раз и не два, но что-то в этом отражении казалось ему чужим. Глаза. У него был растерянный, полный непонимания взгляд. Вид, который ранее вызывал только гордость и удовлетворение, теперь откликался внутри испугом. Хисын сжал губы, наблюдая, как отражение повторяет за ним, сглотнул вкус Рики, застывший на языке, провёл ладонью от горла до груди. Вот оно. Здесь, прямо под пальцами, недалеко от сердца. Будто что-то застряло. Он чувствовал себя.. сломанным? Нет, он бы так не сказал. Но ощущения были именно такими, и это слово казалось самым подходящим из всех. Мелькающий на периферии насыщенный фиолетовый цвет с каждой вспышкой намеревался вот-вот выбить из хрупкого равновесия, за которое он цеплялся из последних сил. Цвета не смешивались просто так. Нужна была связь, более глубокая, чем просто связь тел. Этот цвет слов громче слов кричал, что между ними было нечто большее, чем просто оральный секс… В голове, как заевшая пластинка, снова всплыла картинка: отдаляющаяся широкая спина Сонхуна и альфа, которого тот держит на руках. Его альфа. Что-то в Ли тогда рвалось следом, будто у него только что прямо из рук отобрали нечто важное, но даже окажись он в том моменте снова, и он так и не смог бы сдвинуться с места. В этом было что-то очень правильное — правильное настолько, что встало ребром противоречий поперёк того, что только что произошло. Вот оно, целое — они двое… А он кто? Не лишний и не дополнительный? Нужный? Кому? Кому нужный, если вот он один, смотрит на своё отражение в ванной и боится задохнуться в приступе паники? Его нахождение в этом доме, в этой ванной, его отражение в зеркале, его чувства и его самоощущение — всё это было неправильным, словно искажённая реальность, в которой его не должно было быть. Джей сказал, что любить можно не только омег… Конечно, да. Вот только почему-то никто не сказал, что сражаться в этом вопросе придётся в первую очередь не с самим собой, а с тем, к чему он привык за годы своей жизни. Всё это придётся сломать. Сломать так, чтобы при этом не потерять себя. А перед этим придётся прыгнуть в пропасть, что оказалась за разделявшей их с Рики стеной, потому что дороги назад уже не было. Вывернув холодную воду на максимум, Хисын принялся приводить лицо в порядок. Отражение в зеркале не менялось, по-прежнему смотрело чужими глазами. Раздражало. Может, в зеркале дома будет всё иначе. Или, как минимум, там он сможет легче взглянуть новой правде в глаза.