lemon shade

Не то чтобы Чонвон действительно хотел ехать в этот дом, но руки сами выворачивали газ на максимум, и мотоцикл нёс его по пустым ночным дорогам со скоростью, что раза в три превышала допустимую. Он убеждал себя в том, что у него не было выбора, но это была ложь. Он мог связаться ещё с кем-то из друзей. Он мог позвонить Рохе, пусть это и было немного двусмысленно. Он мог остановиться в мотеле, мог даже позволить себе номер в месте поприличнее. И среди всех этих вариантов он всё равно выбрал поехать к человеку, которого вообще-то решил отпустить. Другого такого раза не будет, а Ян привык брать у жизни то, что она ему давала. Джейк открыл дверь до того, как Чонвон успел постучать, и это застало Яна врасплох. Их взгляды встретились на долю секунды, а потом альфа устремил глаза в пол и поглубже надвинул капюшон. Он не хотел видеть это ничем не скрытое, пробивающееся сквозь сонливость беспокойство. Не хотел становиться его причиной. Нужно просто пережить эту неловкую ночь рядом друг с другом, и завтра всё вернётся на свои места. Вернётся ли? Врать себе всегда было проще, чем врать другим. Заходя внутрь, Ян чувствовал себя виноватым в том, что переступил порог этого дома. Собственное тело вдруг показалось ему громадным, занимающим слишком много места в прихожей, будто объект мебели, некстати поставленный ровно посередине. Он наступил на пятки кроссовок, чтобы снять их, не наклоняясь, отпихнул те ногой в сторону обувной полки и замер, не смея ни поднять взгляд, ни шагнуть глубже в дом. О себе дало знать отсутствие кого-то рядом во время гона и стресс накануне его, и теперь альфа чувствовал себя неуверенным даже в том, как дышал. Лучше бы это поскорее прошло, иначе в офисе он сначала поставит себя под угрозу как яркую и надёжную личность, а потом и как тигра, за которого он себя выдавал. Перед Джейком эта картинка уже давала сбой. Тот выглядел очаровательно в растянутой домашней футболке и потёртых пижамных штанах. Едва взглянув на него, взъерошенного после прерванного сна, с обеспокоенными глазами, Чонвон впервые подумал, что на альфу тот совсем непохож. Вообще-то для него это не имело значения. Просто, возможно, он до сих пор усложнял что-то на самом деле простое. Рассматривая застывшего перед ним в виноватой, выжидающей вердикта позе альфу, Шим повёл носом. От него пахло алкоголем. Сперва это заставило Джейка нахмуриться, но на задворках сонного сознания мелькнуло нежелание искать в Чонвоне недостатки. В тот же миг собачье обоняние построило связь с критическим мышлением. Запах был не въевшимся, а поверхностным. Он исходил от одежды. Теперь омега отделял его от человеческого запаха Чонвона, в котором не было намёков ни на что, кроме усталости. Альфа не стал это комментировать, поэтому Джейк решил не заострять внимание и не стал засыпать его вопросами. Куда больше его беспокоило, что у Яна была содрана ладонь, и он старательно прятал от него лицо. — Что с рукой? — севший после сна голос пустил мурашки по спине. Чонвон тут же сжал ту в кулак, поморщился от боли и отвёл за спину. Глупо было полагать, что всегда внимательный начальник в этот раз не заметит чего-то лишь потому, что его внепланово разбудили посреди ночи. Теперь Шим выжидающе протянул к нему ладонь. И пусть по хмурому лицу трудно было сказать, что у альфы на уме, он всё же надеялся, что Чонвон доверится ему. После нескольких подвешенных секунд Ян нехотя протянул ему руку, глухо добавив: — Упал. — Сам? — осмотрев покрытую коркой грязи большую ссадину, Джейк взглянул на него исподлобья. Если Чонвон только что соврал, то во второй раз получится не так убедительно. Поморщившись от его проницательности, альфа отвёл глаза и дёрнул губой, но всё же ответил честно: — Нет... Теперь уверенный в том, что тот позволит ему любую вольность, Джейк осторожно перехватил покалеченную руку, чтобы не задеть, и другой потянулся к его капюшону. Чонвон не шелохнулся, не попытался остановить, лишь косо смотрел исподлобья, по-звериному настороженно. Джейк хотел заверить его, что всё нормально и ему не нужно винить себя за обстоятельства, над которыми ни у кого из них не было власти, но в тот момент ему показалось, что альфа захочет не просто поспорить с этим, но и сделает всё возможное, чтобы переспорить его или, что хуже, просто уйдёт. Не для этого он согласился его приютить, не поэтому ждал. Истории и убеждения можно отложить на потом. Момент? Момент не терпел отлагательств. Вместо пустых слов Шим осторожно стянул капюшон с его головы. На левой щеке расцветал синяк. Чонвон позволил ему увидеть его, а затем дёрнул головой, не дав старшему рассмотреть, как следует. Хватит и этого. Лицо горело то ли от уже остывшего удара, то ли от стыда, то ли от пристального взгляда. Он не хотел, чтобы Джейк его жалел. Только не снова, не сейчас. — Ты подрался? — его пальцы замерли в миллиметрах от его лица, но так и не коснулись кожи. Альфа лишь мог почувствовать их успокаивающее тепло и вибрирующее в воздухе чужое беспокойство. Джейк боялся сделать ему больно. Чонвон чувствовал, как его взгляд ложится на кожу и проникает глубже, вызывая ноющую боль внутри, но так и не нашёл в себе смелости посмотреть в ответ, потому что боялся столкнуться с тем, что невозможно подделать. Особенно собакам. Он понял, что это не жалость, но облегчения это не принесло — наоборот, ударило под дых. Чувствуя каждую его эмоцию, каждую искру в его глазах кожей, Чонвон зажмурился, будто это могло позволить ему сжаться до размеров песчинки и исчезнуть среди пыли. Джейк был добр к нему, но даже так это не отменяло того, что здесь, как и в офисе, существовали рамки, за которые нельзя было выходить. — Я — нет, — угрюмо ответил он. Джейк заметил, как искривился уголок его губ, когда тот добавил: — Но пьяные заказчики всегда непредсказуемы. Еда остыла, поэтому он ударил меня. — И ты стерпел... — поражённо выдохнул Шим, но вместе с тем в груди потеплело от колыхнувшейся слабым огоньком гордости и восхищения. Альфы редко позволяли обращаться с собой так. Особенно молодые. Особенно хищники. — А что мне оставалось? — резко спросил Чонвон, вдруг вздёрнув голову, и его глаза воинственно полыхнули, будто это не было очевидным. — Бить в ответ, чтобы потом оказаться в участке? Знаем, проходили. Не понравилось. Он замолчал также резко, как и вспыхнул, осознав, что не стоило срываться. Отголосок собственной несдержанности неприятно зазвенел в ушах. Чонвон плотно сжал губы, но впервые не стал отводить глаза, и теперь Джейк видел, как негодование в них тает, уступая место холодному и колючему чувству горечи. Застывшая в воздухе рука наконец нашла своё место, легла Чонвону на шею и мягко погладила затылок. Джейк почти физически чувствовал, как бурлящая от злой несправедливости кровь затихает от его прикосновений. Он знал, что большим кошкам нравилось. Сонхун его этому научил. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Чонвон не хотел гадать, что Шим пытается найти в его глазах, сосредоточился на том, что видел сам. В груди ёкнуло от откровения, что пронзило момент и прошло сквозь кожу, словно электрический ток, и альфа стушевался первым. Ян судорожно выдохнул, заморгал чаще, чтобы скрыть следы выступивших слёз. Он что, приехал сюда для того, чтобы гореть заживо? Почему бы просто не показать ему место для сна, избавив от всех этих мучительных предисловий? Не выдержав его ласкового взгляда, Чонвон наконец сдвинулся с места. Тёплая ладонь Джейка скользнула по шее, сорвалась, и Ян едва заметно дёрнул плечом от куснувшего нагретую прикосновением кожу воздуха. Он обогнул хозяина квартиры и снова неловко замер у него за спиной, рассматривая интерьер комнаты в следующем проёме. Что-то вроде гостиной. Диван выглядел довольно удобно, по крайней мере, удобнее общажной кровати. Будет неплохо, если Джейк положит его здесь. Вместо того чтобы выяснить это, Чонвон спросил: — Можно мне воды? Почему-то Джейк не смог сдержать улыбку: — Да. Идём. Его рука осторожно приземлилась ему на спину, и старший подтолкнул альфу в сторону кухни. Там Шим его оставил, вручив наполненный стакан. Смерив взглядом расставленные вокруг стола стулья, Чонвон решил, что не станет нарушать царивший здесь порядок, но и сам удерживать тело на ногах он больше не мог. Облокотившись на столешницу, он опустошил стакан одним махом. Прохлада обожгла напряжённое горло. Ян огляделся, постаравшись сосредоточиться на этом ощущении вместо эмоций, бушующих внутри. Не вышло — всё вокруг кричало о том, каким человеком был Джейк. Ему было стыдно здесь находиться. Облитый алкоголем, потревоживший чужой покой своими проблемами, перешагнувший порог чистого дома в таком виде… Как бы там ни было, Чонвон всё ещё чувствовал себя жалким. Из этих мыслей его вырвал голос вернувшегося Джейка: — Я обработаю твою руку. В руках тот держал небольшую аптечку, но что удивило альфу больше, так это чистая одежда, болтавшаяся на сгибе локтя. Он не был уверен, что она ему подойдёт и что он сможет её принять, но Джейк, кажется, верил за них двоих. — Это просто царапина, — возразил Чонвон. Он убрал за спину раненую ладонь, которой до этого неуклюже опирался на стол, словно попытка спрятать её могла переубедить Шима в существовании проблемы. — Я обработаю, — твёрдо повторил Джейк. На этот раз в голос просочилась знакомая Чонвону интонация. Так юрист зачитывал условия договора — ровно, без лишних эмоций. Так он говорил на работе. Это было не одолжение и не просьба — это был факт, который не терпел возражений. — Всё в порядке, — Ян предпринял ещё одну попытку избежать этого. — Вам не обязательно ко мне прикасаться. Если вы настаиваете, я могу сделать это сам. Он мог сдержаться и покорно склонить голову перед обидчиком, но не был уверен в своей выдержке, когда Джейк маячил прямо перед его лицом и касался ненавязчиво, но не мимолётно, а вполне ощутимо. За один только вечер Шим уже прикоснулся к нему больше, чем за весь период знакомства, и каждый раз он вкладывал в эти прикосновения больше заботы, чем следовало бы. Чонвон боялся сломаться и истолковать всё неверно. Было очевидно, что в старшем и его взгляде на альфу что-то изменилось, но Ян всё ещё опасался подвоха. Раньше было проще, понятнее. Теперь? Теперь он Джейка не понимал. Шим пропустил его слова мимо ушей, выдвинул и развернул один из стульев и жестом руки пригласил сесть. Чонвон не сдвинулся с места, только повторил: — Всё в порядке, заместитель Шим. На мгновение Джейк нахмурился. Эта черта была такой явной и чёткой, что ему захотелось её уничтожить. Ей было не место между ними, тем более сейчас, в его доме, где Чонвон стал первым альфой, перешагнувшим порог. Поэтому прежде чем убедить Яна снова дать ему руку, Джейк решился рассчитаться с тем, что беспокоило его гораздо дольше. — Я хочу, чтобы ты обращался ко мне неформально. Пожалуйста, Чонвон. Мы ведь уже прошли этот этап, — в его голосе крылись обида и просьба на грани мольбы. Шим вдруг понял, что готов драться за него зубами и когтями, но, если не выйдет, он должен получить хоть что-то, что могло показать — они больше, чем просто коллеги. Даже если это будет всего лишь «ты» или «хён». Чонвон застыл, глядя на него. Глаза напротив, как звёзды, искрились в полумраке; из окна косой полосой падал сумеречный свет, освещая половину лицу. Джейк казался ненастоящим. Слишком красивый, впервые настолько человечный, живой, не скованный рабочей этикой. Чонвон смотрел на него, как смотрят на усыпанное звёздами небо — с восхищением, боязнью и чувством собственной ничтожности. Что-то внутри обнажилось, надломилось... И наконец треснуло. — А я хочу называть тебя своим, — то, что должно было быть лишь мыслью, внезапно вырвалось хриплым шёпотом и осело в тишине кухни, где гудел лишь холодильник, и сердце в привычном ритме глухо билось в ушах. Никаких улыбок или попыток смутить или выбить из равновесия, никаких глупых каламбуров или двусмысленностей — это была просто голая правда, сорвавшаяся с языка тогда, когда он казался себе слабее всего. Не во время гона. Даже не тогда, когда пробивались светлые корни, грозясь выдать, кто он есть и превратить его в ничто. Для этого нужен был всего лишь Джейк чуть ближе, чем обычно, чуть откровеннее, чем всегда. Всё это казалось выдуманным, ненастоящим, прямо как сон. Может, он и правда уснул где-то на улице. Или попал в аварию и теперь в коме проживает свою лучшую жизнь. Голос сорвался, когда он добавил: — Это достаточно неформально? В тот же миг по паркету скрипнули ножки стула, когда Джейк почти отшвырнул его с пути и вдруг оказался к Чонвону вплотную. Тот нахмурился и подался назад, испуганно выдохнув. Он боялся не Джейка или последствий своих слов... Он боялся себя рядом с ним. — Отойди, — предупредил Ян. Теперь, когда чужое дыхание касалось его лица, происходящее всё меньше напоминало сон. Отступать было некуда: копчик уже до боли упёрся в край столешницы. Теперь любой из них мог сделать глупость. — Нет, не отойду, — Джейк смотрел на него в упор, не давая отвести взгляд, одними глазами ломая стену между ними. Он его не упустил, нет. Может быть, всё, наоборот, шло своим чередом и происходило вовремя, чтобы не дать им расслабиться. Альфа не пытался обмануть его, не пытался привязать, чтобы бросить — он лишь пытался убедить себя в том, что что-то большее между ними всё равно невозможно. Это напомнило Джейку о дне их свидания, когда он не пришёл лишь потому, что испугался себя и своих чувств, которые под влиянием музыки вспыхнули особенно сильно и с тех пор так и не утихли. И потому теперь он чётко видел, что Чонвон боится того же. Ян мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение, и сбивчиво зашептал: — Ты хоть представляешь, каких усилий мне стоит находиться с тобой в одном доме, вот так близко, без рабочих формальностей и рамок, гадая, где начинаются твои собственные, о которых я ничего не знаю? Прекрати меня путать. Пожалуйста, хватит. Отойди. Он даже не думал о том, чтобы оттолкнуть его, просто ждал, что Шим перестанет мучить его сам. Вот только Чонвон, кажется, даже не представлял, что на самом деле мучились они оба. Расстояние, разделявшее их лица, дававшее слабый повод дышать, медленно сокращалось. Это ощущалось физически: воздух между ними нагревался, дыхание больше не рассеивалось, а оседало на коже плотным, влажным следом, и её тепло теперь казалось чуть менее призрачным. Джейк был не единственным, кто его сокращал. Взгляд Чонвона растерянно блуждал по его лицу — по губам и скулам, от носа к ресницам — и Ян, завороженный его чертами, поддавался. Он не знал, кто из них кого поцеловал: губы вдруг встретились, мягко, на пробу, и Шим прерывисто выдохнул, уцепившись за его плечи. Наблюдая за старшим из-под полусомкнутых ресниц, альфа наконец позволил себе закрыть глаза, чувствуя себя так, будто ему вот-вот предстоит прыгнуть с высоты. Секунда сорвалась. Он прыгнул. Здоровая рука приземлилась на талию, стиснув ту сквозь футболку, губы уверенно перехватили чужие, вцепились в них с жадностью. В тот момент восприятие вдруг заполнил цвет. Синий... Такой яркий и насыщенный, сияющий, как сапфир, он окутал его дурманящей дымкой. Джейк впервые показывал ему свой цвет. Ян уже видел его в офисе раньше, но тогда тот просто мелькал в голове без привязки к кому-либо. Просто очередная вспышка эмоций, очередной оттенок из десятка других. Только что Шим сделал его особенным, позволив увидеть его синий вот так. Чонвон сорвался, растворяясь в его потоке. Рука с талии взметнулась вверх, обхватила лицо и надавила пальцем на щёку, вынуждая приоткрыть рот. Но стоило их языкам многообещающе соприкоснуться, как тепло чужого рта вдруг исчезло, и губы обожгло разочаровывающим холодом. — Тшш, не так быстро, — Джейк отстранился, но не стал отдаляться. Обе его руки легли Яну на шею и успокаивающе погладили затылок. — Прости... Глаза Чонвона заметались по лицу напротив в страхе, что он ошибся, и губы сжались в тонкую линию, словно он уже жалел о том, что это произошло. Но лицо Джейка всё так же лучилось нежностью и заботой, и цвет маячил на периферии, не застилая взор целиком. Альфа попытался восстановить сбившееся дыхание под круговые движения его пальцев на своей коже и успокоить метающееся сердце. Обычно он редко торопился. Но Шим давно перестал вписывать в его рамки «обычного». Старший видел в этом поцелуе отчаяние и искренность, а не попытку произвести впечатление. Это грело его изнутри. В ответ на извинение Джейк приложил палец к губам Чонвона, поймал его блуждающий, напуганный взгляд и прошептал: — Я покажу. Он не хотел так просто его отпускать, обрывать всё на середине. Их поцелуй должен был стать надеждой на то, что у них может что-то получиться. В первую очередь в этой надежде нуждался сам Джейк. Касаясь его губ во второй раз, он давал себе обещание. Когда Чонвон снова почувствовал его губы на своих, мягче, без спешки, и Шим увлёк его в тягучий, нежный поцелуй, где не было места отчаянию или жажде, Ян на мгновение подумал, что земля ушла у него из-под ног. Он коротко выдохнул, отпуская с выдохом всё, что его тяготило, и сдерживаемый внутри оранжевый вырвался и окутал Джейка плавным потоком. Теперь Шим не смог бы себе соврать — Чонвон был его комфортной зоной, залогом его спокойствия, его батарейкой и причиной улыбаться с каждым днём всё чаще и чаще. Теперь его цвет транслировался только для него, обнимал только его восприятие. Разливающееся внутри тепло от оранжевого дополняло тепло чужой ладони, что снова лежала на талии, и апельсиновая кислинка, осевшая на языке. Иначе и быть не могло. Джейк даже не знал, остался ли вкус у его цвета. После того, как хаски внутри него не просыпался уже пятый год, он боялся, что начнёт тускнеть во всех аспектах. Уже начал, погрузившись с головой в работу… А потом Чонвон вдруг ворвался в его жизнь, озарив её своей яркой улыбкой, и Шим даже не заметил, как перестал представлять свою жизнь без его глупостей и его света. Поцелуй остыл. Джейк чуть отстранился и потупил взгляд, пока Чонвон кусал губы, словно смакуя остатки поцелуя с желанием вбить их глубже под кожу. Воздух между ними на несколько мгновений сковала неловкость. Каждый думал о своём, но в конце концов всё сводилось к одному и тому же. — Я не пытаюсь ввести тебя в заблуждение, — прошелестел Джейк, снова прижимаясь ближе и укладывая голову на чужое плечо, стискивая Яна в объятиях так, чтобы развеять остатки сомнений. Этот парень сотворил с ним чудо: впервые за последние годы Шим чувствовал себя омегой по-настоящему. Пусть течки неизбежно напоминали об этом, терзая его не только за отсутствие попытки найти себе альфу, но и отсутствие зверя, но в промежутках между ними ему казалось, будто вторичного пола у него не было вовсе. — Ты мне нравишься. И я надеюсь, что на работе ты не станешь делать вид, что я этого не говорил. — Хочешь, чтобы офис знал? — Пока нет. Просто не притворяйся, что не понимаешь меня, что тебе надо работать или что ты всего лишь стажёр. — Если не стажёр, то кто? — поглаживая старшего по спине покалеченной рукой, Чонвон не удержался от усмешки с явным намёком подразнить. «Мой альфа...» Прикусив губу, Джейк так и не произнёс этого вслух — не хотел торопиться. Ощущая едва уловимую вибрацию его волнения, Ян не стал настаивать, лишь положил голову ему на макушку, молча соглашаясь с просьбой. Он понимал, что ему можно не отвечать на признание: всё было давно сказано тысячу раз, оставалось только закрепить чем-то более существенным, чем просто слова. Объятия затянулись. Здоровая рука, которой Чонвон опирался на стол, затекла, но он не смел нарушать идиллию. Он был готов простоять так вечно, если бы Джейк того захотел. Почувствовав, как тело в его объятиях напряглось, тот отстранился сам. Их взгляды встретились, и альфа вдруг хихикнул и смущённо отвёл глаза. В это было трудно поверить. Он переступал порог дома Джейка в страхе сломаться или всё испортить, а теперь там, где могли оказаться руины, пробивался цветок. — Я пойду на диван, да? — подавив глупую улыбку, Чонвон повёл головой, указывая в сторону гостиной. В ответ Джейк фыркнул от столь наигранной попытки сместить фокус: — Конечно, пойдёшь. Но сначала ты сменишь одежду и дашь мне обработать твои ссадины.