lemon shade

Конечно, совпадения случались. Если ты работаешь в доставке, жизнь часто отправляет тебя под нос старым знакомым, и вот ты стучишь в соседнюю дверь, оставляешь пакет этажом ниже или паркуешься рядом с чьей-то машиной. В самом начале Ян стыдился этого, но постепенно проникся симпатией к работе, которая кормила его последний год. Пусть он не всегда мог заставить клиентов уважать себя, зато всегда мог очаровательно улыбнуться и бросить колкость, замаскированную под вежливую дежурную фразу. Когда Чонвон вышел из лифта, он всё ещё верил, что это могла быть просто одна из тысячи случайностей, но теперь, вместо страха быть замеченным, подсознание зудело, подкидывая мысли одну хуже другой. Ян не помнил номер квартиры наизусть, не рискнул проверять в переписке, но дверь оказалась ровно в том же месте, где он её запомнил, и отрицать что-либо стало бессмысленно. В тот момент, когда он замер перед ней, мысли, от которых он старательно отмахивался от самых ворот жилого комплекса, хлынули неконтролируемым потоком. Он знал, что доставлял подавители. Одной этой информации было достаточно для того, чтобы подставить под сомнение всё, что было между ним и его начальником. Значит, ранее Джейк ему соврал… Почему? Или, если не врал, значит, прямо сейчас за этой дверью с той же проблемой столкнулся кто-то другой. Родственник? Невозможно, Чонвон уже знал, что Шим жил один. А что, если хуже? Что, если всё это время у него кто-то был? Кто-то, рядом с кем не приходилось задумываться о возрасте или вторичной принадлежности, кто-то, кто не горбатился на двух работах, одна из которых считалась низкосортной. Кто-то, кому настолько плохо, что его нельзя оставлять одного. Чонвон не помнил его телефон наизусть, но, вбивая номер из заявки, он уже знал, что в его телефоне есть такой контакт. В подтверждение на экране, не дожидаясь полного набора, высветилось «мужчина мечты». Последние две цифры совпадали. Выдохнув, он донабрал цифры и нажал на вызов, игнорируя вспыхнувшее на экране фото. В конце концов, это не его дело. Он просто курьер. Просто курьер, которому не повезло в очередной раз столкнуться с нелицеприятной правдой жизни. Чонвон считал гудки, как считывают удары сердца. Он пытался угадать по ним, как много времени требуется занятому другими делами человеку, чтобы ответить на звонок, но трубку сняли после первого гудка: — Да, Чон- — Доставка, — бесцветно перебил его Ян. На мгновение мир оцепенел. В трубке послышался шумный, почти ощутимый выдох, и повисла оглушающая пауза. По ту сторону двери Джейк задержал дыхание, вместе с ним замерла пульсирующая с каждым движением боль. Всего секунда… Затем боль снова обожгла изнутри, свернулась внутри огненным кольцом и стрелой спустилась по ногам. Дыхание участилось, частично от спазмов, частично от страха упустить то, что снова само оказалось прямо перед ним тогда, когда он поджал хвост. Он уже почти набрался смелости, чтобы признаться, как Чонвон его опередил: — Не открывай, хён. Я оставлю пакет на ручке двери, заберёшь, когда я уйду. Ему хотелось добавить что-то вроде «я всё понимаю», но правда была в том, что он не понимал, и ложь просто застряла в горле. Как бы там ни было, для него лучше не сталкиваться ни с альфой в гоне, ни с альфой, защищающим свою омегу, ни с влиянием её цвета. Это даже пугало. За дверью зашуршали полиэтилен и тихая череда шагов. Джейк едва стоял на ногах, едва нашёл в себе силы дойти до двери, но от этих слов что-то внутри него беспомощно заметалось. Рука потянулась к дверной ручке, и он потратил последнее, чтобы дёрнуть её и распахнуть дверь рывком. Оставленный пакет отлетел на пол. Ослабевшее тело отбросило к стене. Джейк вжался в неё плечом и обхватил себя руками, вцепившись ногтями в предплечья в надежде, что что-то из этого позволит ему устоять на ногах, и надрывно позвал:  — Чонвон! Перед Яном как раз раскрылись двери лифта, когда его имя догнал угасающий крик: — Не уходи… Всего два слова… Этого хватило, чтобы он обернулся, не думая, — его звало нечто большее, чем просто голос, — и застыл. Вместе с распахнутой дверью в коридор вырвалась ярко-синяя дымка. Сквозь неё на него отчаянно смотрели голубые, почти прозрачные глаза. Цвет заполнил коридор плотным облаком, вился под потолком, ведомый слабыми потоками воздуха, и в этот момент что-то внутри него безошибочно откликнулось и определило — Джейк был омегой. Он всегда был омегой. Это, в сущности, ничего не меняло. И вместе с тем меняло вообще всё. — Хён? — во рту пересохло, язык не слушался, и голос вдруг охрип так, будто он открывал рот впервые за день. Ян не просил у него объяснений — он лишь создавал связь, отвечая на крик. — Пожалуйста, останься, — Шим повторил почти беззвучно. Для него это означало признать свою слабость, послать к чёрту всё, на что он ссылался до сих пор. Чонвон был ему нужен. Другой правды здесь не было. Ян ощутил, как голубым полыхнули его собственные глаза. Эта вспышка разлилась по телу холодом, заставила альфу резко развернуться. Рябящий перед глазами цвет взял его под свой контроль, пробудил спящие внутри инстинкты, и как бы сильно Чонвон ни пытался удержать себя на месте, тело само сделало шаг к распахнутой двери. Там, где белый тигр обычно начинал сомневаться в своей правильности, Ян заткнул его, не дав и начать. Он уже ошибся в своих предположениях. Больше медлить было нельзя. Чонвон подхватил пакет с лекарствами, без колебаний переступил порог и закрыл за собой дверь, глубоко внутри надеясь, что цвета за пределы квартиры вырвалось не так много, чтобы привлечь сюда кого-то ещё. Выдохнув, Джейк тяжело сполз на пол. Голубые глаза уставились на Яна снизу, пока альфа ошарашенно смотрел на него в ответ. — Где уши? Где хвост? Где хоть что-нибудь, хён? — Чонвон запоздало присел рядом, осматривая на удивление хрупкое, жавшееся к стене тело. Руки замерли в воздухе, не решаясь коснуться дрожащих плеч. Джейка трясло от боли. Или он трясся сам, пытаясь справиться с ней — это было не так важно, потому что Чонвон попросту не знал, может ли он вообще прикоснуться к нему так, чтобы не сделать хуже. Единственный способ коснуться его откликнулся сам — цвет заискрил с такой силой, что на секунду альфа замер, поражённый плотностью транслируемого потока. Ян не мог поверить в то, что видел. Обычно зверь выходил в течение нескольких часов. Судя по концентрации синего и его реакции на цвет, времени прошло достаточно, но никаких признаков обращения не было. Он не видел даже клыков. Всё, что свидетельствовало о присутствии зверя в теле — это светящиеся прозрачными льдинками глаза. Но этого было мало. — Их нет, ничего нет! — тот замотал головой, закрыв лицо руками и размазав подсвеченные голубизной слезинки по щекам. — Я живу так уже пять лет… — сдавленно раздалось из-под сомкнутых над головой рук. — Никто не знает, почему… Я хотел тебе сказать… — Шим поднял на альфу виноватые заплаканные глаза, перебирая бледными губами в попытке подобрать слова. — Тихо-тихо, — Чонвон мотнул головой. Он наконец решился и осторожно коснулся его плеч. Омегу передёрнуло, его боль отразилась на лице напротив, словно в кривом зеркале, но руки Ян не убрал, наоборот, медленно повёл кончиками пальцев от плеч к предплечьям и обратно. Это лёгкое размеренное движение, смешанное с трансляцией оранжевого, пробилось сквозь боль, и впервые с начала этого кошмара Джейку показалось, что он может сделать вдох не из необходимости, а потому что это естественно. — Объяснишь потом, хён. Я отнесу тебя в комнату, хорошо? — это было просто предупреждение. Чонвону не нужно было его разрешение. Не могли же они продолжать сидеть на полу. Джейк издал сдавленный звук, когда альфа подхватил его на руки. Минутой ранее он сделал открытие: боль остывала там, где Чонвон его касался. Теперь тот прижимал его к груди, укрывая успокаивающим куполом своего оранжевого так, что иногда Шиму казалось, будто мелькающий перед глазами цвет освещает им путь. Его руки крепче обхватили чужую шею, нос ткнулся в её основание и внутри затрепетало что-то тёплое, похожее на удовлетворение, как чувство от успешно завершённой задачи, только в разы приятнее. Он бессовестно дышал его кожей, будто хотел впитать цвет всеми возможными способами. Тот застилал глаза яркой пеленой, искрил, как апельсиновая шипучка. То, что раньше вызывало у Шима бесконтрольную улыбку, теперь действовало не хуже обезболивающего. Чонвон осторожно уложил его на кровать, присел рядом и разорвал запечатанный скрепкой пакет, который сам же привёз сюда. Всё, что было внутри — это обезболивающие. Все три коробки. Два названия из трёх Чонвон никогда не слышал, но, судя по компонентам на пачке, они должны были быть рецептурными. Беспрерывная трансляция цвета была для него в новинку, но это ощущение казалось ему правильным, пусть и необычным. Ян довольно быстро понял, что ему не нужно ограничивать или сдерживать себя. Он разложил все три пачки у себя на коленях и потянулся к тумбочке за бутылкой с водой, поглядывая на пытающегося найти удобное положение омегу: — Какие таблетки ты пьёшь? — Все три, — выдохнул Джейк. Это был убийственный коктейль, он и сам это понимал, но другие комбинации не работали, и это всё ещё было лучшим решением по сравнению с подавлением цикла. Шим свернулся калачиком за его спиной и прижал колени к груди, ткнувшись лбом ему в поясницу. Влияние Чонвона на него было трудно сформулировать. Простой контакт с его телом приносил ему необъяснимое облегчение. Может, в чём-то врачи и правда были правы: нужен был человек. Но то, что в глазах медицины выступало ресурсом, подобно лекарству из ближайшей аптеки, в глазах омеги было долгим процессом отсеивания и сближения. Он требовал времени, которого у него не было, и бесчисленных натянутых улыбок, которые он устал из себя давить. Этот собачий жест вызвал у альфы трепет. Ян потянулся назад и осторожно накрыл рукой его голову, перебирая волосы. Несколько волосинок осело на ладони. Омега линял. Почему-то это показалось Чонвону очаровательным и заставило его дёрнуть губой в попытке подавить неуместно-глупую улыбку. Свободной рукой Ян выдавил таблетки, сложил их на ладони и осторожно приподнялся, чтобы поменять положение, балансируя на подмятой под себя ноге с открытой бутылкой наперевес. Джейк попытался сесть вслед за ним, но кровать непривычно просела под весом двоих, и он, не устояв на коленях, повалился вперёд, едва успев ухватиться за чужие плечи. Ян зашипел, когда чуть ли не половина воды из бутылки выплеснулась на него. Это было так похоже на те «несчастные» случаи, с которыми он сталкивался в процессе доставки, что ему захотелось нервно засмеяться. Это желание быстро испарилось, стоило ему увидеть лицо Джейка. Белый, как полотно, от приступов боли, тот смотрел на него провинившимся щенком: — Извини… — омега торопливо провёл ладонью по его щеке, вытирая брызнувшие на лицо капли. На груди расцветало мокрое пятно, с ним уже было ничего не сделать. — Прости, я не специально… — Тшш, всё хорошо, — Ян перехватил чужие подрагивающие руки и вложил Джейку в ладони набор разноцветных таблеток. — Выпей. Всё нормально. Он вытер остатки воды с лица рукавом. Мокрое пятно на груди пропитало футболку под низом, и теперь два слоя одежды неприятно липли к коже. Чонвон оглядел комнату, будто это могло помочь ему понять, что делать. Он уже проводил течку с омегой однажды, но это было давно и сильно отличалось от того, что он видел сейчас. Тогда на него набросились прямо с порога, обвили лемурьим хвостом, и он чуть было не захлебнулся в горячих поцелуях, но, несмотря на напор, это казалось чем-то естественным. В конце концов, отношения между ним и Джейком даже не были оговорены. Они просто нравились друг другу, просто поглядывали друг на друга с робкой улыбкой, просто целовались… Всё стало относительно понятно совсем недавно. А теперь выяснилось, что Джейк был омегой, и это пошатнуло их новую стабильность — не потому, что Чонвона это действительно волновало, а потому, что всё это время он думал иначе и один раз даже спорил на эту тему с Рохой. Да, он без колебаний переступил порог его дома, но то был инстинкт. Всего этого между ними было мало для того, чтобы он мог с уверенностью здесь находиться. — Вон-а, — Джейк снова посмотрел на него своими расстроенными собачьими глазами, сверкающими сквозь растрепавшуюся чёлку. — Что ты ищешь? Альфа развёл руками и прошептал: — Пытаюсь придумать, как тебе помочь. — Ты же не хочешь уйти? Нет? Чонвон виновато поджал губы. Он задумался об этом всего лишь на секунду, но омега всё равно считал этот мимолётный порыв шестым чувством, наверное, по волнению его цвета. Ян понимал, что уже не может уйти. Не может, не должен… И не хочет. — Нет, — он подался вперёд и прижался лбом ко лбу Джейка, чтобы заверить его в правдивости слов. — Уйду только если прогонишь. Но гнать Шим его явно не собирался. Уцепившись за его плечи, омега рухнул на кровать, повалив его вслед за собой. Чонвон едва успел упереться руками в кровать, чтобы не придавить его своим весом; внутри ёкнуло от удивления, и органы скрутило от волнения, что тот действительно хочет… Он не успел закончить мысль. В следующий миг из груди вырвался вдох облегчения, когда он понял, что Джейк всего лишь хотел уложить его рядом. Как бы он ни пытался его обнять, всё казалось неправильным. Мокрая кофта сковывала движения, мешала действовать уверенно. Или то голос подал подавленный внутри белый тигр, неуверенный всякий раз, когда нужно было идти напролом. Или он так долго им прикрывался, что перестал различать, где действительно стыдился своей природы, а где боялся действовать сам. — Хён? Джейк, обвивший его руками и спутавший их ноги с полным признанием его нахождения в своей кровати, пробурчал что-то неразборчивое ему в плечо и только крепче стиснул тело альфы в своих объятиях. Он даже не требовал, чтобы тот обнимал его в ответ, но Чонвон очень хотел быть частью процесса, а не чувствовать себя огромной плюшевой игрушкой. — Я сниму кофту, хорошо? Не хочу доставлять тебе дискомфорт. Тот, кажется, признал его правоту, нехотя убрал руки и снова свернулся калачиком за спиной. Ян чувствовал, как тот наблюдает. Наблюдает, как он цепляет край худи вместе с футболкой, как кожа обнажается сантиметр за сантиметром, как мышцы перекатываются под кожей. От этого взгляда всё внутри замерло, и по спине пробежал табун мурашек. Омега изучал его спину без зазрения совести. Хорошо сложен? Это было не то слово, но Джейк был не в состоянии подобрать другое: сознание путалось, и в голову лезли только вульгарные, перегруженные сравнения из интернет-новелл, которыми он в последнее время зачитывался по выходным. Чонвон отбросил одежду в изножье кровати и лёг обратно, притянув Джейка к себе. Тот, пыхтя, с готовностью поддался объятиям, ткнулся носом в ключицу, опалив дорожкой дыхания кожу на груди, и снова обвил его руками. В этот раз Ян обнял его в ответ, кутая не только в кокон своих объятий, но и окружая цветом — оранжевый купол, видимый только им двоим, внутри ярко-синей дымки. Одна рука спустилась вниз, неуверенно скользнула под домашнюю футболку, но гораздо увереннее прижалась ладонью к низу живота, к самому центру болезненного клубка, мучающего всё тело. Одно Чонвон понимал точно — его присутствие рядом может принести Джейку покой, пока они ждут действия обезболивающих. Он нежно поцеловал Шима в лоб, уложил голову поверх его макушки, поудобнее устроил руку у него под шеей и принялся перебирать волосы. Иногда рука спускалась на спину и скользила вдоль позвоночника до самого копчика, где каждый раз он ожидал найти хвост, которого там всё ещё не было. Неловкость быстро рассыпалась оранжевыми искрами. Тёплые ладони на спине теперь ощущались привычно. Джейк дышал ровно, дрожь в его теле затихла. Может, то была сила его цвета. А может, просто наконец подействовали обезболивающие. Чонвон не хотел предполагать. Это не имело значения, пока Джейк мирно посапывал в его объятиях. Альфа боялся дышать, боялся спугнуть это мимолётное умиротворение, словно любое его движение могло разрушить то хрупкое пограничное состояние, в котором тот оказался после всех мучений. Перебирающая пряди рука замерла. Не обращая внимания на оставшиеся на ладони волосы, Чонвон провалился в сон вслед за ним под ритм его дыхания… Что бы ему ни снилось, это явно не стоило того, чтобы продолжать спать. Он был рад вырваться из беспокойных оков сна, но теперь призрачные переживания за внезапно сваливавшегося на него омегу вдруг обрели форму. Джейк проснулся раньше него, выпутался из объятий и теперь покусывал его пальцы так, будто у него чесались дёсны. Наверное, отсутствие животной формы не отменяло проявление повадок. Или всё было не так плохо, как казалось на первый взгляд. Яна смутило не это. Цвет, что залёг под потолком и почти рассеялся в момент, когда они засыпали, сгустился с новой силой, игриво ложился на кожу и раскрывался непередаваемым вкусом. Альфа только-только открыл глаза, но его рецепторы уже сходили с ума. Он был похож на глоток чистой родниковой воды из высушенной на солнце глиняной чашки, в нём крылось что-то цветочное, будто медовое, но не яркое, совсем лёгкое. Облизнув губы, Чонвон удивлённо моргнул. Нота мёда стала плотнее, легла на язык тягучей сладостью, и на неё бесконтрольно отозвался оранжевый. Омега, увлечённый его рукой, перестал пытаться прогрызть её и отвлёкся на хлынувший поток цвета и яркий цитрусовый вкус. Его глаза одержимо сверкнули в полумраке. Это Чонвону было знакомо. — Нет, — он подорвался с места, сбросив с себя пытающиеся уцепиться за него руки, сел на кровати и уставился перед собой. Там как раз лежала его облитая водой худи, пятно на которой почти высохло. — Это какое-то безумие, хён. Я точно имею право здесь находиться? Я же… Я ведь даже не твой альфа. Пронизывающее голос напряжение под конец лопнуло, и он просел и затих, повиснув оглушающе громкой нотой недосказанности. Он не мог уйти, не мог оставить Джейка наедине с его искажённой течкой, но и лечь обратно, просто позволив тому смотреть на себя так, он тоже не мог. За взглядом неизбежно следовало большее, а для этого требовались более прочные основания, чем один поцелуй и тысяча самоуверенных признаний. Чонвон никогда не загадывал, он всего лишь мечтал и не хотел быть отвергнутым окончательно. Призрачные мечты обрели форму, стоило их губам впервые столкнуться в поцелуе, а теперь всё принимало какой-то совершенно немыслимый поворот, к которому ни Ян, ни тем более его белый тигр, оказывается, не были готовы. Там, где Чонвон пытался отрицать и побоялся продолжать, Джейк верил чуйке своего омеги, что услышал больше, чем альфа на самом деле сказал. Он не ответил. Альфа подумал, что тому просто нечего сказать, но Шим вдруг подорвался следом и впился зубами в его шею. Возмущённое «ай!» затерялось в мягком хрусте, что родился у него под кожей и оглушил изнутри. Клыки, которых секунду назад не было, теперь вдруг вонзились в кожу и уверенно вошли в неё на несколько миллиметров. Пульс подскочил, в собачьей пасти бабочкой забилась застигнутая врасплох цветовая вена. Чонвон почти физически ощутил, как замелькал цвет его глаз, как карий сдался под напором зверя, и те загорелись голубым. Цвет Джейка разлился прямо у него внутри, словно тот проник в кровь и теперь попал в лёгкие, заставив его задыхаться. Перед глазами, как экран в видеоигре, полыхнул цветной взрыв — сначала чужим ярко-синим, затем его оранжевым. Цвета не смешивались —  они накладывались друг на друга, как картинка в 3D-очках. — Теперь ты можешь с этим поспорить, — улыбаясь ему в шею, прошептал Джейк. Чонвон дёрнул головой, чуть скривившись от боли, что стрелой пронзила левую сторону от затылка до локтя. Взгляд зацепился за дёргающееся собачье ухо, проступившее сквозь взлохмаченную копну волос. Оно выглядело так натурально, будто было там всегда. Ян успел свыкнуться с их отсутствием, а теперь был удивлён не меньше, чем когда узнал, что у Джейка их нет. Пока Чонвон ошарашенно разглядывал мягкие чёрно-белые уши, что жили своей жизнью, омега с интересом вгляделся в его горящие голубым глаза. В этом было что-то родное. Взгляд скользнул выше; он заметил сведённые в попытке скрыть боль брови и наклонился обратно к шее. Его язык небрежно прошёлся по месту укуса, успокаивая боль. Следом руки обвили тело с явным намёком, и он прижался к альфе со спины. Хаотичный ритм сердец слился воедино, сводя Чонвона с ума. Он накрыл его ладони, сцепленные поперёк живота, своей рукой, думал расцепить, но не стал — рассмеялся и только крепче прижал его руки к себе. Где-то там, под ними, прямо внутри приятно охлаждал синий. Он смешивался с его цветом в целое пламя, но то не горело и потому не обжигало изнутри. Пока что. — Мне нужно позвонить и сходить в душ, если ты правда хочешь, чтобы я остался, — глухо сказал Чонвон. От омеги не скрылось то, как его голос стал ниже и глубже. На эту перемену дрожью среагировали зрачки. Шим уставился на него преданными глазами и выдохнул: — Да. Его нос ткнулся альфе в щёку, губы замерли на щеке, и только прерывистое дыхание, оседающее на коже, свидетельствовало о том, что момент не застыл и время всё ещё идёт своим чередом. Кажется, здесь ему следовало исчезнуть на следующие пять дней. — Ты не отдаёшь себе отчёт, хён, — в голосе Чонвона не было упрёка, в нём пряталась улыбка и признание неизбежного. Он повернул голову, специально ровно настолько, чтобы чужие губы мазнули по щеке и замерли на его губах. Там, где он дразнил их обоих, Джейк уверенно забирал своё. — И ты тоже скоро не будешь, — с улыбкой прошептал он одними губами, прежде чем раскрыть их и увлечь его в поцелуй.