lemon shade

Оказаться в ванной на первом этаже вновь принесло своего рода дежавю, с одной только разницей — смотря на себя в зеркало сейчас, Хисын видел, что его лицо бесконтрольно улыбалось, и вместо страха глаза светились от переизбытка чувств. Ощущения в своём теле после тела зверя казались странными: только что он ощущал, как мощные лапы ступают по земле, как мышцы перекатываются под кожей, чувствовал даже тяжесть меха, а теперь снова смотрел на своё почти хрупкое отражение. Последний раз он обращался тогда же, когда думал, что влюблён на всю жизнь, потому что та девушка попросила показать ей его леопарда. Процесс альфе не нравился, как не нравилась форма зверя. Само нахождение в ней посреди городских джунглей, пусть даже вдали от чужих глаз, наедине с кем-то казалось ему дикостью, что шла вразрез с привычной для него жизнью. А сейчас Хисын вдруг подумал, что всё это время он ошибался. В этом никогда не было никакой дикости, разве что его собственные предрассудки... Ведь они все рождались животными. В тот раз он твёрдо решил, что не станет обращаться ни по чьей-либо просьбе, ни ради дела (какое дело вообще требовало животной формы?), ни ради удовольствия. А сейчас без колебаний сделал это ради Рики. Кошкам действительно было проще. Никаких слов — только настороженный взгляд, когти, клыки и вибрация земли. Они катались по траве как дети, обнимая друг друга огромными лапами, и в этом было что-то примитивное, интуитивно понятное, однозначное. Несмотря на то, что вольер альфа уже покинул, тело всё равно казалось непривычно грязным, будто он сам действительно валялся в пыли, и теперь она липла к коже тонким, невидимым слоем. Оставив отражение, Хисын выкрутил душ. Холодная вода хлынула сверху, окутала тело туманной дымкой. Альфа блаженно выдохнул, зачесал мокрые волосы назад и бережно провёл рукой от шеи по груди, словно прощался с той грязью, что только что позволила им с Рики стать чуть ближе. Отправляя его в душ, Сонхун сказал, что он может использовать его гель и шампунь, но стоило Ли потянуться к полке с ними, как дверцу душевой бесцеремонно распахнули. — Эй! — от обдавшего спину порыва воздуха его передёрнуло. Он резко обернулся. По ту сторону кабинки, опираясь на раскрытую створку рукой, стоял Рики — такой же обнажённый, как и он сам. Их одежда осталась в вольере в специальной корзине у входа, и теперь тем, кому предстояло позаботиться о ней, наверняка был Сонхун. — Уйди, — Хисын округлил глаза, стремясь создать устрашающий вид. Но это не сработало: тот даже не шелохнулся. Воинственность уступила место смущению. Запоздалое желание прикрыться пришло только тогда, когда Рики с ленивой оценкой оглядел его с головы до ног. Спорить с красотой его нагого тела было бесполезно: линии тела Ли соединялись так, будто над ними долго корпел ювелир. Нишимура не сказал этого вслух, побоялся оскорбить, задеть гордость альфы подобным комплиментом, и вместо этого многозначительно облизнул губы. Наблюдая за тем, как его зубы терзают нижнюю губу, Хисын сглотнул. Во рту резко пересохло, и тело застыло в напряжении, не зная, броситься ли ему вперёд или податься назад. Вода острыми струйками продолжала барабанить по коже, застывая каплями на плечах и очерчивая и без того изящные линии. Проследив за бегущей по груди струйкой, Рики снова поднял взгляд, глубина которого мгновенно сменилась игривой искрой, и в шутку недовольно поджал губы: — Я так же, как и ты, валялся в грязи, у меня точно также всё чешется. Несправедливо, что ты первым принимаешь душ в моём доме! По опыту Хисына, совместный душ редко заканчивался чем-то целомудренным. И дело было даже не в Рики, а в том, что он сам чувствовал рядом с ним. Он даже не был уверен, действительно ли всё наладилось. Находиться с Нишимурой в одном тесном пространстве стало бы испытанием его выдержки, потому что нечто большее казалось чем-то, что ему ещё предстоит заслужить. — Но без Сонхуна- — Брось, — в глазах Рики промелькнуло что-то похожее на обиду. В следующий миг он резко посерьёзнел: — Ты правда думаешь, что я могу тебе навредить? Правда думаешь, что нам с тобой всегда нужен Сонхун? Мы ведь одинаковые. Одинаковые. От этого слова внутри затрепетало тепло и вспыхнули кончики ушей. Лицо Хисына резко смягчилось, возмущение отпустило. Теперь он уже не был так уверен в том, что действительно хочет, чтобы Рики ушёл. — Разве у вас не несколько душевых? — Хисын точно знал, что как минимум одна есть на втором этаже. Возможно, идти до неё голышом было не самым приятным занятием, но и идти сюда мало чем отличалось. Он не видел разницы, просто хотел понять, почему Рики пришёл именно сюда. Нишимура задумчиво нахмурил брови, поднял взгляд к потолку, а затем расплылся в нахальной улыбке и бесцеремонно шагнул внутрь со словами: — Это моя любимая. Побоявшись, что тот поскользнётся, Хисын тут же протянул к нему руку и придержал за локоть. Рики шагнул ближе, встал под поток воды рядом с ним и подставил лицо под струи. Холодная вода прокатилась по телу приятной волной, и альфа с наслаждением прикрыл глаза. Одинаковые… Это не было преувеличением. Сонхун, например, любил горячие ванны, которые Нишимура переносил не очень хорошо. Поэтому постоянно составлять энигме компанию он не мог. С Хисыном… С ним могло быть иначе. От этой мысли внутри встрепенулся цвет, поэтому Рики пришлось нехотя отбросить её, чтобы не смутить альфу перед собой внезапной трансляцией синего. От того, как тот приоткрыл рот, выдохнув, в груди ёкнуло, и Ли поспешил отвести глаза. Только отводить их было некуда — всё его поле зрения полностью занимало тело другого альфы, и куда ни посмотри, он натыкался на будоражащие его детали — от ключиц до рассыпанных по коже родинок. Они стояли друг к другу почти вплотную, и это крошечное расстояние между ними было одновременно спасением и пыткой. Пока Ли старался сохранить его, Рики только и делал, что сокращал его намеренно. Хисын понял это не сразу, а лишь тогда, когда они случайно задели друг друга локтями, а затем столкнулись грудью. — Всё нормально? — Рики растёр воду по груди, избавляясь от невидимой грязи без лишних церемоний. Казалось, Хисын не слышал такой глубокий и спокойный голос Нишимуры целую вечность. — Смотря о чём именно ты спрашиваешь… — размыто отозвался Ли, рассматривая застывшие капли на его ключицах. Желание прижаться к ним губами настойчиво пульсировало в голове, скручивая непослушный красный в болезненный жгут. До сих пор Хисын думал, что знает, что значит сдерживать себя. Но ещё ни разу это не казалось ему настолько невыносимым. — О нас. — Ещё утром ты говорил, что никаких нас никогда не было, — он сказал это не со зла, больше в шутку, но стоило словам сорваться, и он испугался, что сейчас по неосторожности снова разрушит тот прогресс, которого они достигли в вольере. Испуганный взгляд дёрнулся вверх. В лице напротив ничего не изменилось: не сузились глаза, не дрогнул ни один мускул, не поджались губы. Нишимура давно смотрел на него, с затаённой нежностью, которая делала его лицо мягче, несмотря на глубину, на которой она была скрыта. Хисын знал этот взгляд. Так Рики обычно смотрел на Сонхуна. — Я чувствовал себя преданным и был обижен на тебя, — Рики повёл бровью, глаза дёрнулись, и взгляд принялся блуждать по стенам. — Думал, что Хун тебя заставил, и все те разы ты не отдавал себе отчёт, поэтому потом шарахался от меня. Думал, что ты никогда не сможешь мне симпатизировать, не то что любить… — казалось, внутри себя альфа заново проживал тот день, когда цвет обрушился на него, едва не похоронив под собой. Но он так хорошо помнил, как открытый Сонхуном на телефон красный обжёг застеленные слезами глаза, и буря внутри стихла почти сразу, что не мог больше врать себе. Хисын был ему нужен. Но там, где стоило об этом сказать, наружу неконтролируемым потоком слов вырвалась застывшая внутри боль. В какой-то момент он даже подумал, что больше не хочет, чтобы Ли знал о его чувствах, что их лучше похоронить, снова отстраниться... Но, к своему ужасу, понял, что он уже не способен оставить их только вдвоём. — В конце концов я понял, что на тебя обижаться себе дороже. Ты же и правда просто дурак, — под конец губы дрогнули, наружу просочилась слабая улыбка, и Рики снова вернул взгляд к его лицу. Ли выдохнул. Он вдруг понял, что не дышал всё это время, и теперь улыбался ему в ответ как-то совсем глупо. Улыбка Рики стала шире. В конце концов он издал глухой смешок и поспешил отвести глаза, замаскировав его под кашель. — Ты дал мне совсем немного, но даже так я скучал по тебе, — приглушённо продолжил Рики после паузы. — Я знаю, что со мной не получится как у всех, и для тебя это, наверное, по-прежнему тяжело, и я только больше заставил тебя сомневаться... — Хватит, — мягко перебил его Хисын. — Тебе было это нужно. И мне было нужно, чтобы осознать свои чувства в полной мере. Мне не нравится, что ты звучишь виновато, — его брови сломались под тяжестью сожалений, рука дёрнулась с намерением коснуться чужого лица, но почти сразу опустилась обратно и нерешительно сжалась в кулак. Рики этого не заметил. Он смотрел только ему в глаза: — Предлагаешь забыть? — Нет. Предлагаю больше не акцентировать внимание, раз мы уже прошли через это. Вокруг продолжала шелестеть вода, пока они молча изучали друг друга. Хисын опустил взгляд первым. Сжатая в кулак рука расслабилась, и он наконец решился прикоснуться к чужому телу. — Что это? — Хисын аккуратно провёл пальцем от тазовой косточки вверх, где под кожу был вбит поцелуй. Он заметил его ещё в первый раз, когда Сонхун закатал тому майку, и распознал его смазанный контур во второй, когда всё происходило слишком быстро. Тогда альфа успокаивал себя мыслями об этой татуировке. Сейчас круг логично замыкался. Рики опустил взгляд, где тонкий палец медленно обводил красный контур, словно не сразу понял, о чём тот говорит. — Граница, — ответил он совсем тихо после недолгой паузы. В следующую секунду Нишимура перехватил его запястье и повёл чужим пальцем вверх по своему телу. На мгновение Хисын испугался, что они всё ещё не настолько близки, и так тот показывает, где его место. Но он всего лишь прижал его ладонь к своей груди и добавил: — Не думаю, что она вообще имеет смысл. Под рукой размеренным толчками мощно билось сердце. Хисын замер, вслушиваясь в проходящую через ладонь пульсацию. Несколько секунд он, неверяще моргая, смотрел на то, как Рики прижимает её к груди, как сплетаются пальцы, как разнится оттенок их кожи... А потом Ли сделал к нему шаг, перечеркнув тот просвет расстояния, что оставался между ними. Ладонь вырвалась, взметнулась вверх, скользнула по шее. Рики наклонил голову, повёл плечом, прижимая ту крепче к своему затылку, и прикрыл глаза. — Можно? — хриплый шёпот Хисына смешался с внезапно отяжелевшим дыханием и прорвался сквозь шелест воды. Рики взглянул на него — огромные глаза напротив отражали целый мир чувств, сказанных и ещё невысказанных — и покачал головой: — Тебе не нужно спрашивать разрешение. В тот же миг Хисын подался вперёд, но вместо сметающего всё на своём пути поцелуя, время будто застыло. Его палец скользнул по щеке, изучая наощупь острые черты лица, провёл поверх приоткрывшихся губ, соединил родинки. Рики закрыл глаза, впитывая его прикосновения. Первое касание губ вышло настолько лёгким, что он был уверен — от сильного желания его поцеловать ему просто показалось. Чужое дыхание ложилось на кожу тёплым бархатом, чужие губы едва задевали его собственные, будоражили. Он слепо следовал за ними. Они танцевали в воздухе, не спеша соприкасаться, прихватывали чужие лишь изредка и почти невесомо, и двое ловили дыхание друг друга приоткрытым ртом, наслаждаясь этим подвешенным моментом единения. Мир затих, когда их губы наконец встретились. Хисын прильнул к нему с наслаждением, обхватив руками за шею. Их тела столкнулись, прижались друг к другу вплотную. Успевшая остыть под прохладными струями кожа сперва обожгла приятным холодом, а теперь нагревалась вновь от закипающего внутри цвета. Рики позволил себя вести, тая от того, как Хисын сминал его губы, не вторгаясь глубже, и лишь обнимал его за талию. Холодные капли сорвались с мокрых волос, скатились по щекам и нагрелись на губах. Внутри вспыхнула искра — она рухнула вниз падающей звездой, рассыпалась теплом внизу живота. Реакция тела не заставила себя ждать. — Ты и правда заводишься с полусчёта, — с улыбкой прошептал Хисын в поцелуй. — Извини, — Рики отвёл глаза и чуть отстранился, разрушив магию момента. Здесь было нечего стыдиться, но иногда он ненавидел то, что не мог это контролировать. Его реакция на обычные вещи не раз портила им с Сонхуном момент, вынуждая или одного отступать, или другого поддаваться. — Боюсь, я в той же ситуации, — Хисын вжался носом ему в щёку, его обольстительная улыбка продолжила скользить по коже. Этим он убеждал его, что всё в порядке, что Рики может расслабиться рядом с ним и довериться ему. Нишимура вдохнул так, что могло показаться, что он готов смириться со своим положением. Но в следующий миг он отступил, разорвав связь прижатых друг к другу тел. Вжатый в чужое бедро возбуждённый член не испытал никакого облегчения от резко увеличившегося пространства и только больше заныл. — Тогда нужно поскорее избавиться от этой проблемы, я хотел ещё голову помыть, — Рики дёрнул губой, будто его это раздражало. Отчуждение, с которым он это произнёс, показалось Хисыну наигранным. Он не дал ему отдалиться, шагнул следом и перехватил руку, что уже нырнула вниз: — Тшш, не спеши. Под его напором Рики пришлось отступить назад, пока он не вжался лопатками в холодную кафельную плитку. Одна рука Хисына упёрлась в стену рядом с его плечом, другая опустила ниже и игриво пробежалась по его животу. — Дай мне позаботиться о тебе. Их тела снова оказались друг к другу вплотную, идеально вписываясь в изгибы друг друга. Рики шумно выдохнул, когда его член соприкоснулся с чужим, и обречённо зажмурился на мгновение — не мог спорить, когда его так явно загоняли в угол, раскусив. Ли вдруг обхватил оба члена одной рукой, пропустив головки меж пальцев, и провёл ею по длине. Захотелось настойчиво толкнуться ему в ладонь, но чужие бёдра слишком крепко придавили его к стене. Пришлось довольствоваться тем неторопливым темпом, что старший задал. Перед глазами зарябил красный, Рики ответил на его дрожь своим цветом. Среагировав на трансляцию синего, Хисын жадно вжался носом в ложбинку за ухом, очертил языком линию челюсти и неожиданно прикусил кожу под ней. Не зная, куда пристроить руки, Рики вцепился в стену за спиной, впиваясь в шероховатый бетон между плиток. Навалившись на него грудью, Хисын несдержанно покрывал шею мелкими укусами, пока не замер у плеча и не раскрыл рот шире. Там, где Рики ожидал получить глубокий, болезненный след от зубов, кожу нежно прихватили губы. Ли припал к ней плотнее, втянул в рот и спустя миг отпустил, оставив поверх горячий, влажный след. Теперь он покрывал поцелуями весь изгиб плеча. Нишимура был уверен, что там, где остывали следы его губ, расцветали алые пятна. Он больше не мог цепляться за стену. Руки обхватили тело перед собой и нашли опору поприятнее, накрыв ягодицы. Хисын тихо застонал ему в плечо, устроил голову поверх него и повёл бёдрами, словно хотел поудобнее уместить их в чужих ладонях. Что-то в теле Рики помнило эту реакцию со дня начала гона, поэтому он позволил себе смять их сильнее, на пробу развести в стороны, но не вторгаться глубже. Ли задрожал, стон вышел коротким, но более несдержанным. В любой другой раз он бы этого испугался, но сейчас он уже знал, как его тело реагирует на Рики и его прикосновения. Хисын сомневался, что смог бы позволить кому-то другому прикасаться к себе так. Даже Сонхуну. Рики опустил взгляд. На его глазах Хисын с блаженным выдохом большим пальцем игриво смазал с головки вязкую каплю. Его ладонь продолжала ласкать их обоих, иногда сжимая члены чуть крепче. От того, что тот делал с ним, Нишимуре захотелось стукнуться головой об стену, но он выбрал наблюдать. Ритм сбился, сбилось дыхание — теперь они оба хватали воздух ртом, задыхаясь от мелькающих внутри искр. Разделённые пальцами головки соприкоснулись наголо. От этого касания внутри предупреждающе вспыхнуло тепло. Приятная вспышка бесконтрольно разлилась меж бёдер, подбросила к пику резким толчком, и они оба тихо застонали в унисон. Не выдержав нарастающей пульсации, Хисын толкнулся себе в ладонь, и Рики тут же выгнулся ему навстречу. Рот раскрылся в беззвучном стоне, тёплая волна прокатилась по спине, заставила тело прогнуться, и в следующий миг живот Нишимуры окрасило смесью белых нитей. Хисын вжался лбом ему в плечо, стиснув его тело в объятиях, и теперь, улыбаясь, пытался восстановить дыхание. Рики, откинув голову, упёрся макушкой в стену и уставился в потолок широко распахнутыми глазами. Восприятие укрыло тяжёлым фиолетовым, что вспыхнул на губах тягучей нотой шоколада. Укрывающие ягодицы ладони скользнули вверх, взметнулись по позвоночнику и легли Ли на затылок. Глухой смешок в плечо сменился урчанием, и Рики прикрыл глаза, пропуская через себя тяжёлое, спутанное дыхание, смешанное с вырывающимся из груди другого альфы рокотом. Ему нравилось, что тот больше не закрывался от него, не прятал своё звериное начало. Значит, теперь Рики мог позволить себе что угодно. Так тянулись несколько бесконечных секунд. Может быть, даже минута или чуть больше. Затем, стремясь не сильно тревожить разнеженного Хисына, что по-прежнему льнул к нему без намёка на желание отпускать, Рики потянулся к полке за шампунем. Вторая рука нехотя отпустила затылок. Урчание стихло. Ли отстранился с тихим, удовлетворённым выдохом, переключил душ на другой режим и принялся смывать с них следы беспорядка, пока Рики выдавливал шампунь на ладонь. К удивлению Хисына, его руки приземлились ему на голову. И пока он непонимающе смотрел на младшего, тот сосредоточенно продолжал наносить шампунь на его светлые волосы. Это оказалось даже приятнее, чем в тот раз, когда Сонхун вытирал ему голову. Не теряя времени, Хисын тоже выдавил шампунь себе на ладонь. Он понял, что Рики потратил на него свой собственный, когда возвращал его на место и ставил рядом с баночками, на которые указал ему Сонхун. Лёгкая улыбка едва заметно тронула губы, и Хисын поспешил зарыться Нишимуре в волосы. Наверное, со стороны это выглядело забавно. От этой мысли Ли рассмеялся Рики в лицо, и тот ответил ему растерянной улыбкой, не совсем понимая, что именно стало тому причиной. Только когда голову укрыло плотной мыльной шапочкой, Нишимура решил, что этого достаточно. Мыло поплыло по спине — Рики смывал его со всей осторожностью, поправляя пряди так, чтобы ни одна капля не попала в глаза. У Хисына так же не получилось, и младшему пришлось зажмуриться, когда шампунь потёк по лицу. — Извини, — как бы он ни старался вложить в это слово раскаяние, наружу вырвался смех. В ответ Рики беззлобно фыркнул. Он провёл по лицу ладонью, по-животному тряхнул головой, откинув волосы назад, и вдруг замер, смотря на Хисына. Хисына с его огромными глазами, что ловили каждое его движение, взъерошенного, теперь уже не такого хрупкого. От этого вида груди потеплело. — Не уезжай, — голос упал, когда он попросил. Эти слова обнажили внутри него что-то, от чего на мгновение тело пронзило холодом. — Я хочу, чтобы ты остался на ночь. — Я хотел прибраться дома… — Я думал, это была отговорка, — хмыкнул Рики. Он неловко смял губы и отвёл глаза. В следующий миг он решил попытаться ещё раз, его черты лица смягчились, и он заглянул Хисыну в глаза: — Неужели это важнее? — Нет… — от их близости друг к другу взгляд Ли подрагивал между тёмными глазами напротив. Он прильнул к нему, вжался лбом в его лоб и прошептал: — Конечно, нет.  

***

Когда они вышли из ванной, Сонхун лишь отложил книгу и молча улыбнулся на их мелькающий цвет. Он будто просчитывал их наперёд, как ходы в шахматах. Для него не существовало другого развития событий. Это же касалось и того, что Хисын остаётся ночевать и сегодня. Коротать вечер в чужом доме, что стал ему привычным совсем недавно, было странно. Хисын не знал, чем себя занять. Здесь не было привычных ему вещей, кроме, пожалуй, одежды Сонхуна, которую он надевал уже в третий раз. Или это была одежда Рики, кто её знал... Осматривая уголки, которые он не решался осмотреть раньше, Ли не мог отделаться от мысли, что вещей здесь в целом слишком мало. Голый минимализм он не любил. Это, может, и было красиво, но уюта таким домам часто недоставало (пусть до этого он и видел их только в Инстаграме). Особенно в сочетании с царствующим здесь графитовым, каплей белого и угловатыми формами. В его глазах они требовали яркого, смягчающего акцента. В конце концов, он вернулся на первый этаж, в самую привычную для себя локацию. Рики сидел за обеденным столом и, подпирая голову рукой, с обречённым видом делал что-то по учёбе. Сонхун занимался ужином на кухне, но пока оттуда пахло только мякотью овощей, картофельной влагой, свежей зеленью и замороженным мясом. А Хисын уже какое-то время сидел на диване, поджав ноги, и наблюдал за ними двумя. В какой-то момент он, кажется, выпал из реальности, потому что обратно его вернул голос опустившегося рядом Рики: — Тебе скучно? Хисын дёрнул головой в его сторону: — Немного. До этого он играл в игру-бродилку на телефоне, но теперь тот показывал несчастные двадцать процентов, которые стоило поберечь. Он не был уверен, что в этом доме найдётся зарядка на айфон, потому что Пак и Нишимура пользовались самсунгами, а свою брать с собой он не привык. — Чем ты обычно занимаешься дома? — этот вопрос звучал как тот, который мог бы задать Сонхун, но энигма явно слушал, о чём они говорят, поэтому, возможно, Рики задавал его от его имени. Ли задумался. В его выходных, в сущности, не было ничего особенного. После того как Джей и Сону начали отношения, в его жизни резко стало меньше выходов в свет, а после их свадьбы они вообще прекратились, и традиционным воскресным grand petit-déjeuner, как любил называть их Джей, пришлось искать менее изящную замену. — Не знаю… Лежу? Играю в игры? Иногда гуляю по окрестностям. Ничего интересного. Но именно это «ничего интересного» натолкнуло Рики на несколько мыслей. Там, где не нужно было экспериментировать и пытаться угодить странным вкусам, всегда можно было найти выход. — Пошли, — хлопнув себя по бедру, он поднялся с дивана и протянул ему руку, на этот раз по-настоящему. — Я доделаю завтра. Сейчас придумаем, чем тебя занять. — Я могу встать сам, — фыркнул Ли, всё же приняв помощь. — Вдруг у тебя спину заклинит или колено хрустнет? Тебе всё-таки двадцать пять, — усмехнулся Нишимура. Рука Хисына так и осталась в его руке, и он потянул его за собой к лестнице, по пути захватив ноутбук со стола. — Откуда ты вообще знаешь, что мне двадцать пять? Я не отмечал день рождения, в сети нет ни единого упоминания об этом. — Папка с личными делами, — шепнул Рики, игриво сверкнув глазами. В следующий миг он повысил голос, обращаясь к Сонхуну: — Мы наверх!

***

Позже Пак нашёл их на кровати рядом друг с другом, не в обнимку, но близко к этому, и в который раз за вечер улыбнулся мелькнувшему в голове фиолетовому. Они смотрели какой-то фильм, но, кажется, перспектива ужина показалась им более интересной, чем приближающийся финал. Сонхун без труда выманил леопардов вниз, наблюдая, как они, словно дети, со смехом толкают друг друга, спускаясь по лестнице. Прошло всего несколько часов с момента, как всё наладилось, но казалось, так было всегда. Какое-то время он стоял на верхней ступени и смотрел им вслед. Они прошли самый страшный рубеж. И пусть положение было всё ещё шатким, он верил, что дальше будет только лучше. Теперь его веру должны были разделять ещё двое. Этой ночью они засыпали на одной кровати. Втроём. Сонхун млел под тяжестью их голов на своих плечах, от их рук, переплетённых поверх его живота по инициативе Рики, что грели сквозь тонкую ткань. Это был его идеальный сценарий, его спокойствие, его самая комфортная зона. Когда-то он боялся, что не сможет поверить в эту реальность, когда её время придёт, а теперь бережно удерживал её, невесомо перебирая их волосы, как всегда мечтал. Он заснул под размеренный стук сердец с двух сторон так быстро, как не засыпал никогда. И в этой темноте, где сплеталось только их тихое дыхание, Рики ещё долго смотрел на Хисына. Тот, сонно моргая, сквозь пряди смотрел на него в ответ. Рука Нишимуры выпуталась из некрепкой хватки чужих пальцев и осторожно потянулась к его лицу так, чтобы не потревожить Сонхуна. Пальцы аккуратно подцепили падающие на глаза пряди и убрали их за ухо, открывая лицо. Хисын прикрыл глаза, когда те невесомо скользнули по его щеке, и больше не посмел их открыть, потому что чувствовал взгляд Рики. Его глаза непривычно светились изнутри. Ему нравилось, когда младший смотрит на него так, как его взгляд ложится на кожу тусклыми лучами. Он не хотел его спугнуть, хотел понежиться в нём и невесомых прикосновениях, что сперва обводили его черты, а затем скользнули вдоль руки обратно к кисти, ещё немного. И не заметил, как провалился в сон… После всех событий за последнее время ночь вышла на удивление спокойной. Хисыну что-то снилось. Много всего... В том числе то, как подсвеченный утренними лучами Рики проводит ладонью по его лицу и шепчет, что он сводит его с ума. Или это был не сон… В любом случае, когда Хисын проснулся, рядом уже никого не было. Зато снизу на второй этаж поднимался аромат ванильной выпечки. Потянувшись, альфа раскинулся на огромной кровати звездой и уставился в потолок, с наслаждением втянув сладкий запах. В его густой пелене обоняние уловило тонкий аромат шампуня энигмы и ноту уже родного запаха Рики. Сейчас они, должно быть, пахли одинаково. Пусть кровать и была невероятно удобной, и момент пробуждения хотелось растянуть, но оставаться один надолго Хисын не хотел. Оставив полностью заряженный телефон на тумбочке, чтобы тот не смог отвлечь его от первого совместного утра, он поспешил спуститься вниз. На лестнице в ванильном аромате нос безошибочно распознал вафли. Сонхун как раз выкладывал готовую порцию на тарелку, а Рики прижимался к нему со спины, больше сковывая движения, чем помогая на самом деле. Босые ноги ступили на тёплый кухонный паркет, и Хисын замер, наблюдая за их сплетёнными телами. Их не хотелось прерывать, но вместе с тем иррациональное желание впутаться между ними заставило его подать голос: — Доброе утро, — тот немного хрипел после сна и, наверное, сильно отличался от того, к которому они привыкли. — Привет, — Сонхун повернул голову к плечу, и Хисын ответил робкой улыбкой на его яркую. Рики послушно отцепился от энигмы, стоило тому незаметно коснуться его рук. Ли не успел моргнуть, как они двое оказались рядом с ним: лёгкая щетина царапнула кожу, губы Пака вжались в щёку плотным поцелуем с одной стороны, а губы Рики невесомо провели по скуле с другой, и их руки сцепились у него за спиной. Хисын прикрыл глаза, чувствуя, как уголки рта непроизвольно растягиваются в улыбке. Это было странно, но чертовски приятно перевернуло всё внутри, бережно распутало тяжёлый узел под сердцем. Он точно мог к этому привыкнуть.