Грешники

Шаги. Тяжёлые. Медленные. Хозяин вернулся. Артём лежал на полу, щекой прижавшись к холодному мрамору. Он хотел открыть глаза. Не смог. Веки налились свинцом, тело не слушалось. Голоса доносились будто из-под воды — глухие, рваные, не складывающиеся в слова. — ...что с ним? — ...не ел три дня... — ...я спрашиваю, что с ним?! Рука на плече. Чужая, холодная, властная. Марко. Артём почувствовал запах коньяка и дорогого одеколона. Хотел отстраниться — не получилось. --- Поднимите его. Сильные руки подхватили его, приподняли. Голова безвольно мотнулась. Артём попытался сказать «не трогайте», но из горла вырвался только хрип. — В постель его. И вызовите врача. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в темноту, — как щёлкает замок. Его закрыли. Опять. *** Сон не пришёл сразу. Сначала была темнота. Густая, как патока, тёплая, как кровь. Артём плыл в ней, не зная, где верх, где низ, где он сам. А потом он открыл глаза. Он стоял на пляже. Не на том, где они с Марко когда-то загорали. Не на том, где он мечтал побывать с Ильёй. Просто — пляж. Песок серый, небо серое, вода серая. Воздух густой, тяжёлый, влажный. Ни ветра. Ни звука. Ни души. Артём посмотрел на море. Оно не имело границ. Вода уходила в бесконечность, сливаясь с небом где-то там, за горизонтом, который невозможно было разглядеть. Серая гладь. Серая тишина. Он шагнул вперёд. Песок хрустел под ногами. Странный звук — один во всём мире. Вода коснулась пальцев ног. Холодная. Живая. Он шагнул снова. Вода дошла до щиколоток. Ступни утонули в мокром песке. Он должен был бояться. Но не боялся. Было спокойно. Так спокойно, как не было много лет. — Иди, — прошептал кто-то рядом. Он обернулся. Никого. Вода поднялась до колен. — Иди вперёд. Голос был знакомым. Ильи? Мамы? Свой? Он не мог разобрать. Он сделал ещё шаг. Вода коснулась бёдер. И тогда он проснулся. *** Он сидел за столом. Не на том, что в кабинете. Не на том, что на кухне. Просто — стол. Деревянный, тёмный, тяжёлый. Перед ним горела свеча. Комната была маленькой, без окон, стены терялись в темноте. Напротив сидела Алина. — Ты пришла, — сказал Артём. Голос звучал ровно, будто так и надо. Алина не ответила. Она смотрела на карты. Артём не видел, откуда они взялись. Может, из рукава. Может, из воздуха. Она перебирала их длинными пальцами, складывала, перекладывала, потом начала выкладывать на стол. Первую карту. Вторую. Третью. — Жизнь всегда находит путь, — сказала Алина. Голос чужой, отстранённый, как у гадалки в балагане. — Даже там, где кажется, что всё мертво. Четвёртая карта. Пятая. — Ты стоишь на пороге. Не бойся переступить. Вода не утопит, если ты умеешь дышать под водой. Шестая карта. Артём посмотрел на них. Красивые, старые, с потёртыми краями. Алина перевернула одну. На ней была женщина в короне, с жезлом в руке. Императрица. — Творение. Начало. Сила, которая растёт внутри. Следующая карта. Мальчик с кубком, протягивающим его вперёд. Паж Кубков. — Новость. Послание. Нежность, которая не умеет говорить. Ещё одна. Три кубка, переплетённые в странный узор. Артём не знал названия. — Радость. Праздник. То, ради чего стоит жить. Алина подняла глаза. В них не было её обычной теплоты — только бесконечная, спокойная мудрость. — Ты уже знаешь. Просто пока не понял. — Что я должен понять? — спросил Артём. Алина не ответила. Собрала карты, сложила их в колоду. Свеча погасла. И Артём снова проснулся. *** На этот раз — по-настоящему. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом. Тело ватным, не слушающимся. Артём открыл глаза и увидел потолок. Белый. Чистый. Не в поместье — слишком стерильно. Больница. Перед глазами стояла пелена — мутная, серая, как вода в том сне. Он моргнул раз. Второй. Пелена начала отступать, открывая мир по кусочкам. Белая простыня. Тонкая, больничная. Капельница в руке — игла воткнута в вену, прозрачная трубка тянется к пакету на стойке. Пахнет лекарствами и тишиной. За окном темно. Ночь. Тусклый свет из коридора пробивается под дверь, рисуя на полу жёлтую полосу. В палате никого. Артём прислушался. Ни шагов, ни голосов. Только тихое пиканье монитора и его собственное дыхание. Он один. Почему он один? Где Марко? Где слуги? Где врачи? Он попытался сесть — не смог. Руки не держали. Он откинулся на подушку, чувствуя, как кружится голова, как тошнота подкатывает к горлу. Он закрыл глаза. Сон не приходил. Но и бояться не хотелось. Внутри разливалась странная тишина — не пустота, нет. Ожидание. Что-то должно было случиться. Что-то важное. Он думал об Илье. О Даше. Об Алине, которая во сне перекладывала карты и говорила о жизни. — Я вернусь, — прошептал он в темноту. Монитор пикнул. Где-то за стеной хлопнула дверь. Артём провалился в сон без сновидений.