Грешники

Машина ехала по узким итальянским улочкам, минуя старые каменные дома. Артём смотрел в окно и узнавал каждое дерево, каждый поворот, каждую трещину на асфальте. Здесь он вырос. Здесь научился ходить, говорить, врать. Здесь впервые влюбился — не в Марко, в мальчика из соседней школы. Здесь впервые понял, что он омега, и что это навсегда. — Ты как? — спросил Илья, не отрывая глаз от дороги. — Нервничаю, — честно ответил Артём. — Боишься маму? — Я не видел её несколько лет. — Артём помолчал. — После побега от Марко я...я не мог. Стыдно было. — Чего стыдно? — Что не послушал её. Она говорила мне тогда: «Уходи от него». Я не ушёл. — Артём усмехнулся. — А потом случилось то, что случилось..я даже не прощался. Все еще жалею. Илья не ответил. Положил руку ему на колено, сжал. — Всё будет, — сказал он. Артём не верил. Но было приятно слышать. *** Дом был маленьким. Не поместье, не вилла — обычный дом, с плющом на стенах, с кованой калиткой, с горшками базилика на подоконнике. Здесь пахло так же, как много лет назад. Травы, кофе, дом. Артём стоял у входа, не решаясь постучать. Илья ждал рядом, не торопил. — Если она будет меня ругать, не вмешивайся, — сказал Артём. — А если будет ругать меня? — Тогда вступайся. Только осторожно. У неё тяжёлая рука. Илья усмехнулся. Артём выдохнул и нажал на звонок. Дверь открылась не сразу. Сначала шарканье тапочек, потом ворчание, потом — лицо. Старое, морщинистое, с короткой стрижкой и седыми прядями. Глаза — такие же, как у Артёма, тёплые, карие, но смотрели они жёстче. — Сын, — сказала Светлана Ивановна. Не вопрос — утверждение. — Здравствуй, мама, — ответил Артём. Она смотрела на него долго. С головы до ног. На бледное лицо, на живот, на Илью за спиной. — Заходи, — сказала она. — И парня своего веди. Сейчас чайник поставлю. *** Артём сидел на том же месте, где сидел ребёнком. У окна, где когда-то делал уроки. Напротив — Илья, напряжённый, не знающий, куда деть руки. Мама суетилась у плиты, но не выглядела растроганной. — Ешь, — сказала она, ставя перед ними тарелки с домашним рагу. — Тощий какой. А ты, — повернулась к Илье, — ешь тоже. Молодым надо много есть. Илья послушно взял ложку. — Рассказывай, — сказала она, садясь напротив. — Где пропадал? Жив? Здоров? — Жив, здоров, — ответил Артём. — А ты? — А что мне? Старею. — Она усмехнулась. Артём улыбнулся. Впервые за долгое время — без горечи. — Это Илья, — представил он. — Мой... парень. — Я поняла, кто, — мама посмотрела на Илью в упор. — Сколько лет? Где работаешь? Какого рода-племени? — Мам... — Не мешай, Артем. Я должна знать, с кем мой сын снова связался. Илья выпрямился. — Двадцать семь, — ответил он. — Работаю в Движении Первых вместе с Артемом. — Родители? — Папа на пенсии давно. Мамы нет. — Есть братья, сёстры? — Я один в семье. Мама сверлила его взглядом. Потом кивнула. — Ответственный. Не трус. Я таких люблю. — Она перевела взгляд на Артёма. — Держись за него. Этот не бросит. — Я и не собираюсь, — сказал Илья. Мама усмехнулась. — Посмотрим. *** Артём долго мялся. Не знал, как начать. Рассказывать про Марко? Про больницу? Про беременность? Мама и так всё видела — его живот не спрячешь, да и шрамы на душе не скроешь. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — начала мама. — Марко тебя нашёл. Я догадывалась, что это случится. — Почему не предупредила? — спросил Артём. — Потому что ты взрослый мужчина. Ты сам выбрал свой путь. — Она помолчала, сжала руки. — И потому что я надеялась, что ты справишься сам. — Не справился. — Знаю. — Она подняла на него глаза. — Теперь я вижу, что не справился. Артём выдохнул. Рассказал всё. Про больницу, про метку, про ребёнка, про то, что Марко согласился на снятие метки. Про врачей, про «тридцать процентов». Про Илью, который приехал. Про Аню. Мама слушала молча. Не перебивала. Только руки сжимала всё сильнее. — Вот ублюдок, — сказала она, когда Артём закончил. — Я с его мамой поговорю. — Мама, не надо... — Надо. — Она поднялась, подошла к окну. — Я тридцать лет молчала. Терпела. Думала, ты сам решишь. А теперь... теперь я скажу всё, что думаю. И не мне одной. Артём хотел возразить, но Илья сжал его руку под столом. Не надо. — Выпьем чаю, — сказала мама, поворачиваясь. — Я испекла торт. Чай был с бергамотом. Торт — с вишней и шоколадом, тот самый, из детства. Артём сидел, откинувшись на спинку стула, и чувствовал, как уходит напряжение. Не всё, но многое. Мама рассказывала о соседях, о кошке, которая одичала, о том, что надо перекрасить забор. Обычные, пустые, такие родные слова. Илья слушал, иногда кидал реплики. Сначала отвечал односложно, потом начал улыбаться. Потом спросил: «А вы не хотите приехать к нам в Якутск? Посмотреть на внука?» Мама замерла. Посмотрела на него долгим взглядом. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Мы будем рады. Она перевела взгляд на Артёма. Тот кивнул. — Вот спасибо, — тихо сказала она. — Я подумаю. И они продолжили пить чай. *** Мама ушла мыть посуду. Илья и Артём остались одни в маленькой гостиной, где пахло старым деревом и сухоцветами. — Она тебя приняла, — сказал Артём. — Не то чтобы... — начал Илья. — Она задала тебе сто вопросов. Если бы не приняла, ты бы это понял. Илья усмехнулся. — Она сильная, — сказал он. — Как ты. — Нет, я слабый. — Ты просто не знаешь себя без страха. — Илья взял его за руку. — А я вижу. Ты сильный, Артём. Просто устал. Артём смотрел на него. Здесь, на старой кухне, под тёплым светом, Илья казался другим. Не спасателем, не героем, не тем, кто приехал его вытаскивать. Просто человеком, который рядом. — Спасибо, — сказал Артём. — За что? — Что поехал со мной. Что не бросил. Илья пожал плечами. — Я же сказал: я не бросаю. Они сидели, держась за руки, и слушали, как за стеной звякает посуда. Мама напевала что-то старое, итальянское, такое же родное, как этот дом, как этот вечер. Артём впервые за долгое время чувствовал себя в безопасности. — Илья, — позвал он. — М? — Ты теперь тоже часть этой семьи. Илья посмотрел на него. Улыбнулся — той самой улыбкой, от которой Артём когда-то понял, что готов начать новую жизнь. — Спасибо, — сказал Илья. — Я постараюсь не подвести. — Ты уже не подвёл, — ответил Артём. За окном темнело. В доме пахло чаем и домом. А где-то далеко, в Якутске, ждала Даша, и Алина, и жизнь, которую они построят вместе. Но сейчас — просто этот вечер. Чай. Мама. Илья. И тихое, спокойное счастье.