Часть 10
«Мама,
Здесь всё пропитано холодом.
Замок восстанавливают, стены срастаются, но я всё равно чувствую сквозняк, который дует откуда-то изнутри.
Даже в библиотеке, среди старых фолиантов и запаха пергамента, я не могу согреться.
Холод просто поселился во мне.
Я смотрю в зеркало в пустой спальне и не узнаю того, кто смотрит на меня в ответ. Этот человек выглядит как я, но его глаза... в них ничего не осталось.
Иногда мне кажется, что было бы проще просто исчезнуть.
Не умереть, нет — я не хочу причинять тебе еще больше боли. Я
просто хочу перестать быть Драко Малфоем.
Стереть это имя, эту кожу, эти воспоминания, которые душат меня по ночам.
Если бы я только мог отмотать время назад...
Если бы у меня был шанс прожить тот год иначе.
Я сделал всё это и принял то клеймо только по тем причинам, что известны лишь нам с тобой.
Ты знаешь, мама, что в этом не было ни капли веры в их идеи или в величие чистой крови.
Для меня это всегда было только одним.
Я бы сделал это снова, но, кто знал, что цена окажется слишком высока для нас.
Прости меня за то, что моя защита привела нас в этот тупик, где мы стали изгоями в собственном мире.
Прости, что я не смог быть сильнее.
Здесь, в Хогвартсе, я каждый день играю роль, которую ненавижу, просто чтобы меня не растерзали.
Но внутри я — тот самый мальчик, который просто хотел, чтобы ты была в безопасности.
Я так сильно тебя люблю.
Пожалуйста, ответь мне, как только сможешь.
Мне нужно знать, что ты в порядке.
Твой Д.»
Гермиона медленно сложила лист. Внутри неё что-то болезненно ёкнуло — это было слишком похоже на её собственные мысли о родителях и об Австралии. Она не пошла к нему сразу. Она спрятала письмо в самую глубокую секцию своей сумки, решив, что вернет его, когда шум в её собственной голове станет хоть немного тише. Она знала: если этот пергамент найдет кто-то вроде Рона или «мстителей», Малфоя добьют окончательно. Случай представился вечером в пустом коридоре у Большой лестницы. Драко, выглядевший еще более бледным и затравленным, чем обычно, преградил ей путь. Его голос был полон привычного яда — защитной реакции на собственную уязвимость. — Что, Грейнджер, опять строишь из себя мученицу? — он прислонился к перилам, глядя на неё сверху вниз. — Видел тебя сегодня в саду. Ты выглядела так, будто собираешься зарыться в землю вместе с корнями. Не терпится воссоединиться с природой? Он ждал отпора. Ждал, что она вспыхнет, напомнит ему о его ничтожности или хотя бы холодно промолчит. Но Гермиона не сделала ничего из этого. Она просто остановилась и посмотрела на него — долго, внимательно и с такой бесконечной, изнуряющей усталостью, что его колкость повисла в воздухе, став нелепой и мелкой. — Тебе не надоело, Малфой? — тихо спросила она. Она медленно открыла сумку, достала сложенный пергамент и протянула ему. Драко нахмурился, не понимая, что это, но как только он узнал свой почерк, его лицо застыло. Он резко выхватил письмо, и его пальцы заметно дрогнули. — Ты... ты прочитала это? — прошипел он, и в его глазах вспыхнул первобытный страх. Его последняя броня была пробита. — Да, — Гермиона не отвела взгляда. Она выглядела старше своих лет, её плечи были опущены, а в глазах не осталось даже тени былого азарта. — Я нашла его в библиотеке. И я не собираюсь об этом говорить. Она сделала шаг мимо него, но остановилась, не оборачиваясь. — Может быть, придет день, и ты найдешь в себе силы показать себя настоящего — того, кто написал это письмо. А не то жалкое подобие, которое ты пытаешься изображать сейчас. Она поправила сумку на плече. — Я слишком устала от этой войны. У меня больше нет на неё сил. Надеюсь, у тебя когда-нибудь тоже их не останется. Она ушла, оставив его стоять в полумраке лестничного пролета. Драко смотрел ей вслед, сжимая в руке письмо, в котором он признавался в желании исчезнуть, и впервые за долгое время он почувствовал, что его действительно увидели. Не Пожирателя, не врага, не аристократа. А просто человека, который тоже заблудился в руинах собственной жизни.
