С возвращением | Аврор Грейнджер

Небо над полем для квиддича было затянуто низкими, свинцовыми облаками, которые, казалось, вот-вот раздавят башни стадиона. Для Драко это пространство больше не имело отношения к спорту, факультетской гордости или золотым кубкам. Квиддич стал для него единственной легальной формой самоистязания. Только там, на высоте пятидесяти футов, когда ледяной ветер выбивает слезы из глаз, а скорость стирает контуры реальности, его мысли наконец замолкали. Слизеринская команда тренировалась в угрюмом молчании. Никто не праздновал возвращение на поле. Драко вел игру агрессивно, на грани фола, словно проверяя древко своей метлы и собственные кости на прочность. Снитч мелькнул золотистой искрой у самого основания восточной трибуны. Драко сорвался в пике так резко, что трибуны ахнули. Он не выравнивал траекторию, не замедлялся — он шел на таран с пространством. В последний момент, когда столкновение казалось неизбежным, он вытянулся в струну, свесившись с метлы всем корпусом. Раздался глухой удар — плечо Малфоя врезалось в деревянные перекрытия трибун, щепа разлетелась веером. Он прочертил борозду по обшивке, но пальцы намертво сомкнулись вокруг трепещущего золотого шарика. Когда он спустился на землю, спрыгнув с метлы еще до того, как она коснулась травы, к нему никто не подошел. Игроки Слизерина держались на расстоянии. Драко стоял, тяжело дыша, с его скулы стекала тонкая струйка крови, а рука с зажатым снитчем безвольно висела вдоль тела. В его взгляде не было ни капли триумфа, ни искры азарта. Только холодная, выжженная пустота человека, который только что пытался разбиться и, к своему разочарованию, уцелел. Он поднял голову к трибунам, словно ища там подтверждение своей никчемности, и его взгляд наткнулся на Гермиону. Она сидела на самом краю гриффиндорского сектора, закутавшись в тяжелую мантию. Она была одна — ни Гарри, ни Рона рядом не было. На мгновение время между ними застыло, а шум ветра стих. Гермиона смотрела на него не с осуждением и даже не с жалостью. В её глазах, обрамленных темными тенями бессонницы, он увидел пугающее узнавание. Она видела, как он только что искал боли. Видела, как он провоцировал небо, чтобы оно его уничтожило. И Драко понял, что она смотрит на него из такой же бездны. В её стоическом одиночестве на трибунах и его самоубийственном полете была одна и та же правда: они оба искали способ разрушить себя раньше, чем это сделает мир вокруг них. Драко не отвел взгляда первым. Он смотрел на неё, чувствуя, как пульсирует разбитое плечо, и это была самая честная связь, которая когда-либо существовала между ними. Без слов и магии — только общая жажда исчезновения. Он разжал пальцы, и измученный снитч упал в грязь у его ног, больше ему не нужный.