С возвращением | Аврор Грейнджер

Прошло почти две недели. Гермиона пыталась скрыться в лабиринте стеллажей, но Рон нагнал её у выхода из библиотеки. Его лицо было бледным, а в глазах читалось то самое упрямство, которое когда-то помогало им выживать в лесах, но теперь превратилось в нечто удушающее. — Гермиона, подожди. Нам нужно поговорить. По-настоящему, — он перегородил ей путь, не давая пройти к лестнице. — Без свидетелей, без Поттера и без этого твоего вечного «я занята». — Рон, я действительно должна идти. — Послушай, я вижу, что с тобой происходит. Ты таешь на глазах. Ты стала тенью. Давай просто... зайдем сюда. Пожалуйста. На пять минут. Он кивнул на дверь пустующего класса заклинаний. Гермиона заколебалась. В ней всё ещё жило чувство долга перед их общим прошлым, перед всем тем, через что они прошли. Она надеялась, что он хочет извиниться за ту вечеринку или просто честно признаться в своей боли. — Хорошо. Пять минут, Рон. Они зашли внутрь. Скрежет закрывающейся двери прозвучал зловеще в пустом коридоре. Класс был погружен в полумрак, пыль танцевала в редких лучах закатного солнца. — Послушай, — начал Рон, подходя ближе, — я знаю, что всё идет не так. Но проблема в том, что ты слишком много думаешь, Гермиона. Ты зациклилась на этих руинах, на этих гребаных военных воспоминаниях. Ты вечно как натянутая струна. Тебе нужно просто расслабиться. Дай мне помочь тебе встряхнуться. Его голос стал ниже, и он сократил дистанцию так резко, что она не успела отступить. — Тебе просто нужно вспомнить, что мы живы, — прошептал он, и его рука грубо легла ей на бедро, пытаясь задрать край юбки. — Давай, Гермиона, ты же знаешь, что это то, что нам обоим нужно. Тебе нужно просто расслабиться. Ты вечно как струна. Дай мне помочь тебе. Он прижал её к парте. Гермиона дернулась. — Рон, хватит. Мне неприятно. Остановись, — она говорила четко, но он словно перестал слышать слова, которые не вписывались в его сценарий «счастливого финала». — Да ладно тебе, мы же вместе... — пропыхтел он, игнорируя её сопротивление и наваливаясь всем весом. Гермиона не закричала и не расплакалась. Внутри неё, там, где после войны осталась лишь выжженная земля, вспыхнула холодная, острая ярость. Ей не нужна была палочка — магия, накопленная за дни молчаливого разбора завалов, сорвалась с кончиков пальцев сама. Невербальное отбрасывающее заклинание ударило Рона в грудь с силой тарана. Его отшвырнуло назад, он пролетел через весь класс и с грохотом врезался в старый шкаф с пособиями. Дверцы сорвались с петель, посыпались стеклянные колбы, и Рон осел на пол, ошарашенно хватая ртом воздух. Гермиона даже не посмотрела на него. Она резко поправила одежду и быстрым, чеканным шагом вышла в коридор. В дверях она едва не врезалась в Драко. Он стоял, прислонившись к стене, и по его расслабленной позе было ясно: он был здесь всё это время. Он слышал каждое слово, каждый звук удара. Драко медленно отстранился от стены. Его лицо было бледным, но на губах заиграла та самая ядовитая, кривая ухмылка, которую она так ненавидела. — Так вот какой твой герой, Грейнджер? — он выплюнул это тихо, с наслаждением смакуя каждое слово. — Рыцарь без страха и упрека, который берет то, что хочет, не спрашивая? Его слова ударили её под дых сильнее, чем грубость Рона. Драко стоял неподвижно, глядя на то место, где мгновение назад был Гермиона, которая ушла. В ушах всё еще эхом отдавалось её дыхание. В ту секунду, когда он произносил свою ядовитую колкость, он еще не до конца осознал масштаб катастрофы. Но теперь, в наступившей мертвой тишине коридора, осознание обрушилось на него, как лавина. Рон не просто был «неуклюжим гриффиндорцем» — он переступил черту. Он действовал без её согласия. Он пытался взять силой то, что ему не принадлежало. А Малфой просто пытался пошутить, не понимая ужаса. И Драко, вместо того чтобы... что? Помочь? Промолчать? Он просто выплюнул очередную дозу яда. Он ударил её в спину, когда она едва держалась на ногах после нападения того, кому доверяла. Его кривая ухмылка сползла с лица, оставив лишь пепельную бледность. Драко почувствовал тошнотворную волну ненависти к самому себе — такую сильную, что на мгновение перехватило дыхание. Всего сутки назад в пыльном архиве он отдал ей свою самую глубокую рану. Он доверил ей свою жизнь, свою правду о матери, свою «чистоту» от крови. Он открылся ей так, как не открывался даже собственному отцу. А сегодня, при первом же удобном случае, он снова надел привычную маску подонка и ударил её по самому больному. Он снова стал тем Малфоем, которого она всегда ненавидела — стервятником, смакующим чужую боль. — Идиот, — прошептал он в пустоту, и его голос сорвался. — Какой же ты идиот, Малфой. Он был готов уничтожить себя. Собственными руками стереть эту ухмылку, выжечь из памяти её полный разочарования взгляд. Он разрушил ту хрупкую нить понимания, которая только-только начала связывать их в руинах замка. Он снова вытолкнул её в одиночество, из которого она пыталась выбраться. Из класса послышался шорох — Рон пытался подняться среди обломков шкафа. Драко медленно повернул голову к двери, а через секунду покинул это место.