С возвращением | Аврор Грейнджер

Рождественское затишье, точнее первый учебный день после него был грубо прерван прибытием официальной делегации. Хогвартс, еще пахнущий хвоей и остывшим огневиски, наполнился сухим шелестом судейских мантий и тяжелыми шагами авроров. Комиссия Визенгамота заняла один из залов на третьем этаже, превратив учебное крыло в филиал судебной палаты. Атмосфера в замке мгновенно накалилась. Студенты шептались по углам, а Рон, завидев судей, воодушевился, надеясь, что «справедливость наконец настигнет тех, кто задержался в школе по ошибке». Гермиону вызвали первой как ключевого свидетеля обвинения. Драко же доставили под конвоем — всплыл новый эпизод, касающийся его деятельности в год правления Кэрроу. Они столкнулись в узком коридоре перед дубовыми дверями зала заседаний. Авроры держали Драко за локти, хотя он не сопротивлялся. Его лицо было мертвенно-бледным, губы сжаты в тонкую линию. Он выглядел так, будто уже выслушал приговор. Они не произнесли ни слова. Слишком свежо было воспоминание о Тайной комнате, о тяжести чужих палочек в карманах и о том поцелуе, который он назвал «ошибкой». Гермиона посмотрела ему прямо в глаза — долго, не мигая. В её взгляде не было жалости, которая его так бесила. В нем было узнавание. Я знаю, кто ты под этой маской. И я знаю, что ты не монстр. Драко лишь на мгновение задержал дыхание, его кадык дернулся. В этом взгляде он прочитал приговор своей прежней жизни, но не той, которую он ожидал от суда. Заседание было закрытым, но эхо голосов разлеталось по коридору. — Мисс Грейнджер, — голос пожилого судьи звучал скрипуче, — вы подтверждаете, что подсудимый Малфой проявлял преступное бездействие и косвенное содействие режиму в стенах этой школы? Гермиона стояла перед комиссией, выпрямив спину. В кармане её мантии лежала палочка Сириуса Блэка, и её темная энергия словно придавала ей сил говорить правду, которая не понравится никому. — Я подтверждаю, — четко начала она, — что Драко Малфой был заложником обстоятельств, в которых любой из нас мог сломаться. Я подтверждаю, что его «бездействие» зачастую было единственным способом не допустить худшего. По залу пронесся гул. — Вы защищаете его, мисс Грейнджер? Золотая героиня войны выгораживает Пожирателя Смерти? — Судья подался вперед, сверля её взглядом. — Я защищаю справедливость, — отрезала Гермиона. — Если мы будем судить людей за страх и за нежелание умирать бессмысленной смертью, то нам придется посадить половину Британии. Драко Малфой не наносил ударов. Он спасал людей и пытался выжить в аду, который создали взрослые, пока мы прятались в лесах. Её показания длились два часа. Она не упускала деталей, но расставляла акценты так, что образ «злодея» рассыпался, оставляя на его месте испуганного, запутавшегося юношу. Когда она вышла из зала, в коридоре её ждала толпа. Рон смотрел на неё с ужасом, словно у неё выросли рога. — Гермиона, что ты там наговорила? — выкрикнул он. — Авроры говорят, что из-за тебя его могут оправдать по всем статьям! Ты с ума сошла? После всего, что он сделал? Гермиона даже не замедлила шаг. Она прошла сквозь толпу, чувствуя на себе сотни осуждающих взглядов. Ей было всё равно. Она знала, что за дверью сидит человек с палочкой мертвеца в рукаве, который ждет своей участи. Гул голосов в коридоре третьего этажа стал невыносимым. Люди из Министерства в строгих мантиях, авроры с их тяжелой поступью, шепот студентов — всё это слилось в единый, давящий шум. Гермиона почувствовала, как стены коридора начали медленно сдвигаться, а воздух стал густым, как патока. Она нырнула в нишу за тяжелой гобеленовой шторой, пытаясь скрыться от сотен глаз. Но стоило ей оказаться в темноте, как реальность окончательно поплыла. Вспышки заклинаний из её собственных воспоминаний — тех самых, что она показывала Драко, — начали накладываться на лица чиновников. Хруст костей, крики, запах гари. Она осела на холодный каменный пол, обхватив плечи руками. Дыхание стало прерывистым и поверхностным. Грудную клетку словно сковал железный обруч, не давая сделать ни одного полноценного вдоха. — Пожалуйста... нет... — прошептала она, зажмуриваясь, но образы войны только ярче вспыхивали перед глазами. Драко шел по коридору, стараясь быть максимально незаметным. После заседания он чувствовал себя выпотрошенным. Он направлялся к Астрономической башне — единственному месту, где ветер мог выдуть из головы судейские голоса. Проходя мимо старой гобеленовой ниши, он услышал странный звук: рваный, всхлипывающий хрип. Он замер и резко откинул край ткани. — Грейнджер? Увидев её на полу — бледную, с расширенными зрачками и синеющими губами, — он на мгновение оцепенел. Он знал этот взгляд. Он видел его в зеркале каждое утро. — Гермиона, смотри на меня, — он быстро опустился на корточки прямо перед ней, преграждая путь любым другим визуальным стимулам. Она не реагировала, её пальцы судорожно впились в ткань собственной мантии. — Дыши, черт возьми! — Драко схватил её за запястья, силой отрывая её руки от груди. — Слушай мой голос. Ты в Хогвартсе. Здесь нет егерей. Здесь только я. Он прижал её ладони к своей груди, прямо над сердцем. — Чувствуешь? — его голос стал тише, но тверже. — Раз... два... Чувствуй, как оно бьется. Оно живое. И ты живая. Давай, вдохни вместе со мной. Гермиона сфокусировала взгляд на его серебристо-серых глазах. В них не было насмешки, не было того отчуждения, с которым он ушел из Тайной комнаты. Была только сухая, сосредоточенная решимость. Она сделала судорожный вдох, затем еще один. Кислород обжег легкие, возвращая чувство реальности. Драко не отпускал её рук. Его ладони, которые еще недавно дрожали от ожога, сейчас были на удивление твердыми. — Вот так, — прошептал он, когда её дыхание начало выравниваться. — Еще раз. Медленно. Через несколько минут Гермиона обмякла, привалившись спиной к холодному камню стены. Дрожь еще сотрясала её тело, но паника отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту. — Они... они все смотрят на меня как на символ, — выдохнула она, закрывая глаза. — А я просто хочу, чтобы они исчезли. Все до одного. Драко не убрал свои руки. Он продолжал сидеть на корточках в этой узкой нише, закрывая её от мира своим телом. — Я знаю, — негромко ответил он. — Они пришли за спектаклем, а получили правду, которую не смогли переварить. Ты сегодня сделала то, чего не смог бы ни один «герой». Ты дала им увидеть их грязь. Он помог ей подняться, придерживая за локоть. Когда она твердо встала на ноги, он на мгновение задержал взгляд на её губах — воспоминание об «ошибочном» поцелуе вспыхнуло между ними, но он лишь крепче сжал челюсти. — Идем, — сказал он. — Я провожу тебя до башни. Там никого нет, только ветер. Тебе нужно проветрить легкие от запаха их министерских архивов. На Астрономической башне было пронзительно тихо. Лишь свист ветра в каменных зубцах нарушал это безмолвие, которое больше не тяготило. Первые снежинки — робкие, почти невесомые — начали опускаться на серый камень, тая на перилах. Драко стоял, опершись локтями о холодный парапет, и смотрел на темнеющий Запретный лес. Гермиона замерла рядом, подставив лицо ледяному воздуху. После удушья коридоров этот холод казался самым чистым благословением. — Знаешь, — нарушил молчание Драко, не оборачиваясь, — здесь всегда кажется, что мир внизу — это просто декорация. Что все эти суды, метки, министерские крысы... всё это не имеет значения, когда над тобой только небо. Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри наконец-то расправляется невидимая пружина. — Здесь проще не быть собой, — согласилась она. — Проще забыть, что я «та самая Грейнджер». Снег начал падать гуще, застревая в её волосах и оседая на плечах его мантии. Драко медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах, и на мгновение в его глазах вспыхнуло то же отчаяние, что и в Тайной комнате. Но он не поцеловал её снова. Он лишь осторожно, едва касаясь, протянул руку и стряхнул снежинку с её ресницы. — Ты сегодня спасла меня, Гермиона, — его голос был тихим, почти неразличимым в порывах ветра. — Не потому, что ты хорошая. А потому, что ты честная. Это страшнее. Она посмотрела на него — на сломленного аристократа с чужой палочкой в рукаве, который только что вытащил её из паники. — Мы спасаем друг друга, Драко. Это всё, что мы можем сделать. Они стояли так долго, превращаясь в два заснеженных изваяния. Снег укрывал замок белым саваном, пряча под собой шрамы войны и копоть пожаров. В эту минуту на вершине башни им казалось, что если они не спустятся вниз, то мир внизу действительно перестанет существовать.