С возвращением | Аврор Грейнджер

Утро после Выручай-комнаты принесло с собой тяжелый, давящий свет солнца, который безжалостно высвечивал каждую трещину на камнях замка. Гермиона шла по коридору к Большому залу, чувствуя во всем теле свинцовую усталость и похмелье, но в голове была странная, ледяная ясность. Рон ждал её у поворота к мраморной лестнице. Он выглядел паршиво: покрасневшие глаза, мятая мантия и аура подавляемой агрессии, которая ощущалась за несколько метров. Вокруг начали собираться любопытные студенты — запах скандала в Хогвартсе всегда распространялся быстрее, чем заклинание «Сонорус». — Нагулялась, Грейнджер? — его голос сорвался на высокой ноте. — Где ты была всю ночь? В каких еще подземельях ты пряталась? Гермиона даже не замедлила шаг, пытаясь пройти мимо, но Рон резко преградил ей путь, выставив руку. — Нет, ты ответишь мне! — он почти кричал. — Почему ты стала такой сукой, Гермиона? После всего, что мы прошли... После леса, после битвы! Ты променяла нас на это ничтожество? В этот момент из-за угла показался Драко. Он шел спокойно, не скрываясь, с той самой прямой спиной, которую она помогла ему обрести. Увидев сцену, он на мгновение замер, и его рука инстинктивно дернулась к карману, где лежала дубовая палочка. Рон заметил его. Его лицо перекосилось от ненависти. Это был идеальный момент, чтобы «пометить территорию», чтобы вернуть себе статус героя и унизить врага на глазах у всей школы. — А, вот и наш любимчик! — Рон оттолкнул Гермиону в сторону и шагнул к Малфою, замахиваясь для тяжелого, грязного удара кулаком. — Сейчас я покажу тебе, как мы решаем дела на Гриффиндоре без палочек! Драко даже не вскинул руку для защиты. Он просто смотрел на Рона тем самым мертвым взглядом, ожидая удара как чего-то неизбежного и заслуженного. Но удара не последовало. Гермиона рванулась вперед быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Она не просто встала между ними — она с силой толкнула Рона в грудь, заставляя его пошатнуться. Её лицо было бледным, а глаза горели таким холодным огнем, что даже толпа студентов вокруг инстинктивно отпрянула. — Хватит, Рон! — её голос не был громким, но в нем была сила, способная дробить гранит. — Отойди, Гермиона! Я выбью из него всё дерьмо, которое он в тебя влил! — прорычал Рон, пытаясь обойти её. — Посмотри на себя, — она сделала шаг к нему, заставляя его отступить. — Посмотри, во что ты превратился. Ты преследуешь меня, ты бросаешься на людей в коридорах, ты пытаешься силой доказать свои «права», которых у тебя никогда и не было. Рон замер, тяжело дыша. — Я защищаю тебя! Я люблю тебя, черт возьми! — Нет, Рон. Ты любишь ту картинку, которую сам себе придумал. Ты любишь «свою Гермиону», которая должна всегда соглашаться и кивать, — она обвела рукой собравшихся зрителей, а затем указала на Драко, который наблюдал за сценой с нескрываемым изумлением. — Ты ведешь себя как животное. Глупое, обозленное животное, которое кусает всех вокруг, потому что не может смириться с тем, что мир изменился. Она сделала паузу, и каждое следующее слово падало в тишину коридора как приговор. — И знаешь что? В эту самую минуту, Рон... ты мне противен гораздо больше, чем он когда-либо был. Ты продолжаешь мнить себя героем, вытирая ноги о тех, кто тебе дорог. Рон побледнел. Его рука, занесенная для удара, безвольно опустилась. Он посмотрел на Гермиону так, будто видел перед собой чудовище. Оскорбление от врага он бы вынес, но признание в брезгливости от неё стало для него окончательным крахом. Драко стоял неподвижно. Он ожидал, что она защитит его из жалости или из чувства справедливости, но услышать, что «герой войны» противен ей больше, чем «бывший Пожиратель»... Это перевернуло всё его представление об их иерархии. — Всё кончено, Рон, — тихо добавила Гермиона. — Не подходи ко мне больше. Никогда. Она развернулась и, не глядя на Малфоя, пошла прочь по коридору. Драко проводил её взглядом, а затем посмотрел на Рона, который стоял посреди толпы, выглядя абсолютно потерянным и раздавленным. Драко не ухмыльнулся. Он не бросил колкую фразу. Он просто прошел мимо Уизли, чувствуя, как внутри него что-то окончательно встало на свои места. Драко догнал её уже у поворота в коридоре, который вёл к классу зельеварения. Он не стал замедлять шаг, просто поравнялся с ней, двигаясь в такт её стремительной походке. Его плечо на мгновение коснулось её, и Гермиона вздрогнула от этого мимолетного контакта. — Знаешь, Грейнджер, — негромко произнес он, и в его голосе прорезалась та самая старая, почти забытая малфоевская искра, но на этот раз без яда. — Я всегда подозревал, что у тебя правый хук посильнее, чем у половины загонщиков Гриффиндора. Но то, как ты разделала Уизли без единого взмаха палочки... Это было почти поэтично. «Животное», серьезно? Ты ударила его прямо в его рыцарское эго. Я даже почувствовал, как у него треснули доспехи. Гермиона остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на него. Она ожидала серьезности, ожидала благодарности или даже сочувствия, но Драко просто смотрел на неё с какой-то шальной, почти мальчишеской полуулыбкой. — Ты невыносим, Малфой, — выдохнула она, чувствуя, как уголки её губ непроизвольно дергаются вверх. — Я только что разрушила остатки своей репутации «золотой девочки», а ты упражняешься в остроумии? — Репутация — это скучно, — он вдруг резко оттолкнулся от стены, за которую задел плечом. — Зато теперь ты официально самая пугающая ведьма в этом замке. И мне это чертовски нравится. Прежде чем она успела что-то ответить, Драко сорвался с места. Он не пошел — он слегка побежал вперед по коридору, перепрыгивая через две ступеньки, ведущие к подземельям. Его мантия взметнулась, как крылья огромной вороны. — Догоняй, Грейнджер! — крикнул он, обернувшись на бегу и сверкнув глазами. — Если опоздаем на Зелья, Слизнорт заставит нас чистить котлы вручную. А я сегодня не в настроении пачкать руки ничем, кроме твоих идеальных ингредиентов! Он исчез за поворотом, оставив её стоять посреди коридора. Гермиона на мгновение замерла, глядя ему вслед. Весь ужас утренней сцены, тяжесть слов Рона и липкое чувство вины вдруг смыло этой внезапной, почти безумной легкостью. Она поправила сумку на плече и, неожиданно для самой себя, сорвалась на бег.

***

Подземелья в этот день были окутаны особенно густым паром. Слизнорт заставил их варить Зелье Забытья, и ирония этой задачи не укрылась ни от кого: в классе, полном ветеранов войны, каждый второй отдал бы всё за глоток этого состава. Гермиона работала механически. Её пальцы привычно нарезали корень валерианы, а глаза следили за цветом поверхности. Но когда она наклонилась над котлом, чтобы добавить щепотку толченых ягод омелы, поверхность зелья вдруг замерла, превратившись в идеальное темное зеркало. Из глубины варева на неё взглянули не её собственные глаза. Спутавшиеся черные волосы, безумный оскал и тонкая полоска губ, изогнутых в предвкушении крика. Беллатриса Лестрейндж смотрела на неё прямо из котла, и в её руке, казалось, сверкнул тот самый кинжал. Рука Гермионы дрогнула. Вместо ягод в котел упала целая горсть сушеного имбиря — ингредиента, который вступал в бурную реакцию с основой. Котел издал утробный, низкий звук, похожий на рык зверя. Жидкость мгновенно сменила цвет на ядовито-оранжевый и начала вибрировать с такой силой, что по столу пошли трещины. — Грейнджер, назад! — крикнула Джинни, но Гермиона стояла в оцепенении, парализованная вернувшимся ужасом Малфой-мэнора. Она видела только это лицо в котле и не могла пошевелить ни единым мускулом. Драко, сидевший за соседним столом, среагировал раньше, чем котел успел извергнуть первую струю кислоты. Он не раздумывал. Одним мощным рывком он перемахнул через скамью, врезаясь в Гермиону плечом и буквально снося её с ног. Они рухнули на каменный пол под массивную дубовую столешницу за мгновение до того, как котел разорвало на куски. — ПРОТЕГО! — выкрикнул Драко, выбрасывая руку с дубовой палочкой вверх. Свинцово-серый щит куполом накрыл их тесное пространство. Снаружи послышалось шипение: капли едкой кислоты бились о магическую преграду, прожигая дерево стола и оставляя дымящиеся дыры в полу. Драко накрыл Гермиону собой, прижимая её голову к своей груди и закрывая её от осколков собственной спиной. В классе поднялся крик, Слизнорт замахал палочкой, пытаясь нейтрализовать пары, но под столом время словно остановилось. Гермиона чувствовала, как сильно колотится сердце Драко, и как его пальцы судорожно вцепились в её мантию. — Ты... ты видел её? — прошептала она, всё еще глядя в пустоту перед собой. Драко медленно опустил палочку, когда шум стих. Он не спрашивал, кого именно она увидела. Он был единственным в этом зале, кто знал, чьи тени преследуют её по ночам. — Я видел только, что ты решила совершить самоубийство самым изощренным способом, Грейнджер, — грубовато ответил он, выбираясь из-под стола и помогая ей подняться. Его мантия на плече и спине была усеяна мелкими дырами — несколько капель всё же успели просочиться сквозь щит до того, как он полностью сформировался. Ткань дымилась, обнажая бледную кожу, но он даже не поморщился. Слизнорт подлетел к ним, причитая о «небывалой неосторожности», но Драко лишь холодно отмахнулся. — Просто соскользнула рука, профессор. Бывает даже с лучшими, — бросил он, не глядя на Гермиону. — Уберите этот мусор, от запаха уже тошнит. Он вернулся к своему столу и как ни в чем не бывало начал собирать свои принадлежности. Только по тому, как сильно были сжаты его челюсти, Гермиона поняла, чего ему стоило это притворство. Он не просто спас её от кислоты — он вырвал её из рук призрака, которого сам привел в её жизнь когда-то.

***

На Астрономической башне было ветрено и темно, но Гермиона нашла его безошибочно по слабому огоньку на кончике сигареты. Драко сидел на парапете, отвернувшись от замка, и тонкая струйка дыма мгновенно растворялась в холодном ночном воздухе. Он даже не обернулся на звук её шагов. — Ты должна быть в гостиной, Грейнджер. Праздновать свое очередное «чудесное спасение», — голос его был надтреснутым и сухим. — Я принесла бальзам, Драко. Тот самый, из бадьяна. Она подошла ближе и увидела, как он вздрогнул, когда она коснулась его плеча. Сквозь прожженную черную рубашку проглядывала воспаленная кожа — красные, сочащиеся следы от кислоты, которые он упрямо игнорировал весь вечер. — Оставь его на камнях и уходи, — бросил он, затягиваясь сильнее. — Сними, — твердо произнесла она, проигнорировав его приказ. — Ты не сможешь дотянуться до лопаток сам. И не лги мне, что тебе не больно. Я видела, как ты морщился каждый раз, когда перекладывал книги. Драко замер. Несколько секунд он сидел неподвижно, а затем, издав тяжелый вздох, затушил сигарету о каменный парапет. Он медленно расстегнул пуговицы рубашки. Ткань местами присохла к ранам, и он тихо зашипел сквозь зубы, когда она отделилась от кожи. В лунном свете его спина казалась пугающе хрупкой. Среди старых, едва заметных шрамов от заклинаний теперь ярко горели свежие ожоги от зелья. Гермиона открыла баночку. Запах лечебных трав заполнил пространство между ними. Когда её холодные пальцы, покрытые целебной мазью, коснулись его горячей кожи, Драко резко выпрямился, а затем бессильно опустил плечи. — Почему ты не пошел в больничное крыло? — шепотом спросила она, осторожно втирая бальзам в рваные края ожогов. — Мадам Помфри задает слишком много вопросов. А я не хочу объяснять, почему наследник Малфоев бросается под котлы ради... — он осекся. — Ради гриффиндорки? — закончила она за него. — Ради тебя, — поправил он, и в этом уточнении было больше признания, чем во всех его словах до этого. — Я видел твои глаза, Гермиона. Ты не просто ошиблась в рецепте. Ты была там, в Мэноре. Снова. Её рука на мгновение замерла на его лопатке. — Она смотрела на меня из котла. Я чувствовала холод металла у своего горла. Если бы не ты... — Если бы не я, ты бы сгорела, — он обернулся наполовину, глядя на неё через плечо. Его серые глаза в полумраке казались почти черными. — И тогда мне пришлось бы допивать то огневиски в полном одиночестве. А я уже говорил — это чертовски скучно. Гермиона закончила обрабатывать последнюю рану и, вместо того чтобы отстраниться, на мгновение прижала ладонь к его здоровой коже между лопаток, в том месте где почти начиналась шея. Это был жест тихой благодарности, без лишних слов. Драко не отпрянул. Он опустил голову и прикоснулся к её руке, прижимая её ладонь крепче к своей спине, словно пытаясь заземлиться, почувствовать реальность её присутствия. — Теперь мы квиты, — прошептал он. — Ты спасла мою репутацию и палочку, я спас твое лицо. Справедливый обмен. — Мы никогда не будем квиты, Малфой, — она мягко убрала руку и начала закрывать баночку.