С возвращением | Аврор Грейнджер

Гарри медленно опустил бокал на стол. Его лицо, обычно спокойное, сейчас выражало крайнюю степень растерянности. Он перевел взгляд с закрытой двери на Джинни, которая продолжала сидеть с загадочной и немного печальной улыбкой. — Джин... — начал Гарри, и его голос в тишине комнаты прозвучал непривычно громко. — Ты общалась с ней все эти годы. Она вернулась в Лондон, и ты знала об этом, но никому не сказала. Ни мне, ни Рону. Рон, до этого молча переваривавший новости, согласно кивнул, всё еще выглядя так, будто его ударили мешком с песком. — Она так изменилась, — продолжил Гарри, качая головой. — Это не просто «немецкая строгость». Она... она как выжженная земля. Холодная, резкая, эта портупея, этот взгляд... Что еще мы должны знать, Джин? Что с ней произошло в этом Берлине на самом деле? Все за столом замерли, ожидая ответа. Даже Блейз перестал крутить в руках пустой бокал, внимательно глядя на свою невесту. Драко же, казалось, превратился в слух, боясь пропустить хоть одно слово. Джинни лишь тихо усмехнулась — это была не веселая усмешка, а скорее горькая и мудрая. Она медленно поправила прядь рыжих волос и посмотрела на Гарри долгим, понимающим взглядом. — Вы хотите ответов сейчас? — спросила она, и в её голосе послышались стальные нотки, так похожие на те, что были у Гермионы. — Вы хотите, чтобы я пересказала вам шесть лет её жизни в двух словах? Она обвела взглядом мужчин, задержавшись на Драко чуть дольше, чем на остальных. В её глазах промелькнуло сочувствие, смешанное с осуждением. — Всему своё время, Гарри, — мягко, но твердо отрезала Джинни. — Гермиона вернулась сюда не на неделю, всему своё время. Она встала из-за стола, давая понять, что допрос окончен. — А пока... — она посмотрела на Драко. — Если хочешь выжить, Малфой, лучше не пытайся растопить этот лед голыми руками. Обожжешься так, что зелья не помогут.

***

Утро в Министерстве магии выдалось серым и промозглым. Гермиона вошла в Атриум ровно в 8:55. На ней был черный большой бомбер, который делал её фигуру визуально массивнее и резче, скрывая очертания тела. Она шла уверенно, и тяжелые ботинки с металлическим носом отстукивали по золоченому полу ритм, заставлявший случайных клерков непроизвольно прижиматься к стенкам. Она не смотрела на обновленный фонтан или на магические бюллетени. Ее взгляд был зафиксирован на лифтах. Когда она поднялась на уровень Министра, Кингсли Шеклболт уже ждал ее в своем кабинете, распахнув тяжелые двери. — Гермиона. Ты не изменила своей привычке приходить за пять минут до назначенного времени, — Кингсли тепло улыбнулся, но его взгляд профессионала быстро оценил ее военную выправку и ту холодную дистанцию, которую она теперь держала. — В Берлине пять минут — это разница между успешным захватом и провалом операции, Министр, — она коротко кивнула и села в кресло напротив. Она расстегнула и медленно сняла свой черный большой бомбер, аккуратно перебросив его через спинку кресла. Под ним оказалась черная водолазка с высоким горлом и длинным рукавом, которая плотно облегала её тело, подчеркивая каждый дюйм атлетичной фигуры. Поверх водолазки была надета всё та же авторская портупея из грубой матовой кожи, ремни которой перекрещивались на груди. Узкие черные джинсы завершали этот монохромный, почти пугающий образ воина, оказавшегося в мирном офисе. Кингсли вздохнул и положил перед собой толстую папку с ее личным делом из немецкого Аврората. — Я читал отчеты. Твои тактики подавления стихийной магии и задержания наемников без использования палочек... это беспрецедентно для Британии. Гермиона, наш Аврорат застоялся. Мне нужно, чтобы ты начала обучать наших авроров. Гермиона молча слушала, её пальцы в длинных рукавах водолазки едва заметно поглаживали кожаный ремешок на запястье. — Я предлагаю тебе пост Главного инструктора по тактическому реагированию, — прямо сказал Кингсли. — Ты будешь проводить тренировки, учить их ближнему бою и тактике «тихого» проникновения. Твой опыт безумно ценен. Гермиона усмехнулась, и эта усмешка была острой, как лезвие. Она чуть подалась вперед, и портупея на черной ткани водолазки едва слышно скрипнула. — Ты хочешь, чтобы я сделала из твоих парней солдат, Кингсли? Большинство из них привыкли полагаться на «Экспеллиармус» и удачу. В реальном мире это не работает. — Именно поэтому я зову тебя, — Кингсли подался вперед. — Начни с завтрашнего дня. Тренировочный зал номер семь. Группа старших авроров. Гермиона медленно встала, рывком надела свой большой бомбер, снова превращаясь в неприступную скалу из черной ткани. — Хорошо. Но предупреждаю: я не буду с ними нянчиться.

***

Следующее утро в Министерстве началось не с кофе, а с лязга тяжелых затворов тренировочного зала номер семь. Группа старших авроров во главе с Гарри и Роном уже была в сборе. Мужчины переминались с ноги на ногу, обсуждая в полголоса, что именно Грейнджер собирается им показать. Двери распахнулись ровно в восемь. Гермиона вошла стремительно, на ходу сбрасывая на скамью свой неизменный черный бомбер. В зале повисла тяжелая, густая тишина. Вместо привычной мантии или свободной формы на Гермионе был черный облегающий спортивный комбинезон с длинным рукавом и высоким горлом. Ткань сидела как вторая кожа, не скрывая ни единого движения ее натренированного тела. Поверх комбинезона всё так же была надета кожаная портупея — сегодня она служила креплением для тренировочных ножей и портативных артефактов. Она выглядела не просто как инструктор, а как живое оружие. — Палочки на стеллаж — отчеканила она вместо приветствия. Ее голос, усиленный акустикой зала, ударил по ушам. — Гермиона? — сбивчиво произнес Рон, а затем продолжил, — но аврор без палочки... — начал было Рон, но осекся под её ледяным взглядом. — Аврор без палочки в Берлине живет ровно три секунды, если не умеет пользоваться своими руками, Рональд, — отрезала она. — Сегодня вы научитесь падать, вставать и выживать, когда магия недоступна. Тренировка превратилась в ад. Гермиона не давала им ни секунды передышки. Она двигалась между ними как тень — бесшумная, быстрая и смертоносная. Обтягивающий комбинезон позволял ей совершать невероятные рывки и захваты, которые казались невозможными для человека. — Поттер, центр тяжести ниже! — скомандовала она, проходя мимо Гарри и резким подсекающим движением сбивая его с ног. Тот рухнул на маты, даже не успев понять, что произошло. — Враг не будет ждать, пока ты вспомнишь формулу защитных чар. Твое тело должно реагировать быстрее, чем твой мозг. Она подошла к Рону, который тяжело дышал, пытаясь выполнить серию ударов по манекену. — Уизли, ты слишком замахиваешься. Ты открываешь печень при каждом ударе. Если бы я была наемником из «Черного сектора», ты бы уже захлебывался собственной кровью. Гермиона демонстрировала приемы ближнего боя, и каждое её движение в этом облегающем черном костюме было выверено до миллиметра. Она показывала, как блокировать удары, как использовать вес противника против него самого и как выходить из захватов. Высокое горло комбинезона скрывало пульсирующую на шее жилку — несмотря на интенсивность, она сохраняла лицо абсолютно бесстрастным. — Магия — это привилегия, — произнесла она, останавливаясь в центре зала и обводя запыхавшихся авроров взглядом. — Но когда у вас её отберут — а в современных реалиях это происходит постоянно — вы должны оставаться хищниками, а не жертвами. Она сделала паузу, поправляя ремень портупеи на груди. — Завтра в это же время. И если кто-то из вас опоздает хотя бы на минуту — будете отрабатывать кувырки в полном обмундировании до самого вечера. Гермиона уже дошла до скамьи и потянулась к своему бомберу, когда звук шагов за спиной заставил её замереть. Она не оборачивалась, но по ритму дыхания и тяжести поступи сразу узнала, кто это. — Поговорим? — негромко спросил Гарри. Его голос, лишенный привычной официальности Старшего аврора, прозвучал в пустом зале эхом из их общего прошлого. Он стоял посреди матов, взъерошенный, потный и явно сбитый с толку тем, во что превратилась его лучшая подруга. Гермиона медленно выпрямилась. Она не спешила надевать куртку, оставаясь в облегающем черном комбинезоне, который под яркими лампами зала отливал матовым блеском. Повернувшись к нему, она прислонилась бедром к тренировочному столу и скрестила руки на груди, отчего кожаные ремни портупеи натянулись. — Смотря о чем, Гарри, — ответила она, и в её голосе не было прежнего льда, но осталась дистанция, которую невозможно было не заметить. — Если ты хочешь обсудить свои ошибки в стойке, то я уже всё сказала. Если ты хочешь спросить, как я поживаю — ответ «продуктивно». Гарри сделал пару шагов навстречу, вытирая лицо краем тренировочной футболки. — Я не про стойку, Гермиона. И не про «продуктивность». Вчера у Джинни... ты была как натянутая струна. А сегодня здесь, — он обвел рукой пустой зал, — ты ведешь себя так, будто мы враги, которых тебе поручили выдрессировать. Мы шесть лет не знали, как ты. Неужели ты думаешь, что можешь просто вернуться, швырнуть нам в лицо эти свои берлинские методы и сделать вид, что ничего не было? Гермиона долго смотрела на него. В тишине зала было слышно, как гудит магическая вентиляция. На мгновение в её глазах промелькнула усталость — глубокая, вековая, которую не смог бы скрыть ни один комбинезон с высоким горлом. — Того, что было, Гарри, действительно больше нет, — произнесла она тише, чем обычно. — И я не делаю вид. Я просто больше не та девочка, которая плакала в туалете из-за тролля или сутками сидела в библиотеке. Тот человек погиб где-то между Дрезденом и границей с Польшей. Она взяла свой бомбер и, прежде чем накинуть его, посмотрела Гарри прямо в глаза. — Ты хочешь разговора по душам, но правда в том, что в моем мире «душа» — это уязвимость. И мне нужно, чтобы ты был в форме. Она рывком надела куртку, мгновенно скрывая очертания фигуры и портупею под объемной черной тканью. — Это всё, что я могу тебе предложить сейчас. Увидимся завтра. Не опаздывай.