С возвращением | Аврор Грейнджер

Утро второго дня тренировок встретило авроров тяжелым запахом озона и спартанской дисциплиной. В зале номер семь выстроились пятнадцать человек — элита магического правопорядка Лондона. Среди привычных аврорских мантий и тренировочных футболок особняком стоял Блейз Забини. Он сменил свой министерский шелк на качественную спортивную форму, но даже в ней умудрялся выглядеть так, будто зашел оценить инвестиционную привлекательность этого ада. Гермиона вошла ровно в восемь. На ней снова был черный облегающий спортивный комбинезон с высоким горлом и длинным рукавом, ставший её визитной карточкой. Ткань подчеркивала каждое движение её тела, а портупея, туго затянутая поверх, удерживала пару тренировочных ножей. Она выглядела как хищная тень, материализовавшаяся из холодного берлинского тумана. — Сегодня нас больше. Надеюсь, лишние уши не помешают лишним рукам работать, — она мазнула холодным взглядом по Блейзу, который лишь вежливо наклонил голову в знак приветствия. — Палочки — в ячейки. Когда пятнадцать человек остались безоружными, Гермиона начала тренировку без разогрева. — Тема дня: нейтрализация противника в ограниченном пространстве без использования летальных заклинаний. В Берлине мы называем это «тихим выходом». Она вызвала в центр круга двоих массивных авроров. — Атакуйте меня. Одновременно. В полную силу. Авроры замялись, глядя на её тонкую фигуру в облегающем комбинезоне. — Это приказ, — отрезала она. Как только они двинулись, Гермиона превратилась в размытое черное пятно. Она не блокировала удары — она использовала их инерцию. Мягкий перекат, резкий выпад локтем, и первый аврор уже лежал на матах, задыхаясь от точного удара в солнечное сплетение. Второго она перебросила через бедро так легко, словно он весил не больше подушки. — Вы медленные! — крикнула она, обводя застывших авроров взглядом. — Вы думаете, что палочка — это ваш щит. Нет! Ваш щит — это ваша реакция. Забини, в круг! Блейз вышел, демонстрируя неплохую пластику. Он попытался провести захват, но Гермиона, скользнув под его рукой, прижала его спиной к своей груди, заблокировав шею локтем. Ремни её портупеи врезались в его плечо. — Хорошая попытка, Блейз. Но ты слишком много думаешь о том, как это выглядит со стороны, — прошептала она ему на ухо, прежде чем оттолкнуть. — В бою нет красоты. Есть только эффективность. Следующие три часа были на грани человеческих возможностей. Гермиона заставляла их отрабатывать связки ударов снова и снова. Пятнадцать человек тяжело дышали, пот заливал маты, но Грейнджер казалась неутомимой. Ее комбинезон с высоким горлом промок от пота, но она даже не сбила дыхание. — Еще пятьдесят отжиманий на кулаках. Те, кто упадет — идут в архив перебирать бумажки, — командовала она, прохаживаясь между рядами. — Рон, локти ближе к телу! Гарри, не расслабляй спину! Она остановилась перед Блейзом, который выполнял упражнение с завидным упорством. — Зачем тебе это, Забини? Твое кресло в Министерстве не требует умения ломать челюсти. — Хочу понимать тебя, Грейнджер... — выдохнул он, поднимаясь на руках. Гермиона ничего не ответила. Она лишь резко развернулась и пошла к выходу, бросив через плечо: — Закончите серию и свободны. Завтра принесете отчеты по тактическому анализу сегодняшних спаррингов. Кто не сдаст — на тренировку не допускается. Она подхватила свой черный большой бомбер, скрывая под ним облегающий силуэт и портупею, и вышла из зала, оставив пятнадцать измотанных мужчин смотреть ей вслед с суеверным ужасом и растущим уважением. Блейз поднялся с матов, вытирая лицо полотенцем, и посмотрел на Гарри с Роном. — Знаете, — тихо сказал он. — Я видел много опасных людей. Но она... она не просто опасна. Она — это предупреждение о том, что может сделать судьба с человеком. Рон, тяжело дыша и прижимая ладонь к боку, куда Гермиона «случайно» приложила его локтем во время демонстрации захвата, лишь хмуро кивнул. — Она всегда была умнее всех нас, — прохрипел он, вытирая пот со лба. — Но сейчас... это не просто ум. Она как будто видит нас насквозь, Блейз. Как будто мы для неё — просто мишени на полигоне. Гарри молчал дольше всех. Он смотрел на закрытую дверь зала, за которой только что скрылся черный бомбер Гермионы. Его очки запотели, а на скуле наливался свежий кровоподтек. — Она — единственный человек, который знает, как выглядит враг. А мы здесь, в Лондоне, привыкли думать, что война закончилась в сорок пятом или в девяносто восьмом, — тихо произнес Гарри, поправляя дужку очков. Гарри поднял взгляд на Забини. — Ты же видел её комбинезон? Он весь в мелких шрамах и потертостях. Это не спортивная форма, это рабочая броня. Она живет в ней.

***

Блейз вошел в лавку в Лютном переулке, когда колокольчик над дверью еще продолжал звенеть от порыва холодного ветра. В помещении пахло высушенной полынью, жженой серой и чем-то стерильно-острым. Драко стоял у дальнего стеллажа, аккуратно расставляя флаконы из темного стекла. — Выглядишь паршиво, Забини, — не оборачиваясь, бросил Драко. Его голос был сухим и бесстрастным. — Тебя переехал гиппогриф или ты просто решил вспомнить молодость на поле для квиддича? Блейз с кряхтением опустился на высокий стул у прилавка, морщась от боли в плече. — Хуже, Малфой. Я решил вспомнить молодость на тренировке у Грейнджер. Драко замер. Его рука с флаконом на секунду зависла в воздухе, прежде чем он медленно поставил его на полку. Он обернулся, внимательно изучая растрепанный вид друга и багровую полосу на его шее. — И как? — Драко прищурился. — Она всё еще читает лекции о важности правильного произношения заклинаний? — О, нет, — Блейз криво усмехнулся. — Она больше не читает лекций. Она ломает кости. Знаешь, Драко, когда она прижала меня к себе в захвате... На ней был этот черный комбинезон, тонкий, как кожа змеи. Я почувствовал, какая она холодная. И дело не в температуре воздуха. Блейз подался вперед, понизив голос. — Я посмотрел ей в глаза, когда она блокировала мне сонную артерию. Знаешь, что я там увидел? Там нет злости Там вообще нет эмоций. Там только расчет траектории удара. Она смотрит на мир как на шахматную доску, где все мы — фигуры, которыми можно пожертвовать ради победы. Драко сжал край прилавка так, что костяшки пальцев побелели. — Она всегда была фанатиком правил, — выдавил он. Блейз потянулся к плечу, проверяя, не выбито ли оно окончательно, и с трудом подавил стон. Он проковылял к небольшому бару, который Драко держал в углу лавки для особо «высокопоставленных» клиентов, и без лишних церемоний достал пузатую бутылку выдержанного огневиски. — Налей мне, Малфой, — выдохнул он, грохнув двумя тяжелыми стаканами по прилавку. — И себе тоже. Тебе это нужно больше, чем мне, поверь. Драко медленно отпустил край прилавка, на котором остались глубокие вмятины от его пальцев. Он подошел к другу, взял бутылку и молча наполнил стаканы почти до краев. Янтарная жидкость плескалась, отражая тусклый свет магических светильников. — О правилах и речи не идет, — повторил Блейз, сделав первый крупный глоток и зажмурившись от обжигающего жара в горле. — Теперь она фанатик выживания. Знаешь, что самое страшное? Она не просто учит их драться. Она вытравливает из них всё человеческое, что может замедлить руку в бою. Она смотрит на Гарри, своего лучшего друга, и видит в нем не героя войны, а боевую единицу с плохой реакцией. Драко пригубил свой напиток. Холодный огонь алкоголя немного унял дрожь в руках, но мысли продолжали метаться. — Она всегда была зациклена на эффективности, — глухо отозвался Драко, глядя сквозь стекло стакана. — Но это... это что-то другое. — Драко, она едва не свернула мне шею просто для того, чтобы показать этим недотепам-аврорам, куда именно нужно давить, чтобы человек отключился за две секунды. Ни тени сомнения. Никакого «извини, Блейз». Только сухая констатация факта. Забини допил стакан и с грохотом поставил его на дерево. — Тебе нужно выйти на поле, Малфой. Не как поставщику зелий, не как наблюдателю с трибун. Тебе нужно это увидеть. — Чтобы она и мне свернула шею? — Драко горько усмехнулся. — Возможно, тогда этот её берлинский лед даст трещину. Драко долго молчал, слушая, как ветер бьется в окна лавки. Перед глазами стоял образ Гермионы в облегающем черном комбинезоне — опасной, недосягаемой и такой бесконечно далекой. — Завтра, — наконец произнес он, осушая свой стакан. — Я приду на тренировку, мне всё равно нужно к Кингсли. Посмотрим, насколько глубоко зашел этот её «холод».

***

Третий день тренировок начался с гнетущего предчувствия. Пятнадцать авроров уже стояли в строю, когда двери зала номер семь разошлись с тяжелым металлическим звуком. Гермиона уже успела выстроить группу. Пятнадцать авроров стояли по струнке, стараясь даже не дышать слишком громко. Она расхаживала перед строем, на ходу стягивая свой черный большой бомбер. Под ним сегодня был новый черный облегающий комбинезон с высоким горлом и длинным рукавом, ткань которого казалась матовой и почти поглощала свет. Портупея была затянута до предела, подчеркивая жесткую, прямую спину. — Если я увижу сегодня хоть один лишний взмах палочкой там, где должен работать мозг и тело — вылетите из зала, — чеканила она, проверяя стойки авроров. Ровно через десять минут тяжелые двери зала снова разошлись. На пороге появился Кингсли Шеклболт в своих неизменных величественных мантиях, а рядом с ним — Драко Малфой. Драко выглядел иначе. Вместо привычного костюма на нем была серая тренировочная форма, плотно сидящая по фигуре, и высокие шнурованные ботинки. В руках он держал кейс с гербом своей лаборатории. Его взгляд тут же впился в Гермиону — в её обтянутый черным силуэт, в то, как уверенно она стояла в центре зала, словно эта площадка была её личным полем битвы. Гермиона не обернулась. Она лишь замерла, когда тень Кингсли упала на маты. — Прошу прощения за прерывание, инструктор Грейнджер, — звучный голос Министра эхом отразился от стен. — У мистера Малфоя есть распоряжение от моего кабинета. Его участие в сегодняшней тактической сессии обязательно. Гермиона медленно повернула голову. Её взгляд скользнул по Кингсли и замер на Драко. Она оценила его вид. Его волосы были собраны резинкой. Он стоял, вызывающе приподняв подбородок, глядя ей прямо в глаза. Между ними снова возникло то самое напряжение, от которого у стоящих в строю авроров зачесались ладони. — Министр, я предупреждала, что посторонние на полигоне — это помеха, — сухо произнесла она, поправляя высокий воротник комбинезона. — Малфой не посторонний, Гермиона, — мягко возразил Кингсли. — Он поставляет составы, которые ваши ребята будут использовать для нейтрализации «черных зон». Ему нужно видеть, как его зелья работают в условиях вашего... берлинского темпа. Гермиона усмехнулась, и этот звук был коротким и злым. Она сделала шаг навстречу Драко, сокращая дистанцию. — Хочешь увидеть темп, Малфой? — она окинула его оценивающим, почти хирургическим взглядом. — Тогда ставь свой кейс на пол. Если ты здесь — ты боевая единица, а не сторонний наблюдатель. В строй. К Поттеру. Драко молча кивнул Кингсли и, не проронив ни слова, прошел к рядам авроров. Гарри чуть подвинулся, освобождая место. Малфой встал плечом к плечу с теми, кого раньше презирал, но сейчас его волновало только одно — тонкая фигура в черном комбинезоне, которая медленно обходила его сзади. — Итак, — голос Гермионы зазвучал у него за спиной, и он почувствовал холодный воздух, последовавший за её движением. — Раз уж у нас пополнение... Начнем с отработки захватов при полной дезориентации. Гермиона продолжала медленно обходить строй, и каждый аврор чувствовал её приближение затылком. Скрип её ботинок по матам был единственным звуком, разрезающим тяжелую тишину зала. Она остановилась прямо за спиной Драко, но не коснулась его, лишь обдала холодным запахом берлинского утра и горьковатого табака. — Полная дезориентация, — повторила она, выходя вперед и снова становясь лицом к строю. — Это не когда у вас забрали палочку. Это когда вы не понимаете, где верх, а где низ, когда в ушах звенит от взрывного заклятия, а легкие горят от едкого дыма. Она резко взмахнула рукой, и по залу пронесся беспалочковый импульс. Окна мгновенно затянуло непроницаемой магической завесой, погружая помещение в вязкую, серую полутьму. Послышался низкий гул, подавляющий слух. — Разбились на пары! — скомандовала она, и её голос теперь доносился словно из-под воды. — Задача: вывести партнера из равновесия и удерживать в течение пяти секунд. Использовать только физическую силу и инерцию. Малфой — с Поттером. Уизли — с Забини. Остальные — по списку. Начали! В полумраке началось хаотичное движение. Гермиона скользила между парами, как призрак. Её черный облегающий комбинезон с высоким горлом делал её практически невидимой в тенях. Она не просто наблюдала — она вмешивалась. Драко почувствовал, как Гарри попытался схватить его за плечо, но в этот момент чья-то ледяная рука жестко толкнула его в спину, заставляя сместиться. — Слишком медленно, Малфой! — прозвучал голос Гермионы прямо у его уха, хотя секунду назад она была в другом конце зала. — Ты ищешь его глазами, а должен искать кожей. Воздух вибрирует там, где движется противник. Чувствуй его! Она пронеслась мимо, едва задев его рукавом своего комбинезона. Драко стиснул зубы. В этой серой мгле он видел лишь неясные очертания Гарри, но присутствие Гермионы ощущалось как натянутая под напряжением проволока. — Уизли, ты труп! — отрезала она где-то справа. — Ты открыл шею, пытаясь удержать равновесие. Через полчаса такого темпа авроры едва держались на ногах. Дезориентация выматывала сильнее, чем открытый бой. Гермиона внезапно хлопнула в ладоши, и свет вернулся в зал так же резко, как и исчез. Она стояла в центре, ни капли не запыхавшаяся, поправляя ремень портупеи на груди. Её взгляд упал на Драко — он тяжело дышал, прядь платиновых волос прилипла ко лбу, но он не отвел глаз. — Устали? На сегодня это еще не конец. Продолжаем. — Встать в круг! — скомандовала она, и её голос эхом ударился о высокие своды зала. Авроры нехотя, превозмогая дрожь в коленях, рассредоточились по периметру матов. Пятнадцать человек, лучшие из лучших, сейчас выглядели как побитые псы, в то время как Гермиона в своем комбинезоне казалась вылитой из стали. Высокое горло скрывало её шею, не давая увидеть даже намека на сбитое дыхание. — Вы думаете, что в бою у вас будет время отдышаться, пока противник любезно ждет в сторонке? — Она медленно расстегнула одну из пряжек на портупее, чтобы та не сковывала движений. — Сейчас каждый из вас выйдет против меня. По очереди. Задача проста: продержаться тридцать секунд, не коснувшись лопатками пола. Кто падает — идет на пятьдесят кругов по залу. Она указала пальцем на первого аврора в строю. — Нападай. Один за другим они выходили в центр. Первый продержался восемь секунд — Гермиона просто использовала его инерцию, провернулась на пятке и отправила его в полет через бедро. Второй попытался пойти в захват, но она, как ртуть, выскользнула из его рук, нанесла короткий, точный удар ладонью под подбородок и опрокинула его назад. Пятый, седьмой, десятый... Грейнджер двигалась с пугающей эффективностью. Её одежда позволяли ей быть бесшумной тенью. Она не просто побеждала — она унижала их своей скоростью. Настал черед Рона. Он вышел, вытирая лицо рукавом. — Гермиона, мы же... — В круге нет имен! — отрезала она. Рон бросился вперед, пытаясь задавить её массой, но Гермиона сделала мягкий шаг в сторону, перехватила его руку и, используя болевой прием на кисть, заставила его рухнуть на колени, а затем аккуратным, но жестким толчком уложила на маты. — Пятнадцать секунд, — холодно бросила она. — Плохо. Гарри вышел следующим. Он держался дольше всех. Он знал её манеру, знал, как она думает. Двадцать пять секунд они кружили в яростном танце захватов и блоков. В какой-то момент Гарри почти удалось схватить её за плечо, но Гермиона сделала невероятный прогиб, ушла вниз и подсечкой выбила его опору. — Двадцать восемь секунд, Гарри. Ты почти справился, — в её голосе впервые промелькнула тень уважения, но она тут же исчезла. Она выпрямилась, поправила рукава водолазки и повернулась к последнему. К тому, кто стоял всё это время неподвижно, наблюдая за каждым её жестом. — Малфой. Твоя очередь. Драко вышел в центр. Зал замер. Кингсли у дверей даже перестал перебирать бумаги в руках. Драко не сводил глаз с её лица, и в этом взгляде было что-то, что выходило далеко за рамки тренировки. — Постарайся продержаться дольше своего напарника, — произнесла она, становясь в стойку. — Или ты здесь только для того, чтобы подписывать накладные на зелья? Драко ничего не ответил. Он просто сделал шаг вперед, входя в её личное пространство, и воздух между ними, казалось, заискрился от статического электричества. Драко стоял неподвижно, его дыхание выровнялось, а взгляд сфокусировался на пульсирующей жилке на шее Гермионы, которую едва открывал высокий воротник комбинезона. Он не бросался вперед, как Рон, и не пытался предугадать её шаги, как Гарри. Он просто ждал. Гермиона прищурилась. Её забавляла эта тактика выжидания. Она начала медленно сокращать дистанцию, её шаги были бесшумными, как у кошки на охоте. — Решил взять измором, Малфой? — негромко спросила она, и в ту же секунду нанесла стремительный выпад. Драко среагировал мгновенно. Вместо того чтобы блокировать удар, он отклонился, пропуская её кулак в сантиметре от своего лица, и попытался перехватить её за предплечье. Гермиона предвидела это — она резко развернулась, её портупея скрипнула, и она ударила его локтем в развороте. Драко успел подставить блок, и звук удара плоти о плоть эхом разнесся по притихшему залу. Тридцать секунд прошли незамеченными. Минута. Полторы. Пятнадцать авроров, забыв о собственных саднящих мышцах, завороженно наблюдали за этим поединком. Это было похоже на танец двух стихий — ледяного ветра и раскаленного металла. Драко действовал жестко, используя свое преимущество в росте и силе, но Гермиона была неуловима в своем облегающем черном комбинезоне. Она скользила вокруг него, нанося короткие, точные удары по точкам, которые заставляли его мышцы непроизвольно сокращаться. — Неплохо, — выдохнула она, когда Драко удалось захватить её за спину и почти оторвать от пола, от чего Гермиона дёрнулась вспоминая Германию и резко рванула. — Но недостаточно. Она резко уперлась ладонями в его плечи, подтянулась на руках и, используя силу инерции, обхватила его шею ногами. Весь её вес обрушился на Драко. Он пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но Гермиона уже сделала резкое скручивание. Драко рухнул на маты. Он успел сгруппироваться, но Гермиона не дала ему и шанса подняться. Через секунду она уже была сверху, прижимая его своим телом к полу. Её колено жестко уперлось ему в грудь, а рука в длинном черном рукаве перехватила его горло, фиксируя голову. В зале воцарилась мертвая тишина. Было слышно только их тяжелое, прерывистое дыхание. Лицо Гермионы было в десяти сантиметрах от его лица. Глаза в глаза. Она смотрела на него сверху вниз — победительница, в которой не осталось ни капли жалости. Её портупея врезалась в его грудь, и Драко чувствовал каждый ремешок этой кожаной брони. — Две минуты четырнадцать секунд, — холодно произнесла она, не убирая руки от его горла. — Ты заставил меня потратить слишком много времени, Малфой. Драко смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё горит не от боли, а от этой близости. Он видел, что её зрачки расширены, а на лбу выступила тонкая полоска пота — первая за весь день. — Значит... я заслужил... твое личное внимание, Грейнджер? — прохрипел он, едва заметно улыбнувшись краем губ. Гермиона резко отстранилась и встала. Она не подала ему руки. Она просто выпрямилась, поправляя комбинезон и возвращая лицу маску безразличия. — Ты заслужил только дополнительные часы на полосе препятствий, — отрезала она, разворачиваясь к остальным. — Все видели? Малфой продержался дольше всех только потому, что не лез на рожон. Но итог один. В реальном бою он был бы мертв пять раз. Она подошла к скамье и рывком надела свой бомбер, мгновенно скрывая очертания фигуры. — Все свободны. Завтра — работа в парах с полной боевой выкладкой. Малфой, на тренировках больше не жду.

***

Гермиона стремительно шла по плитам Атриума, застегивая свою куртку на ходу. Она не оборачивалась, её шаг был тяжелым и ритмичным, а взгляд устремлен на выход, словно Министерство душило её своими стенами. — Грейнджер! — Голос Драко эхом отразился от золоченых статуй. Он бежал за ней, на ходу набрасывая пальто поверх тренировочной формы. У самых дверей, когда до выхода оставалось всего несколько метров, он сократил дистанцию и, не подумав, протянул руку, чтобы остановить её. Его пальцы едва коснулись ткани её бомбера в районе лопаток. Реакция была мгновенной и пугающей. Гермиона не просто обернулась — она отскочила от него на добрых два метра, совершив резкий, почти акробатический разворот. Её лицо исказилось от внезапной вспышки боли или ужаса. Она замерла в боевой стойке, тяжело дыша. Её глаза, еще минуту назад холодные и расчетливые, сейчас были широко распахнуты, и в них плескалось что-то дикое, загнанное. Она смотрела на его руку так, будто он держал раскаленное клеймо. — Никогда, — прохрипела она, и её голос сорвался. — Никогда больше не смей подходить ко мне со спины. И не смей меня трогать. — Гермиона, я просто... — Драко застыл на месте, подняв ладони в примирительном жесте. Его собственное сердце зашлось в бешеном ритме. — Извини. Я не хотел тебя напугать. — Напугать? — Она горько усмехнулась, медленно выпрямляясь, но рука всё еще продолжала сжимать плечо под курткой, сминая ткань. — Ты меня не напугал, Малфой. Ты просто напомнил мне, почему я не позволяю никому подходить слишком близко. Драко видел, как она пытается вернуть контроль над собой. Она сделала глубокий вдох, и маска берлинского аврора начала медленно срастаться заново, скрывая ту изломанную женщину, которая на секунду показалась из-под брони. — Ты сказал, что не ждешь меня на тренировках, — тихо произнес он, делая осторожный шаг вперед. — Почему? Потому что я «медленный»? Или потому что я единственный, кто почувствовал, как ты вздрогнула, когда я коснулся тебя там, в зале? Гермиона окончательно запахнула бомбер, скрывая и портупею, и свои дрожащие пальцы. — Потому что мне не нужны те, кто ищет во мне слабые места, Малфой. Мне нужны те, кто выполняет приказы. Твои зелья приняты в работу. На этом наше сотрудничество закончено. — Я приду завтра. Распоряжение от Кингсли принести? Гермиона замерла на верхней ступени лестницы Министерства, не оборачиваясь. Капли дождя уже начали оседать на плечах её объемного бомбера, превращаясь в мелкий блестящий бисер. — Ты неисправим, Малфой, — бросила она через плечо. Её голос был тихим, но в нем отчетливо слышался лязг металла. — Думаешь, бумажка от Кингсли защитит тебя, если ты окажешься у меня на пути в неподходящий момент? В моем зале не действуют министерские директивы. Там действуют законы физики и моей выдержки. И последняя сейчас на исходе. Драко сделал шаг вперед, выходя под дождь вслед за ней. Он видел, как она напряжена — даже через плотную ткань куртки чувствовалось, что её спина прямая и жесткая, как натянутый трос. — Можешь угрожать мне трибуналом или сломанными ребрами, Грейнджер, мне плевать, — его голос был ровным, лишенным привычного яда, но полным упрямства. — Кингсли хочет результатов, а я хочу убедиться, что мои зелья не станут бесполезным мусором в руках тех, кого ты превращаешь в машины для убийства. Если для этого мне нужно еще пару раз оказаться на лопатках — пусть так. Гермиона резко развернулась. Её лицо, обрамленное высоким воротником черной водолазки, было бледным и резким в свете уличных фонарей. — Ты ничего не понимаешь, — прошипела она, сокращая расстояние между ними. — Ты думаешь, это игра? Думаешь, я здесь, чтобы поиграть в строгого наставника? — Тогда научи меня! — выкрикнул он, перекрывая шум дождя. — Научи меня так, чтобы я перестал быть помехой. Но не смей выставлять меня за дверь. Гермиона вздрогнула, и её взгляд на секунду стал затравленным. Она снова непроизвольно потянула руку к плечу, сминая ткань бомбера. — Завтра в восемь. Опоздаешь на секунду — и Кингсли лично будет выковыривать тебя из-под тренировочного пресса. Она развернулась и зашагала прочь, растворяясь в серой пелене ливня. Драко стоял и смотрел ей вслед, пока звук её тяжелых ботинок не затих окончательно. Он чувствовал, как холодная вода пробирается под воротник, но внутри него все еще горело то странное, болезненное ощущение от её реакции. Он знал: она не просто так боится прикосновений к спине. Под этим комбинезоном и портупеей скрывалась история, которую она не доверила бы даже Гарри. И он собирался стать тем, кто заставит её заговорить.