С возвращением | Аврор Грейнджер

Драко шел по коридорам Мэнора так, словно за его спиной развевался боевой плащ. Дом продолжал вибрировать, отвечая на присутствие Каси; портреты бывших лордов и леди Малфой в золоченых рамах замерли, провожая процессию настороженными взглядами. В этом огромном замке больше не было живых Нарциссы или Люциуса — их тени давно растворились в холодных залах, оставив Драко единственным хозяином этого каменного склепа, который сегодня внезапно ожил. Они вошли в просторную спальню в восточном крыле. Здесь уже была Пэнси. Она успела переодеться и теперь, отбросив маску светской львицы, лихорадочно проверяла температуру воды в серебряном тазу и раскладывала на каминной полке флаконы, которые Тибби приносила один за другим. Драко подошел к огромной кровати под балдахином и осторожно опустил Каси на шелковые простыни. На фоне тяжелого бархата и темного дерева девочка казалась совсем крошечной. — Она стабилизировалась, — Пэнси обернулась к вошедшим, её голос в тишине комнаты звучал глухо. — Магия поместья окутала её. Стены Мэнора пьют любую темную энергию, которая не принадлежит роду. Гермиона остановилась у изножья кровати. Её руки безвольно повисли вдоль тела. Она чувствовала себя чужаком в этом месте, где каждый камень напоминал о власти и крови. Её белоснежная водолазка теперь окончательно диссонировала с роскошью спальни — грязная, пропитанная запахом чужой квартиры и страхом, она была напоминанием о том мире, из которого Драко только что их вырвал. — Пэнси, останься с ней, — бросил Драко, не оборачиваясь. — Тибби будет помогать. Если она вскрикнет или если тень вернется — зови меня немедленно. — А ты куда? — Пэнси перевела взгляд с Драко на Гермиону, которая выглядела так, будто сейчас упадет в обморок. — Нам с Грейнджер нужно закончить разговор, который должен был состояться шесть лет назад, — Драко наконец выпрямился. Его лицо было бледным, но решительным. — Без свидетелей. Он подошел к Гермионе и, не спрашивая разрешения, взял её за локоть. Его пальцы, всё еще хранившие холод поглощенного проклятия, сжались на её руке. — Идём, — он взял её за локоть, сталкиваясь с Крамом в дверях. Крам отошел выпуская их и предчувствуя ураган, в который лучше не влезать ему. Драко не повел её в уютную библиотеку или в гостиную с мягкими креслами. Он тащил её по холодным коридорам, пока они не оказались в Боевом зале — месте, где Малфои поколениями оттачивали свое искусство убивать. Это было огромное помещение со сводчатыми потолками, заставленное тренировочными манекенами и стеллажами с холодным оружием. Воздух здесь был сухим и колючим от остаточных заклинаний. Как только за ними захлопнулись тяжелые дубовые двери, Драко отпустил её руку с такой силой, будто она была раскаленным углем. — Боевой зал? — Гермиона обернулась, её голос эхом взлетел под потолок. — Ты решил закончить всё дуэлью, Драко? Или стены этого подземелья придают тебе уверенности, которой не хватило шесть лет назад? Драко резко развернулся. Его лицо в свете факелов казалось маской гнева и истощения. — Шесть лет назад мне не хватило только одного, Грейнджер — возможности защититься от твоего слепого правосудия! — Он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — Ты зашла в ту комнату, увидела то, что Астория хотела, чтобы ты увидела, и просто стерла меня из своей жизни. Ты даже не спросила, почему я не могу пошевелиться. — О, конечно! — Гермиона толкнула Драко. — Я позволил ей подойти близко, потому что доверял её семье! — прорычал он, приближаясь к ней и ожидая её удара. — И я заплатил за это. Она получила свой скандал, а я потерял единственное, что имело значение. Но ты... ты совершила преступление хуже, чем она. Ты знала, что носишь моего ребенка. Ты видела, как Каси задыхается от проклятия, и всё равно молчала. Ты готова была похоронить её, лишь бы не признать, что ты могла ошибиться во мне тогда? Слова Драко ударили наотмашь. Гермиона задохнулась от возмущения и той невыносимой правды, которую он швырнул ей в лицо. Это стало последней каплей. Она шагнула вперед и с силой ударила его ладонью в грудь. — Не смей! — выкрикнула она, нанося новый удар, на этот раз кулаком в плечо. — Не смей обвинять меня в том, что я спасала её от тебя! Драко не шелохнулся. Он стоял, позволяя ей выплескивать эту накопленную годами ярость, лишь слегка покачиваясь от её толчков. Гермиона била его в грудь, в плечи, её пальцы судорожно вцеплялись в его рубашку и тут же отталкивали. — Я не ошибалась в боли, которую почувствовала! — выкрикнула она, и новый удар пришелся ему в предплечье, которым он инстинктивно закрылся. — Я видела тебя с ней и умирала! По её щекам потекли горячие слезы, оставляя дорожки на бледном лице, испачканном копотью и зельями. Она снова замахнулась, но Драко перехватил её запястье. Она рванулась, ударив его другой рукой. — А потом я была одна! — её голос сорвался на хриплый крик. Она била его снова и снова, уже не целясь, просто пытаясь физически выбить из него ту вину, которую он пытался на неё переложить. — Каждую ночь, когда она плакала, когда у неё начинался жар, когда я видела эти белоснежные пряди в её волосах... я ненавидела тебя! Она ударила его в грудь так сильно, что он отступил на шаг, но тут же вернулся на место, не разрывая зрительного контакта. Гермиона захлебывалась слезами, её белоснежная водолазка вздымалась от рваного, прерывистого дыхания. — Я думала, что это наказание за то, что я когда-то полюбила чудовище! — она нанесла последний, отчаянный удар, вложив в него всё свое бессилие. Драко замер. Его ярость внезапно сменилась чем-то другим — глубоким, изломанным отчаянием. Он подошел к ней вплотную, так близко, что она чувствовала запах озона, всё еще исходящий от его кожи после ритуала. — Ты думала, что ты одна? — прошептал он, и его голос сорвался. — Я шесть лет просыпался в этом пустом доме, чувствуя, как внутри меня что-то кровоточит. Я не знал, где ты, но моя магия звала меня, она тянулась к этой связи. Я искал тебя, не говоря никому об этом, пока ты играла в прятки с судьбой. Я излазил всю Германию, но ни зацепки. Ты так сильно пряталась от меня. Что там было? Что произошло в чёртовом Мюнхене? Как ты могла допустить то, что Ганс ранил её? — Как я могла допустить?! — Гермиона вырвала руки из его хватки с такой силой, что он пошатнулся. Она отскочила назад, вставая в боевую стойку, которую заучила до автоматизма за годы жизни в тени. Магия вокруг неё наэлектризовалась, откликаясь на её гнев. Боевой зал Мэнора задрожал, отвечая на этот выплеск сырой, неконтролируемой силы. — Ты ничего не знаешь! — Гермиона вырвалась и тут же нанесла резкий удар в челюсть. Драко успел лишь дернуть головой, и кулак прошелся по касательной, оставляя на его скуле красную полосу. Он не выхватил палочку. Он даже не пытался призвать магию поместья, чтобы усмирить её. Он просто стоял в центре этого огромного холодного зала, принимая на себя её ярость, как громоотвод. — В Мюнхене, Драко! — она снова бросилась на него, нанося серию быстрых, болезненных ударов в плечи и грудь. — Был Шрайбер! Он был единственным, кому я доверяла сильнее Крама. Единственным, кто помогал мне. — Но он предал меня, — выкрикнула она, нанося новый удар, который он заблокировал предплечьем. — Он выжидал момента, когда я буду максимально слаба, я не знаю почему до сих пор. Он хотел забрать её, а я не дала и... он резал меня, Драко! Живьем! Гермиона замахнулась для нового удара. — Он ворвался в дом на рассвете, — выдохнула Гермиона, нанося резкий удар в плечо Драко. Тот пошатнулся, но не поднял рук для защиты, лишь стойко принимал каждый выпад. — Он просто отшвырнул меня к стене. Она снова бросилась на него, нанося удары по груди, по предплечьям, которыми он закрывался. Её кулаки в кровь сбивались об его жесткую стойку, но она не чувствовала боли. — Он прижал меня лицом к полу, прямо там, — её голос сорвался на крик, и она ударила его в солнечное сплетение. Драко выдохнул, согнулся на секунду, но тут же выпрямился, давая ей закончить. — Я чувствовала холод камня щекой и слышала, как он достает клинок. Он навалился сверху всем весом, вдавливая меня в пол так, что я не могла вздохнуть. И тогда он начал... Она замахнулась и нанесла удар в скулу Драко. На его бледной коже мгновенно расцвело багровое пятно, но он даже не моргнул. — Длинный... глубокий разрез через всю спину, — прошипела она, нанося серию беспорядочных ударов по его ребрам. — Я чувствовала, как металл расходится по плоти, как горячая кровь заливает мою одежду и течет по полу к её колыбели. Он резал медленно, Драко! Он хотел, чтобы я чувствовала, как из меня уходит жизнь, прежде чем он заберет её. Гермиона снова толкнула его, заставляя отступить к каменной стене зала. Её белоснежная водолазка натянулась на спине, и Драко на мгновение представил, какой шрамы скрыты под этой тканью. Он видел лишь часть тогда в кабинете Блейза. — Я выла от боли, вгрызаясь зубами в собственные губы, лишь бы не закрыть глаза! — она ударила его кулаком в грудь, вкладывая в этот жест всё свое отчаяние. — Потому что, если бы я отключилась, он бы унес её. Я видела его сапоги рядом со своим лицом и слышала, как он смеется, обещая воспитать из неё монстра. А потом... — Гермиона запнулась, её голос превратился в надтреснутый шепот, но руки продолжали двигаться. Она снова нанесла удар, целясь в плечо Драко, но он перехватил её запястье. Она рванулась, ударила другой — он поймал и эту руку. Она билась в его захвате, как раненый зверь, пытаясь достать его локтями, плечами, головой. Звук их борьбы — трение ткани, тяжелое дыхание и глухие удары — заполнял пустое пространство Боевого зала. — А потом что-то произошло в его больной голове, — выдохнула она, и её лицо исказилось от невыносимой муки. — Он решил... он решил оставить такое же пятно ей. Прямо у меня на глазах. Драко держал её руки крепко, не давая ей снова ударить себя, но и не причиняя боли. Он видел, как её зрачки расширились от ужаса воспоминаний, который был сильнее любой физической драки. — Я видела... — слова давались ей тяжелее всего, они буквально застревали в горле, превращаясь в судорожный всхлип. — Я видела, как он резал её кожу. Эту крошечную, нежную кожу... И я ничего... ничего не могла сделать! Она рванулась с такой силой, что Драко пришлось прижать её руки к каменной колонне, фиксируя её на месте. Гермиона замерла, её белоснежная водолазка была мокрой от пота и слез, а взгляд был устремлен куда-то сквозь Драко, в тот самый мюнхенский пол. — Я — Гермиона Грейнджер, которая всегда знала все ответы, которая спасала Гарри, которая выжила в войне... я просто лежала там, захлебываясь собственной кровью из разрезанной спины, и смотрела, как он клеймит мою дочь. Я не смогла её защитить, Драко. Я. Её. Не спасла. Её голос сорвался на беззвучный крик. Вся та ярость, с которой она била его секунду назад, вытекла из неё, оставив лишь пустую оболочку, раздавленную чувством вины. Она больше не пыталась вырваться. Её кулаки разжались в его ладонях. Драко смотрел на неё, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас отражался такой же ад. Он медленно ослабил хватку на её запястьях, но не отпустил её, чувствуя, что если он сейчас уберет руки, она просто рассыплется в пыль на этом холодном мраморе. — Ты спасла её, — его голос прозвучал низко и надломленно, резонируя в тишине зала. — Ты выжила под клинком Шрайбера. Ты удерживала её жизнь в руках шесть лет, Грейнджер. Он осторожно сократил оставшееся между ними расстояние, позволяя ей уткнуться лицом в его изорванную рубашку. Драко почувствовал, как напряжение, державшее Гермиону всё это время, внезапно лопнуло. Её тело стало пугающе тяжелым, а ноги подкосились, не в силах больше выносить груз этих откровений. Он среагировал мгновенно — не дал ей рухнуть на холодный камень, а плавно опустился вместе с ней, принимая весь её вес на себя. Они оказались на полу в центре огромного Боевого зала, окруженные тенями и холодным величием Мэнора. Драко сел, прислонившись спиной к той самой колонне, которую он недавно бил от ярости, и потянул Гермиону к себе, усаживая её между своих разведенных колен. Он обхватил её руками, заключая в кольцо, которое теперь должно было стать её единственной крепостью. Гермиона не сопротивлялась. Она уткнулась лицом в изорванную ткань его рубашки, и её плечи судорожно вздрагивали. Глухие, надрывные рыдания сотрясали её тело — это была не просто печаль, это был выход шестилетней боли, которую она бережно упаковывала внутри, чтобы иметь силы каждое утро улыбаться дочери. — Тише... — прошептал Драко, зарываясь лицом в её спутанные волосы. — Теперь ты не одна. Слышишь? Больше никогда. Его пальцы, всё еще хранившие следы её ударов, осторожно поглаживали её по голове. Он чувствовал, как сквозь водолазку пробивается жар её тела, и как её пальцы судорожно вцепились в его предплечья, словно она всё еще боялась, что он исчезнет или превратится в очередное видение из её кошмаров. — Ты сделала невозможное, Гермиона, — его голос, обычно стальной и ровный, теперь вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Ты вырвала её у смерти. А то, что ты не смогла остановить его руку... Грейнджер, против подобной «стали» в руках безумца не устоял бы ни один аврор. Он крепче прижал её к себе, баюкая, как ребенка. В этом жесте не было страсти — только первобытная потребность защитить и разделить эту неподъемную вину на двоих. — Я клянусь тебе, — его голос стал пугающе тихим, и магия Мэнора, почувствовав его волю, на мгновение заставила факелы на стенах вспыхнуть ярко-синим пламенем. — тебе больше н нужно бежать и биться. Гермиона постепенно затихала. Её рыдания перешли в тяжелые, редкие вздохи. Она чувствовала, как холод камня, пробиравшийся сквозь одежду, отступает перед теплом его тела. Впервые за шесть лет ей не нужно было быть сильной. Впервые она могла просто упасть, зная, что её подхватят. Драко сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть слишком громко. Гермиона обмякла в его руках, её дыхание наконец стало ровным, хоть и прерывистым от пережитого стресса. Он смотрел на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, и внутри него выжигалось новое, ледяное чувство. Он осторожно поднялся, подхватывая её на руки. Она была пугающе лёгкой. Грейнджер всегда была миниатюрной, но сейчас казалась почти прозрачной. Драко миновал холодные коридоры Боевого зала и поднялся в восточное крыло. В спальне Каси горел неяркий свет магических свечей. Пэнси и Крам обернулись, когда двери бесшумно разошлись. Увидев Гермиону на руках у Драко — измождённую, с разбитыми руками, в испачканной белоснежной водолазке и со следами слёз — Пэнси лишь поджала губы, прикрыв рот ладонью. Драко аккуратно опустил Гермиону на край огромной кровати, рядом с дочерью. Как только она почувствовала тепло Каси, её рука инстинктивно нашла ладошку девочки и сжала её. Даже во сне она продолжала защищать свой мир. Драко накрыл их обеих тяжелым бархатным одеялом и коротким жестом приказал друзьям следовать за ним.