Целый нефрит и битая черепица

      Ворота секты состояли из двух каменных плит немыслимых размеров, на которых искусно были вырезаны драконы: они извивалась ступень за ступенью до самой крыши ворот, а там к голубому небу вскидывали плоские головы. Каменные створки, вылепленные не иначе, как небожителями, казались нерушимыми словно горы, но уже в следующий момент они вдруг вздрогнули и с грохотом стали открываться. Юй Цзялань в этот миг невольно задержала дыхание, и вновь вздохнула лишь тогда, когда, следуя приглашающему жесту сопровождавшего ее сюда человека, переступила высокий каменный порог. Следующим вдохом от кончика высокой прически до обутых в шелковые туфли пальцев ног Юй Цзялянь наполнила свое тело воздухом школы заклинателей. Теперь она стала ее частью.       Девушка происходила из древнего, но обедневшего рода: но все же древнего, потому ее задевало сейчас сопровождение лишь одного заклинателя и единственного слуги. Словно ослепленная, Юй Цзялань не могла пока окинуть взглядом виды секты, открывшиеся перед ней, и разобрала лишь чуть впереди, на широкой тропе, выложенной белым мрамором, небольшую делегацию, что дожидалась ее. Сзади послышался горестный скрип, с которым ворота секты закрывались, но Юй Цзялань не могла обернуться. Чувствуя слабость в коленях и побелевшими пальцами с небывалой силой сжимая руку поддерживающего ее слуги, она сделала шаг вперед.       — Госпожа Юй, наконец-то вы прибыли! — сказал главный во встречающей делегации, сложив руки у груди и поклонившись. Это был мужчина средних лет со свободно струящимися по спине и плечам волосами, среди которых можно было рассмотреть несколько белых прядей. Издали он казался простоватым, но вблизи открывался и искусный узор его одежд, и легкие, но небывало богатые подвески на поясе, и хитрое выражение прищуренных в улыбке глаз. Лицо человека было открытым и добрым, густые брови и ласковая улыбка предлагали всецело довериться ему — но отчего-то спина Юй Цзялань в один миг покрылась холодным потом. Мужчина меж тем сказал: — Имя этого недостойного — Суй Цзинь, я глава школы Дасянь. Для меня огромная радость познакомиться с вами и приветствовать среди своих братьев и сестер. Примите мои искренние пожелания. Легок ли был путь?       Юй Цзялань открыла рот, но в первый миг голос ее пропал. Пальцы на чужой руке сжались еще сильнее, так, что даже девушка почувствовала от усилия боль — но тут же она смогла совладать со своими чувствами. Юй Цзялань улыбнулась — в этом выражении лицо ее стало особенно юным и нежным, — и ответила:       — Приветствую главу школы. Спасибо за вашу заботу: путь был легок. Господин Лю, — девушка посмотрела на заклинателя, что сопровождал ее. — Был очень внимателен и добр ко мне. Я не могла желать попутчика лучше.       — Славно, — с улыбкой кивнул Суй Цзинь и посмотрел на господина Лю. Тот ответил легким кивком и, отойдя от Юй Цзялань, встал рядом с членами своей школы. На миг вышло так, что около десятка заклинателей разных мастей, среди которых были сильнейшие совершенствующиеся своего времени, стояли против одной хрупкой девушки и ее слуги. Это могло бы изрядно напугать, но прошло мгновение, заклинатели расступились, а Суй Цзинь пригласил свою гостью следовать за ним. Разом раздалось несколько голосов: заклинатели с улыбками стали представляться Юй Цзялань и приветствовать ее. Среди них были мужчины и женщины, юные и опытные, с голосами суровыми и звонкими, словно птичье пение. Девушка едва успевала запоминать имена, но не позволяла себе расслабиться и обнажить страх, что сковал ее душу. По белоснежной дорожке делегация из заклинателей с Юй Цзялань в центре проследовала к одному из залов, что располагался чуть поодаль, и предназначен был для встречи гостей. Младшие адепты, которых тут тоже было немерено, провожали глав удивленными взглядами, шептались меж собой и все норовили через спины и одежды поглядеть на Юй Цзялань.       Она же, чтобы отвлечься, отвечала заклинателям вокруг себя и оглядывалась. Вначале ее привели в главный зал, но не стали принимать также, как иных гостей, и через него отвели в глубину широкой пагоды, в зал поменьше, но побогаче. Змеи и драконы обвивали тут поддерживающие перекрытия колонны, ножки десяти широких кресел, расположенных полукругом, и одной кушетки более скромной, установленной в центре. Главы пиков расселись в кресла, их ученики встали рядом, Суй Цзинь занял главное место, а Юй Цзялань опустилась на кушетку. Та стояла на уровень ниже, и теперь девушке приходилось глядеть на совершенствующихся снизу вверх. Кресла горных лордов оказались заняты не все, из девяти присутствовало всего пятеро и глава школы, но и это было немало.       Суй Цзинь легко опустился на положенное себе место и, еще раз оглядев Юй Цзялань с ног до головы, сказал:       — Госпожа Юй, этот скромный даос в самом деле очень рад, что вы смогли прибыть к нам, и рад, что господин Лю встретил вас прежде всех прочих. Когда он написал мне, я позволил ему использовать любые средства, чтобы пригласить вас в секту Дасянь, — тут же главы школы, кажется, понял, что сказал что-то двусмысленное, и со смешком исправился. — Под «средствами» я имею ввиду «богатства», конечно же. Я благодарен вашему дяде, что он согласился с нашими условиями и позволил вам приехать. Школа Дасянь сдержит свое обещание, вы не будете ни в чем нуждаться.       Юй Цзялань осталось только ответить:       — Вы очень добры.       Главы школы с довольством кивнул, а после осведомился:       — Шиди Лю уже рассказал вам о положении дел?       — Да, — ответила девушка и, невольно понизив голос, но голову оставив гордо поднятой, ответила. — Мое тело имеет особенное строение Чистого ян, которое может значительно повысить силы заклинателя. Я буду заклинательской печью.       Прямота девушки, а также выдержка, с которой она это говорила, на миг удивили всех присутствующих. Едва ли кто-то ожидал, что Юй Цзялань так открыто заявит о своем положении, не станет смущаться его или пытаться вымолить для себя лучшую долю: все же, дело было весьма деликатным. В мире существовало несметное количество способов повысить свои силы, но — вот незадача, — большая часть из одобренных заклинательским обществом были сопряжены с тяжелым многолетним трудом, лишениями и преодолениями застоев в совершенствовании. Лишь несколько способов оставалось для того, чтобы значительно повысить свои силы и не быть отвергнутыми другими праведными совершенствующимися, и один из таких — использование заклинательской печи. Ею становился человек со строением Чистого ян, и суть метода заключалась в двойном совершенствовании, в течение которого силы заклинательской печи падали, а ее партнера — повышались.       Метод этот не предполагал убийств или жутких травм, потому не мог быть однозначно осужден всеми бесчисленными школами и кланами: хотя, конечно же, никто и не стал бы рассказывать о подобном прямо. Людей со строением Чистого ян в мире было совсем немного, потому, узнав об одном таком, школы и секты готовы были заплатить любую цену, чтобы забрать этого человека себе.       Юй Цзялань не знала, сколько заплатили ее дяде и тете. Они были ее дальними родственниками, имели другую фамилию и тяготились лишившейся родителей и братьев девушкой. Дядя приютил ее и позволил расти под одной крышей со своими детьми лишь оттого, что рассчитывал выгодно выдать замуж в будущем, однако вышло еще лучше: случайно проезжавший мимо заклинатель заметил особое строение тела Юй Цзялань и предложил за нее несметные богатства. Сделка была заключена тем же вечером. Что же до желаний самой девушки… Это была такая малость, что не стоила и упоминания.       После нескольких мгновений молчания, в течении которых последние месяцы пеленой пронеслись перед глазами Юй Цзялань, раздался голос Суй Цзиня:       — Не стану пытаться преукрашивать ваши слова, госпожа Юй, все так. Нахождение вас — отличный шанс для адептов моей школы, и я не мог просто оставить его. Название «заклинательская печь» не очень хорошее, давайте не будем использовать его, — мужчина улыбнулся, так тепло и трепетно, что очень захотелось поверить ему. — Ваша роль здесь может показаться кому-то оскорбительной, но в награду за ее выполнение я, как глава школы, обязуюсь обеспечить вам спокойную, сытую жизнь. Вы поступите на один из пиков и ничем не будете отличаться от любой другой ученицы: только снисхождения и почтения к вам будет куда больше. Мы не станем заставлять вас заниматься тем, чем вы не пожелаете, и не будем злоупотреблять вашей добротой. Я надеюсь, что вы станете важной частью секты Дасянь, и искренне полюбите ее.       Юй Цзялань склонила голову и повторила:       — Вы очень добры, — она соврала бы, сказав, что слова главы школы не успокоили тревогу в ее душе. Пусть дыхание все еще спирало от волнения, будущее перестало казаться таким безрадостным. Прошедшей ночью Юй Цзялань видела сон: в темном сыром подземелье один за другим страшные монстры с вздувшимися телами приходили к ней и делали всякие ужасные вещи, а она не могла сопротивляться. Однако же секта Дасянь выглядела светлой и благостной, люди перед ней — праведными и добрыми, да и хватать и неволить девушку пока никто не спешил: напротив, с ней разговаривали куда ласковее, чем в семье дяди последние годы. Пусть, конечно же, одно это не уняло отвращения Юй Цзялань от предначертанной ей судьбы, в один миг она подумала, что сможет притерпеться и, кто знает, однажды в самом деле стать кем-то, с чьими желаниями стали бы считаться.       — Пока комнаты вам выделили здесь, на пике Лунцзи, — сказал между тем Суй Цзинь. — Это главный среди девяти пиков, тут решаются все главные дела секты, потому это прекрасное место, чтобы поближе познакомиться с нашим бытом. Посмотрите, пообщайтесь с адептами… Чуть позже я попрошу вас выбрать одного из горных лордов себе в учителя. Мы решили, что лучше всего этот выбор будет оставить вам. Учитель должен будет помочь в совершенствовании: и лишь после того, как вы построите основание, можно будет говорить о помощи другим адептам, — Суй Цзинь улыбнулся. — Потому пока не тревожьтесь и отдыхайте. Вода обтачивает камни со временем, и никто не будет заставлять вас нырять в пучину без всякой подготовки.       Юй Цзялань робко спросила:       — Сколько занимает построение основания?       — Для обычных учеников — от нескольких месяцев до года, в зависимости от таланта, — сказала заклинательница, что сидела по правую руку от главы школы. — Но вы, госпожа Юй, особенная: строение вашего тела позволяет вам не только легко отдавать ци другим, но и накапливать ее. Едва вы начнете совершенствоваться, и не пройдет и нескольких месяцев прежде, чем построение основания будет завершено.       Юй Цзялань не знала, рада ли она этому. С одной стороны, ей было приятно слышать, что из-за природного таланта и этого дрянного тела она может очень быстро постигать то, на что у других ушло бы много времени; с другой, она была бы совсем не против подождать несколько сладких лет прежде, чем приступить к «помощи» другим. Но в любом случае, рассказанное давало ей чувство определенности, и еще более умаляло страх. Юй Цзялань почти что расслабилась, и в этот миг глава сказал:       — В секте Дасянь не принято иметь слуг, но я понимаю, что вы привыкли к совсем иному укладу жизни. К вам будет приставлено несколько внешних учениц, которые помогут с повседневными делами и расскажут о быте школы, — в этот момент глава коротко взмахнул рукой и несколько учеников, которые стояли у входа в зал, приблизились к Юй Цзялань: точнее к человеку, который стоял рядом. За ее спиной, привычно до той степени, что она совсем не замечала его, стоял слуга, привезенный девушкой еще из родительского, давно разрушенного дома. Адепты приблизились, чтобы куда-то увести его, и уже протянули руки. — Ваши новые служанки ждут…       — Постойте! — прервала речь Суй Цзиня Юй Цзялань и сама поразилась отчаянию в своем голосе. Ушедшая было тревога вновь с новой силой объяла все тело девушки, но она постаралась говорить уверенно и властно. — Глава, я очень ценю вашу заботу. Но Цинши служит мне уже много лет, я не представляю, как справлюсь без него. Пусть он останется рядом.       Суй Цзинь с выражением замешательства чуть склонил голову:       — Госпожа Юй, это противоречит нашим правилам. Дело не только в статусе слуги: смертным не место в заклинательской школе. Нахождение тут этого человека может создать неприятный прецедент. Не волнуйтесь, наши внешние ученики будут послушны и не разочаруют вас.       — Я верю, что ваши люди хороши, но они — ваши, — торопливо ответила Юй Цзялань. Она видела, что адепты все еще стоят совсем близко к Цинши, и неразумно боялась, что утащат его, если она станет говорить медленнее. — Из родительского дома мне удалось сохранить совсем немного вещей, и еще меньше — воспоминаний. Цинши же рядом со мной много лет. Я внезапно оказалась среди заклинателей, раньше даже не слышала о вашей школе, все здесь мне кажется новым и, признаюсь, тревожным. Пожалуйста, позвольте оставить хотя бы моего слугу, чтобы я могла чувствовать себя спокойно.       Юй Цзялань говорила торопливо, но искренне, что вкупе с ее миловидным лицом не могло оставить безучастным даже человека с черствым сердцем. Казалось неправильным обижать юную девушку теперь, когда она согласилась на довольно унизительную роль и не противится — это было бы недостойно праведных заклинателей.       Суй Цзинь посмотрел на человека за плечом Юй Цзялань оценивающим взглядом. Тот был высок и худ, напоминал издали бамбуковый шест, но обладал в движениях некой плавностью, какая присуща, должно быть, была слугам знатных родов. Глава школы сказал:       — Выйди вперед.       Цинши опустил взгляд на свою хозяйку и, встретившись с ней глазами, лишь после этого сделал несколько шагов. Он бесшумно обошел кушетку Юй Цзялань и опустился на колени чуть впереди нее. Раздался тихий, словно шуршание листьев на ветру, голос:       — Этот слуга приветствует главу школы.       К виду его и поведению едва ли можно было придраться. Обычный человек средней внешности и покорного нрава, каких встретишь тысячами в любом городе или деревне. На вид Цинши был ровесником своей госпожи, облачен в простые одежды, а волосы перехватывала в низкий пучок простая лента, цвет которой было не разобрать. Суй Цзинь сказал:       — Твоя госпожа очень ценит тебя. Сколько ты служишь ей?       — Четырнадцать лет, — ответил Цинши.       — Где жил до этого?       — На улице, — тем же спокойным, шелестящим голосом отозвался юноша. — Родители моей госпожи были добры и забрали меня в дом, где приставили ко двору своей дочери. С тех пор я нахожусь подле госпожи.       — Хм, — отозвался глава школы. Он явно был встревожен или обеспокоен чем-то, и от выражения его лица Юй Цзялань чувствовала бессилие. Наконец Суй Цзинь, поймав ее обеспокоенный взгляд, сказал: — Госпожа Юй, не думайте, что я из злобы желаю разделить вас с вашим человеком. Однако души простых смертных могут быть изменчивы, и это в будущем станет проблемой. Из-за вашей важности для школы, я не могу допустить небрежности — а человека ненадежного рядом с вами могут подкупить адепты других сект или кланов. Неразумно так рисковать…       — Цинши никто не сможет подкупить! — возразила Юй Цзялань. — Он с малых лет со мной, у него нет знакомств с другими заклинателями или связи с ними, бояться нечего.       — Мир совершенствующихся может быть изменчив и жесток, не стоит доверять безраздельно кому-то, кто не твой собрат по обучению, — сказала поучительным тоном та женщина, что говорила ранее. Юй Цзялань возразила:       — Цинши ближе мне, чем братья по совершенствованию, я полностью доверяю ему.       — Но мы его не знаем, потому как можем довериться? — спросил Суй Цзинь с растерянной улыбкой. Тут же он склонил голову и подпер ее указательным пальцем, словно в глубокой задумчивости. Осмотрев еще раз покорно склонившего голову Цинши и судорожно пытающуюся придумать ответ Юй Цзялань, он наконец сказал: — Хорошо, госпожа, я понимаю, как это для вас важно. Давайте поступим так… — он вновь задумался, а затем выпрямился и мягко стукнул себя кулаком по ладони. — Ваше давнее знакомство и его клятвы едва ли нерушимы, но в школе Дасянь есть искусство, могущее нам помочь. Один из горных лордов — лучший во всем цзянху мастер массивов, и он знает печать, которая которая гарантирует покорность, печать Акации. Понадобится немного вашей крови, а после нанесения ваш слуга никогда не сможет вас предать. Так всем нам будет спокойнее. Согласен, Цинши?       Юноша не поднял головы и лишь спокойно ответил:       — Если такова будет воля госпожи.       Юй Цзялань был согласна на все, лишь бы оставить Цинши подле себя. Подошедшему адепту она позволила уколоть свой палец и взять капельку крови, а после Цинши увели куда-то в другое место. Глава школы заверил, что следующим утром он вернется. Напоследок юноша встретился взглядом со своей госпожой, и уголки его губ чуть дрогнули, словно улыбкой он хотел успокоить искреннюю тревогу на ее лице. Ей не стоило переживать: пока он рядом, все будет хорошо.