Целый нефрит и битая черепица

      Юй Цзялань, несомненно, была важна, и получение ее в свои ученицы являлось не только приятной милостью, но для кого-то и ценным шансом повысить влияние своего пика — однако, все же, прекрасные цветы раскрываются весной сами собою, и главы пиков куда больше заботились о зимних холодах, чем восхваляли случайное деревце. Каждый был погружен в дела пика, для глав дни и ночи сменялись так же быстро, как прогорает дотла палочка благовония, и словно ее дымный аромат стирались воспоминания о мелких тревогах и чаяниях. В тот день к Юй Цзялань больше никто не пришел.       Девушка, однако, совсем не тревожилась этим. Пообедав, она вместе с Цинши в сопровождении внешних учениц прогулялась по восточной части пика, где располагался двор молодой госпожи. Здесь были комнаты наставников и гостей, вдалеке виднелся двухэтажный дом с широким балконом, где жили студенты. Внешние ученицы за время прогулки рассказали, как устроены пики:       — Есть горный лорд, он самый главный и почитаемый учитель, — говорила одна девушка. — На пике Лунцзи это учитель Е. Ее обязан слушать каждый, кто приходит сюда.       — Однако сама она редко учит простых адептов, — подхватывала другая. — Этим занимаются наставники. Их может быть от двух до девяти, и они заведуют обучением. С младшими адептами наставники проводят большую часть дня. Адепты старше, со стадии формирования ядра, совершенствуются сами, иногда обращаясь в узких местах к наставникам или учителю. Среди прочих адептов учитель выделяет старших учеников: это те люди, которые имеют лучший потенциал в совершенствовании. Иногда учитель читает им, или может вовсе провести через медитацию — это очень ценно, поскольку тут же повысит силы адепта.       — А что тогда вы? — спросила Юй Цзялань. — Внешние ученики?       Девушки на миг оказались смущены прямотой этого вопроса, но, вспомнив, что молодая госпожа совсем ничего не знает об устройстве сект, не стали обижаться, и честно ответили:       — Наши способности к совершенствованию слабы. Мы построили основание, но дальше вряд ли продвинемся без божественных эликсиров или оружия. Внешними учениками становятся все, кто поступил на пик Лунцзи. После построения основания адепт может показать свои силы учителям разных пиков и, если они сочтут его подающим надежды, то примут, как внутреннего ученика, — говорившая девушка смущенно улыбнулась. — Нас никто не пожелал взять, потому мы остаемся внешними ученицами, и занимаемся работой с архивами, в мастерских, служением… Там, где духовные силы не нужны.       Другая девушка подхватила:       — Если мы будем усердны, то вполне и сами сможем стать наставниками! Один из нынешних наставников пика Яопин — бывший внешний ученик, который был прилежным и исполнительным, потому глава Тайши его заметил.       — Вот как, — только и могла удивленно вздохнуть Юй Цзялань. От обилия имен, должностей и условностей голова ее кружилась. Девушка гуляла по саду, но не видела его красоты, а лишь тяжело размышляла: если на пике Яопин могут сделать наставником и человека без таланта к совершенствованию, то, выходит, глава Тайши — хороший человек? Не будет ли это место тем самым надежным пристанищем для Юй Цзялань? Или все же в самом деле остаться здесь, на Лунцзи, который казался будто бы уже привычным?..       От размышлений Юй Цзялань отвлек голос Цинши. Он вдруг тихо позвал:       — Госпожа, — когда девушка обернулась, Цинши указал ей в сторону, где меж деревьями был небольшой просвет. — Поглядите, как красиво.       В просвете виднелись горы. Оказалось что сад, по которому все это время беззаботно гуляла Юй Цзялань, находился на самом краю пика, и отсюда можно было рассмотреть все прочие хребты, высящиеся до самых облаков туманными тенями. Окутывающая пики зелень казалась изумрудной, и сквозь кроны деревьев можно было различить разноцветные крыши строений — или это были лишь случайные пятна, подсвеченные лучами солнца. Юй Цзялань, держась за руку Цинши, приблизилась к небольшому каменному забору, огораживающему резкий обрыв, с которого словно змеи свисали корни деревьев. В один миг налетел ветер, взметнув в чистый воздух волосы и одежды Юй Цзялань и обдав ароматом свежей зелени ее лицо. Девушка тихо рассмеялась. Картина перед ней была полна благости, прелестна настолько, что Юй Цзялань не знала, куда ей следует смотреть в первую очередь. Душа ее понемногу успокаивалась.       На следующий день к Юй Цзялань пришел еще один горный лорд, глава пика Фуцзянь по имени Цзянь Хо. Его сопровождало несколько учеников, по виду неуловимо похожих на Цзянь Хо: Юй Цзялань помнила, что на пике Фуцзянь род Цзянь живет много лет и от отца к сыну передает пост главы, потому вполне могло статься, что ученики нынешнего главы — его братья или племянники.       Сам глава пика был высок и статен. Он выглядел точно так, как ожидаешь от заклинателя: в белоснежных одеждах с оливковым воротом, с мечом на поясе и нефритовыми украшениями. Войдя, Цзянь Хо с улыбкой поклонился Юй Цзялань и, едва сев по ее предложению, сказал:       — Молодая госпожа, этот учитель рад познакомиться с вами! В последние дни всю секту окутали разговоры о вашем скором прибытии и теперь, когда вы здесь, удивительно, что я смог вклиниться между братьями и сестрами, чтобы самому на вас посмотреть! — сказав так, мужчина громко рассмеялся. Черты его лица были довольно невзрачными, но благодаря богатым одеяниям и улыбчивому нраву, Цзянь Хо казался куда симпатичнее, чем был на самом деле.       Юй Цзялань ответила:       — Эта недостойная благодарна за ваши теплые слова. Пока мне только предстоит обжиться на пике и познакомиться с горными лордами…       — Не тревожьтесь, уж это много времени не займет! — заверил Цзянь Хо. — Заклинатели любопытны, и в скором времени каждый непременно навестит вас. Шисюн глава школы сказал, чтобы мы не надоедали вам, потому Старейшинам и наставникам остается лишь любопытствовать и ожидать, пока учитель с их пика расскажет о вас поподробнее!       Едва ли эти слова не могли порадовать Юй Цзялань: она вдруг небывало явственно ощутила себя диковинной зверюшкой в императорском саду. Однако, кроме этого девушку заинтересовали и другие слова заклинателя.       — Старейшины, вы сказали? — спросила она. — Я пока мало знаю об устройстве школы, и слышала только о горных лордах и наставниках на каждом пике.       — О, это неудивительно, — кивнул Цзянь Хо и тут же рассказал. — Горные лорды и наставники обучают адептов, потому, конечно же, они часто общаются с разными людьми. Старейшины же это те, кто совершенствуется долгое время и достигли либо приблизились к стадии зарождающейся души. Это исключительный уровень мастерства, потому и людей, достигших его, немного. Многие Старейшины не выходят из своих затворов, и уже трудно сказать, живы ли они.       С одной стороны Юй Цзялань заинтересован рассказ о Старейшинах, с другой же — смутило то, с какой легкостью горный лорд говорит об их смерти. Кажется, любопытство отразилось на ее лице, потому как Цзянь Хо сказал:       — Старейшины живут в секте, но видят их так редко, что истории о них больше похожи на сказки и домыслы. Например, рассказывают об одном заклинателе, который начал идти по пути дао более двухсот лет назад, — говоря, Цзянь Хо облокотился на стол и склонился к Юй Цзялань ближе, понизив голос. — Этот Старейшина совершенствовался через связь со своим духовным зверем, девятихвостой хули-цзин, которую приручил, когда был еще совсем юн. Старейшине прочили великое будущее, однако хули-цзин надумала забрать его совершенствование себе, обманула своего хозяина, лишила всех сил и бросила умирать. Старейшина выжил и стал совершенствоваться снова, очень скоро уже вернув былую силу. Он искал хули-цзин по всему свету, но не смог отыскать. Старые раны снедали его и делали заклинательство почти невыносимым: тогда Старейшина заперся в затворе на задней части пика Чжушу и совершенствуется там, пытаясь излечиться. Этот почтенный предок не покидает затвора, но, едва где-то на Чжушу появится духовная лисица, появляется его дух, в один миг сжирает зверя!       Юй Цзялань слушала, широко открыв глаза, и в конце не могла не воскликнуть:       — Разве это в самом деле может быть?!       — В мире заклинательства случаются разные, даже самые необычные вещи, — с улыбкой отозвался Цзянь Хо. — Конечно, уже трудно судить, что в этой истории правда, была ли действительно хули-цзин, оказался ли Старейшина ранен ею, или просто заслужил отклонение ци… — Цзянь Хо пожал плечами. — Теперь уж правду мы узнаем только если спросим его, а он не показывается так просто.       — Удивительно, — пробормотала Юй Цзялань.       — На Фуцзянь вы увидите и услышите еще много интересных вещей, — сказал Цзянь Хо в ответ. — История пика полна куда более удивительных предков, а массивы и талисманы обладают самыми разными свойствами, и поистине могут открыть целый мир для человека, что готов смотреть и слушать.       Горный лорд рассказал еще несколько историй, уже не таких фантастических, но увлекательных. Юй Цзялань слушала его с интересом, но все не могла отделаться от робкого чувства, словно каждый раз, когда она отводит взгляд, человек перед ней меняется… Еще более это чувство усилилось, когда Цзянь Хо уходил. Он поклонился и покинул комнату, но один из его учеников прежде, чем уйти, с ног до головы окинул Юй Цзялань внимательным взглядом и улыбнулся. Девушка осознала случившееся лишь в момент, когда адепт уже скрылся за дверьми, но не смогла по-настоящему возмутиться. Видимо что адепты, что горный лорд, несмотря на свое дружелюбие ни на миг не забывали об истинной цели пребывания Юй Цзялань здесь.       Однако, к чести адептов Фуцзянь, они старались скрыть такое свое отношение. На следующий день оказалось, что не все в школе Дасянь так же любезны. В какой-то момент, когда Юй Цзялань отдыхала во внешнем дворе, двери распахнулись, и широким шагом в поместье вошла женщина. Формой школы Дасянь были одежды с высоким прямым воротом, от пика к пику немного отличающиеся по цвету. Одежды наставников были богаче, простых адептов — скромнее, но по наряду этой женщины становилось очевидно, что положение она занимает высокое. Ее узкую талию перехватывал расшитый серебряной нитью пояс, а плечи украшали литые наплечники в виде пастей скалящихся зверей. На талии женщины висели ножны клинка, а плечи укрывал широкий чжаошань пепельного цвета с мелким узором из искусно вышитых алой нитью круглых бутонов пиона. Образ женщины был ярок и яростен, словно горный ветер. Не успели одежды ее от быстрого шага опуститься, как гостья окинула внимательным взглядом двор и безошибочно угадала его хозяйку.       — Ты Юй Цзялань? — спросила незнакомка строгим голосом. Пение его, должно быть, было прекрасно, но в речи женщины не было ни трепета, ни нежности, отчего тон ее казался отталкивающим.       Юй Цзялань выпрямилась на кушетке, на которой до этого момент отдыхала, и неспешно ответила:       — Это я. Что привело ко мне госпожу в такой спешке?       Но женщина не думала отвечать, вместо того она вновь спросила:       — Ты ведь еще не выбрала учителя себе?       — Нет, — на миг запнувшись, ответила Юй Цзялань. В душе она поражалась тому, как кто-то может быть настолько груб. Женщина удовлетворенно кивнула и сказала:       — Хорошо, тогда пока ты еще не сделала глупостей, — положив одну руку на свой меч, женщина продолжила: — Я — Чжу Чжэн, глава пика Чжаншань. Для тебя будет лучше всего стать моей ученицей.       Юй Цзялань подумала, что это звучит не очень убедительно. Кроме того, что ей в самом деле думалось держаться от трех «чужих» пиков подальше, Чжу Чжэн совсем не производила впечатление человека, за которым хотелось следовать. Юй Цзялань, однако, не могла так же прямо выразить сови сомнения, потому вежливо спросила:       — Глава Чжу, почему вы так считаете?       — Я смогу лучше прочих обучить тебя, как быть печью для совершенствования, — прямо заявила Чжу Чжэн в ответ. За прошедшие дни все люди, что были здесь, данную тему старались обходить, или хотя бы облекать в красивые слова — лишь глава Чжаншань осмелилась сказать нечто подобное Юй Цзялань в лицо. Пусть девушка, конечно, и без напоминаний ни на мгновение не забывала своего здесь места, ей нравилось думать, что остальным, как и ей, эта тема неприятна, и все те сердечные люди, с которыми она познакомилась, делают это лишь из необходимости… Юй Цзялань невольно побледнела и пальцы ее сжали подол богатого одеяния.       Чжу Чжэн, между тем, словно не ощутив, какой эффект возымели ее слова, продолжила:       — Иные главы погружены в противостояние между собой, потому вряд ли дадут тебе положенные знания, но под моим попечительством ты сможешь полностью отдаться своему долгу. Построить основание все равно придется, но в остальном я не стану заставлять тебя совершенствоваться и повышать свои силы, тебе это не потребуется.       Отнюдь, выход из своего бедственного положения Юй Цзялань видела только в том, чтобы повышать свои силы, стать умелой заклинательницей и побороться за собственную свободу!.. Слова Чжу Чжэн возмутили ее, но вместо грусти и робости последних дней в девушке вдруг проснулась злость. Она насилу улыбнулась:       — А что, если мне все же захочется заниматься чем-то кроме бытия закинательской печью?       — Тебе? — Чжу Чжэн удивленно осмотрела девушку с головы до пят. Юй Цзялань была нежной молодой госпожой, и это можно было заметить в каждой детали ее облика, от носов шелковых туфель, до нежных рук, десять пальцев которых никогда не касались холодной весенней воды. Чжу Чжэн нахмурилась: — Тебе нужно только выполнять свой долг. Вряд ли на что-то, кроме служения другим, ты сгодишься.       Юй Цзялань едва смогла собраться с мыслями от злости и унижения, чтобы ответить что-то главе Чжаншань и попросить ее уйти. Как только двери двора за внезапной гостей захлопнулись, Юй Цзялань поспешно вернулась в комнаты, словно не могла больше находиться на свету. Закрывшись там, она раздраженно ходила из стороны в сторону, говоря:       — Да что с заклинателями не так, раз они могут человеку в лицо сказать нечто подобное?! Разве это не грубость? Это грубость! Ужасно! — молодая госпожа, к своему огромному сожалению сейчас, не знала ругательств, потому только и могла повторять возмущенным тоном: — Ужасно! Невообразимо!       — Госпожа, поглядите, — позвал Цинши, который удалился в покои вместе с Юй Цзялань. Этим утром молодой госпоже доставили одежду адепта, и сейчас Цинши разбирал ее, раскладывая в шкафы и сундуки. Когда Юй Цзялань обернулась, в руках у него было ханьфу нежного лазурного цвета с узором из листьев бамбука по рукавам и подолу. Юй Цзялань не могла не отметить:       — Красивое, — но тут же былое негодование вновь взыграло в ее душе: — Хотят задобрить меня красивыми вещами и тканями, чтобы не переживала о собственной злой судьбе?!       Словно не слыша ее, Цинши осторожно сложил ханьфу:       — Если вам нравится, то я оставлю его ближе, а одежды, что мы привезли сюда, отложу: раз вы теперь заклинательница, то следует одеваться соответствующее.       Юй Цзялань, громко фыркнув, приблизилась, и села в кресло рядом с устроившимся прямо на низкой кушетке Цинши.       — К чему эта возня с вещами? Я злюсь!       — Чувства вредно держать в себе, потому вы поступаете правильно, — отозвался юноша, не поднимая взгляда. — Если хотите, можете разбить что-то или сломать: только осторожнее, не пораньтесь. Говорят, от такого становится легче.       — Не стану я ничего ломать, — проворчала Юй Цзялань в ответ. — Но неужели тебя совсем не злит наше положение здесь?       — Оно несправедливо, — согласился Цинши. — Но что тут поделать? Пока мы бессильны, а… — юноша отвлекся и поднял к глазам новое платье. — Взгляните, госпожа, это тоже очень нарядное! Не знаю, какой здесь порядок по одеяниям, но выглядит так, словно в него можно облачиться на праздник или важную церемонию. Когда вы выберете учителя, давайте оденем его?       — Слишком празднично, — капризно заявила Юй Цзялань. — Найди мне белый саван, пойду в нем!       — Не нужно так, госпожа, — улыбнулся Цинши, отложив ханьфу и впервые посмотрев на хозяйку. От легкой улыбки на его губах веяло беззаботностью. — Мы пока бессильны, потому, чтобы не поддаться дурным мыслям, следует радоваться мелочам. Как оно сложится в будущем… Кто знает. В ученицы к Чжу Чжэн вы можете не идти…       — Не пойду даже под страхом смерти!       — Но другие горные лорды и общаются по-другому. У вас есть время, чтобы выбрать, потому найдите лучший для себя вариант.       — В самом деле… — пробормотала Юй Цзялань и задумалась. Слова Чжу Чжэн серьезно задели девушку и невольно она стала думать что все, кто окружают ее, в душе думают схожим с главой пика Чжаньшань образом.       С главами, что приходили после Чжу Чжэн, Юй Цзялань не была уже так приветлива и старалась прежде всего выяснить, как к ней будут относиться на пике главы и какие привилегии дадут. Девушка стала склоняться к мысли, что выберет влиятельный и сильный пик — иначе жизнь ее в секте может стать очень трудна!..       Цинши поддерживал свою госпожу в подобном расчетливом подходе. Впрочем, он бы поддержал ее в любом начинании. Одним из вечеров Юй Цзялань взялась читать книгу, которую ей для изучения порядков в мире заклинателей принес один из наставников пика Лунзци, а Цинши в это время, оставив вместо себя во дворе внешних учениц, отправился на общую кухню, чтобы забрать ужин молодой госпожи. Полагалось, что она, как и другие адепты, сама будет приходить в столовую, но Юй Цзялань пока не желала покидать собственного двора, потому сослалась на усталось от долгого пути в секту и обедала в комнатах.       Путь от двора девушки до кухни шел по широкой дороге, освещенной мягким светом фонарей-пагодок, по которой в этот час еще сновали адепты. Цинши в последние дни сам стал носить форму внешнего ученика, потому среди сотен адептов совсем не выделялся и, неспешно прогуливаясь, осматривался по сторонам, запоминая здания и людей. На кухне повара попросили его обождать немного, и юноша остановился чуть поодаль от дверей зала, который служил общей столовой. Это здание было широким и приземистым, в дальней его части располагались кухни, а остальное пространство занимали деревянные столы на шесть человек, из которых в этот час лишь четверть была занята. Ужин уже подходил к концу, потому вокруг было теперь не так много людей, и Цинши открывался вид на весь зал, поддерживающие перекрытия тонкие колонны темного дерева и узор на деревянных ставнях широких окон, сейчас поднятых в окутавшую пик ночную тьму.       Вечер на пике Лунзци был полон умиротворения. Кто-то возвращался в комнаты, кто-то еще был занят делами, но теплый свет фонарей, тихо шумящие деревья и голоса дарили чувство покоя и даже сонливости, словно бы маня раствориться в себе. Цинши было интересно, как вечера проходят на других пиках, и везде ли в школе Дасянь столь спокойно. Если да, то даже с особенным положением Юй Цзялань и самого Цинши это место можно было назвать хорошим.       Внезапно юноша, что витал в своих мыслях, заметил, как к столовой приближается адепт, держащий в руках множество книг и свитков. Их было не так много, чтобы заклинатель не смог бы рассмотреть дорогу впереди, но все же достаточно для некоторых неудобств. Один свиток, состоящий из плоских бамбуковых дощечек, вдруг выскользнул из рук адепта и со звонким хлопком упал на дорожку. Заклинатель остановился и посмотрел на него задумчиво, словно не зная, как теперь поступить: если бы он принялся наклоняться, то и остальные записи посыпались бы на землю летним дождем…       Цинши, наблюдавший за этим, приблизился и поднял свиток. Адепт перед ним был облачен в ученические одежды, но на поясе его виднелось несколько нефритовых жетонов, а крой одежды был немного не таков, как у прочих учеников. Он, должно быть, занимал на пике необычное положение.       — Вот, господин, — сказал Цинши, положив упавший свиток поверх всех прочих. Улыбнувшись, он посмотрел на заклинателя: — Нести все это одному может быть несподручно. Вам нужна помощь?       — Нет-нет, что ты, — отозвался заклинатель и в знак признательности склонил голову. — Спасибо. Я поспешил, потому расплачиваюсь сейчас… Все эти записи нужно вернуть в архив, но вместо того, чтобы возвращать их по одной в положенное время, я дотерпел до этого момента и теперь приходится тащить все вместе. Это только моя вина.       — Помощь иногда не помешает, — заметил Цинши, но отступил в сторону, пропуская человека вперед. Тот, однако, не спешил уходить. Окинув Цинши взглядом, он спросил:       — Я не видел тебя прежде, а ты не выглядишь, как младший адепт. Как твое имя?       — Этот слуга в самом деле прибыл недавно вместе с госпожой Юй Цзялань, — пояснил юноша и, сложив руки у груди, склонил голову. — Имя этого слуги Цинши.       — Вот как, госпожа Юй… — пробормотал адепт. Многие слышали о прибытии в секту заклинательской печи, но едва ли каждый знал ее по имени, потому Цинши еще раз уверился в своих предположениях. Адепт перед ним имел простые черты лица и серьезный взгляд, который, впрочем, в иные моменты становился рассеянным. Он кого-то напоминал Цинши, но память юноши на лица была не очень хороша, потому он не стал бы утверждать. Адепт между тем сказал. — Что ж, рад познакомиться. Я слышал, что глава позволил тебе остаться в школе, потому теперь ты мой шиди. Если что-то понадобится — не стесняйся обращаться.       — Что вы, господин, я не смею, — смущенно рассмеялся Цинши.       — Мы теперь братья по ученичеству, — покачал головой заклинатель и сказал. — Меня зовут Е Дамин.       Только теперь Цинши понял смутное ощущение знакомства, что возникло у него при взгляде на адепта: он был очень похож на свою мать, учителя Е. Выражение лица Е Дамина по сравнению с лицом главы пика было более наивным, но по-своему располагающим. Цинши открыл рот, чтобы спросить:       — Так вы…       Но Е Дамин тут же прервал его, скривив губы в подобии небрежной улыбки:       — Да, фамилия матери. Я никогда не видел отца и не знаю, кем он был, потому могу рассчитывать лишь на ее покровительство.       В самом деле было странно, что ребенок носит фамилию матери — но Цинши хотел сказать совсем не об этом и в первый миг даже не подумал о подобном. Чужие имена волновали его в той же степени, что горный ветер волнуют весенние паводки.       — Нет-нет, я не о том, — улыбнулся юноша и смущенно махнул рукой. — Этот слуга знал, что у учителя Е есть ребенок, но мне думалось, что вы будете наставником, если не главой другого пика…       Е Дамин, кажется, не ожидал, что разговор пойдет об этом, потому на миг опустил взгляд на рукава своих ученических одеяний. Он сказал:       — Я старший ученик. Что до наставника, что до главы пика мне совершенствоваться еще много десятилетий.       — Вот как… — протянул Цинши и, видя непонимание на лице собеседника, пояснил: — Если уж вы, занимающийся до самой ночи с таким огромным количеством книг, говорите о том, что будете совершенствоваться десятилетиями, этот слуга, наверное, и вовсе никогда не достигнет построения основания…       Е Дамин улыбнулся этим словам. В Цинши он не видел стремления показать себя с лучшей стороны или выслужиться, напротив, его наивные рассуждения о заклинательстве освежали, будто сладкий утренний ветер.       — Мой талант скромен, а ты, быть может, найдешь себя в совершенствовании и станешь великим мастером, потому не отчаивайся раньше времени, — сказал он. Цинши, услышав это, сначала удивленно замер, а затем рассмеялся:       — Господин, не нужно меня дразнить! — сказал юноша. — В начале этого месяца я даже не знал о заклинательстве, а теперь вы прочите мне великое будущее? Боюсь, этому никогда не бывать!       — Пути дао неисповедимы: кто знает, может твоя судьбы — вступить на него, — с улыбкой отозвался Е Дамин. Целый день он провел в душной комнате за занятиями, а теперь вдруг ощутил, как ночной воздух холодит сухую кожу, даря ей давно позабытое ощущение жизни.