Целый нефрит и битая черепица

      Из-за грубости главы пика Чжаньшань в последующие дни Юй Цзялань пребывала в дурном расположении духа, и к главам, что посещали ее, относилась с холодным высокомерием. Девушка все не могла отрешиться от мыслей о том, что они все видят ее сосудом или лечебной пилюлей — кому бы в самом деле понравилось такое представление?! Но раз для этих гордых совершенствующихся, жадность прячущих за праведностью, Юй Цзялань была волшебным эликсиром, она планировала стать самым дорогим эликсиром в их жизнях!..       В момент, когда молодую госпожу особенно одолевали такие мысли, к ней заглянул глава пика Яопин, Тайши Фан. Это был молодой мужчина, высокий, но худой, не перенявший и части спокойного величия своих собратьев по школе. Тайши Фан не казался изможденным, движения его были полны силы и живости настолько, что становились суетливыми — этот человек производил ощущение мелкого чиновника, пришедшего просить у начальника прибавку в жалованию, потому, несмотря на громкий титул главы, Юй Цзялань не испытывала к нему и капли почтения.       Девушка, однако, все же пригласила Тайши Фана во внутренние комнаты и приказала подать чай: она хотела казаться высокомерной, а не грубой. Впрочем, на миг отрешенный образ девушки все же пошатнулся — с собой Тайши Фан принес какие-то книги и схемы, которые пока отложил на край стола. Юй Цзялань в сложенных листах видела цветные символы и, обуреваемая природным любопытством, все поглядывала на них, пока горный лорд говорил:       — Этот учитель очень рад познакомиться с госпожой Юй! Я, признаться, хотел прийти раньше, но боялся, что частые визиты утомят вас, потому не смел навязываться… — что означало, что молчаливая очередь до главы дошла только сейчас — это многое говорило о положении его и его пика. С Юй Цзялань пока не познакомились только он, глава Облачной пагоды и пика Ляньшань: но последний прислал короткое письмо с приветствиями и, по всей видимости, не планировал показываться. От главы пика Яопин Юй Цзялань не ожидала многого. Его пик в качестве своего пристанища она могла рассмотреть бы только в крайней нужде. Тайши Фан между тем говорил: — Надеюсь, пик Лунцзи оказывает вам достойный прием. Шидзе Е отличная хозяйка, и под ее присмотром жить одно удовольствие.       — Этот так, учитель Е очень добра, — только и ответила Юй Цзялань. Холодность девушки нельзя было не заметить, и горный лорд в ответ поджал губы. Впрочем, тут же взгляд его бледных глаз лег на записи, и лицо оживилось.       — Между тем, госпожа, этот учитель пришел не только для того, чтобы предложить вам свое наставничество, пусть и от этого я, конечно, не отказался бы… — горный лорд, взявшись за записи, ухмыльнулся, но, заметив, что его шутка не возымела никакого эффекта, кашлянул и продолжил по делу: — Это записи об устройстве человеческого тела, и в частности об устройстве человека с телом Чистого ян. Этому учителю показалось, что вам интересно будет узнать, в чем же секрет всеобщего интереса.       Юй Цзялань в самом деле оживилась:       — Мне любопытно. Но я пока мало знаю о заклинательстве: неужели вы сможете объяснить?       — Тут ничего сложного, даже человек далекий от заклинательского мира поймет, — сказал Тайши Фан. От разговоров о заклинательстве он весь оживился, поднялся, открыв свои записи, и в нелепой фигуре даже появилась особенная стать, присущая совершенствующимся. Тайши Фан открыл толстую книгу на помеченной странице, и развернул принесенный рисунок: это оказалась схема человеческого тела размером в несколько чи. Цинши предусмотрительно принес ширму с изящным рисунком и на ее край Тайши Фан повесил схему, чтобы ее было наглядно видно. На схеме был изображен нагой по пояс мужчина, на теле которого разными символами отмечены акупунктурные точки, линии и знаки… Это было медицинское изображение, край которого Юй Цзялань видела когда-то давно в лекарской лавке, но никогда прежде не имела возможности рассмотреть так близко. Щеки ее потеплели.       Тайши Фан между тем, не замечая неуместного смущения молодой госпожи, которая прежде не видела ничего подобного, воодушевленно начал говорить:       — Это — схема человеческого тела со всеми акупунктурными точками и меридианами. Здесь кратко описаны основные их функции и влияние… — Тайши Фан указал на аккуратные пометки вокруг рисунка и с улыбкой спросил. — Видите закономерность в строении?       Юй Цзялань внимательно присмотрелась к рисунку, даже от усердия чуть склонила голову в сторону. Никакой закономерности между тонкими линиями, начинающимися в одних точках и уходящими в другие, путающимися, словно паутина, она не заметила, в чем честно призналась:       — Нет, не вижу. Прошу, учитель, расскажите.       Тайши Фан с удовольствием ответил:       — Потому что закономерности нет! — и, не обращая внимания на возмущенное выражение молодой госпожи, продолжил. — Человеческое тело создается в утробе матери без всякого лекала, и пусть у большинства из нас есть руки и ноги, глаза и уши, внутреннее строение разительно отличается. Акупунктурные точки расположены в заранее намеченных местах, как и внутренние органы, но вот меридианы и кровеносные сосуды от тела к телу могут менять свое положение. У кого-то, как на рисунке, они более стремятся собраться в одну линию, у кого-то располагаются более рассеяно — бывает по-разному. В наш век влияние строения тела на способности к совершенствованию только изучается, но, по моему опыту, чем свободнее относительно друг друга расположены меридианы и чем шире они от рождения, тем большим талантом в заклинательстве обладает человек…       — Учитель, я не понимаю, — нетерпеливо махнула головой Юй Цзялань. — Причем тут тело Чистого ян?       — О, вот это как раз интересно, — сказал Тайши Фан и опустился на свое место, взглянув девушке в лицо. — Давайте представим… — он на миг задумался, но тут же улыбнулся. — Что ваше тело — это Запретный город, акупунктурные точки — дворцы, а меридианы — галереи, связывающие их. Если дороги запутаны, ветвисты и узки, то императорская процессия — ваши духовные силы, — будет идти по ним медленно и неспешно, и выйти за пределы дороги, боясь потеряться, не посмеет. Так у всех прочих заклинателей. Ваш же «Запретный город» выстроен по всем заветам предков в идеальном месте и с идеальным положением каждого дворца. В расположении последнего колодца соблюден баланс ян и инь, потому каждый дворец работает крайне эффективно: в него может прийти не только императорская процессия, но и все жители запретного города с крайней легкостью. Инь ваши акупунктурные точки и меридианы сохраняют, а ян отдают так же легко, как и получают: в широком смысле для вас разница между энергией, что содержится внутри вашего тела и вне его, не имеет принципиальной разницы. С учетом того, конечно же, что в более духовно-богатых местах энергию легче получить, а в менее вы едва ли заметите эффект… — Тайши Фан, поняв, что начал говорить о вещах слишком уж отвлеченных, и последний отблеск понимания пропал с лица пытающейся вникнуть в сказанное Юй Цзялань, махнул рукой. — Впрочем, это сейчас не важно. Суть вот в чем, — он опустил взгляд ниже с лица девушки и глаза его наполнились странным блеском. — Если заглянуть внутрь вашего тела, то мы увидим идеальное расположение не только меридиан, но и внутренних органов, именно такое, каким его задумали боги…       Юй Цзялань невольно вздрогнула от таких слов и отпрянула, а Цинши вежливо, но строго сказал:       — Господин Тайши, не стоит говорить моей госпоже таких ужасов.       Словно очнувшись, Тайши Фан тряхнул головой и улыбнулся: с долей наивной растерянности.       — В общем, именно потому двойное совершенствование с вами для заклинателя будет сродне прямому поглощению ци. Конечно, не любое соитие возымеет такой эффект, но при правильной технике вас и партнера…       — Господин Тайши, — нахмурившись, повторил Цинши. Поймав взгляд заклинателя, который, кажется, не осознавал скабрезности своих слов, юноша улыбнулся. — Возможно, в цзянху порядки другие, но в поместье Юй всегда неприличным считалось говорить о подобных вещах с юной девушкой.       — Ах, в самом деле!.. — спохватился Тайши Фан и выражение его стало виноватым. — Простите, среди своих адептов я привык не разделять учеников и учениц и со всеми говорить прямо… — горный лорд кашлянул. — В любом случае, этот учитель надеется, что после его объяснения вам стала понятнее ваша суть.       Юй Цзялань осталось лишь возмущаться, когда мужчина ушел:       — Сначала хотел расчленить меня, потом говорил!.. О таких вещах! Это разве горный лорд? Старый развратник!       Цинши, убирая ширму обратно, тихо рассмеялся:       — Разве ж он старый? На вид вполне молод, как по мне.       — По этим заклинателям не определишь! — возмутилась Юй Цзялань в ответ и тут же пожаловалась: — Я вчера выпытала, сколько лет прислуживающим мне внешним ученицам, и знаешь что? Двадцать пять и тридцать один! Можешь вообразить? Они выглядят мне ровестницами!       — В самом деле удивительно, — согласился Цинши.       — Вот и я о том же! — воскликнула Юй Цзялань и тяжело откинулась на спинку стула. Мир заклинателей был поразителен, от его чудных обитателей, до еще более чудных правил с дворцами и галереями… Задумавшись, Юй Цзялань положила руку на свой живот, словно стараясь через ткань одежд ощутить течение таинственной ци. Тело ее было теплым и мерно вздымалось в такт дыханию. Ничего необычного. Однако, оснований не верить рассказу Тайши Фана у девушки не было, и выходило, что ее тело способно на удивительные вещи. — Поглощение ци, да? — протянула Юй Цзялань тихо. Места лучше Облачной пагоды для этого было не представить.       Облачная пагода круглый год была укутана туманом. Пик этот был не очень высок относительно прочих, находился за пиком Чжушу в низине, и издали еще можно было различить очертания пологой вершины, мраморных колонн и верхушек зданий со строгими черными крышами. Туман словно газовая ткань собирался между пагод, оседал пушистыми шапками на склонах пика и путался в кронах деревьев, создавая образ места отсеченного от мирской суеты и дел остальной части секты. Здесь было по-особенному спокойно, как становится перед чем-то необъятным: от силы и благости, которые человеческое сердце не в силах осознать, душа лишалась любого беспокойства, а в движениях появлялась неспешность.       Юй Цзалянь к Облачной пагоде сопровождал один из местных учеников, юноша отрешенного вида с доброй, но чуть растерянной улыбкой. Между пиком Чжушу и Облачной пагодой пролегал каменный мост на тонких сваях, которые утопали где-то в туманной бездне. Он стоял довольно крепко, но отчего-то в пути Юй Цзялань казалось, словно она ступает по небу. Вид спереди завораживал девушку и, пока панораму гор не до конца скрыло туманное марево, она останавливалась, чтобы сполна насладиться видом.       По мере спуска все вокруг заволокло туманом и из него прямо перед молодыми людьми появились вдруг высокие колонны из белого мрамора, обозначающие владения пика. За ними прятались учебные комнаты, покои студентов, широкие залы и, непременно, тайны совершенствования — Юй Цзялань во всем теле в один миг ощутила зуд, словно по ее коже белага сотня муравьев. Все это было очень загадочно и интересно.       На плечи девушки Цзинши накинул плотный плащ: в тумане было сыро и свежо, словно ранней осенью. Юй Цзялань думала, что, оказавшись здесь, почувствует какой-то запах — но ощущала лишь почти рассеявшийся аромат благовоний от своих одежд.       — Здесь так… таинственно! — сказала девушка, оглядываясь. Туман был плотным, но очертания зданий в нем все же можно было разглядеть, оттого окружение становилось особенно притягательным, пусть и крайне изменчивым. Казалось, словно силуэты домов и деревьев куда ближе, чем они есть на самом деле, и Юй Цзялань думала, что она идет куда медленнее обычного, будто ноги вязнут в мареве.       По краю широкой дороги были установлены небольшие каменные столбики, между которыми оказалась натянута толстая нить с талисманами: эти ориентиры должны были обозначать путь для тех, кто не привык пока к устройству Облачной пагоды. Снедаемая любопытством, Юй Цзялань спросила:       — На пике Лунцзи мне рассказывали, что юные адепты через год после поступления в секту могут быть выбраны учителем и уйти на другой пик — как девушки и юноши привыкают жить здесь? Они часто теряются?       Адепт, который сопровождал гостей, улыбнулся и вежливо ответил:       — В момент, когда их допускают к жизни на пике, они уже не столь беспомощны. Облачная пагода отличается от других мест, концентрация ци здесь настолько велика, что неподготовленный человек через некоторое время пребывания тут может получить серьезные внутренние повреждения — юным адептам не разрешается жить на пике сразу. Первые несколько лет они лишь ходят сюда на занятия, а живут на Чжаньшань. Лишь когда их силы окрепнут и они без вреда для себя смогут находиться здесь, учитель позволит им прийти. К тому времени к особенностям пика привыкаешь.       — Удивительно! — поразилась Юй Цзялань. За проведенное в Дасянь время она много гуляла по пику Лунцзи, видела его величественные залы и тренировочные площадки, где адепты оттачивали свои умения — но Облачная пагода была настоящим воплощением всех заклинательских сказок, которые Юй Цзялань слышала в жизни, и это не могло не взволновать любопытством ее душу. Желая дать выход бурлящим внутри эмоциям, девушка обернулась к Цинши:       — Мы никогда не видели подобного прежде, верно? Это место… очень заклинательское!       — Госпожа верно заметила, — отозвался юноша. Голос его показался Юй Цзялань чуть тише обычного, но она объяснила это густой завесой тумана вокруг. Кроме того, Цинши вдруг спросил: — Но из-за такого тумана одежда и мебель, должно быть, часто приходят в негодность. Как вы боритесь с запахами сырости и плесенью?       — Это совсем не важно! — ответила Юй Цзялань, для которой очарование этого места на миг пошатнулась. Девушка в самом деле заметила, что рукава ее одежд стали влажными, и мелкие капли осели на волосах и ресницах — но она не планировала думать о таких неприятных вещах, как плесень, в месте столь одухотворенном!..       Из тумана, идущего будто бы отовсюду, внезапно раздался голос:       — Очень интересный вопрос, — от неожиданности Юй Цзялань вздрогнула, но быстро заметила, как в дымке впереди появилось несколько фигур, плавно приближающихся. Через мгновение фигуры обрели четкие контуры, стали видны элементы одежды, цвет лиц и их выражения. Из тумана плавно, как появляются силуэты гор из ночного мрака, вышла одетая в сияющие белые одежды заклинательница. Ее волосы свободно струились по плечам, тонкую, словно горлышко кувшина шею подчеркивал высокий ворот, а глаза закрывала белоснежная повязка. Подле заклинательницы шли несколько девушек в одеждах внешних учениц, но поддержать хозяйку под руки они не спешили: она же, пусть и явно не видела происходящего вокруг, двигалась грациозно и уверенно.       На миг Юй Цзялань показалось, словно все ее разрозненные мысли и мечты объединились в один образ, который сам собою вставал перед мысленным взором при слове «заклинательница»! Лицо этой женщины было гладким и белым, словно мрамор, но в чертах не было свойственной юности легкости: напротив, фигура заклинательницы, к ногам которой ластился словно послушный зверь туман, была исполнена величием и силой. Голос ее звучал несколько глухо, но был мягок и ласков, словно лепестки первых весенних цветов.       — Этот туман — не просто проявление природы. Он собирается в Облачной пагоде из-за обилия духовных сил, — неспешно сказала заклинательница, приблизившись. — Ци тут куда больше, чем на любом другом пике. Но все же вода это вода, потому ткани и мебель тут приходится сушить в несколько раз чаще. У нас есть разные заклинания и массивы, чтобы облегчить внешним ученикам бытовые заботы, но плесень, — заклинательница тихо, но беззлобно выдохнула, прикидываясь раздраженной. — Для учебных комнат это в самом деле беда.       — Никогда бы не подумала, что заклинатели могут столкнуться с подобными проблемами, — сказала Юй Цзялань. Сложив руки у живота, она склонила голову, и Цинши поклонился вслед за ней. — Эту недостойную зовут Юй Цзялань, я прибыла в Облачную пагоду по приглашению главы пика. Могу я узнать вашу благородную фамилию?       — Приглашение отправила я, — улыбнулась женщина, сложив ладони в даосском приветствии и качнув головой. — Мое имя Лань Юньли, вот уже с десяток лет Облачная пагода — обитель этой наставницы и ее учеников.       Адепт, который провожал Юй Цзялань, незаметно переместился за спину хозяйке пика, а она жестом предложила девушке последовать за собой. Пусть Юй Цзялань никогда не усомнилась бы в своей красоте, рядом с главой Лань она ощущала себя милой, но простоватой синичкой, прыжками пытающейся поспевать за шагами божественной луань-няо. Девушка старалась выпрямить спину и иди неспешно, но то непринужденное изящество, что сквозило в каждом движении Лань Юньли, ей все же было недоступно.       Женщина между тем неспешно рассказывала:       — Эта учительница рада, что вы прибыли. Так же я должна извиниться за то, что не отправила вам приглашение ранее: пусть мне наравне с братьями и сестрами сообщили о вашем прибытии, совершенствование поглотило меня и я совсем потеряла счет дням… Будьте снисходительны.       — Я не посмею злиться! — ответила Юй Цзялань. Удивительным образом одни люди с первых слов вызывали в ее душе отторжение, как глава Суй или Цзянь Хо; другие жестами и торопливой речью выдавали в себе слабость и едва ли смогли бы завоевать уважение даже вынужденного подчиняться им человека, как Тайши Фан; а третьи, сказав всего несколько слов и сделав несколько шагов в этом напоминающем сон туманном мире, невольно заставляли проникнуться к себе безраздельным рассположением и доверием — такими в глазах Юй Цзялань были Цинши и ее новая знакомая, Лань Юньли. Девушка не могла и помыслить о том, чтобы смутить главу пика грубыми словами, а в ее речь она вслушивалась с вниманием и уважением.       Женщина мягко улыбнулась, и в уголках ее глаз белоснежная повязка собралась невесомыми складками. Эта заклинательница очень располагала к себе.       — Раз уж я пригласила вас позже всех прочих, то должна принять, как подобает. Насладиться видами Облачной пагоды, к сожалению, будет трудно, но я хочу пригласить вас в свои покои: недавно мне передали цзянаньские сладости и чай белочунь, — глава Лань чуть склонила голову набок, словно говорила с младшим родственником. — Желаете попробовать?       — Ученица не смеет отказать, — улыбнулась Юй Цзялань в ответ.       Так, разговаривая о мелочах и обмениваясь любезностями, небольшая процессия прошла в глубь пика. Сложно было судить о расстояниях здесь: дорожка извивалась и силуэты зданий то приближались к ней, то отступали. Через некоторое время Юй Цзялань привели в широкий двор и пригласили в комнаты, позволив уставшим от молочной белизны вокруг глазам отдохнуть. Интерьер комнаты был изыскан, но скромен: более всего в нем выделялись каллиграфии с изречениями на стенах, книги и свитки в открытых шкафах, и широкая ширма, которая отгораживала от внешней комнаты круглую арку, ведущую во внутренние покои. Бамбуковые занавески на широких окнах были подняты, но из-за тумана в комнате все одно царил таинственный полумрак, разгоняемый лишь свечами и фонарями с чистым белым светом, вроде тех, которые освещали ночами дорожки на пике Лунцзи.       Единственным ярким, пылающим пятном в комнате была высокая напольная ваза с усыпанной яркими алыми цветами веткой. Издали казалось, словно ее заливала рубиновая кровь, и лишь приблизившись можно было рассмотреть небольшие цветочные соцветия, размером не больше ногтя большого пальца. На самой вазе был изображен духовный зверь с пышной гривой и острыми когтями, который, разинув пасть, замер с изящном прыжке — сюжет невероятно подходил посаженному в вазу цветку, пусть и вызывал в душе смутное беспокойство. Казалось, таких необузданных вещей не может быть в этой обители тишины и таинственности, хозяйка которой между тем плавно рассказывала:       — Облачная пагода несколько отличается от других пиков, сюда попасть сложно. Не потому, что эта учительница придирчива к адептам, — Лань Юньли усмехнулась. — Все из-за духовной энергии. Простые смертные не смогут жить здесь, их меридианы будут повреждены энергией, которую они не в силах обуздать, и даже для некоторых заклинателей жизнь может быть трудной. Но госпоже Юй не нужно этого пугаться, — чуть подавшись вперед, глава Лань положила изящную, словно выточенную из нефрита ладонь на стол, где стараниями молчаливых учеников постепенно появлялись чашки, тарелки со сладостями и другими закусками. — Для моих адептов главное это расположение меридиан, а тело со строением Чистого ян как раз примечательно этим. В Облачный пагоде вы скорее, чем в любом другом месте сможете построить основание, потому лучше вам будет остаться тут.       — Это ученица еще размышляет… — неуверенно ответила Юй Цзялань. Она много думала в последние дни о том, ученицей какого пика ей лучше стать, и в самом деле интерес ее к Облачной пагоде был велик — но принять решение было трудно. Дальнейшая судьба девушки зависела от этого ее выбора, и Юй Цзялань не хотела по глупости или незнанию отдаться в руки человека, который станет плохо с ней обращаться.       Конечно, Лань Юньли таким человеком совсем не выглядела. За короткий разговор Юй Цзялань успела по-настоящему проникнуться ею, и в душе девушки даже проскользнула мечтательная мысль: если бы она сама стала такой заклинательницей, как глава Лань, никто не посмел бы заставить ее делать то, чего она не желает. Но все же молодая госпожа сомневалась.       Словно уловив ее неуверенность, глава Лань чуть отстранилась.       — Конечно, я не стану уговаривать вас. Глава школы позволил вам выбрать, на какой пик вступить, и эта учительница не посмеет спорить с его или вашим решением. Даже если вы выберете своей обителью какое-то другое место, однако, всегда можете прийти сюда для тренировки — Облачная пагода окажет вам достойный прием.       — Вы очень добры, — с облегчением выдохнув, сказала Юй Цзялань. Спокойствие главы Лань подкупало ее, но отчасти для того, чтобы узнать о заклинательнице больше, отчасти для собственной выгоды девушка спросила: — А если… простите мое любопытство, но все в секте для меня ново и эта ученица не знает, куда обратиться. Пожалуйста, поделитесь своей мудростью.       — Прошу, спрашивайте, госпожа Юй, — ответила глава Лань и, сплетя пальцы на столе, выпрямилась. Создавалось ощущение, что чужое почтение крайне ей льстит, если бы глаза женщины не скрывала повязка, в них наверняка читалось бы довольство.       Юй Цзялань кашлянула и, бросив быстрый взгляд чуть в сторону, на Цинши, спросила:       — Если не брать в расчет ваш пик, какой для меня был бы на ваш взгляд лучшим выбором?       Лань Юньли задумалась. Тихо хмыкнув, она протянула руку и принялась кончиком пальца обводить края фарфоровой пиалы, рассказывая своим чарующим голосом:       — Для быстрого развития ваших способностей места лучше Облачной пагоды не найти — но это лишь в сравнении с другими пиками. Если же думать и о Центральных равнинах в целом, то секте Дасянь принадлежат очень хорошие, полные духовной энергии территории, и каждый пик насыщен ею. Сосредоточением является Облачная пагода, но пики рядом с ней тоже будут благоприятны для вас: это Лунцзи и Чжаншань. Однако там глава Е вряд ли позволит вам беззаботно совершенствоваться, и пожелает познакомить со всеми наставниками, Старейшинами, старшими учениками… В начале вашего пути это ни к чему. А ученики Чжаншань очень активные, там редко можно ощутить спокойствие. Эта учительница посоветовала бы вам удалиться от главных пиков для мирного совершенствования. Возможно, Фуцзянь, Ляньшань и Мэйшань станут для вас хорошим, тихим местом, — глава Лань немного подумала, а после добавила. — Ох, эта учительница слышала, что глава пика Ляньшань не прибыл, чтобы поприветствовать вас, потому его, наверное, не стоит рассматривать. Не принимайте грубость шиди близко к сердцу, он редко покидает уединение.       — Ничего, — ответила Юй Цзялань вполне искренне. Ее не задевало чужое безразличие, напротив, то, что глава Ляньшань не проявлял к молодой госпоже интереса, по-своему льстило.       — Госпожа, позвольте спросить, — сказал Цинши после недолгого молчания. Кажется, к слугам и внешним ученикам в Облачной пагоде относились по-иному, потому как юноше позволили сесть рядом с главой пика и Юй Цзялань: обедать с ними Цинши, однако, не посмел, потому сидел чуть в стороне от стола, внимательно слушая беседу.       — Конечно, спрашивай, — улыбнулась Лань Юньли.       Голос Цинши возможно от волнения, или от необычного положения, оставался чуть более тихим, чем обычно, но слова были твердыми:       — Если госпожа будет совершенствоваться здесь, то разве избыток духовной энергии не повредит и ей? До того, как госпожа построит основание, она будет уязвима?       — Отличный вопрос, — с улыбкой отозвалась глава Лань. — До построения основания госпожа Юй может жить на Чжаншань, как и все иные ученики, и приходить лишь для тренировок. Мы много лет обучаем младших учеников таким образом, потому об удобстве не стоит волноваться.       — Прошу прощения, слуга был слишком резок, — отозвался Цинши, опустив взгляд.       — Не извиняйся, милая, все хорошо, — улыбнулась Лань Юньли. — Положение твоей госпожи… особенное и, скажу прямо, не слишком завидное, но эта учительница рада, что у нее есть такая верная служанка, как ты.       Юй Цзялань и Цинши замолчали и переглянулись. Даже будучи слепой по низкому голосу принять Цинши за девицу было очень трудно, а в иных случаях одного взгляда на его долговязую фигуру хватало, чтобы лишиться всех сомнений. Молодые люди, встретившись глазами, молчаливо пытались решить: небрежность это со стороны главы Лань, или неожиданное оскорбление.       Заметив повисшую в комнате тишину, Лань Юньли с легкой тревогой в серебряном голосе спросила:       — Что-то не так? — немного подумав, женщина догадалась: — Ты не служанка, да?       Цинши на миг опустил взгляд, а когда вновь посмотрел на заклинательницу, глаза его были спокойны, словно горное озеро:       — Госпожа может называть меня как ей угодно.       — Ах, прошу прощения, — отозвалась глава Лань с искренним расстройством в голосе. Тут же она пробормотала себе под нос: — Все никак не запомню, как различать… — кашлянув, женщина выпрямилась и мгновенное смущение покинуло ее жесты. — Эта учительница не хотела вас оскорбить. Совершенствуясь с духовной энергией, я больше не полагаюсь на свои глаза и больше ориентируюсь на духовное видение, потому могу сказать что-то неподобающее.       — Духовное видение сильно отличается от обычного зрения? — любопытно спросила Юй Цзялань и глава Лань пожала плечами:       — Нет, ничуть, — немного помолчав, она добавила. — То есть, я могу улавливать движение энергии, следы заклинаний и массивов — но в остальном вижу мир так же, как и все другие люди.       Юй Цзялань и Цинши переглянулись снова: так к чему была эта ошибка?! Глава Лань все же хочет посмеяться над ними?..       Однако, как далее не пытались молодые люди в жестах и словах Лань Юньли разглядеть скрытый смысл, им этого не удалось. Или он был зарыт так глубоко в белоснежные одежды и тонкие кости заклинательницы, что давно сгнил, то ли никакого тайного смысла вовсе и не было. Юй Цзялань с каждым мгновением разговора все более склонялась к этому: глава Лань была дружелюбной, открытой, не боялась высказывать свои мысли и внимательно слушала, но иногда становилась рассеянной. Ее сияющий образ все еще подходил достойной главе горного пика, но было в нем и нечто необыкновенное, словно с пересечением моста между Облачной пагодой и пиком Чжаньшань молодая госпожа попала в совсем другой мир.       Туман скрывал и печали, и радости, и Юй Цзялань сама не заметила, как за пределами уютной комнаты ночная тьма окутала здания секты. Девушка тепло распрощалась с главой Лань, пусть и не дала ей никаких обещаний, а после адепты проводили ее до моста. На ходу Юй Цзялань рассказывала Цинши свои мысли о выборе учителя: девушка была слишком взбудоражена, чтобы дождаться возвращения в комнаты и голос ее даже в туманном мареве звучал звонко, как журчала по горному мрамору холодная вода.       Молодая госпожа была так увлечена собственным рассказом, что не сразу заметила, как ее спутник отстал на несколько шагов, а после за ее спиной раздался глухой звук падающего на землю тела.