A Settling of Snow

Теа видела сны, как и все дети Старков, но её грёзы не были нежными и цветущими – какими, как ей казалось, должны быть сны юных дев. Во снах она уже не была человеком: она ступала на четырёх лапах, с острыми клыками. Она кралась по залам Винтерфелла, и порой даже взбиралась на собственную постель, чтобы сверху взглянуть на своё спящее тело – жалкое, крошечное, невыносимо слабое. Затем она просыпалась – обычно, когда в окно уже лился утренний свет, – и ещё какое-то время её не покидало странное ощущение: собственное тело казалось чужим, неправильным до боли. То утро ничем не отличалось от прочих. Она размяла затёкшие руки и ноги и бросила взгляд в окно, на Стеклянные сады за ним, где совсем недавно гуляла и несла всякую чепуху будущему королю Вестероса. Нелепость. Прежде чем она успела позволить себе подольше понежиться в постели, дверь приоткрылась. На миг ей почудилось, что это Магда – пришла помочь ей одеться; ту можно было бы без труда отослать. Но это была не Магда. Это была её мать – зрелище куда более устрашающее, в бронзовых тонах и медовом золоте. — Вставай, прочь из постели, — сказала Лорра Ройс, распахивая занавеси. Теа лишь зажмурилась от яркого света. — Надо тебя одеть к завтраку. Живо. Сначала Теа сопротивлялась, но мать без церемоний вытащила её из постели. Если бы она хоть на миг предположила, что королевский визит так подействует на её родителей, то, пожалуй, давно перебралась бы в приют. Её мать, может, и не была Старк, но упрямства в ней было не меньше, чем в сторожевом псе. Она с ожесточением перерывала гардероб дочери. — Что это с тобой? Ты так взвинчена. Вы с отцом всё ещё спите порознь? — спросила Теа. Так было с того несчастного случая с ее близнецом, из-за которого его отправили на Стену. Несколько недель назад был короткий проблеск надежды, казалось, что все налаживается, когда она застала их держащимися за руки. Но, судя по нахмуренным бровям матери, с тех пор все снова пошло наперекосяк. — Боюсь, это не твое дело. Принцы завтракают с нами… — мать достала платье, от которого Теа вздрогнула. Оно было слишком тесным и… — Не смей так на меня смотреть. Это платье тебе очень идёт: шалфейный оттенок подчёркивает цвет твоих глаз и прекрасно сочетается с серьгами, что подарил тебе отец. — И зачем мне серьги за завтраком? — простонала Теа, поднимаясь, чтобы мать могла её одеть. — Потому что ты уже взрослая женщина, Теа. А леди так и поступают, — просто ответила та. Даже без зашнурованного корсета атлас душил её. Она поспешно застегнула пуговицы, и Теа уже не понимала, куда деваться её внутренностям, когда шнуровка была затянута до предела. — Матушка, боюсь, мне всё же нужно дышать, – поморщилась Теа, потирая ноющие бока. — Моих сестёр тоже так мучают? Лиарра ни за что не позволила бы тебе так себя истязать. — Элис вполне способна одеться сама, Лиарра – безнадёжна, а Жорелла… что ж, она не ты. Ты – кусочек угля, любовь моя, и если сжать тебя достаточно сильно, ты станешь бриллиантом. — В глазах матери мелькнуло что-то почти безумное. А затем она потянулась за ним – за тем ужасным орудием. За щёткой для волос. — Матушка, если вы начнёте расчёсывать, они распушатся, — запротестовала Теа, но её уже усадили в кресло. Щётка коснулась волос. Будь Сигги выпущен из псарни, он бы не стерпел такого произвола со стороны её матери. — Матушка, прошу, я буду похожа на щётку для мытья полов. Просто заплетите их. — Когда я закончу – не будешь, — вздохнула мать. И если Теа думала, что хуже уже быть не может, боги наверняка посмеялись, когда мать достала своё новое орудие пытки. — Только не прутья… Прутья, Теа всегда была уверена – мать привезла из Дредфорта: два длинных стальных стержня, которые нагревали в огне и протягивали сквозь волосы, выпрямляя их. Мать принялась за дело, и вскоре Теа чувствовала лишь запах собственных, подпаленных кудрей. — Тебе хоть кто-нибудь из принцев пришёлся по нраву? — как ни в чём не бывало поинтересовалась мать. — Тот, что с пепельными волосами затащил меня на пир, он просто отвратительный. — Теа скрестила руки, пока ее мать работала. — Он забавный. По крайней мере, мне так кажется… А принц Бейлор? По-моему, ты выглядела рядом с ним весьма недурно, когда вы танцевали, — не унималась мать; в её глазах уже теплилась надежда. — Если я скажу, вы не должны рассказывать отцу, — поспешно проговорила Теа. — Что именно? — прутья замерли, в дюйме от её кожи. Мать выглядела до крайности заинтересованной. — Вчера ночью Сигги выбрался из псарни, и… когда я пошла за ним, принц Бейлор помог мне. Он сказал, что мне небезопасно бродить одной в такое время. История казалась Теа слишком скандальной, чтобы не поделиться ею хоть с кем-то. Она, разумеется, умолчала о том, как Сигги едва не растерзал принца Мейкара. Глаза матери загорелись. — Он показался мне довольно добрым… — И вы с ним говорили? — мать уже опустилась на стул, вся во внимании. — Ну да, разумеется, в основном он задавал мне вопросы и… ну… смотрел на меня, — поморщилась Теа. Он смотрел на неё слишком много, так что ей казалось, будто на лице что-то неладное, и это заставляло чувствовать себя неловко. Мать же была почти в восторге. — Представьте себе: однажды он станет королём, а я рассказала ему историю о Баэле-Бардe в Стеклянных садах. — Ты же не рассказала ему эту историю, правда? — закатила глаза мать. — О, Семь богов, Теа, иногда ты так же упряма, как твой отец. На самом деле, всё время… Волосы были уложены с поразительной скоростью: тугим жгутом с парой выбившихся прядей – чисто южный стиль, если она когда-либо его видела. Потом мать вручила ей серьги и для верности облепила ароматом из бутылки. Завершила всё саркастичным вихрем. — Идеально, — вздохнула мать. — Прекрасна, как принцесса, я бы сказала. Теа начала подозревать, что у матери злые замыслы. Вдруг всё стало ясно: Мейкар, который сказал, что она сойдёт; бесконечные вопросы и интервью — от обоих братьев; требование Мейкара, чтобы она танцевала с ним; сам визит четвёртого сына короля, учитывая, как он постоянно жаловался на холод… всё это значило, что у него были намерения ухаживать за ней. Ей чуть не стало плохо. Надеюсь, Сигги сорвала все его планы. Хотя, как будто ей это когда-нибудь удастся! — Если это ради удовольствия какого-то принца, боюсь, ты попусту тратишь своё драгоценное время, — скрестила руки Теа. — О, Теа, мы ещё посмотрим, — ответила Лорра Ройс и энергично подтолкнула её к двери. Завтрак был пышнее обычного. Лиарра вела непринужденную беседу с маленьким принцем Эйгоном, с которым разговаривала на пиру. Он был полной противоположностью своему отцу, миленький малыш, на которого не хотелось накричать как на Мейкара, она и не собиралась давать ему и шанса. Сам Мейкар сидел с видом глубоко скучающего, слушая долгие разговоры отца с Бейлором, которые, как и следовало ожидать, касались зернохранилищ. Он вытащил для неё стул, и все глаза в зале обратились к ней. Бейлор был одет скромнее, чем на банкете, и смотрел на неё довольно… мягко.   Мейкар же лишь излучал самодовольство в своём взгляде. Мать подтолкнула её на место прежде, чем она успела строить какие-либо свои планы. Южная интриганка. Отец глядел на мать с едкой яростью, когда та швырнулась рядом с ним. Все, похоже, заметили дурное настроение обоих, включая принца Бейлора, который быстро отвлёк отца разговором о зерне. — Вы выглядите прекрасно, миледи, — сказал Мейкар, откинувшись в своём кресле. — Хотите поближе познакомиться с моим лютоволком позже, принц? — Теа нацепила на лицо свою самую уверенную улыбку. Мейкар усмехнулся, обнажив зубы. Теа наполнила тарелку фруктами и хлебом, хорошо осознавая, что места для них будет немного из-за корсета. Она оказалась между молотом и наковальней, причем молот в данный момент врезался в кирпичную стену, возведенную ее отцом, и у нее не оставалось другого выбора, кроме как вести диалог с наковальней. Ужасная перспектива, но он хотя бы наполнил ее чашу. — Знаете, в Сомерхолле мы часто завтракаем на свежем воздухе. Климат там такой приятный, — сказала Мейкар. — В Королевской Гавани тоже, с ее видом на Черноводную. Это довольно красиво. — Звучит довольно… ужасно. Со всеми этими жуками в еде, — резко ответила Теа на его откровенные оскорбления в адрес гостеприимства отца. — Я больше предпочитаю есть внутри, мой принц. — В Дорне едят насекомых. Скорпионов жарят на огне с ароматными специями. Это очень вкусно. Гораздо лучше, чем кровяная колбаса. — Мейкар поморщился, глядя на недоеденную тарелку. Теа увидела, как мать сердито смотрит на нее, и поняла, что от нее ждут теплой беседы. — Леди Фи-а, боюсь, мы плохо начали, почему бы нам не начать все сначала? — Вы могли бы начать с того, чтобы правильно произнести мое имя, ваша милость. Оно произносится как Теа. — Фу, действительно. Какие же у вас резкие и гортанные произношения. Я предлагаю вам примирение, а вы даже не пытаетесь. — Он усмехнулся. — Действительно, редкость, чтобы принц Таргариенов извинялся, мне следует чувствовать себя польщенной. Теа откинулась на спинку кресла, чувствуя, как в ней закипает ярость. Он точно знал, что сказать, чтобы вывести ее из себя…  — Возможно, предложение примирения заключалось бы в том, чтобы оставить меня в покое, мой принц. — Она улыбнулась сквозь зубы и позволила себе погрузиться в разговор с отцом и принцем Бейлором, предпочитая полностью игнорировать Мейкара. — Блэкфайры еще есть, это правда, но с таким сокращением их численности я сомневаюсь, что они предпримут еще какую-либо попытку в ближайшее время, и уж точно не в течение следующего года, милорд, — произнес принц Бейлор, булавка в виде руки, аккуратно поблескивавшая на его лацкане.  — Для меня и моих близких было бы благословением, если бы перед зимой немного пролилась кровь, ваша милость. — Отец неловко кашлянул. Мать нахмурилась рядом с ним. У Теи отвисла челюсть.  — Я не вижу в войне ничего хорошего, только растраченный потенциал, — с достоинством произнес принц Бейлор. — Легко так говорить, когда всю жизнь прожил на юге, где еды хватает на всех, ваше величество, — сказал её отец, пристально глядя на него. — Я всегда начинаю нервничать перед зимой, когда мои стада не так полны, а вы, драконы, не ведёте войн. Мой дед Креган Старк, который посадил вашего предка на этот непостоянный трон, часто говорил, что немного войн перед зимой – это благословение. – Хотя я не буду оспаривать его мудрость, но существуют и другие способы накормить голодных, помимо сокращения поголовья скота. В Риче урожаи избыточны, — дипломатично заметил Бейлор. — Вы первый лорд, которого я встречал, настолько жаждущий войны, что умоляет своих сюзеренов о ней, — вмешалась Мейкар.  — Вы не знакомы с моими вассалами, принц. У нас все по-другому, — сказал её отец, не возражая. — О, я не ставлю это под сомнение… — сказал Мейкар, но брат заставил его замолчать коротким, предупреждающим взглядом. — Как я уже говорил, благодаря торговле корона может обеспечить вас всю зиму. Насколько я помню, на Севере избыток древесины и камня, а также железного дерева, которое, как известно всем порядочным людям, для щита – то же самое, что валирийская сталь для меча, — возразил Бейлор. Теа внимательно наблюдала за своим младшим братом. — Мой отец часто говорит, что вместе нам лучше, и от этого мы сильнее… — Если вы добавите немного этой вычурной дорнийской гадости, чтобы моя жена от меня отстала, ваше величество, я бы отчасти соблазнился вашими торговыми соглашениями и вашей политикой «Вместе мы сильнее», — проворчал отец себе под нос. Бейлор рассмеялась. Мать с кислым видом схватила свой бокал. — Конечно, такая помощь от короны требует… определённых… обменов, — мрачно сказала Мейкар, а глаза её отца сузились до яростных серых щелей. Теа скорее пожалела, что пришла на завтрак.  — Я не понял, что вы имеете в виду, принц, — процедил отец сквозь зубы, но Тее показалось, что он действительно всё прекрасно понял. По крайней мере, так казалось, отец был её защитником в этом вопросе. Неудивительно, что он хотел не пускать её на пир. — А я уверен что ты понял… — огрызнулся Мейкар. Теа выдохнула. — Trēsy ñuhor ao vāedarion kirine sȳzorion. — Что бы ни сказал Бейлор, он самым эмоциональным образом заставил своего брата замолчать. Теа подумала, что высокий валирийский язык звучит почти… чуждо. Ее отец, казалось, был оскорблен его использованием. — Что ты сказал, принц? — осмелилась спросить Лиарра, самая смелая из всех её младших сестер. — Боюсь, это было довольно грубо. Семеро учат нас любить своих братьев, но, боюсь, я говорил своему брату заткнуть свой надоедливый рот, — сказал Бейлор, а Мейкар откинулся на спинку кресла.  Теа медленно наблюдала, как ее младшая сестра переводила взгляд с маленького Эйгона рядом с ней и, наконец, снова обратила свой невинный взгляд на Бейлора, глаза которого были полны вопросов. — Папа говорит, что Старые Боги велят нам, что старшие братья не должны спать с чужими братьями, и что если они это сделают, то должны отправиться на Север, к Стене, — воскликнула Лиарра. — А Семеро говорят то же самое, принц? О братьях? Или они не будут злиться Торрена?  За столом воцарилась тишина. Теа наблюдала за этим в замедленной съемке. Голова отца опустилась в руку, кожа матери побледнела быстрее, чем небо во время снежной бури. Полное молчание Бейлора Таргариена. Мейкар чуть не выплюнул свой напиток.  — Принцу не нужно отвечать на этот вопрос, Лиарра, ибо я уже ответила. Ни старые, ни новые боги не ненавидят Торрена. — Теа встала. — Он такой, каким его сделали, и такой же человек, как и все мы, и, думаю, вполне доволен таким местом, как стена… Там, прошлое не имеет значения. — Теа протянула руку сестре. — Пойдем, погуляем с Сигги вместе. Она хотела уйти и потянуть за собой сестру, но прежде чем сделать это, наклонилась, чтобы наполнить отцовскую чашу медовухой повыше, ведь она наверняка понадобится ему в связи с сложившейся неловкой ситуацией.  Она сделала реверанс принцам, а Бейлор смотрел на нее со смесью благоговения и благодарности, вероятно, за то, что она избавила его от необходимости отвечать на вопрос, который задала ее сестра. Боже, спаси их всех. Мейкар все это время посмеивался.  Они шли и шли, мир Винтерфелла простирался перед ними в холодном, ярком утреннем свете. Лиарра шагала вперед, ее сапоги глухо стучали по замерзшей земле, разбрасывая последние опавшие листья осени. Теа задержалась позади, неуклюже расстегивая шнурки корсета, отчаянно желая ослабить его, отчаянно желая сделать хотя бы один полный вдох. В воздухе пахло железом и сосной. Сигги подпрыгивал между ними, а ее смех, детский и беззаботный, разносился по ветвям. Теа завидовала ей. Древняя, запутанная роща возвышалась над окрестностями, ее сердцевина была бледной и наблюдающей. Именно здесь она провела вечер один на один с наследным принцем – как же это странно. Кролика не стало. Скорее всего, его ночью нашла лиса или сова, но пятна крови, темные и липкие, остались там, где Сигги бросил его к ногам Бейлора, словно грубое подношение. — Лютоволки, мудрые звери. — Грубый и знакомый голос отца нарушил тишину. Он подошел к ней сзади, сложив руки за спиной, его шаги были приглушены мхом. Казалось, он не заметил крови на снегу и того, как вздрогнула Теа. — И ты не сможешь его всегда контролировать. В каждой стае есть дикий волк. Боюсь, твой щенок был как раз таким. Теа искоса взглянула на него. — Полагаю, Торрен был таким в нашей стае? — Она плюхнулась на бревно, где сидела прошлой ночью, влажные листья прилипли к ее юбке. Сигги и Лиарра, кувыркаясь в листьях, заливались смехом, и на мгновение Теа позавидовала им обоим. Отец сидел рядом с ней, тихонько напевая. — Боюсь, у нас таких двое. Вернее, трое. — Он перевел взгляд с Теи на Лиарру, и в его глазах мелькнула почти ироничная усмешка. — Мне нужно кое что тебе сказать, что то важное. Она повернулась к нему, впервые за долгое время внимательно разглядывая углубляющиеся морщины на его лице, седину в бороде, то, как его взгляд тяжело остановился на её глазах, полный одновременно вины, любви и гордости. Как же он постарел, подумала она, и это осознание причинило ей боль. Она опустила взгляд на колени, вспоминая, какой маленькой она когда-то была. — За завтраком все было улажено. — Он усмехнулся, но голос его был мягким. — Знаешь, я тебя не виню. Не так, как мама. — Голос Теи звучал монотонно, даже для неё самой. В отличие от мамы, она действительно знала Торрена. Её мать всегда любила Торрена больше всехи и многое просто не видела. Возможно, все матери любили своих старших сыновей больше чем остальных. Отцы, поняла она, любят по другому. Она встретилась взглядом с отцом и почувствовала, как между ними возникло взаимопонимание, тихое, как снегопад. — Хотя иногда я так сильно по нему скучаю, что это причиняет боль. — Знаю, — вздохнул он, его вздох был тяжёлым, как закрывающаяся дверь. — И боюсь, теперь я возлагаю на тебя эту ответственность, ведь его нет рядом, чтобы её нести. — Когда я уйду на Стену с принцем, Винтерфелл будет твоим во время моего отсутствия… — Беннону хоть и четырнадцать, но он вполне способен. Он твой наследник, отец. — Слова Теи вырвались наружу резче, чем она хотела. — А ты моя старшая дочь. Кроме того, Беннон пойдет со мной на Стену. Давно пора ему увидеть ее, понять. Ты будешь править, пока меня не будет. — В его тоне не было места для возражений. Тея хотела возразить, хотелось переложить бремя ответственности на другого, на кого угодно. Мысль о том, что Винтерфелл будет лежать на ее плечах, казалась невозможной, словно она надела ледяной плащ. Но отец лишь взъерошил ей волосы, нежно перебирая пальцами спутанные пряди. — Ты наблюдала за мной, ты слушала, ты видела, как все делается. — Да, отец, — Теа выдавила из себя эти слова, хотя сердце бешено колотилось. Тяжесть Винтерфелла давила ей на грудь, сильнее любого корсета. Он взял ее за подбородок, заставляя поднять взгляд. — В Винтерфелле всегда должен быть Старк, — сказал он, повторяя слова, которые она слышала с детства. Его рука запуталась в её растрёпанных локонах, словно он хотел развеять все её сомнения. — Иди и намочи их, ты не ты без своих волос, и твоя мать все совсем испортила. Я присмотрю за волками. Он взглянул на Лиарру и Сигги, обе покрытые с головы до ног грязью и листьями, сестра больше похожая на волка, чем на девочку. Теа, пораженная этим, поняла, что у них одинаковый изгиб челюсти, одинаково упрямая осанка. Она поцеловала отца в лоб, шершавость его кожи приковала ее к нему, и отвела взгляд. Его взгляд задержался, теплый, как очаг. Горячие источники парили в самом сердце Винтерфелла, в тайном мире под камнями. Источники всегда были там, говорил ее отец, но он отреставрировал их для ее матери, которая ненавидела холод всей душой, как южанка. Теа считала, что это был неуместный способ отца извиниться за Торрена. Теа никогда не возражала против холода, в ней текла кровь Старков. И все же источники были лучшим местом, чтобы подышать свежим воздухом, сбросить с себя дневные заботы, подумать. Пар также подчеркивал красоту ее локонов. Тепло исходило глубоко из земли, из древних недр, и наполняло замок теплом даже в самую суровую зиму. Она шла медленно, наслаждаясь тишиной. В коридорах эхом разносились ее шаги, большинство людей были на охоте или работали. Вестибюль был небольшим, с каменными стенами, освещенный горсткой плавящихся свечей, воск на которых скапливался, словно забытое время. Войдя, она распустила волосы, пряди безжизненно падали на плечи; половина ее мыслей уже была о ванной, когда она увидела его. С полотенцем, перекинутым через плечо, в красно-черном камзоле, начищенном до блеска, отражающем свет свечей, Бейлор стоял у двери, словно сошедший со страниц сказки. Позади него слонялся гвардеец в белом, с непроницаемым лицом, взглядом, скользящим по ней с легким интересом. Взгляд Бейлора расширился, когда они встретились, в нем мелькнуло удивление, а затем что-то еще. — Госпожа, я пропущу вас вперед… — начал он, и она чуть не забыла сделать реверанс. — Нет, ваше величество, не стоит. — Она позволила волосам упасть вперёд, как за щит, и возможность собраться с мыслями. — Там два бассейна, разделённых перегородкой: левый – для дам, правый – для лордов, хотя, полагаю, в вашем случае – для принцев. — Это очень… практично. — Он поморщился, и на мгновение она подумала, не нервничает ли он тоже. Он колебался, но когда она указала, он пошел, как ему было велено, и королевская гвардия заняла позиции у входа, белые плащи сверкали, как кость. Она быстро и умело разделась и вошла в главный зал. Над выложенным камнем бассейном лениво клубился пар, вода бурлила из-под пола. Жара сначала обжигала кожу, но она все равно погрузилась в него, позволяя теплу разъедать кости, расслабляя мышцы и разум. Капли пота выступили на ее лбу, смешиваясь с водой, и она почувствовала, как ее волосы снова завиваются.  На мгновение она просто позволила себе существовать, без каких-либо обязанностей, без ожиданий, только звук воды, запах минералов. Деревянная ширма разделяла бассейны, сетка была настолько плотной, что сквозь нее не могли проскользнуть даже тени, но звук шагов, шум воды, вздох Бейлора, когда он перешел на другую сторону, доносился до нее. Она слышала, как он опускается в жар, слышала едва уловимую прерывистость его дыхания. — В центре всё кипит, ваше величество, — тихо произнесла она, голос её эхом отразился от камня. — Мне часто там бывает слишком жарко, но…— — её слова оборвались. Но он был драконом. — Это настоящее чудо. — Его голос был ближе, чем она ожидала, звук искажался паром. — Откуда берется пар? — Это загадка. Недра глубоко, под Винтерфеллом. Мой отец говорит, что это огонь самой земли, древний, как сами камни. — Она села на высеченное из камня сиденье, позволяя воде омывать ключицы. — Я хотела извиниться за свою сестру, но понимаю, что должна извиниться и за то, что прервала то, что, должно быть, задумывалось как отдых… — Извиняться не нужно. — Его ответ прозвучал быстро, почти резко, а затем смягчился. — И боюсь, вы не прервали… ну, ничего стоящего в моей жизни, миледи. — Между ними повисла тишина, густая, как пар. Теа позволила ей затянуться, прислушиваясь к шуму воды, к биению собственного сердца. — Я думал спросить… — У меня был вопрос. Их голоса переплелись, и Теа невольно рассмеялась, ее смех был нервным, быстрым и бодрым. — Как леди я должна уступить принцу, — вздохнула она. Бейлор сделал паузу. — Твой близнец. Ты скучаешь по нему? — Вопрос повис в воздухе, неожиданный и странно интимный. Теа напряглась, перебирая пальцами волосы. Почему его это волнует? — Конечно, скучаю, — осторожно ответила она, скрывая удивление, которое грозило вырваться наружу. — Полагаю, разлад между вашими родителями связан с судьбой вашего брата. Разве вы не злитесь на отца так же, как и ваша мать? Он же отправил вашего брата в дозор, не так ли? Голос Бейлора был тихим, но настойчивым, словно ему самому нужен был ответ. Теа закрыла глаза, позволяя жару проникнуть глубоко внутрь. — Что бы вы сделали с сыном… который так поступил? — Ее голос был едва слышен. — Я бы любил его, независимо от того, что он сделал или кем был. Меня это совершенно не волновало бы в любви к своим сыновьям. — Его слова были мягкими, но в них чувствовалась боль, старая и острая, как лезвие. — Мейстер Джарвик говорит, что близнецы – это просто разделенная душа. Я хорошо знаю свою душу, — подумала Теа. — Мой брат никогда особо не любил женщин. Мейстеры говорят, что это уродство характера, и, возможно, боги считают его таким, но каким бы он ни был, он ничего не мог с этим поделать. Он никогда не был осмотрительным, и когда мой отец застал его с сыном смотрителя псарни, он… — Она замолчала, смущенная. Говорить такое принцу! — В ярости? — Смех Бейлора был мрачным, хрупким, как старый лед. — Нет. Он был спокоен. Он сказал Торрену, что тот должен сделать, и Торрен ушел в течение недели. Моя мать так и не простила его, она решила, что отец вынудил его к этому, и с тех пор она обижена. — Теа опустила волосы, скрывая румянец на щеках. В тепле слова давались легче. — Я лучше всех знала своего близнеца. Я видела, как мой отец злится, он был разочарован, да, но не злился. Торрен не воспринял бы, если бы его заставили жениться, ненавидел бы быть лордом. Винтерфелл был для него не правом по рождению; это была тюрьма. Мой отец не отправил нелюбимого сына гнить в могилу, он отпустил его на свободу, туда, где не имело бы значения, кем он будет. Может быть, однажды он станет первым рейнджером или даже лордом-командующим. —Мой отец всегда говорил, что на Стене должен быть Старк, как в Винтерфелле. Хотя иногда я так скучаю по нему… — Она замолчала, боль от этого слова была внезапной и острой. — Жизнь… состоит из жертв, как я убедился, — голос Бейлора был едва слышен. Теа прислонилась к ширме, чувствуя, как сквозь неё проникает жар, а по бокам бассейна рябит вода. — Если позволите, прошу вас не судить его, пока вы будете на Стене. И не позорить его… — Не беспокойтесь. Я воевал и много повидал в этом мире и понимаю, что некоторым людям суждено жить другими интересами. — Он рассмеялся, и в его голосе звучала усталость, но доброта. — Например мой брат Эйрис, боюсь, он так увлечен книгами, что его не интересует женское тепло. Она рассмеялась, удивленная тем, как легко это произошло. Его смех встретился с ее, и на мгновение ширма между ними показалась тонкой, как марля. Он был странным, подумала она, интроспективным, неожиданным, драконом, который не совсем соответствовал своей чешуе. — Полагаю, вы хотели задать мне вопрос? — тон Бейлора стал мягче, и Теа почувствовала, как к ней возвращается нервозность, скручивая живот. — Это не столько вопрос, сколько просьба, ваша милость. — Ее голос звучал устало, воспоминание о письме в библиотеке не давало ей покоя. — Спрашивайте, — сказал он, и в его голосе теперь звучала тихая, недвусмысленная властность. — У меня кое-что есть, вернее, я кое-что нашла в библиотеке. — Она слышала дрожь в своих словах. — Это глупо, вы наследный принц, а ваше время драгоценно, его, наверное, лучше потратить на что-то другое, но… Он рассмеялся, и его смех был одновременно усталым и искренним. — Это письмо, — продолжала она. — Я едва могу его прочитать… — У тебя проблемы с письменностью? — поддразнил он. — Нет, это на… валирийском языке. По крайней мере, мне так кажется. Я думаю что это может быть подделка, но письмо адресовано от Джакериса Велариона моему предку, Крегану Старку. Он долго молчал, вода между ними журчала. Сердце Теи бешено колотилось. Почему он воспринимал ее так серьезно? — Тогда встретимся в твоей библиотеке, — наконец сказал он. — И я переведу его. Он ушёл, вода рябила за ним, шаги эхом отдавались по холодному камню. Он хотел, чтобы она последовала за ним? Она последовала, одеваясь дрожащими руками, вытирая волосы полотенцем, как могла. Поднявшись на три лестничных пролёта, ослабив корсет и улучшив дыхание, она добралась до библиотеки. Королевский гвардеец ждал её, на его лице играла хитрая ухмылка, когда он, поклонившись, проводил её через дверь. Внутри она остро осознавала, что это был третий раз, когда она позволяла себе остаться наедине с принцем Таргариеном. Неудивительно, что королевская гвардия так на нее посмотрела. Бейлор стоял у окна, все еще влажный от воды, его темные волосы были седыми, а разноцветные глаза – острыми и проницательными. — Вопреки тому, что я говорил ранее, у моего времени есть предел, даже когда дело касается вас, — начал он, и Теа почувствовала всю эту странность, стоя там с еще влажными волосами и слишком сильно бьющимся сердцем. Даже когда дело касается меня? Эти слова эхом отозвались. Она поспешила забрать потрепанную книгу о чрезмерном вылове рыбы, а Бейлор подошел к небольшому пыльному столу. Он безуспешно листал страницы, пока она не показала ему письмо, застрявшее посередине. — Это на высоком валирийском, вы совершенно правы, миледи, — сказал он, нахмурив брови, пока читал. Тишина затянулась, тяжелая и долгая. Он поднял письмо, прищурившись, разглядывая восковую печать. Теа наклонилась, но он пробормотал: — Аккуратнее с волосами, вы промочите страницу. Покраснев, она отстранилась, волосы ниспадали ей на спину. Она смотрела, как он читает, его брови нахмуривались, его взгляд просматривал каждую строчку, каждый изгиб почерка. Наконец он уронил письмо, задержав взгляд на ней. — Ваша милость… что там написано? Как я и говорила, скорее всего, это скучающий мейстер… — Ее голос дрогнул, по коже пробежали мурашки. Он указал на восковую печать с изображением дракона на письме. — Посмотрите. У меня есть точно такая же печать. Она находится на Драконьем Камне. Она старая, но отчетливая, и всегда оставляет небольшую полоску вот здесь – видите? Дефект, который легко пропустить. Я собирался заменить ее, но прежде отец призвал меня ко двору, чтобы я стал его десницей. — Значит… это правда? — У Теи пересохло во рту. Он кивнул и перечитал текст, на этот раз медленнее. — И что же там написано? — Ты довольно смелая, — сказал он со смехом, но она почти не заметила, волнение пронизывало ее нервы. — Это говорит… о многом. На самом деле, боюсь, мне придется забрать его у тебя. Мой брат Эйрис оценил бы это по достоинству – он бы днями корпел над этим письмом и, несомненно, разглядел бы в нём куда больше, чем удалось мне. — О… конечно, ваше величество… — пробормотала она, склонив голову. — Письмо … — Это не письмо… это договор, — произнёс он, убирая его в карман; пальцы его были осторожны, словно сама бумага могла обжечь. — Договор?.. Какого рода? Фиолетовый вихрь закружился в его левом глазу. — Льда и пламени. Его губы изогнулись в улыбке, и он очень деликатно шагнул к ней, достаточно близко, чтобы она почувствовала его дыхание на своем лице. Она запнулась, подбирая слова, и была так ошеломлена, что, когда он отвернулся и ушел, даже не обратила внимания на то, что он не дал ей вразумительного ответа.