A Settling of Snow

Наши предания гласят: когда Эйгон Завоеватель смотрел на бескрайние земли, он думал лишь об их богатствах. Но, подобно тому как Дейнис предвидела гибель Валирии, Эйгон узрел и грядущий конец мира людей. Начнётся он с лютой зимы, налетающей с далёкого Севера. И когда эта тьма придёт, весь Вестерос должен будет сплотиться. Если нам суждено выжить, на Железном троне должен восседать Таргариен. Эйгон назвал это видение – Песнью Льда и Пламени. Он передавал своё откровение из поколения в поколение: как мой дед – моей матери, а она – мне. Но я полагаю, он ошибался, ибо именно с северных земель распространится тьма. Пусть же это знание будет передано обеим нашим домам. Как принц Драконьего Камня, я клянусь обручить своего первенца с твоей перворожденной дочерью. Да станут наши дома единым целым, чтобы вместе встретить надвигающуюся зиму и самые мрачные дни. Клянусь тебе в этом, мой дорогой друг, дабы мы заключили союз – союз Льда и Пламени. Джекейрис Веларион, принц Драконьего Камня. 

***

У Бейлора находилось немало объяснений этому странному письму. Джекейрис был юн и дерзок, а люди на закате лет нередко поддаются причудам воображения. Письмо не было сожжено – его спрятали. Криган Старк укрыл его среди страниц книги о рыболовстве… о рыболовстве, из всех возможных вещей, в Белой Гавани. Неужели старый волк счёл его безобидным – пустой, нелепой прихотью? Вероятно, потому он и утаил его. Быть может, не смог предать пламени, но и оставить среди прочих бумаг не решился? Или же после гибели юного принца этот пергамент стал слишком тяжёлым для взгляда – слишком острым напоминанием о былых клятвах и утраченных друзьях? И потому лорд Винтерфелла отложил его в сторону, спрятав там, где никто не станет искать – в книге, которую никто не станет читать. Никто… кроме неё. Мысль о Теа Старк – о том, как её тонкие пальцы осторожно перелистывают ломкие, ничем не примечательные страницы, как её брови хмурятся, когда она находит это послание, – не отпускала Бейлора. И всё же… с какой стати ей было брать в руки книгу о чрезмерном вылове рыбы? Быть может, сама судьба направила её руку – так же, как направляла его сны к ней. А может, всё это лишено смысла – лишь блуждания безумия и пророчеств. Бейлор со вздохом вновь сложил письмо; старый пергамент тихо шуршал под его пальцами. Но что, если всё это правда? Быть может, все Таргариены видят сны – не меньше правдивые, чем сам Завоеватель. Огонь в очаге потрескивал и плевался искрами, отбрасывая пляску теней на древние камни зала. За стенами выл ветер, тряся ставни. Стук в дверь вырвал его из раздумий. Стук был тихим, почтительным – но ритм Бейлор узнал сразу. Сир Крейкхолл: неизменно точный, неизменно с лёгкой тенью самодовольства. Бейлор выпрямился, разгладил письмо пальцами и отложил его. — Войдите, — произнёс он. Дверь распахнулась почти бесшумно. Сир Крейкхолл вошёл, низко поклонившись, с лукавой полуулыбкой на губах. — Мой принц, — сказал он тихо, но с оттенком озорства, — прежде чем вы отдадите приказ… могу ли я предложить… некий образ действий? Бейлор приподнял бровь, заставляя себя улыбнуться: — Говорите, Крейкхолл. Тот сделал шаг вперёд, почти заговорщически понизив голос: — Девушка Старков. Я мог бы найти в городе знахарку… попросить особые травы, ваша милость. Не из праздного любопытства – лишь из осторожности. Травы, чтобы остановить… ну… дитя. У нас и так хватало Блэкфайров – не хватало ещё одного, да ещё с ручным лютоволком. Бейлор сухо рассмеялся – смех прозвучал ломко, как сухие ветки. Конечно. Именно так это и выглядело. Крейкхолл, всегда наблюдательный, видел их у источников, затем в библиотеке – и сделал выводы. — В этом нет нужды, сир Крейкхолл. Ничего подобного не произошло. Но я ценю вашу заботу… и сдержанность. Крейкхолл долго смотрел на него, затем склонил голову: — Как прикажете, мой принц. Есть ли ещё что-нибудь перед сменой караула? Бейлор помедлил, затем кивнул: — Да. Пошлите за сиром Дунканом. Я хотел бы поговорить с ним наедине до нашего отъезда к Стене утром. — Сию минуту, ваша милость. — Крейкхолл поклонился и вышел, тихо закрыв дверь. Бейлор остался в тишине, слушая ветер, далёкий звон молота во дворе, смех слуг. Он пошевелил кочергой угли, наблюдая, как пламя сворачивается и извивается, и позволил мыслям блуждать. Он почти ни в чём не был уверен. Ни в конце света, ни в каком-либо светлом будущем. Ни в том, являются ли сны предупреждением или лишь насмешкой богов. Не знал, сыграет ли когда-нибудь роль союз льда и пламени – или же гибель придёт в облике зимы… или в облике девушки с умной улыбкой и упрямым нравом. Он был уверен лишь в одном. В ней. Дверь снова открылась – на этот раз громче. Вошёл сир Дункан: долговязый, неловкий, но исполненный искренности. Он поклонился, едва не задев эфесом дверной косяк. — Ваша милость, — начал он осторожно, — я подготовил лошадей на завтра… — Вы не поедете со мной к Стене, сир Дункан. Я нуждаюсь в вас здесь, в Винтерфелле. Дункан моргнул, явно растерянный. — Но… у Стены… говорят, там… убийцы и насильники… — Я сам рыцарь, — устало усмехнулся Бейлор, — и кое-что умею, если вы не забыли Эшфорд. Он на мгновение задержался в воспоминании. Там, где Дункан присягнул ему. Там, где Бейлор едва не погиб ради него. — Задача важная. Пока я буду с лордом Винтерфелла, вы должны проследить, чтобы леди Теа была в безопасности. — Старшая дочь лорда Старка? — переспросил Дункан. Бейлор кивнул. — Я намерен жениться на ней, сир Дункан, — тихо сказал он. — И хочу быть уверен, что, вернувшись, найду её такой же – здоровой и невредимой. Он представил северных лордов, их грубость, холодные залы, одиночество девушки – и сжал челюсти. Дункан, ошеломлённый, выпрямился: — Я ваш человек. Всегда. Ни один волос… на её голове не пострадает. — Это хорошо, — усмехнулся Бейлор. — У неё прекрасные волосы. — Да… и она будет… прекрасной невестой… — И ещё – молчание, — добавил Бейлор. — Моё решение пока никому не известно. Ни её отцу… ни ей самой. — Мои губы запечатаны, ваша милость. Когда Дункан ушёл, тишина стала ещё глубже. Оставалась лишь одна преграда – её отец. Но во сне она уже принадлежала ему. Значит, должен существовать путь к ней. И он найдёт его. Дверь вновь распахнулась – без стука. Его брат. Мейкар вошёл, ещё влажный после купален, и, впервые с их прибытия, почти расслабленный. — Пытаешься сохранить тепло перед дорогой к Стене? — спросил Бейлор, наливая дорнийское вино. — Боюсь, нет, — Мейкар отпил из предложеного кубка, — Лорд Старк оставляет твою волчицу за главную. Лорды редко упускают такие шансы. Присутствие принца… удержит порядок. Бейлор едва не закатил глаза. — И, — добавил Мейкар с усмешкой, — тебе будет спокойнее, зная, что я охраняю твою деву мечты среди этих Умберов и Мандерли. Постарайся не потерять нос на морозе, брат. И пальцы. Без них ты будешь плохим женихом. Бейлор покачал головой. — Ты же собираешься на ней жениться? — продолжал Мейкар. — Я мог бы напомнить ей о твоих добродетелях. — Боюсь, ты уже достаточно «впечатлил» её, — сухо ответил Бейлор. — Тогда склони её отца, как Эйгон склонил Торрена Старка. — промычал Мейкар, довольный своим остроумием. В ответ Бейлор бросил на него пронзительный взгляд. — Наслаждайся Стеной, брат. Наслаждайся холодом Но холод пришёл не от слов брата. Сон этой ночи был холоднее любой Стены. Он снова оказался там – среди теней и инея. Блуждал, искал её… пока тени не сложились в знакомое место: богороща в Королевской Гавани, алые листья дрожат на ветру. Хриплый голос, полный сожаления. Человек под деревом. Чёрные волосы с белой прядью. Один глаз фиолетовый, другой серебряный. Старый чёрный волк у ног. — Я не знаю, каким богам молиться… старым или новым…поэтому буду молиться обоим. Боюсь, для моего искупления понадобятся оба. Только не говорите Верховному Септону, отец. — снова сказал мужчина с хрупким смехом. — Как мне последовать за вами? Скажите? Бейлор почувствовал непреодолимое желание подойти к мужчине, утешить его, но он смог лишь положить руку ему на плечо и ничего не почувствовал. Мужчина даже не заметил. — Я здесь, — тихо сказал Бейлор, но мужчина все так же его не видел. — Боги, как же я по тебе скучаю. Ты бы знал, что делать, — сказал он, морщась и поднимаясь на ноги. Старый волк не поднялся, слишком уставший и старый, чтобы следовать за ним. Когда мужчина двинулся вперед, Бейлор мельком увидел ямочку на его подбородке, прежде чем фигура прошла прямо сквозь него и исчезла в вихре теней, которые снова ожили. Картина сменилась. Изуродованная девушка закричала у его ног. Плоть содрана, кровь… Он шёл дальше. К ней. Теа. В слезах, в крови. — Не называй меня милой и не говори, что всё будет хорошо… когда это не так. Я никогда не смогу с этим жить — Она потянулась к нему, словно ища утешения, но прежде чем он успел ее подхватить, она растворилась в дыму и выскользнула из его объятий. Потом появился другой человек, похожий на первого. Голубые, нечеловеческие глаза. Он стоял у костра, пламя мерцало неестественным светом. Затем, внезапно, он упал назад в огонь. Он не кричал и не корчился, пока пламя поглощало его, превращая плоть в почерневшие и обугленные останки. Бейлор с ужасом наблюдал, как череп мужчины раскололся с треском, и изнутри вырвалось нечто живое, маленькое чудовище, покрытое кровью, пробирающееся на свободу. Черные, чешуйчатые и влажные крылья расправились, и существо издало пронзительный, драконий крик, острый и зловещий. Бейлор проснулся, дрожа, он был словно покрыт льдом, спотыкаясь направился к угасающему огню, чтобы согрется. Мысли бушевали, как поле битвы. Тот человек под чардеревом… его сын? И тот, что в огне? Чья голова раскололась, чтобы породить дракона. Возможно, еще один сын. Он не смел додумывать. Но больше всего его преследовали её слёзы. Из всех ужасов именно её слезы потрясли его сильнее всего. Если он будет слишком зацикливаться на этой тьме – он не дойдёт до Стены. Сон уже таял, становился туманом. Он проспал, пропустил завтрак. И тут – снова стук в дверь. — Её светлость прислала вам завтрак, не увидев вас за столом. В комнату вошла пожилая женщина – усталая, с редкими седыми волосами, свисающими прядями. Она не склонилась, не преклонила колено и, казалось, вовсе не испытывала перед ним благоговения. Не оказав ему ни малейшего почтения, она просто поставила перед ним поднос с дымящейся едой. — Её светлость? — переспросил он, хотя желудок уже предательски урчал, несмотря на тяжесть в голове. — Теа, моя маленькая дикарка, — ответила женщина с явной теплотой в голосе. — Она очень заботливая. Не судите её за её дикие волосы – я пыталась их укротить. — А, Магда, полагаю, — прищурился он, вспоминая рассказы о старухе, что кормила Тею не только едой, но и сказками. Она казалась достаточно доброй – если не считать полного равнодушия к титулам. — Обращаясь к принцу, следовало бы хотя бы сделать реверанс или преклонить колено. Говорю это лишь потому, что мой брат куда строже в таких вещах, чем я. — Я ни перед кем не преклоняюсь. — Старуха выпрямилась, вскинув подбородок. — Мне нужно идти – причёсывать девчушку. Мою Нессу я не заставлю ждать её. Несса была мертва – унесённая болезнью, как и его собственные сыновья. Но Магда, похоже, этого не знала. Какое блаженное состояние, подумал он… и как жалок он сам, если завидует безумию старой женщины. После завтрака оруженосец торопливо помог ему одеться. Лорд Старк уже ждал снаружи – нетерпение было вырезано на его лице, словно резцом. Дункан кивнул Бейлору – так, словно хотел сказать, что сдержит слово. Мейкар стоял рядом с Теей, возвышаясь над ней. Она уложила волосы иначе – собрала их назад, но те всё равно разливались беспорядочной, пышной массой. Её улыбка была робкой; полные губы приоткрылись, обнажая зубы. По крайней мере, в отличие от своей безумной служанки, она понимала, что реверанс имеет смысл. — Я намерен ехать быстро и без остановок, ваша милость, чтобы поскорее вернуться, — сказал лорд Старк, передавая поводья своему сыну, уже облачённому для дороги. Затем он подошёл к Тее, мягко взял её за подбородок большим и указательным пальцами и приподнял её голову. — Винтерфелл – твой. Мейкар выглядел скептически, но Теа кивнула, и её взгляд остался твёрдым. Путь был долгим – и не согретым приятной компанией. Лорд Старк был погружён в свои мысли и большую часть дороги наставлял своего юного сына. Бейлор же чаще держался рядом со своей Королевской гвардией – прежде всего с сиром Крейкхоллом. Во имя богов, как же было холодно. Настолько холодно, что лорд Старк предупредил: стоит снять подбитую мехом перчатку всего на десять минут – и можно лишиться пальцев от обморожения. Бейлор не решился это проверять. Не после слов Мейкара. И не после холода, который до сих пор жил в его снах – и не отпускал его даже наяву. Они были всего в половине дня пути от Стены, когда Бейлор понял, что у него больше не осталось времени откладывать разговор, который не давал ему покоя. Если он хоть когда-нибудь хотел надеяться на ту девушку, что преследовала его во снах, ему придётся встретиться лицом к лицу с человеком, который её воспитал. Он нашёл лорда Старка у костра – тот грел руки, в то время как его младший сын уже спал в шатре. Бейлор сел напротив с той скованностью, какая бывает у человека, заранее знающего ответ на свой вопрос. — Ответ – нет, ваша милость. — Голос лорда Старка был низким, хриплым, и в нём звучала окончательность. Он не стал тратить время на вступления или вежливые обходные слова. Он заранее знал, о чём его спросят. Бейлор всё равно сел. Холод пробирался до самых костей. — Хотите, чтобы я объяснил, почему мой ответ таков? — Боюсь, я и сам могу догадаться, — сказал Бейлор, заставляя себя усмехнуться. — Я слишком стар для неё, слишком южанин. Наши боги различны… и… — он замялся. — Похоже, вам нравится держать её рядом. — У вас никогда не было дочери. Только сыновья. Вы, несомненно, любили их, но дочь… это совсем другое. Это маленькое создание, ради которого ты готов сжечь весь мир. Половина её похожа на мать, другая – на твою собственную мать. И ты лежишь по ночам без сна, представляя всё, что может у тебя её отнять: мужчины с жадными глазами, болезнь в ночи… родильное ложе… Бейлор вздрогнул, услышав последнее. — И как бы сильно ты ни любил их, ты всё равно должен отдать их другим мужчинам – тем, кто никогда не будет любить их так, как ты. — Руки лорда Старка сжались у огня. — Я могу точно сказать, что случится, если вы женитесь на моей дочери. Я знаю, какое несчастье вы ей принесёте. До последней детали. Бейлор смотрел в пламя, позволяя словам осесть в нём. — Некоторые сказали бы, что брак с принцем приносит удачу, а не несчастье. Это честь. Защита. Достаток. — В этом есть доля правды, — согласился лорд Старк. — Но затем она рожает вам сына – наследника всех этих высоких титулов, а вы уже стары, значит, умрёте раньше. — Он говорил спокойно, почти буднично, — Может, какой-нибудь Блэкфайр прикончит вас раньше срока – мечом по шее. И если она успеет полюбить вас, это уже будет горем. Но это ничто по сравнению с тем, что последует дальше. — Он посмотрел прямо на Бейлора — Стервятники начнут кружить над этим мальчиком. Прежде всего – твои собственные родичи. Любой честолюбивый человек в королевстве. Может, это будет один из твоих братьев. Или Блэкфайр. Или какой-нибудь лорд. Но все они придут за его короной. — Он сделал паузу. — А корона будет на его голове. И снять её иначе, чем вместе с головой, нельзя. — Пламя треснуло. — И моя дочь останется в скорби. С пустыми руками. — Он опустил взгляд. — Вот почему. Тишина навалилась, густая, как северная ночь. Бейлор снова увидел в памяти слёзы Теи – как она исчезала в его сне. Он не хотел для неё такой судьбы. Он подумал об Эйрионе – о том, как тот жаждет власти больше всего на свете. — Я не стану настаивать, — сказал Бейлор, и в его голосе звучала усталая покорность. — Благодарю вас, ваша милость, — кивнул лорд Старк. Больше слов не требовалось. Возможно, он был эгоистом – желал её ради себя, а не ради неё самой. Возможно, он и впрямь оказался глупцом. Стена выросла перед ними на закате – чудовищная громада льда, рассекающая мир надвое. Чёрный замок притаился у её подножия – скопление камня и дерева, меньше, чем он ожидал, но исполненное тяжёлого смысла. Снег был утоптан до льда; узкая тропа вела к воротам, уже распахнутым в ожидании. Лорд Старк шёл впереди. Он приветствовал угрюмого мужчину в густых чёрных мехах крепким рукопожатием. — Лорд-командующий Карстарк, — произнёс он, и в его голосе прозвучало тепло старого родства. Бейлор внимательно изучил командира. Карстарк – родич Старков, без сомнения: тот же жёсткий подбородок, те же светлые глаза. И вместе с тем он чувствовал на себе сотни взглядов – мальчишек и мужчин, молодых и старых, всех в чёрном одеянии Ночного Дозора, наблюдающих за южным принцем. — Ваша милость, принц Бейлор, — голос лорда-командующего прокатился по двору. Он первым опустился на колено; за ним последовали остальные – волна чёрного склонилась перед ним. — Для нас честь принимать вас. Королевские визиты – редкость. — Боюсь, это давно пора было сделать, — ответил Бейлор, тщательно подбирая слова. — Я хотел бы осмотреть ваши укрепления и понять, как корона может помочь вам выстоять перед грядущей зимой. — Если в душе Карстарк и сомневался, он этого не показал. — Не желая вас перегружать, скажу прямо: из девяти замков мы можем удерживать лишь три. Наши ряды редеют – и вместе с тем падает качество людей. Что до решений… у меня их хватает. Но большинство из них требует той любопытной вещи, которой у вас, южан, в избытке, ваша милость. Он усмехнулся. — Золота. Бейлор подумал, что он получит даже больше, если хотя бы крупица его снов окажеться правдой. — Мы ещё подробно это обсудим, — сказал он, окидывая взглядом двор, будто ища среди чёрных плащей кого-то из Старков. Сначала он увидел волка. Чёрный как смоль, молодой, мощный – живое отражение того старого зверя из его сна. Бейлор невольно вздрогнул, на мгновение потерявшись в воспоминании. Как странно… А затем появился человек. Высокий, широкоплечий, с буйными кудрями, ямочкой на подбородке и серебряными глазами – черты Теи, но словно увеличенные и огрублённые. — Ты вырос на добрых полфута! — Он подхватил Беннона Старка и закружил его, и смех зазвенел в холодном воздухе. Увидев отца, мужчина широко улыбнулся и шагнул к нему, заключив в крепкие объятия. Если бы только Лорра Ройс могла увидеть сейчас своего любимого сына –эту лёгкость, эту тёплую близость между отцом и сыном… быть может, она простила бы мужа. — Отец, — произнёс он грубовато, но с искренней радостью. Лорд Старк взъерошил ему волосы, и в его взгляде мелькнула волчья гордость. — Возможно, брат Старк покажет своему отцу и принцу, которому он ещё не поклонился, наши слабеющие укрепления на вершине Стены, — предложил лорд-командующий. — А я тем временем подготовлю записи и подробный список всего, что требует ремонта… с расчётами, ваша милость. — Беннон, ступай с лордом-командующим. Ты слишком мал, чтобы ходить по Стене, — сказал лорд Старк, мягко отстраняя младшего сына. Бейлор перевёл взгляд на Торрена, когда тот, наконец, преклонил колено. В его глазах блеснуло озорство. — Ваша милость, честь познакомиться. Я бы попросил волчицу сделать реверанс, да вот колени у неё не гнутся. — Он опустился на колено, а затем с размаху протянул Бейлору руку – грубое, уверенное рукопожатие, которое тот принял, чем явно удивил лорда Старка. Чёрный волк тем временем обнюхал его колено. — Я встречал волка вашей сестры. Этот, похоже, куда лучше выдрессирован, — заметил Бейлор. — Ага. Ей я отдал дикого – чтобы не забывала обо мне. А себе оставил ласкового – чтобы помнить о ней. Вроде как справедливо, ваша милость, — ухмыльнулся Торрхен. — Зовут её Прим. В честь сестры. Вся такая правильная… чинная… — В отличие от тебя, — сухо бросил лорд Старк и легко шлёпнул сына по затылку. — Следи за языком при принце. С показной лихостью Торрхен рванул на себя скрипучую дверь подъёмника. Внутри оказалось тесно, и когда сир Крейкхолл втиснулся следом, Бейлор всерьёз подумал, что конструкция сейчас треснет и развалится. Торрхен окинул королевского гвардейца взглядом с головы до ног и ухмыльнулся. — Ссать придётся с края, ваша милость. Обряд посвящения для новичков. Манеры у него были примерно такие же, как у Магды, и Бейлор невольно подумал, что решение не делать Торрена наследником Винтерфелла было мудрым – пусть и по иным причинам, чем чрезмерная любовь к псарям. — Эй, Торегг, крути лебёдку! Тут, блядь, принц! Бейлор старался не выдавать тревоги, пока подъёмник дёрнулся вверх, деревянная клетка содрогалась от каждого порыва ветра. — Я думал, ты в вылазке, — тихо сказал лорд Старк. — Неа, пару месяцев отдыха. Последняя – в жопу. Пятеро мертвы. Снег валил так, что мы почти не двигались, уже за Суровым Домом. Хорошие были ребята. Сначала начали жрать лошадей, а ещё немного – и… сам знаешь, как бывает. Пришлось бы жрать своих мертвецов. — Глаза Торрена на миг потускнели, но он носил пережитое, как знак отличия. — Зато теперь мы знаем, где покоится Король-за-Стеной. В следующий раз, может, башку ему снесу. Вот это была бы песня, а? — Боюсь, не самая удачная, — отозвался лорд Старк. — С «Торрен» рифмуется только «павший». Смотри не стань им, парень. Двери подъёмника с грохотом распахнулись, и порыв ледяного ветра едва не сбил с ног сира Крейкхолла. Бейлор ступил на Стену – уверенно. Лёд был прорезан бойницами для лучников, вдоль стояли бочки с маслом для осады. Всё выглядело внушительно, но он уже видел, как это можно улучшить: блоковые арбалеты, навесные щиты… — Эй, парни, живее, тут принц! — крикнул Торрен, ведя его мимо настороженных лиц. — Это Маррег – козу спёр в Последнем Очаге. А это Пиллер – с ним не разговаривайте, он тут за то, что изнасиловал двух девок в Девичем пруду. Я его терпеть не могу, хоть он теперь мне брат… но всё равно – не разговаривай с ним. А это Тенн – хрен знает, откуда он, но сюда его отправили за то, что спал с женой своего лорда. Ей понравилось, так что ему дали Дозор, а не плаху. — Я из Оленьих Рогов, ваша милость, — сказал Тенн, протягивая руку. Бейлор пожал её, заработав настороженный взгляд Крейкхолла. — Это владения лорда Баквелла. Он часто бывает при дворе. Передам привет его супруге при следующей встрече. — Крейкхолл фыркнул чуть громче, чем следовало. Впрочем, он и не любил лорда Баквелла. Тенн рассмеялся, а Торрен выглядел даже немного впечатлённым. — Ты ведёшь себя неподобающе, — пробормотал лорд Старк, дёргая сына за ворот. Торрхен пожал плечами: — Могу строить из себя важного лорда, но тогда и недели не протяну. Половина моих братьев тут выросла в грязи, и я ничем от них теперь не лучше. Напыщенные дураки с благородными голосами тут замерзают насмерть. А я лучше буду рядом с тем, кто рискнёт своей шкурой ради меня – потому что считает меня равным. Надеюсь, простите, ваша милость. — Нечего прощать, — ответил Бейлор, и это была правда. В его словах была своя суровая логика. Он указал на огромный топор, прикованный к стене. — А это? — Для тех, кто лезет. Отпускаешь зажим – он скользит вниз и сбивает их с крюков. Тащить его обратно – ад, так что используем в крайнем случае. — Бейлор подошёл к краю. Сир Крейкхолл вцепился в его плащ, будто боялся, что тот сорвётся вниз. Он старался не думать о том, что лежит по ту сторону. Не представлять тени из своих снов среди белой пустоты. — О, чуть не забыл. Это Одноглазый. — Торрхен подтолкнул вперёд побитого жизнью мужчину: половина лица изуродована, один глаз отсутствует, три пальца отморожены. — Немного родного для вас – он из Блошиного Конца. Ваш отец его сюда отправил. Кого-то убил, вроде, но язык держит за зубами. — Одноглазый сжал руку Бейлора и неловко поклонился. — Он Первый разведчик. Одичалые боятся его больше, чем любого из нас. Ваш отец был мудр, что прислал его – он заслужил своё место. Я бы попросил вас, когда станете королём, присылать нам побольше таких. Мы из вашего угля сделаем алмазы. — Бейлор кивнул, обдумывая это, пока Торрен встал рядом – у самого края мира. — Говорят, когда принц Джейхейрис и королева Алисанна приезжали сюда, их драконы отказались перелетать Стену. Самая великая сила в мире – и не смогла пройти дальше того места, где этот вот Одноглазый ходит каждую неделю. — Он говорил тихо, пока сир Крейкхолл облегчался через край. — Заставляет задуматься… чего же они так боялись? Крейкхолл выглядел виновато, и Бейлор поймал себя на мысли, что, похоже, ему тоже придётся сделать то же самое – если уж даже гвардеец не удержался. — Возможно, тебе стоит вернуться со мной в Королевскую Гавань, Торрен, — сказал Бейлор, бросив на него взгляд. — Поможешь прочесать подземелья в поисках новых «Одноглазых». — Лорд-командующий… — О, он не откажет. Если хочет, чтобы его замки были укомплектованы, — перебил Бейлор. Это дало бы Тее шанс снова увидеть брата. И, быть может, всего раз – он увидел бы её улыбку, прежде чем оставить её позади. С её отцом. С его правотой. И с мечтами, которым не суждено сбыться. Он смотрел в бесконечную белизну впереди и чувствовал себя одним из тех древних драконов – полным страха, с обрезанными крыльями, перед стеной, которую им не дано пересечь.