A Settling of Snow

Обратная дорога в Винтерфелл казалась теплее, чем путь туда, и Бейлор чувствовал, что во многом это было заслугой Торрена Старка, который, как он успел понять, был полностью неуравновешен – но в какой-то своей особенной, почти радостной манере безумия. В его волчьей натуре таилась удивительная добродетель, и в ней не было жестокости, даже если уважение к манерам, титулу и приличной речи, похоже, навсегда умерло на Стене, если вообще когда-либо существовало. Отец Торрена, казалось, одновременно смеялся и отчаивался над сыном. Удивительно, что этот человек вообще дожил до наших дней, если хотя бы половина его невероятных рассказов была правдой. — Там был чертов гигант, говорю тебе, Крейкхолл. Двадцать футов ростом, и он на меня ринулся… — Торрен продолжал и продолжал в таком духе. — Двадцать ударов плетью не убили бы его; единственное, что я мог сделать, – убежать. И ты бы тоже убежал, испортив свой белый плащ. Когда солнце клонилось к закату, его истории становились мрачнее. — Была деревня, южнее Сурового дома. Маленькая, не воины там жили. Про одичалых тебе не рассказывают, что они любят петь, — нахмурив брови, говорил он. — Я остановился послушать по пути. Песни были красивые. Я продолжил путь, хотел разведать ещё. Думал, что вернусь, послушаю снова, а там – тишина, ни тени кошек, ни птиц в небе, а в деревне… только брызги крови, всё, что вытекает, когда убиваешь человека. Забавно, но тел не было – лишь отпечатки в снегу там, где они падали. — Вот это забавно, расскажи это сестрам – и я тебе глаз выбью, — фыркнул лорд Бенджен Старк, но в его глазах сквозила какая-то скрытая улыбка, как будто в этой страшной истории пряталась истина среди всех других выдумок. — Думаю, вы правы, ваше высочество, — сказал Торрен, уходя в свою палатку той ночью. — Сжигать мёртвых – останавливает их возвращение. И в этом была мысль. Когда Винтерфелл наконец показался вдали, Бейлор с теплотой подумал о горячих источниках. После такой холодной дороги это было бы место для отдыха. Лорд-командующий Карстарк оставил ему длинный, тщательно расписанный список, который требовал расчёта расходов прежде, чем можно было предложить его Малому Совету. И ещё была мысль о ней – о том, что ему придётся оставить её, хотя он и не ожидал найти. О том, как объяснять Мейкару, что он отказался, не звуча жалко и жалобно, чтобы брат не усомнился в его решимости. О том, что придётся искать другую и играть в притворство. Он любил леди Дондаррион искренне, но любовь пришла позже, после детей, после лет, проведённых рядом с ней, на пирах и турнирах, после того, как они вместе разделили общее счастье. Он никогда не говорил об этом Мейкару, но часто завидовал, как тот смотрел на свою жену, Дианну, с первого дня. Как он умел обвивать её своим миром, не требуя ничего большего для счастья. Возможно, это бремя первенца – быть полностью поглощённым делами королевства, и это, пожалуй, к лучшему: отвлечений таких, как у его брата, у него не будет. Прим, черная волчица, вперёд вышла сама, когда ворота распахнулись. Торрен рванул первым, глаза дикие, изучая родной дом, пытаясь увидеть, что изменилось. Бейлор отметил, что многое изменилось даже за короткое время его отсутствия: атмосфера была тяжёлая, снег во дворе потревожен, словно кого-то недавно тащили через ворота. Встреча была тихой: ни торжественного приветствия, ни выстроенной линии, лишь шепот служанок и прислуги. Когда наконец Лорра Ройс выглянула из дверей, её лицо было серьёзным. — О, слава богам, вы вернулись, муж мой. Мой принц, — сказала она, моргнув и борясь с поклоном, но взгляд её упал на Торрена, завис на мгновение в неверии, прежде чем она бросилась к нему в объятия, все надежды на объяснения растаяли. Лорд Старк спешно сошёл с лошади, как три всадника ворвались в стену с не меньшей поспешностью. Бейлор обменялся удивлённым взглядом с Крейкхоллом и последовал за ними. Из главного зала доносился разговор: приглушённые голоса спешили друг с другом, с явной срочностью. — Вам придётся созвать вассалов, моя леди, он игнорирует повестку. Мы вырвем его из крепости и повеcим как нарушителя клятвы, — дрожащий от гнева голос. — Больше ждать нельзя, он сочтёт нас слабыми… — Я жду отца. Я не буду созывать знамена. Мать говорит, что он скоро вернётся! — сказала Теа. — Возможно, есть мирный путь… — Мирный путь? У вас в темнице его старший сын – на казнь. Он не станет мирным, — задыхаясь, возразил другой. — Давайте обагрим мечи кровью, ради вас, моя леди. — Думаю, лучше оставить это… решение на Лорда Старка, как советует его дочь. Не сомневаюсь, он созовет знамена по возвращении, — добавил голос его брата. — Зачем ждать, давать ему время укрепить оборону? Вы южане, вы не понимаете наших порядков. Когда оскорбляют – мы бьем сразу, принц, — возразил ещё один. Бейлор видел, как лорд Старк глубоко вздохнул у дверей и с силой распахнул их. Как только он вошёл, все мгновенно склонились, и шум стих до шепота. Бейлор уже видел такую картину не раз: столы завалены картами и бумагами, недовольные лорды спорят о стратегиях, расстановке пеших и копейщиков. Это был военный совет, а она – посреди него, с распущенными волосами, в центре, и его брат нависал как тень над плечом. Едва все поднялись перед лордом Старком, как снова склонились перед Бейлором, который чувствовал себя слегка опоздавшим на праздник. — Что это значит? — прогремел лорд Бенджен Старк. — Прочь, прочь! Все! Люди разбежались, все, кроме брата и Теи, которая выглядела серьёзной. Мейкар устремился к нему, кусая губу. — Боюсь, тут всё вышло из-под контроля, — пробормотал брат. И правда. Лорд Старк остановился перед дочерью, глядя на неё в упор. Она смотрела на него снизу вверх, тревожно, из-под опущенных ресниц. — С какой стати мне созывать знамёна? — произнёс он, и голос его, несмотря на царивший вокруг хаос, звучал удивительно ровно. — Лорд Болтон отказывается явиться по повестке, — ответила Теа спокойно, почти буднично. По её щекам тянулись следы слёз, и было видно, что она пыталась стереть их, скрыть. — И зачем был вызван лорд Болтон? — надавил лорд Старк. — Чтобы ответить за преступления своего сына. — Она твёрдо скрестила руки на груди. — Лорд Домерик? — Лорд Старк уже тянулся к кубку с мёдом. — Он в темницах… ожидает казни, отец, — наконец произнесла она. Мейкар рядом с ним кашлянул, с каким-то неловким, почти виноватым выражением лица. Бейлор мог лишь наблюдать, как челюсть лорда Старка медленно опускается – широко, почти неестественно. — Пять дней назад ко мне явилась пара из Дредфорта, с телом своей дочери, — Теа поднялась на ноги. — Я сперва решила, что они привезли мясо… пока не отдёрнула полог с повозки и не увидела, что это не туша скота, а тело молодой женщины. С неё содрали кожу заживо, и её мать заставили на это смотреть… Она начинала терять самообладание – и, подумал Бейлор, неудивительно. — И с чего ты решила, что это сделал лорд Домерик? — спросил её отец. — Они так сказали. И он оставил на месте свою печатку. — Теа прокатила по столу тяжёлое железное кольцо. — Так что я… эм… поступила, как, по моему разумению, поступили бы вы. Я приговорила его к смерти в соответствии с тяжестью его преступлений и велела лорду Гловеру доставить его из охотничьего домика. И он… справился с этим. Лорд Старк какое-то время молчал, явно обдумывая сказанное. Бейлор провёл ладонью по столу, разглядывая затёртые карты. Теа, казалось, изо всех сил старалась не встречаться с ним взглядом. — Каковы мои слова? — произнёс лорд Старк. — Зима близко, — ответила Теа так, словно это было очевиднее очевидного. — Нет. Мои. Слова, — надавил её отец. — Тот, кто выносит приговор, должен сам занести меч, — Теа скривилась, и лицо её вдруг стало бледным, почти восковым. — Но я не мужчина, отец. Я полагала, что ваше правило… на меня не распространяется… — Оно не распространяется лишь потому, что ты вовсе не должна выносить приговоры, — продолжил лорд Старк. Её зубы сжались. — Тогда стоило сказать об этом прежде, чем оставлять меня править Винтерфеллом. Она не уступила ни на шаг. — Я не думал, что… — Лорд Старк тяжело опустился на сиденье. — Вон. — Что? Мне уйти? — воскликнула Теа. — Да. Вели Роннелу подготовить «Лёд» — похоже, мне придётся привести твой приговор в исполнение за тебя, — сказал лорд Старк с тяжёлой решимостью. — Ты пойдёшь со мной. И будешь смотреть. Я замечу, если ты отвернёшься, когда опустится клинок. Но прежде – отправишься в богорощу и помолишься за душу, которую решила отнять у этого мира. Она уже дошла до двери наполовину, когда резко развернулась на каблуках. — Мне кажется, это вам стоит молиться в богороще, отец. Она словно закалила в себе решимость, в то время как Маэкар, прислонившись к стене, наблюдал за происходящим с явным интересом. — И почему же? — Потому что вы даже не спросили, почему лорд Домерик совершил это ужасное деяние, — сказала Теа, скрестив руки. — А значит, вы и сами догадываетесь, что придало ему такую дерзость. Родители той девушки не хотели, чтобы их господин воспользовался правом первой ночи, и потому тайно выдали её замуж. Лорд Болтон вскоре об этом узнал – и ответил… самым страшным образом. И вы давно подозревали, что некоторые из ваших лордов продолжают творить это запрещённое беззаконие – но предпочли бездействовать. Теперь девушка мертва. Молитесь за её душу. А я помолюсь за душу Домерика. — Вон, — прошипел он снова. На этот раз она действительно ушла. — Чтоб меня… дочери кровь кипятят, — лорд Старк с силой ударил по столу. — Мои не такие, — мрачно произнёс Мейкар. Лорд Старк бросил на него тяжёлый взгляд. — Они читают сказания о Флориане и Джонквиль и вплетают цветы в волосы. — Ей не следовало говорить с вами так при ваших же вассалах, — сказал Бейлор. В ней был огонь – возможно, оправданный в её собственных глазах, но всё же нуждающийся в узде. — Верно… но, боюсь, она права, — проворчал он. — Я давно подозревал, что кое-кто из моих самых колючих лордов слишком уж привязан к старым обычаям. И вдруг, довольно неожиданно, он поднялся на ноги. Маэкар заметно удивился. — Куда вы? — спросил он, явно озадаченный. — Помолиться за душу той бедной девушки, принц. И с этими словами он вышел – той же дверью, что и его дочь. Когда лорд Старк ушёл, Бейлор перевёл взгляд на брата. — Вижу, всё было улажено просто образцово… как и подобает принцу королевства, — заметил Бейлор, наливая себе кубок эля. Мейкар едва заметно дёрнулся. — Отец всегда говорил – не вмешиваться в дела чужого правосудия. Это уже тянет на тиранию, — поморщился он. — Но, боги… зрелище было жуткое, брат. Даже на поле боя, среди умирающих мальчишек, я не видел ничего столь страшного, как эта замученная девчонка… и лица её родителей. — Жаль, что всё это случилось в отсутствие лорда Старка, — тихо сказал Бейлор, вздыхая. Он считал, что женщины не созданы, чтобы выносить подобные зрелища. Как бы он хотел оградить её от этого. Позволить ей жить в мире, где такие ужасы её не касаются. — Ага… то есть, да, чёрт побери, я уже начинаю говорить как северяне, — проворчал Мейкар. — Скажи, что ты всё-таки получил разрешение у лорда Старка, и мы сможем увезти нашу новоиспечённую, изрядно потрясённую будущую жену десницы на юг? — Боюсь, нет. В этом вопросе он непреклонен, как сама Стена. И я не намерен на него давить, — твёрдо ответил Бейлор. — Значит, всё зря. Великолепно, — Мейкар скривился. — А я ведь только начал к ней привыкать. Когда Теа и лорд Старк вернулись, он с тяжёлым выражением лица закинул за спину валирийский меч. Она была одета в меха, усталая, но внимательно осматривала всё вокруг. На дворе, в центре двора, Торрен стоял, окружённый своими другими сёстрами. Бейлор видел, как глаза Теа встретились с его взглядом один раз, потом второй, прежде чем она с головой врезалась в объятия брата. И тогда она улыбнулась, пусть и слабо, когда он поднял её на руки. Это было что-то – увидеть её улыбку ещё раз, хоть и лишь на мгновение. Он и Мейкар шли сзади, наблюдая за казнью. Ему казалось варварством заставлять дочь смотреть, но Север был, похоже, более жестоким местом, и Теа, уже осознавшая это, стояла между братьями на одинокой возвышенности, где лежал потрёпанный плах. — Пожалуйста, пожалуйста, я не хотел! — кричал юноша Болтона. Теа не дрогнула ни на йоту, когда стражи подкладывали его шею к плахе, и сдвинулась лишь слегка, когда меч упал между плеч. Чистая смерть, в отличие от той, что он учинил девочке, очевидно. — Ты сама принесёшь меч обратно и очистишь клинок от крови, — грубо сказал лорд Старк. И она сделала именно так. Она взяла скакуна, закинула меч на седло, двигаясь с той степенной жёсткостью, которую Бейлор приписал шоку. Она ехала впереди всех, по извилистым улицам Зимнего города, и на каждой дороге, по которой она проезжала, мужчины и женщины выходили на улицу. В отличие от каменных лиц, встречавших его и Мейкара, эти смотрели мягко. Гордо. — Миледи! — воскликнули они, словно в благодарность за свершившуюся справедливость. Бейлор понял, что для всех это могло выглядеть так, будто сама девица срубила голову. Может быть, так о ней и будут петь песни. — Она станет великой королевой, ваше высочество, если позволите мне так сказать, — тихо прошептал Дункан, подъехав к Бейлору. Но увы, ей это не суждено было. Бейлор вернулся к своей временной канцелярии, стараясь отвлечься на бухгалтерские книги с Чёрного Замка, но не прошло и получаса, как Крейкхолл впустил определённого гостя. Лорд Старк сам. Он сел напротив, суровый и непоколебимый. — Это, признаю, довольно интересный метод воспитания, — ухмыльнулся Бейлор, опуская письма. — Если она собирается так действовать, ей нужно понимать цену поступков. Независимо от того, что боги создали её девой, — сказал лорд Старк с каким-то мудрым оттенком в голосе. Казалось, он чувствовал даже малую вину, но был связан странной логикой своих родственников. — Если тебе нужна помощь короны с Болтонами… — начал Бейлор. — Если бы мне нужна была помощь дракона, чтобы управиться с лордом Болтоном, я бы сказал тебе искать другого стража Севера. Я выкину этого ухмыляющегося труса из его замка в течение недели, и нам от этого будет только лучше. Его брат – полуприемлемый парень. Думаю, он станет лучшим лордом Болтоном. — Он тяжело вздохнул и налил себе бокал дотрийского вина, которое, казалось, ему нравилось. — Есть ли другая причина вашего визита? — скептически спросил Бейлор. — Хотя мне приятно слышать, что всё улажено. — Я передумал, — буркнул лорд Старк, сдержанно, словно сопротивляясь. Бейлор понял, что удивление трудно скрыть на его лице. — Девица должна сама решать. Она справилась с Болтоном достаточно хорошо, хотя ты никогда не услышишь, чтобы я так сказал ей – опасаюсь лишь слишком её ободрить. Ты можешь озвучить своё… предложение, и если она примет, я не стану препятствовать. Бейлор некоторое время молчал, вертя в руках своё перо. — Я не знаю, что сделает её счастливой, не знаю, какого лорда выбрать ей в мужья, который смог бы вытерпеть её вечное сомнение… и если ты согласен, то… — Боюсь, любой хороший король время от времени требует испытаний, — поморщился Бейлор. — Хотя, возможно, не столь… публично. — Ага, верно, потребуется научить ее умеренности, — буркнул лорд Старк. — Я уеду примерно на неделю, чтобы разобраться с Болтоном, но когда вернусь, если она согласится, я сопровожу её с тобой… Мысль о том, чтобы отпустить её, казалась ему невыносимой. Мейкар обрадовался бы хотя бы ещё одной неделе в Винтерфелле, но только если она вообще согласится, и только если он будет готов на что-то столь эгоистичное, чтобы сделать её своей. О, как же он был слаб. — Она может и не согласиться, но я спрошу, и она сама решит свою судьбу, — вздохнул Бейлор. Лорд Старк неохотно протянул руку, которую Бейлор пожал. — Я оставлю командование Тее, придётся взять с собой Беннона, чтобы показать ему, как я веду себя с непокорными лордами. Важный урок на Севере, но если… — его голос дрогнул. — Но если снова случится что-то подобное, я возьму на себя ответственность, действуя по своему усмотрению, — кивнул Бейлор. Так родилось соглашение, хоть и несовершенное. Видение Джакериса наконец сбылось: пакт льда и пламени. Даже если девица захочет растоптать его под ногами – это было её правом. Лорд Старк уехал при наступлении ночи, а Теа Старк вновь осталась Старком Винтерфелла. Бейлор слышал, как её волк выл в ночи, а вскоре к нему присоединился волк её брата. Утром он искал её на завтраке, но её там не было. Зато она появилась на утреннем заседании двора, с мрачным выражением лица. Он задумался, не избегает ли она его, ибо когда её взгляд встретился с его, она словно замерла, щеки порозовели. Платье было простое, шерстяное, скорее чёрное, чем серое. Волосы были собраны, лишённые дикости, но от этого она не стала менее прекрасной, особенно с розовыми щеками. — Ваше высочество, — сделала она полупоклон. Сейчас, пожалуй, не время было спрашивать её о чём-либо, понял Бейлор: две недели событий оставили свой след. — Твой отец попросил меня… помогать тебе, если понадобится. Или, вернее, защищать, если снова случится что-то… тревожное. Я буду сидеть здесь и молчать, если только ты не будешь нуждатся во мне, — сказал он, занимая место слева. — Хотелось бы, чтобы он просто… — её голос сорвался. — Просил вас заняться всем этим в его отсутсвие. — Ты – Старк, а это Винтерфелл. Я всего лишь дракон, — рассмеялся Бейлор. — Я всё сделала неправильно, — она оперлась спиной на место отца, казалась такой маленькой. — Я так разозлилась и просто… забыла спросить её имя. — Её имя? — нахмурился он. — Бедной девушки. Я должна была спросить, это было важно. Я знаю имя Домерика, а её не знаю – это несправедливо, — небрежно сделала глоток вина. Как мелочно переживать об этом на фоне такого хаоса и трагедии. — Боюсь, это тяжёлая ноша, — вздохнул Бейлор, наблюдая за ней. — Вы так делаете каждый день? Для всего королевства? — спросила она, ошарашенно. Он кивнул, она покачала головой в неверии. — Это ужасно. Люди ждут от тебя ответов, хотят, чтобы ты исправил их разрушенные жизни… и ничего нельзя… Её лицо было как у девочки, жившей в наивном мире, где всё весело и без трагедий, а теперь вокруг всё пылало. Она обхватила колени руками и собралась с духом, прежде чем впустить первого истца. Бейлор наблюдал, один глаз следил за книгой Ночного Дозора, другой – за ней, пока жизнь возвращалась в её серебристые глаза. Двери скрипнули, и первый спорщик, босиком в грязи, вошёл. Два фермера, лица раскраснелись, голоса уже повышались. Высокий тыкал пальцем в другого: — Его коровы сломали мой забор, потоптали зимнюю пшеницу. Хочу монету за ущерб, м’леди. Обвиняемый сжал челюсть. — Твой забор годами разваливается, все знают. Хочешь монету – сначала приведи своё поле в порядок. Теа слушала, подбородок опершись на руку, взгляд острый, но терпеливый. — Мастер Харвик, верно? Вы поставляете мясо в Винтерфелл, всегда свежее. А ты, мастер Ридж, я с братьями играла на твоей земле, а ты закрывал на это глаза – вы оба порядочные люди, так что я постараюсь найти общее решение, — мягко сказала Теа. Как можно знать так много имён? — Сколько скота и сколько участка? — спросила она, вытягивая детали, шаг за шагом, будто всю жизнь слушала такие жалобы. Когда вспыхивали страсти, тихое слово их усмиряло. — Вы оба хотите справедливости, уверенна. Я пошлю управляющего оценить ущерб. Забор стоит на границе ваших земель, расходы на содержание должны делиться поровну. Они пожали руки, никто не осмелился противоречить. Бейлор улыбнулся, хоть и скривив рот: у неё был дар смягчать даже упрямую гордость, чувство справедливости одновременно новое и старое. Затем возникла проблема. Пекарь вбежал, таща мальчика за воротник. Ему не было и десяти, глаза голодные, ноги бились в воздухе. — Вор! — закричал пекарь. — Он вломился до рассвета, украл половину хлеба прямо с полки. Хочу его руку! Закон таков! Лицо Теа побледнело, но она не дрогнула. — Опусти его, — сказала она. — Расскажи, что произошло. Мальчик дрожал, глядя в пол: — Я был голоден, м’леди. Брат болен, я подумал… немного хлеба, всего лишь. Пекарь яростно: — Если вы сжалитесь, к ночи каждый ребенок в деревне пойдёт воровать, или хуже! Закон ясен. Бейлор видел, как сжались челюсти Теа. Сердце билось быстро. Легко было бы уступить старым правилам, отмахнуться. Но она вздохнула. — Закон также оставляет место для милосердия. Он молод и голоден, не умеет зарабатывать. Если я отрублю ему руку, он никогда не сможет иметь ремесло, и всё ради половины буханки, — устремила взгляд на пекаря. — Ты возьмёшь его на неделю, научишь честному труду. Если снова украдёт – приведёшь ко мне. Пекарь фыркнул, но все поддержали её, он это понял. Плюнул на пол, но поклонился. Бейлор почувствовал гордость и тревогу. Она всегда выбирала милосердие, всегда верила в лучшее, и это делало её сияющей для людей. Но он знал: мир не такой, он вернёт её доброту с насмешкой. Последняя вошла женщина, молодая, с пустыми глазами, держа ребёнка на руках. — М’леди, — прошептала она. — Я потеряла троих от холода. Не могу потерять и её. Дров нет, и она дрожит всю ночь, а мой муж… мой муж оставляет меня одну… Теа на мгновение дрогнула, потом сняла с шеи свой шарф, мягкий, с меховой подкладкой, и завернула ребёнка. — Возьми это. Достаточно тепло, чтобы согреть твоего малыша. — Но, м’леди… — рыдала женщина, прижимая и ребёнка, и шарф. — Мне кажется, это малая жертва, которая для вас имеет большое значение, — сказала Теа. Когда зал опустел, Теа села, руки дрожали на коленях. Бейлор думал о том, как его взгляд отражает жгучее желание, пылающее сердце, туман будущего рядом с ней. Она смотрела на него, словно ожидая строгой оценки. — Хорошо справилась с фермерами, миледи, — сказал он с полуулыбкой. — И с воришкой – верно, закон требует отрубить руку, но мы можем иногда проявить гибкость. Щёки её залила румяна. — Но с последней ошиблась, хотя твоё сострадание… — он замолчал. — Если будешь давать каждому матери тёплый шарф для ребёнка, выстроится очередь в двести человек, а шарфов не хватит всем. — Значит, вы бы позволили… её малышу замёрзнуть, ваше высочество? — поморщилась Теа. — Нет, не совсем. Нужно рассмотреть проблему глубже, — сказал он. — Достаточно ли охотников? Торгуют ли они шкурами и мехом? Если их будет больше, стоимость тепла упадёт, и мать сможет себе позволить. — Но сейчас это ей не помогает, правда? — рассудила Теа, руки терли оголённые ключицы. — Помогает лишь её пятому или шестому ребёнку. — Жизнь не делится на жестокость и доброту, — повторил он. — Хоть мы и хотели бы, чтобы она была прекрасной, она довольно уродлива. Она снова села на место отца, на мгновение встретив его взгляд, а затем отвернулась. — Не могли бы вы зайти ко мне на разговор после ужина, миледи? — голос его поймал её внимание. В её лице было не удивление, а смирение. Сколько уже сказал ей брат за время его отсутствия? Слишком много, пожалуй. Она кивнула и сделала поклон, затем быстро пошла к Богороще