A Settling of Snow

Чардрево обсыпало у её ног редкие листья, и, сев на корточки, Теа почти ощутила, что Старые Боги шепчут сквозь ветер. Она не могла понять, почему принцу и будущему королю может быть до неё какое-то дело. И всё же было очевидно: интерес проявлялся, по крайней мере, если верить его брату. Он был неплох собой, размышляла она. Хотя старше её на многие годы, в его глазах была странная черта – строгость, которая, однако, смягчалась, когда он смотрел на неё. В его присутствии она всегда чувствовала себя немного скованной; он излучал ауру, возможно, мудрости или силы, а может, и того и другого, от которой хотелось сжаться. В нём было что-то дотошно-дорнийское: оливковый оттенок кожи, сломанный выступ носа, тяжёлые тёмные брови. Мысль о нём заставляла желудок ёжиться, а щеки гореть. — Чего это ты так киснешь? — голос её брата нарушил её размышления. Сначала, когда она увидела его во дворе, она приняла за дезертира. Но оказалось, что Бейлор сам попросил её брата подобрать дозорных из его подземелий – проявление доброты, решила она; любой другой мог бы справиться, но приехал именно он. — Сейчас… немного сложновато, брат, — Теа поморщилась. — Лорд Домерик? — догадался он. — Нет, ну… да, пожалуй. Среди прочего, — вздохнула Теа, решив довериться ему; брату она могла доверить почти всё. — Принц Бейлор ехал на Север не просто так, и не только чтобы посетить твою ледяную стену. Он ищет северную невесту, и я боюсь… ну, думаю, что он мог бы… — Тебя? — Торрен рассмеялся, не веря. — Абсолютно смешно. — Ты оскорбляешь меня своим удивлением. Я не хуже любой другой северной девицы! — брови Теа взметнулись. — Думаю, он собирается спросить меня об этом, а я не знаю, что ответить. К тому же как будто отец когда-либо согласится… — Он кажется… приятным, — поморщился Торрен. — Слишком стар для тебя, но в то же время вполне симпатичен. Девушки выходили замуж и за мужчин по-старше, и к тому же ты однажды можешь стать королевой. — Значит, ты бы сказал… «да»? — удивилась Теа, ожидая, что Торрен просто отвергнет эту мысль. Она едва ли была достойна короны. Всего за две короткие недели правления Винтерфеллом она спровоцировала войну. — Не знаю, — вздохнул Торрен. — Но когда я представлял тебя замужем, мне было всё равно, на имя, лицо, возраст или дом. Меня интересовало только, чтобы ты была счастлива. И я знаю, какой-то грубый северный лорд не сделает тебя счастливой, сестра. Если тебе сложно принять решение, я скажу тебе чего ты хочешь, даже если сама не понимаешь. Ты хочешь доброго, безупречно порядочного человека. Если он не такой или лишь наполовину – скажи «нет». У него было сердце, практичное, но настоящее. Ах, всё это было слишком для неё. Щёки горели даже от мысли. — Я буду гордиться, если однажды моя сестра станет королевой — подталкивал её Торрен плечом, ухмыляясь. — К тому же он старше, значит, опытнее – и не только на поле боя… — Торрен, у меня нет времени выслушивать твои шутки прямо сейчас, — Теа поморщилась. Стыд слегка уколол её. — Моя чопорная и правильная младшая сестричка, — усмехнулся он, с волчьим блеском в глазах. — Королева Теа Старк, Невероятная Волчица… — Отвали! — толкнула его плечом. — Придётся назвать первенца Торреном, ради меня и нашего последнего короля. Король Торрен, можешь представить? Все эта проделаная работа завоевателя, в итоге сойдет к Старкам. — Он продолжал, игнорируя протесты. Она толкнула его в грязь, наполовину надеясь заставить замолчать, но сердце было не в этом, и едва она его опрокинула, когда села рядом, позволяя обнять себя. — Ты найдёшь свой путь, — прошептал он ей в волосы. — Я знаю это. Она не понимала, зачем так тщательно оделась к ужину, может быть, какая-то глубокая, неосознанная часть её души подсказывала, что если принц собирается сделать предложение, она должна выглядеть как настоящая принцесса. Так поступали дамы, не так ли? Волновались об украшениях и о том, как уложить пряди. Ни Бейлор, ни Мейкар не пришли на ужин, и это было к лучшему: тяжесть всего происходящего сделала бы встречу слишком неловкой. Мать села рядом, внимательно наблюдая за ней странным, изучающим взглядом. — Сегодня ты выглядишь особенно красиво, — тепло сказала мать, сжимая руку Теа под столом. Теа знала: мать будет мягко подталкивать её к согласию, но вопрос нависал слишком тяжело, и она всё ещё не знала, что ответить. А времени оставалось всё меньше. Возможно, она дура, и он вовсе не собирался просить её о том, о чём она думала. Такие вещи решали отцы, а не девицы. Может, он просто хотел обсудить запасы зерна или то странное письмо, которое она ему передала и которое он воспринял слишком серьёзно. Её дыхание прервалось, когда Лярра метнула булочку в Торрена, а тот пригнулся и отправил её лететь к Джореллу. И тогда, внезапно, Теа поняла, чего хочет. Она хотела того, что имела её мать: семью, которая любила друг друга и могла говорить свободно за столом. Она не была уверена, сможет ли Бейлор со своим драконьим родом дать ей это. Теа хотела мужа, похожего на отца – который привел домой дикарку и дал ей жизнь и работу, просто потому что был добрым. Она встала, не находя покоя, желая наконец покончить с этим. Солнце клонилось к закату, и она уже опаздывала. Мать и Торрен наблюдали, как она уходит, их взгляды задержались дольше, чем следовало. Маленький сорванец-близнец явно всё рассказала матери. Дорога казалась бесконечной. Сир Крэйкхолл ухмыльнулся и открыл дверь, будто ждал её. Комната была строгой и тихой, там был Мейкар. Бейлор стоял у камина, остатки их ужина были сдвинуты к краю стола. — Миледи, — Мейкар приподнял бровь, наблюдая, как Теа пытается сделать реверанс. — Мейкар, не мог бы ты… — Бейлор сделал жест рукой, и Мейкар тут же вышел. Теа выпрямилась, стоя у двери, спина ровная как стрела. — Теа, садись, — сказал Бейлор. — Я полагаю, ты догадываешься, о чем я хотел с тобой поговорить, — его взгляд оставался вдумчивым, привычно сосредоточенным. — И я понимаю, что многое, возможно, было не очень приличным, особенно устроенное и сказанное моим братом… — Он не так уж и плох. Ну, сначала был ужасен, но пока вы были на Стене, всё наладилось, — сказала Теа, не удержав улыбки. Мейкар заступился за неё, и она решила не упоминать неловкое объятие. Их взгляды встретились, и между ними промелькнул тихий смех. — Я намерен соединить наши дома ради одной цели. Мои родичи слишком долго избегали Севера; я хочу, чтобы наши дома были связаны. Самая надёжная связь – брак, — сказал он, наливая ей бокал вина. — Я говорил с твоим отцом, и он согласился… — Вы имеете в виду… жениться на мне? — руки Теа дрожали. Боги, какой же она, должно быть, казалась глупой. — И он… он действительно согласился? — Он сказал, что решение остаётся за тобой, и как бы ты ни поступила, он примет твой выбор. Я тоже хочу, чтобы ты выбрала свободно. Это будет серьёзная перемена для тебя. Я старше, и если боги – старые и новые – справедливы, я умру раньше тебя. Такой союз свяжет тебя с Железным Троном. Это непростая ноша. Ей придётся быть с ним, делить постель, рожать его детей – ради трона. Большая часть её жизни будет принадлежать ему. Что-то тянуло её к нему, но она едва его знала. Она сделала глоток вина. — Но я буду заботиться о тебе, — продолжал Бейлор, голос стал мягче. — Нет ничего, чего бы я не мог дать тебе. Я обеспечу твою безопасность, буду ценить и слушать тебя. Когда я сяду на трон, мне нужен будет кто-то, кто не даст мне оступиться в служении людям. — Я не понимаю… почему я? — нахмурилась Теа. Она чувствовала его взгляд, но слишком стесняясь, чтобы встретить его. В воздухе ощущалась опасность, будто одним взглядом он мог покорить её целиком. Но было и уважение, может, даже восхищение. — Ваша милость… — Тебе не нужно говорить именно «да» или отвечать сразу. У тебя есть выбор, — перебил он. Это было словно внезапная буря. Сколько девушек вообще имели право выбора? И почему её решение, внезапно обрушившееся на неё, казалось таким неправильным, когда она пыталась произнести его вслух? — Простите… но я… ваша милость… я никогда не была южнее Рова Кейлин, — тихо призналась Теа. — Я никогда не ощущала солнце настолько жарким, чтобы оно растопило летний снег. Я ничего не знаю о ваших землях и народе, а тонкости южного двора ускользают из моих рук. Это слишком тяжело – оставить дом, родных, всех, кто любит меня больше всего. И если я поеду с вами на юг, боюсь, однажды мне нужно будет то, чего вы не сможете дать. Дом. Он молчал, обдумывая, затем улыбнулся мягко. Вина охватила её за то, что она отказала, когда он смотрел так доброжелательно. Он протянул руку, и она взяла её, позволяя прикосновению задержаться. — Было приятно познакомиться, Теа Старк, — сказал он, присаживаясь, пальцы касались края бокала. Она тихо ушла, оставив Сэра Крэйкхолла позади; его усталые глаза следили за ней. Она грустно гадала, что он услышал сквозь дубовую дверь, и когда боль в сердце утихнет. Сон манил обещанием утешения, но мира он не приносил. Её сны сплелись с мехом и скрежетом зубов, с мёртвым кроликом у ног принца, и туман в голове стал густым и удушающим. Свет прорезал темноту, и голос Магды прозвучал звонко, словно колокол, раздвигая шторы: — Моя милая, пора вставать, ты уже пропустила завтрак! Маленькая Несси пропала. Не могу её найти. Поможешь? Несси была мертва. Она хотела кричать, слова рвались из груди, но губы молчали. Руки Магды поднимали её с кровати, смахивая слёзы, Теа и не знала, что плакала во сне. — Follosch fisch ruck harskitt. Schëlt côrd lersh. — Магда приложила ладонь к груди Теа, шепча на старом языке. — Позволь сердцу выбрать путь, а разум найдёт дорогу. — Теа почти засмеялась, горько и пусто. Что толку, если она не знает ни своего сердца, ни разума? Она всё же попыталась прислшаться. Сердце вело её не к матери или брату, а к одинокому холму на краю Винтерфелла, где земля была свежа и открыта, и солнце иногда пробивало луч сквозь облака. К месту, где была похоронена девочка. Она сжалась, прижав колени к груди, наблюдая, как солнце и земля укладываются над тем, что когда-то было человеком. — Прости, — прошептала Теа, голос дрожал. Она не знала, донесёт ли ветер её слова до девочки, но всё равно произнесла их. Вдруг поняла, как малы её собственные беды по сравнению с тишиной под землёй. Любая другая схватилась бы за предложение Бейлора. Любая. Так почему не она? Она сидела, пока скорбь не иссякла, грудь не опустела, словно зачищенная до самой сути. И тогда раздался звук доспехов, тяжёлый и неловкий, шаги человека, который не умеет ходить тихо. Она повернулась и увидела Сира Дункана с увядшими полевыми цветами в руках. Он молчал, только опустился на колени и положил цветы на могилу, словно этот простой жест мог снова собрать мир воедино. — Каждой могиле нужны цветы, — пробормотал он, почесав затылок. — Я говорил с её отцом. Звали её Мэгги. Красивое имя. — Очень красивое, — выдавила Теа, морщась. Дункан подумал, чтобы спросить; а она нет. Душа его была добрее. Он заметил её слёзы и после неловкой паузы присел рядом, тень его была большой, тихой и странно утешительной. — Как вы оказались на службе у Таргариенов, сир? — спросила она, голос грубый, словно гравий. В нём было что-то открытое и простое, что заставляло её хотеть знать его историю. — Я не служу им, миледи, — мягко сказал Дункан. — Я служу принцу Бейлору. Всегда буду только его человеком. — Но вы не носите белое, — удивилась Теа. — Длинная история, — вздохнул он, и боль в голосе была ощутима. — Мне нужно отвлечься, сир Дункан, если вы ещё не заметили, — она прижала подбородок к коленям, почти умоляя словами. — Расскажите всё. С самого начала. Из какого великого дома вы родом, каких знаменитых разбойников побеждали… Он улыбнулся, криво и грустно. — Я родился в Блошином Конце, никакого великого дома. Собирал железо на полях битв, чтобы просто поесть. Потом попал к Серу Арлану из Пеннитри. Он взял меня оруженосцем. Был хорошим человеком, несмотря на любовь к выпивке. Перед смертью посвятил меня в рыцари. Я хотел чего-то добиться, поэтому отправился на турнир в Эшфорд. — Эшфорд? — эхом повторила она. — Далеко на юге. Попал в неприятности с принцем Эйрионом, одним из сыновей принца Мейкара. Он был жесток с девушкой, и я вмешался. Выяснилось, что принца бить нельзя, даже если он козёл. Он вызвал меня на суд семи. — Суд семи? — нахмурилась Теа. — Я не знаю такого ритуала. — Семь рыцарей с каждой стороны. Кто уступит или погибнет первым, тот виновен. Я едва нашёл шесть человек на свою сторону. На другой – принцы Мейкар, Эйрион, Даэрон, Белые Плащи. Мне нужен был ещё один человек. Я думал, что всё потеряно. И тогда появился принц Бейлор. Его собственная семья сражается против меня, но он встал на мою сторону. «Сир Дункан защищал невинного, как должен любой настоящий рыцарь. Я сражусь за него». — Голос Дунканa блеснул уважением, словно смелость Бейлора была зажжённой свечой внутри него. — И вы выиграли? — сердце Теа бешено колотилось. Серебряные следы слёз катились по щекам. — Выиграли, хоть и сильно раненые. Я поклялся служить ему. Чёрный дракон пришёл мне на помощь, и теперь, куда бы он ни шёл, я иду за ним. Тея наблюдала, как солнце медленно выползает на небо, заливая могилу хрупким золотом. Она думала о Мэгги, обо всех тех маленьких, ярких вещах, которые мир пытался похоронить, и о принце, который готов рискнуть всем ради безымянного рыцаря. Доброта, поняла она, могла быть такой же простой, как цветок на могиле, или столь же грандиозной, как броситься в битву ради незнакомца. — Пойдёшь со мной в приют, сир Дункан? — спросила она, вытирая слёзы. — Чтобы охранять меня? Он удивлённо посмотрел, но кивнул, и вместе они оставили цветы, чтобы они составили компанию могиле. Дети встретили её криками и смехом, вбегая в двери приюта. Маленький Том хвастался новыми башмаками, Лизанна сияла, держа в руках свою вышивку – настоящее маленькое чудо. — Боюсь, я не смогу наблюдать, как вы все растёте, — сказала Тея, голос дрожал. Слёзы стекали по щекам, а детские протесты вспыхнули как буря. — Но ты леди Винтерфелла! — настаивал Мартин, ударяя деревянным мечом по сапогу Дункана. — Ты ведь отрубила голову злому лорду! Тея поморщилась. — Моя мать леди Винтерфелла. Я никого не убивала, Мартин, — сказала она. — Я уезжаю, чтобы исполнить свой долг. Она посадила на колени Лизанну, ведя иглу через ткань – руки дрожали, но сердце трепетало совсем не от этого. — Я еду на юг, туда, где никогда не бывает снега, чтобы выйти замуж за принца. — Слова висели между ней и детьми, хрупкие, словно иней. Она говорила почти сама с собой. Дункан наблюдал за ней, улыбка его была широкой и неуверенной. — И однажды этот принц станет хорошим королём, а я буду рядом с ним – королевой. И тогда у меня будут собственные дети. Я не знаю, почему он выбрал меня и что он видит во мне, но это долг, который я не могу отвергнуть, даже если придётся с вами расстаться. Лизанна смотрела на неё с открытым ртом. — Но ты уже принцесса. — Нижняя губа девочки дрожала. Тея лишь взъерошила ей волосы. Она встала, и Мистресс Роуэн смотрела на неё с изумлением. — Ты… ты станешь хорошей королевой, м’леди, и тебе не стоит тревожиться о детях, — поклонилась Мистресс Роуэн. — Я скажу так, что бы ни говорили южане, ты всё равно останешься нашей леди Винтерфелла. — Сир Дункан, — сказала Тея после прощаний, дрожа от тяжести принятого решения. — Не могли бы вы проводить меня к принцу Бейлору? Мне нужно… с ним поговорить. — Что заставило вас передумать, миледи? — спросил он, явно озадаченный, помня её прошлый отказ. Крэйкхолл точно слышал их разговор. — Вы, — сказала она с робкой улыбкой. Она подала десять медяков старому безногому нищему на главной улице. Улыбнулась и помахала фермерам, стоявшим у дворца. Дункан спешил вести её обратно в замок сквозь толпу, как гигантский валун, рассекающий лес. Когда они подошли к серу Крэйкхоллу, тот чуть не закатил глаза. — Снова вы, миледи? — поморщился он, но Дункан уже стучал в дверь, явно слишком воодушевлённый. Дверь приоткрылась, и глаза Бейлора уловили её крошечную фигуру, закутанную в меха. Дункан закрыл дверь, и она осталась стоять одна, лицом к Бейлору Таргариену, который смотрел на неё с удивлением. — Тея? — рот его сложился в странную гримасу. Она совсем забыла поклониться, честно говоря, забыла, как говорить. — Что-то случилось? — Я передумала, ваше высочество, — сказала она, задыхаясь. Он молчал некоторое время, огонь отражался в красном на его одежде, словно клубы настоящего пламени. Она ощущала его взгляд, но продолжала смотреть на камин, и огонь казался отражённым в её холодных серых глазах. — Тея, ты должна смотреть на меня прямо, если разговариваешь со мной, — сказал он, властно. Она медленно подняла взгляд. — Почему ты передумала? Вчера вечером твоя воля казалась непоколебимой. — Сер Дункан рассказал мне об Эшфорде, — сказала она, и его глаза затуманились. — О том… что вы сделали для него. Как вы заступились за него, когда никто другой не смел. Как вы… и я не понимаю, почему вы заинтересованы во мне или почему считаете меня достойной быть вашей… королевой, но я думаю, что то, чего я всегда хотела, больше, чем дом или… снег, — это кто-то добрый и… — Смотри на меня прямо, — сказал он резко и подошел к ней, пока она не встретилась с его разными глаза. Высокий. Её дыхание сбилось. Добрые глаза. Честные глаза. Настоящие глаза. — Твоя жизнь изменится. — Я знаю. — Ты, вероятно, больше никогда не вернёшься сюда, — сказал он, глаза серьёзные и непроницаемые. — Я знаю, — тихо ответила она, и рука невольно потянулась, чтобы поправить булавку на его лацкане, она висела криво. Этот маленький жест, казалось, разрушил стену между ними, о существовании которой она даже не подозревала. Но затем он наклонил голову, и в его тени она почувствовала, как поднимается сама. Сердце стучало, мурашки бежали по коже, когда он положил руку ей на талию. Она не знала, почему это произошло, но была уверена – это она начала. Их губы встретились – жарко, пылко, его руки запутались в её волосах, вытаскивая из них булавки. Язык его осторожно раздвинул её губы, и она не знала, что делать – она никогда не целовалась раньше, тем более с принцем, тем более так. — Тея, — пробормотал он ей в губы, её ноги стали желеобразными, поэтому она держалась за его шею, чтобы устоять. Всё казалось естественным, словно тело само решало, словно она снова была волком. Их тела были слишком близки, язык его – слишком настойчив. — Тея, нам нельзя… — Простите, — глаза её широко раскрылись, она отпрянула, губы разомкнулись с щелчком. — Простите, ваше высочество. Я не знаю, почему… почему я… так… — Приведи волосы в порядок, — пробормотал он, полураздражённый на себя. Она подошла к зеркалу, увидела розовую припухлость губ и подбородок, покрасневший от его бороды. Что с ней происходило? Даже если он ответил взаимностью… что это за горячее чувство? Боги, какой же она была дура. Если бы её щеки были краснее, её можно было бы принять за спелый помидор. — Простите, — сказала она снова. — Не извиняйся за то, чему я сам поспособствовал, — почти рассмеялся он, всё ещё удивлённый. — Я не должен был – я слишком тороплюсь с тобой – подойди сюда. По какой-то причине сказать ему «нет» казалось невозможным. Он протянул руку и аккуратно прикрепил серьгу, которая соскочила, тепло его руки на щеке ещё ощущалось. — Я… напишу отцу, что намерен жениться, — Баелор бросил взгляд на стол. — Нужно устроить свадьбу, турнир, всякие… хлопоты… — Ваш отец… король, — пробормотала Тея. — Простите за хлопоты… Она и не думала о свадьбе, не представляла себе грандиозного торжества – всё казалось слишком стремительно. — Не ты хлопоты Тея, – всё остальное, — он поморщился. — Но когда всё будет решено, отступать будет нельзя. Это опозорит наши дома Так что нужно быть очень… уверенными. Уверенными друг в друге. Большой палец коснулся её губ, она глубоко вздохнула. — А вы… вы уверены? — голос дрожал. Он кивнул. Почему? Почему он был так уверен? — Я совершенно уверен, Тея, — сказал он, голос как гравий. — Тебя не должно волновать колебание с моей стороны. — Тогда… да… да… можно… двигаться вперёд, — слова её звучали коряво. — Думаю, мне лучше… мне лучше идти к себе – простите ещё раз за то… ваше высочество. — Тея, — внимательно посмотрел он. Она была уже на полпути к двери, когда услышала его голос. — Тебе не нужно за это извиняться, мне очень понравилось… Семь чертей. Но её уже не было. Сер Крэйкхолл наблюдал, как она уносится прочь, новый скандал для слухов. Она уже была в своей комнате, будто летала. Она села за туалетный столик и медленно трижды ударила головой по столу, словно проклиная себя за такую глупость. — Тея, что ты, чёрт возьми, творишь? — голос матери прозвучал резким из дверного проёма. Она подбежала, но Тея была слишком взволнована, чтобы иметь дело с ней. — Тея? — Я сказала «да», так что оставь меня в покое, я знаю, что Торрен тебе рассказал, — запыхалась Тея. Мать замолчала, челюсть отвисла. — Я сказала ему «да»… — Д-д-принцу? О, Тея, я так горжусь тобой! — сказала Лорра Ройс, быстро поправляя её волосы. — Гордишься мной? За что? Я ничего не сделала, он просто… выбрал меня, и я сказала «да». — Тея поморщилась. — Ты же не говорила, что гордишься мной, когда я две недели сама управляла Винтерфеллом… — О, Тея, конечно, я гордилась тогда, но это… ты станешь королевой, — мать буквально облизывала губы. — Что случилось с твоими волосами? Семь чертей. — Я была… в приюте… или ещё где-то, — сказала Тея. Мать выглядела скептически. — Надо будет купить тебе новые ночные рубашки, на каждую ночь в неделе, — мать встала. — Надо будет послать с тобой охрану, чтобы у тебя были свои люди. И платье для свадьбы – это традиция, и… — Мама, зачем мне ночная рубашка на каждую ночь? — Тея была совсем измотана. — Ах, дитя, — засмеялась мать. — Я обо всём позабочусь, дорогая, тебе лишь нужно удержать его благосклонность до свадьбы. О, твой дед будет так горд, мне придётся написать в Рунный камень… — Мам, Лорд Ройс меня никогда не видел, зачем ему гордиться мной? — Тея поморщилась, мать закатила глаза. — Пять лет я ждала твоей свадьбы, и уже потеряла надежду что она состоится, и вот ты выходишь за наследного принца, так что позволь мне хоть немного повеселиться, — голос матери достиг кульминации. — Ты уверена, что он не передумает? — Да, я уверена, он пишет отцу – прошу тебя, перестань! — Тея скривилась, мать села, запыхавшись. — Он будет на ужине? — мать не унималась. — На твоём месте, я бы надеялась, что нет – ты его спугнёшь, — Тея закатила глаза. Но всё же она не верила в это. Когда мать, наконец, удостоила её своим уходом, Тея Старк снова легла в кровать и уставилась в потолок, ощущая странный сдвиг внутри, непривычную пустоту. Раздосадованная, она фыркнула и пошла в библиотеку, читая самую скучную из книг: «Чрезмерный вылов рыбы в Белой Гавани». Это охладило её разум и сделало голову удивительно ясной. Она задумалась, сколько времени пройдет до того момента, как зазвучат рога, и вернется её отец.