A Settling of Snow

Чужак пах мясом. Она слышала, как сердце колотится под его кожей, чувствовала этот ритм в собственной груди – сыро и настойчиво. Артерия на его шее пульсировала с каждым долгим вдохом. Как легко было бы вырвать её. Как он смеет так пугать её? Волоски на затылке встали дыбом, предостерегая первобытным инстинктом. Он был окутан тенью, его лицо скрыто, но это не имело значения. Глупец тот, кто застанет волка врасплох, глупец, что осмелился подкрасться, когда её тело было пустым и слабым. Вырвать горло, защищать, оборонять – инстинкты смешались в ней, пока в груди не забурлил низкий, опасный рык. — Теа, — голос был настороженным, заглядывал сквозь её рычащую форму на пустую оболочку позади. — Что… что ты с ней сделала? — Ничего. Ничего, Теа, тебе нужно проснуться сейчас. Теа, он друг, а не… Но она уже прыгнула. У него был меч; возможно, он собирался причинить вред. Она должна была защитить стаю, не допустить опасности. Она ударилась о гигантскую массу мужчины, скинула его, но он был силен и удержал её пасть от атаки. И тогда она увидела глаза. Добрые глаза. Честные глаза. Настоящие глаза. — Теа. Теа! — услышала она, как её брат кричит в панике, но слова почти не доходили до сознания. Этот человек был другом, она должна была распознать его запах. Она уставилась на его восковое бледное лицо, в глаза, которые, казалось, пытались всё понять: волк и пустая оболочка. Имя застряло в голове. Дунк. Дунк. Друг, а не враг. Она почувствовала, как что-то за её спиной шевельнулось, колыхалось, волосы на теле расслабились; затем его большая рука легла на её лоб, похлопав её так приятно… — Чёрт возьми, Теа! Проснись! — брат тряс её за плечи, а Дункан смотрел с нахмуренной бровью. Сознание ускользало, словно пойманное в оболочку, и вдруг она вздохнула. Тело казалось неправильным, конечности не там, где должны быть, и где, только где, её хвост? Брат поймал её за щёки и встряхнул, возвращая к жизни. Всё обрушилось разом: Сигги напала на высокого рыцаря, брат в ужасе, а сир Дункан Высокий смотрел на неё смесью изумления и страха. — Первый раз всегда… — начал брат, но она прервала его взглядом. — Миледи, вам не следовало бы находиться здесь так поздно. Вы не должны… ходить в одной ночной рубашке. Наденьте плащ, я провожу вас обратно, — сир Дункан поморщился. Это всё, что он смог сказать после всего, что произошло? Она нахмурилась на Торрена, набросила плащ на плечи и побежала за сиром Дунканом, который уже шел к краю рощи. Сигги прыгал у неё под ногами, как будто только что ничего не произошло. — Сир Дунк! — крикнула она, пытаясь поспеть за его длинными, уверенными шагами. — То, что вы видели… это не… я не хотела… — Я не знаю, что видел, миледи, — Дункан поморщился, стараясь встретить её взгляд. — Мне следовало бы отвезти вас к мейстеру… — Нет, нет, я не больна… — перебила она. Больна она не была, но начинала думать, что сошла с ума. — Как вы думаете, что произошло… если бы вам пришлось гадать, сир? — Я видел… ваши глаза, смотрящие на меня из черепа волка, в то время как ваши собственные глаза были пусты, — сказал Дункан, останавливаясь. — Но такое невозможно. — Пожалуйста, никому не рассказывайте, — Теа поморщилась, молчание было равносильно признанию. — Я никогда этого не делала и больше никогда не сделаю. Я сама не понимаю этого. Торрен говорит, что это связано с моей кровью, кровью Первых Людей, но там, куда я иду, Первых Людей нет, и это не будет иметь значения, обещаю. — Я не могу лгать его светлости, — голос Дункана был усталым. — Я не прошу вас лгать, просто не упоминайте, — Теа коснулась его руки, отчаянно. Он вздрогнул. — Это не та тема, которая часто всплывает в разговоре, верно? Мне неловко просить это у вас, но мне страшно, и если бы меня попросили объяснить… я бы… испытывала трудности. — Я тоже. Боги, я тоже. — Он потёр затылок. — Я не буду упоминать… — О, сир Дункан, вы… — она едва не обняла его. — Я буду вам обязана за это вечно… — Вы мне ничем не обязаны, — сказал он, жуя губу, — хотя, возможно, вы могли бы извиниться за то, что выглядели так, будто собирались вырвать мне горло… — О, я прошу прощения, добрый сир, я не собиралась, просто… это было не я, это был Сигги, я была в его голове, и бессильная влиять на его действия. — Понимаете? — Нет. — Дункан поморщился. — Но старик, который меня посвятил, говорил: если не понимаешь чего-то, просто перестань пытаться понять. Что я глуп, и не способен разобраться во многом, так что больше не будем об этом говорить… — И притворимся, что этого не было? — Теа едва улыбнулась. Это звучало хорошо. Дункан кивнул. — Спасибо, что понимаете меня, это довольно… — Что я только что сказал, миледи? — Дункан вздрогнул, но в глазах блеснул огонёк. — Больше не будем об этом говорить. Её смех застрял в горле, и на мгновение тяжесть случившегося стала такой же лёгкой, как самый тонкий снежный покров. — Спасибо, — сказала она у клапана своей палатки, заставляя себя улыбнуться. — Я не думаю, что вы глупы. Просто для справки, сир Дункан… — Что ж, вы меня плохо не знаете, миледи, — он поклонился. — Но я верен, как волк. Так что не волнуйтесь, я не стану… распространять ваши странные секреты. По какой-то причине, когда она легла спать в своей койке, ей показалось, что она действительно ему верит. Утро принесло новые переходы, и день за днём они ехали дальше, пока наконец не достигли вершины небольшого холма. Харренхол. До него было примерно 2 мили, Теа не могла охватить взглядом замок полностью – его масштаб был почти нереален. Земля вокруг была мрачной и серой, трава под ногами редкой, словно тень этого места протянула руку и душила землю. Его стены что возвышались были черные, камень казался жадно поглощающим слабое солнце, пробивавшееся сквозь облака. Огромные башни взмывали ввысь, расплавленные и искривлённые в чудовищные формы от старого драконьего пламени. В крышах зияли дыры, и лишь часть громадины казалась пригодной для жилья. Остальное стояло памятником разрушению: камни осели и слились, словно воск на свечах, бойницы искривлены, окна выбиты и пусты, как глазницы черепа. Он был как минимум в три раза больше Винтерфелла. Теа пыталась представить, как Старки осмеливаются называться королями, когда их северная резиденция уместилась бы аккуратно лишь в одно разрушенное крыло Харренхола. Флаг, развевавшийся над замком, был для неё новым – чёрная летучая мышь с расправленными крыльями на фоне жёлто-белого поля. Он слабо колыхался на ветру, словно неохотно помечая это место. — Дом Лотстон, миледи, — сказал Эйгон, заметив её взгляд и нахмуренные брови. Казалось, он чувствует её изумление, а может, и тревогу. — Но вам простят незнание. Харренхол часто меняет владельцев. Говорят, он проклят, и Харрен Чёрный использовал человеческую кровь вместо раствора при его строительстве. Теа косо взглянула на маленького принца, удивлённая широтой его знаний. Возможно, это была привилегия южного воспитания в королевской семье. Она вздрогнула, плотнее обернувшись плащом. Здесь воздух казался холоднее, но другой, не как на Севере, и даже Сигги, скакнул вперёд, остановившись на краю дороги, поднимая шерсть, будто учуял что-то неладное в ветре. — Дядя не пожелает задерживаться здесь дольше ночи, — продолжил Эгг, сморщив нос. — Лотстоны не из приятных людей, по крайней мере так говорит мой отец. Но это лучшее место для остановки перед Королевской Гаванью. Королевская Гавань. Теа услышала, как это слово отозвалось в её голове. Значит, они уже близко. Она не должна была бояться столицы сильнее, чем ночёвки в заколдованном замке, а всё же страх рос. Лицо её отца было суровым и непроницаемым, пока они ехали под тенью ворот, и лошади с каждым шагом становились всё нервознее. Когда они проезжали мимо конюшни, Теа с большой неохотой отпустила Сигги. Лорд Амбер спустил её с седла, будто она весила ничего, но его большие руки задержались на плечах на мгновение, удерживая её. — Держись рядом с нами, маленький волк, — прошептал он низким серьёзным голосом. — Здесь дурно. Оказалось, что лордом Дом Лотстон был не мужчина, а дама – Леди Дэнель. Она ждала их во дворе, окружённая слугами с бледными, словно из воска, лицами. Каменные стены замка тесно сжимали пространство вокруг, сырость и мох делали пол скользким, а холод проникал прямо в сапоги Теи. Леди Дэнель носила годы в глазах, а её кожа, молочно-белая, не имела ни одной морщины, словно её высекли из воска. Она двигалась с жуткой, скользящей грацией, а чёрные волосы падали по спине шелковой гладью. Когда Бейлор слез с коня и подошёл ближе, она опустилась на колени перед ним, не отрывая глаз от его лица, и, очень странно, протянула руку, чтобы он поцеловал её пальцы – длинные и холодные, словно сосульки. Дункан подтолкнул Теа вперёд, когда Бейлор повернулся. Она поняла, что он ищет её взглядом. Теа вздрогнула, но послушно сделала шаг, ощущая тяжесть огромного замка, давившего сверху. Острые зелёные глаза Леди Дэнель пронзили её взглядом, словно проникая в саму душу. Кожа Теа покрылась мурашками, и она почувствовала, как тёплая, большая рука Бейлора едва коснулась её спины – короткий, но успокаивающий жест. — Это леди Теа Старк, моя нареченная. Теа, это Леди Дэнель Лотстон, — объявил Бейлор, и его голос эхом разнесся по двору. Слово «нареченная» повисло в воздухе, и Теа с удивлением поняла, что он никогда прежде не произносил это вслух. Она сделала изящный поклон с тонкой вежливой улыбкой, но Леди Дэнель не ответила. Её губы едва заметно скривились, словно в насмешке или презрении. — Путь был долгим, — продолжал Бейлор. — Уверен, Леди Теа оценит внимание служанки перед ужином, хотя, Леди Дэнель, напоминаю, такой ужин для нас был не обязателен, но всё же принят с радушием. — Разумеется, ваше величество, — ответила Дэнель скользким, мягким голосом, от которого у Теа пошли мурашки по шее. Слова её лились плавно, отточенные практикой. — Леди Лотстон, я прошу разрешения посетить вашу Богорощу, — взволнованно начал её отец, делая шаг вперёд, чтобы проявить почтение, хотя голос выдавал напряжение. Слишком долго он был без своих богов. Леди лишь кивнула, и молчаливый слуга провёл его через низкую, арочную дверь. Теа хотела попросить отца остаться, ибо взгляд Леди Дэнель глубоко её тревожил, но он, похоже, не замечал её беспокойства и спокойно прошёл вперёд. Бейлор держал руку на её спине, ведя сквозь эхом отдающиеся залы Харренхола, шаги их были приглушены. Огромный зал был темным и мрачным, потолок погружался в тень, стены были увешаны трофеями сотен охот: пыльные рога, треснутые клыки кабанов, головы волков и гончих с блестящими, неподвижными глазами. Теа заметила тёмное пятно на одной из стен и вдруг ясно поняла – это кровь. И тут же пришло осознание: она хочет уйти отсюда как можно скорее. — Держись, чёрт побери, миледи, — пробормотал Мейкар у её плеча, голос низкий. Он косо взглянул на Леди Дэнель, чьи длинные чёрные волосы трепетали возле Бейлора. — Она, похоже, занимаеться какой-то грязной кровавой магией и издеваться над кем-нибудь — Брат, наша любезная хозяйка велит нам вкушать её соль и хлеб, — громче произнёс Бейлор, стараясь придать голосу натянутую бодрость. Он взял хлеб и соль и протянул Теа тарелку. — Боюсь, он без семян… Он запомнил? Теа съела свою порцию и передала дальше, руки слегка дрожали. — Что-то не так, миледи? — взгляд Дэнель пронзал её, острый, как игла. — Нет, нет, у вас… прекрасный дом, — произнесла Теа дрожащим голосом, глаза её метнулись к страннму чучелу над очагом: гигантское зубастое чудовище, клыки обнажены в вечной гримасе. — Это…? — Волкособ, — медленно и неторопливо ответила Дэнель. — Он был моим питомцем. Я решила его запечатлить, когда он стал слишком стар для охоты. Холод пробежал по спине Теа, и она внезапно забеспокоилась за Сигги, которого оставила у смотрителя конюшни. — Чёрт побери, — скривился Мейкар. — Комнаты? Длинная дорога. — Конечно, — ответила Леди Дэнель, не отводя от Теа глаз. — Леди Теа, я покажу вам вашу комнату. Люкан, принцы – в Западное крыло, пожалуйста. Теа не хотела идти с ней, но отказаться было бы невежливо, да и все глаза были прикованы к ней. Она напомнила себе, что это всего лишь одна ночь, а солнце уже начало тонуть за разрушенными башнями, окрашивая небо в синевато-пурпурный цвет. Леди Дэнель, высокая и призрачная, вела её по лабиринту извилистых коридоров, с каждым шагом воздух становился всё холоднее и влажнее. Камни потели от конденсата, и каждое эхо казалось слишком долгим. — Прямо здесь, миледи. Прекрасная комната для прекрасной девушки, — сказала Дэнель, проводя рукой по волосам Теи со странной интимностью. Прикосновение было холодным, и Теа вздрогнула. Сама комната оказалась неожиданно красивой: большая кровать с балдахином из бархата, витражное окно, фильтрующее последние лучи света в осколки красного и золотого. Под окном стоял стол с духами и маленькими коробочками с кремовыми румянами и угольной пастой. — Я пошлю за служанкой; она наполнит ванну и уложит вам волосы к пиру, — сказала Дэнель, длинные ногти её скользнули по шее Теа. Вдруг она почувствовала резкое покалывание на затылке и в ужасе наблюдала, как Дэнель поднесла палец ко рту и слизнула каплю крови, не отводя глаз от Теа. — Вы верите в пророчества, милая ? — прошептала она, пригнувшись так, что её лицо оказалось близко. — Пожалуй, я никогда особо об этом не думала, леди, — Теа выдавила смех, сердце стучало. — Позволь мне сказать тебе одно, — рука Дэнель опустилась ниже, оказавшись на животе Теа. — Отсюда придёт смерть, жизнь и всё, что между ними. Если ты умна, не будешь бороться с тем, что решает лучшая и худшая часть тебя. Путь его – путь великой беды, так или иначе. Теа могла лишь застыть, оцепенев. Сумасшедшая. Лишь когда Дэнель ушла, Теа осмелилась провести рукой по затылку. Там, у линии волос, был маленький порез, немного крови. Она услышала звон металла о камень, когда Леди Дэнель спустилась по лестнице. Теа с облегчением выдохнула, увидев широкую фигуру сира Дункана Высокого, стоящую в дверях. — Его светлость велел охранять вашу дверь в этом замке, миледи, — сказал он, голос одновременно успокаивающий и слегка напряжённый. — Это к лучшему. Я не чувствую себя здесь в безопасности, — Теа уселась на край кровати, дрожа. — Все это утомляет, не так ли? — Ага, — коротко ответил Дункан, без привычной нервной шутливости. Она села за столик, на мгновение оставшись одна, пока быстрые шаги не донеслись из коридора, как будто мышь пробежала. Служанка была хрупкой, светлокожей, с восковым оттенком кожи, глаза медного цвета. Она склонила голову, не встречаясь с взглядом Теа, и начала наполнять деревянную ванну ведрами горячей воды. — Я – Теа. У тебя есть имя? — мягко спросила она, надеясь успокоить девушку. — Я… я Агни, но говорить со мной необязательно, миледи. Я здесь только для того, чтобы служить вам, как могу, — слова девушки сыпались, руки дрожали, когда она наливала ещё ведро воды. — Дорога была долгой, и среди стольких мужчин, думаю, мне приятно будет на мгновение почувствовать компанию другой женщины, — снова попыталась Теа, но Агни поспешно убежала, вернувшись лишь чтобы расчёсывать волосы Теа в дрожащей тишине. — Иди, помоги мне раздеться и расскажи о Леди Дэнель. Она добра к тебе? — настаивала Теа, пытаясь казаться бодрее. — Очень добра. Очень добра, — руки Агни дрожали, перебирая ленты в волосах Теа. Она спешно расстегнула корсет, и когда рукав соскользнул, Теа заметила маленькие, круглые синяки на её предплечье. — Что это на твоей руке? — Теа осторожно взяла запястье, присмотревшись. Метки были очевидны: маленькие, круглые укусы, словно оставленные пиявкой. Она видела подобное у деда перед его смертью. — Ты была больна? — Н-нет. Пожалуйста, о, пожалуйста, не заставляйте меня говорить что-либо. — Глаза Агни наполнились ужасом. — Пожалуйста… ваша ванна готова, миледи. В конце концов, Теа не смогла насладиться ванной, да и даже мягким прикосновением рук Агни, расчёсывающей её волосы, радости не приносило. Замок давил на неё со всех сторон, гнетущий и внимательный. Что это за место, где слуги трясутся от страха и носят такие раны? Агни подготовила её к пиру, аккуратно заплетая волосы, несмотря на дрожащие руки. Сам пир был мрачным мероприятием. Отец Теа сидел ближе к переднему краю зала с Торреном и лордом Амбером, в то время как её место было как всегда между Мейкаром и Бейлором. Вновь между молотом и наковальней. Она сложила юбку под собой и села, замечая, как даже менестрели колебались, прежде чем начать петь. Зал был слишком огромный, слишком тёмный, смех – слишком хрупкий. — Вы выглядите так, будто видели призрака, миледи, — поддразнил её Мейкар, приподняв бровь. — Здесь ужасно, — пробормотала она, почти потерявшись в глухой тьме зала. Взгляд Бейлора мгновенно обрушился на неё, острее, чем она когда-либо видела. — Было весьма любезно с стороны Леди Дэнель пожертвовать служанкой ради вашей заботы, и ещё любезнее устроить пир, — сказал он, голос был натянутым и слишком формальным. Затем, тише, словно только для неё: — Хотя, в душе, я бы, пожалуй, согласился с твоими… оценками. Теа выдавила улыбку, но почти не могла есть. Еда не имела ни вкуса, ни формы, одновременно слишком много и ничего, и она перебирала хлеб, пока Бейлор откидывался назад, попивая мед с братом, стараясь казаться непринуждённым. Она задавалась вопросом, если бы рассказала ему о состоянии служанки, сделал бы он что-нибудь. Но она знала, что произведёт плохое впечатление, если рассердит кого-либо из его лордов и леди по пути на юг. Такого рода репутация будет преследовать её всегда, и его тоже. — Думаю, я пойду, ваша светлость, — сказала она, наконец, поднимаясь из-за стола. Бейлор на мгновение удивился. — Теа, если ты не здорова, ты почти не ела… — Нет, я здорова, ваша светлость, просто устала. — Она выдавила улыбку, и он кивнул, мягко подавая знак Дункану сопровождать её из зала. Вернувшись в свою комнату, она обнаружила аккуратно сложенный листок бумаги на столе. Лоб нахмурился, когда она открыла его, сердце бешено колотилось. «Помоги мне», – было написано корявым детским почерком. Боги милосердны… Сон в ту ночь не пришёл, как не пришла и Агни утром. Теа оделась сама, решив не упоминать о пропаже девочки Леди Дэнель. Эйгон оказался прав: Бейлор не желал задерживаться после завтрака, и как только лошади были накормлены и напоены, он приказал готовить коней к отъезду. Теа была этому рада. Казалось, замок выдохнул, когда они направлялись обратно во двор, словно обрадовался, что они уходят. — Покинем это место, — вздохнул её отец, ведя за собой Барфогана, а Сигги, к счастью, был спущен с поводка и жив. Она улыбнулась волку, и пришло облегчение. — Тебе лучше попрощаться с тревожной Леди Дэнель с твоим… э-э, женихом, — сказал он, кивнув в сторону Бейлора. Бейлор действительно ждал её. Должна ли она теперь навсегда быть привязанной к нему в глазах всего мира? Видимо, да. Леди Дэнель ждала их во дворе, её острый взгляд был не читаем. Она протянула холодную руку Тее, которая вздрогнула, касаясь её. — Если есть что-то, что я могу сделать для вас, миледи, я буду рада, — сказала Дэнель, голос всё так же тягучий и зловещий. Та странная пророческая тень висела слишком тяжело. — Что ж, пожалуй, есть. — Теа вспомнила письмо, плохо написанную просьбу, дрожащую девушку Агни, стоящую позади своей госпожи. — Я оставила всех своих служанок на Севере, и боюсь, что ваша девочка очень хороша с моими волосами. Бейлор окинул её странным взглядом, словно оценивая, что она собирается сделать. — Считайте её подарком, миледи, — ответила Леди Дэнель, её голос капал фальшивой вежливостью. Агни выглядела совершенно поражённой, но её подтолкнули вперёд грубые руки поваров и слуг. Бедняжка даже не смогла сделать реверанс перед Бейлором, глаза её были широко раскрыты и пусты. Торрен взял дрожащую девочку на своего коня с усмешкой, когда они садились в седла, чтобы отправиться в путь. — Она не может быть такой уж искусной с волосами, — заметил Мейкар, проезжая мимо с ухмылкой. — Я видел разбойников, которые получше следили за собой чем она… — Тебе не следовало этого делать, Теа, — сказал Бейлор, сидя верхом рядом с ней, серьёзным тоном. — Она предложила… — Везде, куда я тебя поведу, в каждом доме и замке, лорды и дамы будут предлагать тебе всё, что у них есть, ибо это вежливость. Так же, как твоя обязанность – отказываться. — Слова Бейлора были осторожны и взвешены. — Не думайте, что я сделаю из этого привычку, ваша милость, я поступила так, потому что девочка в ужасе от своей госпожи. Это было проявлением доброты, — ответила Теа, стараясь не сжаться под его взглядом. — Девочка была боялась и просила меня помочь ей… — Ты не можешь помогать всем, кто умоляет о помощи, Теа, — возразил Бейлор. — Как бы это ни радовало тебя, и как бы я ни считал это достойным восхищения и… забавным… — Забавным? — Теа ощутила лёгкое волнение. — Наконец, она показывает тебе свои истинные коготки, брат. — Мейкар выехал вперёд, сдерживая смешок. — Прошу прощения, ваша светлость, мне не следовало, я лишь хотела… Это ведь ничего не стоит – быть доброй… — А иногда стоит, — сказал он. — И нужно взвешивать доброту против возможных последствий… — Которых в данном случае не было, — настаивала Теа. — И к тому же, ваша доброта в Эшфорде с сиром Дунканом могла бы обернуться ужасными последствиями, если бы вы просто неправильно упали с коня, и всё же вы сделали это, потому что это было правильно. Он прикусил губу, соглашаясь с ней. Перехитрить принца в споре – с его всесторонним воспитанием – было достижением. — В будущем ты должна сначала приходить ко мне со своими проблемами, чтобы мы могли разобраться вместе. Чтобы я мог уберечь тебя от действий, которые могут навредить твоей репутации или тебе самой. Понимаешь? — Да, ваша светлость. — Она вздохнула, смирённая. — Можешь звать меня Бейлор… — Даже если ты зол на меня? — осмелилась она взглянуть вверх с седла. — Я не зол на тебя. — Его лицо смягчилось, лёгкая улыбка промелькнула. — Теа, ты… — Что? — брови её приподнялись, любопытство остро отражалось на лице. — На тебя трудно злиться. — Он сказал это с мягкой улыбкой, смягчающей линии лица. — В тебе живет волк. — Боюсь, что так и есть. — Она вздрогнула, думая, что Дункан тоже бы согласился. Бейлор рассмеялся, напряжение наконец треснуло, а зловещая тень Харренхолла осталась позади. Отец был прав: меха здесь совсем ни к чему на юге, и чем дальше они ехали, тем меньше слоёв ей было нужно. Всё же без них она чувствовала себя почти хрупкой; лишённая их объёма, она почти не походила на крепкую девушку, покидавшую Север. Она даже подумала вернуть меха на последнем отрезке пути, чтобы хоть немного казаться собой прежней. Но жара давила тяжелым, влажным напором, и она знала, что никого не впечатлит, если приедет вся в мокрая. Она выдохнула медленно, почти как во сне, когда они свернули на небольшую развилку дороги – и вдруг она увидела это. Это заставляло Харренхолл казаться жалким: город красных стен, невозможных размеров, глаза Теи едва справлялись, пытаясь охватить его взглядом. На вершине города стоял красный замок, вырезанный из камня, его сотни башен пронзали небо. На юге синее водное полотно переливалось, усеянное лодками, черными, как жуки издали. Она прикусила губу, стараясь не выглядеть совсем уж поражённой. Мейкар, как ей казалось, уже всё понял; он пытался скрыть смешок. Бейлор, всегда внимательный, замедлил коня, чтобы ехать рядом с ней. — Не волнуйся, внутри он не кажется таким огромным, — заметил он. — Скоро мы найдём тебе комнату для настоящего отдыха. В будущем, возможно, стоит путешествовать в карете на таких длинных отрезках, но… ты всё ещё дочь своего отца. Не на долго, подумала она. Вскоре она будет под защитой Бейлора, под его плащом. Он словно был создан для этого места, в чёрной коже и атласном плаще, кожа загорелая золотом от солнца, которое, казалось, благоволило ему и никогда не кусало. Она была в своем лучшем платье, но всё равно чувствовала себя странно обнажённой, неподходящей к величию вокруг. Она старалась не показывать нервозность. Какие бы Таргариены ни жили при дворе, уж точно хуже Леди Дэнель быть не могли. — Будет много людей, — сказал Бейлор, теперь мягче, — и всё это будет давить на тебя, думаю, на меня тоже, но это уладится, когда… когда мы поженимся. — Он подарил ей маленькую, ободряющую улыбку. Она едва смогла ответить тем же, стараясь скрыть колебание. Когда ворота разъехались, Теа оказалась между сиром Дунканом и отцом, а принцы шли впереди. Город вонял – кисло, резкий запах сточных вод, пота и бурлящих похлебок висел в воздухе. Люди носили тонкую льняную одежду, кожи и меха почти не было, только обтягивающие тела легкие волокна. Дункан держал вожжи её коня, чтобы удерживать его спокойным, словно боясь, что он испугается толпы. Теа ощущала тысячу глаз, устремлённых на неё. Она нервно теребила пальцы. — Я бы трахнул эту маленькую белокожую суку так, что разорвал бы пополам! — раздался голос из толпы. Глаза Теа расширились. В Винтерфелле, её любили, и никто бы не осмелился выкрикнуть такое, а если бы один осмелился, другой заставил бы его замолчать. Она услышала, как её отец тихо зарычал в груди. — Это же чёртов лютоволк! — воскликнул кто-то ещё. — Посмотрите на его размер! — Это Блошиный конец, — пробормотал Дункан. — К замку всё становится лучше и спокойнее, миледи. Ещё немного. — Неужели Дункан действительно родом отсюда? Сердце её сжалось от лёгкой тревоги. — Мне помахать? — прошептала она, не зная, что делать с руками. — Ни в коем случае, — проревел её отец, сжав челюсти. — Когда я найду того, кто крикнул… — Подайте, принц, мы голодны! — позвал другой голос. — Чуть зерна для моих детей! Действительно, чем ближе они подходили к замку, тем лучше становилась улица. Парящие котлы с коричневой похлёбкой уступали место прилавкам с вином и драгоценностями. Рыбный торговец предлагал длинных угрей, извивавшихся в мутной воде, и для них стояла целая очередь. — Что это такое? — тихо спросила она Дункана. — Морские угри или миноги, если угодно. Хороши для пирогов, — сказал он, усмехаясь. Морские угри съедобны? Она тихо поклялась избегать любого пирога, начинка которого неясна. Ещё одни ворота привели их к заднему двору замка, где стояли конюшни. Дункан помог ей спешится и взял Сигги на поводок, ведя к конюху, который откровенно разинул рот. — Ему нравятся гусиные шеи на ужин, утинные лапки на лакомство, сырые яйца. Он захочет выйти на охоту ночью и нуждается в прогулках четыре раза в день, но я сама обо всём позабочусь, — сказала она мужчине, который всё ещё смотрел на Сигги с открытым ртом. — Он на самом деле очень дружелюбен… — Моя… моя госпожа, — заикаясь, пробормотал конюх, неловко кланяясь. — Удачи, — сказал Дункан, похлопав мужчину по плечу. — Теа, — прошипел отец, схватив её за плечо. — Ты не можешь заставлять ждать короля… — Я удивлена, что тебе не всё равно, — резанула она. — Я лишь хотела убедиться, что Сигги… — Идём. Сейчас же. Принц ждёт. Давай покончим с этим. — Он поторопил её к Бейлору и Мейкару, которые шли впереди через двор. Бейлор повернулся, лишь слегка удивлённый, что она отстаёт. Она поняла с ужасом, что вся покрыта волчьей шерстью. Слишком поздно что-то исправлять. Она попыталась собраться. Встретить принца – это сложно, но короля… Король Дейрон, второй своего имени, ждал у огромных дубовых дверей. На голове не было короны, только тонкие чёрные и красные шёлка, и он казался старше, чем она представляла, лицо его было слегка сморщено, но всё же внушало уважение. Он подошёл, чтобы обнять Бейлора и Мейкара, которые даже не потрудились поклониться. Теа уже собиралась сделать реверанс, когда увидела мужчину за плечом короля, который смотрел на нее со странной сосредоточенностью. У него была бледная кожа, красные глаза и и красное родимое пятно в форме ворона.