A Settling of Snow

В какие‑то моменты ему казалось, что он и не покидал Королевскую Гавань – всё вокруг оставалось таким же, каким он оставил его. Комната стояла нетронутой: подушка на кресле всё так же помята там, где он сидел в последний раз. Книга, которую он читал перед отъездом, лежала раскрытой на столе, среди стопки писем, на которые он так и не удосужился ответить. Да и какой теперь в том смысл – половина наверняка была приглашениями на турниры и пиры, давно канувшие в прошлое. Комната не изменилась, но он сам стал другим. И странно было вновь отдёргивать те же самые занавеси – в месте, что столько месяцев было для него ямой отчаяния, – и думать, что вскоре здесь может появиться свет. И не солнечный, а иной, живой. Он распахнул двери на балкон и, облокотившись на перила, оглядел двор внизу. Вдалеке, у верфей, он заметил паруса корабля Ройсов – бронзовое поле с чёрными рунами колыхалось на ветру. Наверное, кто‑то из родни Теа, подумал он, и это неожиданно его успокоило. Хорошо, что рядом с ней будет не только отец. На следующей неделе ей понадобятся друзья при дворе, и люди, которым можно доверять, будут важны как никогда. — Почему она? — раздался знакомый голос, задавший знакомый вопрос. Он уже слышал его из уст Теа. Но сейчас говорил тот, кто умел видеть его насквозь. Тот, кто мог удивить его даже тем, что подставил рыцаря Королевской гвардии у его двери, не дав тому огласить его приход. Его отец. Он обернулся к усталому мужчине и улыбнулся – чуть обречённо, будто заранее знал, куда повернёт разговор. Отец опёрся на край стола, но через миг всё же предпочёл занять его кресло. — Что ж, попробую угадать, — произнёс он, задумавшись, словно перебирая варианты. — Она молода, полна жизни, хороша собой и… но нет, дело ведь не в этом. Такую ты мог бы найти где угодно. Юг полон приветливых, милых девиц. Может, тебя привлекает в ней северная прямота – эта суровая, бескомпромиссная справедливость, что течёт у них в крови. Да, пожалуй, это тоже играет свою роль. Он провёл морщинистой ладонью по раскрытой книге на столе. — Но, боюсь, истинная причина куда проще и куда удивительнее, не так ли? — Его пурпурные глаза скользнули к окну, туда, где раскинулась бухта. — Ты любишь её. И не той медленной, осторожной любовью, что росла у тебя с Дженой. Нет, это та, что бьёт в грудь, сбивает дыхание и оставляет тебя безоружным. Любовь юноши… — Я не безоружен, отец, ровно как и не юн, — Бейлор вскинул бровь, стягивая сюрко. — Перед отъездом ты велел мне внимать своим снам… и вот к чему это привело. — Правда? — Дейрон рассеянно усмехнулся. — Любовь, сны… быть может, разницы и нет. Порой одно идёт рука об руку с другим. Лучшие из наших королей были счастливы в браке. — Значит, ты причисляешь себя к лучшим? — Бейлор порылся в ящике в поисках чистой туники. Отец тихо хмыкнул, довольный шуткой. — Она станет хорошей королевой, когда ее немного… закалят. — Закалят? Она что, меч? — Дейрон расхохотался низко, грудным смехом. — Хм. Нет, но, боюсь, остра она не хуже меча, когда злится, — Бейлор поморщился, вспомнив дорогу из Харренхола, где её слова были резки, почти суровы. Он тяжело опустился на край кровати. — Воспитание вложило в неё чувство справедливости, но вот дипломатии – куда меньше. И временами её учтивости недостаёт… сдержанности. Но всё это приходит со временем. Она добрая, веселая и… Боги. — Что ж, не стоило ехать так далеко на Север, чтобы влюбиться в собственного младшего брата, Бейлор, — рассмеялся Дейрон. И правда, теперь, когда он это сказал, в них обоих чувствовалась одна и та же едкая, насмешливая острота. — Мне нет дела до цвета её знамён или тяжести её приданого. Сам факт, что ты снова способен быть счастлив, – уже утешение. Да и мысль о том, что в нашем родовом древе появится Старк, не самая худшая. Свяжет королевство покрепче. — Я так и думал, что ты скажешь именно это – о единстве королевства, — Бейлор вскинул бровь. — Будем молиться, чтобы так и вышло. Ну а как наш дорогой дядюшка? Наслаждался моим отсутствием? Должно быть, страшно разочарован, что я вернулся. — Напротив, твой дядя Бринден весьма доволен твоим возвращением и твоим выбором невесты, — устало ответил Дейрон. — Свадьба, разумеется, будет пышной. Он считает, что грандиозное торжество укрепит уверенность в нашей власти. Проще говоря, чтобы прекратить любые новые разговоры о Блэкфайрах. — Придётся пострадать ради общего блага, — поморщился Бейлор. Кровавый ворон давно был верным союзником его отца, крепким и надёжным, но доверять человеку, которого не понимаешь, всегда непросто. — Это у тебя уже второй брак, но, может быть, проявишь хоть каплю энтузиазма ради той, для кого он первый? — заметил отец, и после недолгой паузы продолжил. — Приданое? Лорд Редвайн спрашивал… ну, завтра на малом совете он тебя этим утомит. Хватит ли хотя бы на пару призов для турнира? — Боюсь, нет, — Бейлор снова поморщился. — Лорд Старк не желает тратить слишком много золота перед зимой. И он уверяет, что она близко. Уверял много раз, к слову. Но взамен он предложил кое‑что другое. — Ох, ты точно её любишь, — хмыкнул Дейрон. Бейлор порылся в дорожном сундуке, пока не нашёл яйцо, аккуратно завернутое в его, к счастью, уже отслуживший меховой плащ. Глаза отца расширились, когда он увидел его, и Бейлор осторожно передал находку в его руки. — Камень, разумеется. Мёртвый. Его снёс Вермакс в Винтерфелле. Старый Волк велел похоронить яйцо с собой. Семейная тайна Старков, от которой нынешний лорд был рад избавиться, — Бейлор поморщился. — Я подумал, оно прекрасно будет смотреться в твоём кабинете. Для нашей семьи такая вещь бесценна. — Странная штука, — глаза Дейрона блеснули, будто он уже видел это яйцо когда‑то. — Тебе лучше оставить его себе, сын. И тут в его взгляде мелькнуло что‑то странное. — Отец… — начал Бейлор. — Всегда внимай своим снам, как и я внимал своим, — мягко сказал он и, нехотя поднявшись, поставил драконье яйцо на стол. Проходя мимо, он коснулся щеки Бейлора – так же, как делал это, когда тот был ещё мальчишкой. — Пообедаем в розовом саду. Пригласи свою маленькую волчицу. Может, она окажет нам всем услугу и отвлечёт Элинор с Алис хотя бы на один вечер. — Я бы предпочёл, чтобы она хотя бы добралась до Септы, отец. После этого она сразу же отправится в Белую гавань, — Бейлор поморщился. Он гадал, на чью сторону встанет Теа, ведь его невестки никогда не ладили. Джена всегда держалась за Алис, оставляя бедную, зажатую Элинор в одиночестве. — У меня есть кое‑что для Эйриса. Я догоню тебя. Он спрятал странное письмо в нагрудный карман – младший брат наверняка будет в восторге от возможности его разобрать – и поспешил что бы не заставлять его ждать. Он позволил отцу опереться на его руку, пока они спускались по лестнице. Король Дейрон давно нуждался в трости, но упорно отказывался от неё. Рука сына, однако, казалась ему куда более достойной опорой. — Глуп тот, кто женится на волчице и ждёт от неё мышиной покорности. Помни это, прежде чем пытаться её «закалить», — Дейрон остановился у дверей своих покоев и слегка подтолкнул Бейлора в грудь. В этом был смысл, и Бейлор это признал. Комнаты Эйриса находились двумя коридорами ниже – в тихой башенке рядом с библиотекой. Он никогда не раздвигал занавеси, и в его покоях всегда пахло свечами: он проводил дни в полумраке, читая без устали. Бейлор относился к нему терпеливо, хотя и не с таким терпением, как к Рейгелю. Эйрис был умен. Он сам выбрал жизнь затворника, понимая, что пользы от него мало. Рейгель же никогда не имел выбора – его разум не позволял ему ничего иного. — Войдите! — раздался уставший голос в тот же миг, как Бейлор постучал. После трёх месяцев разлуки он ожидал более тёплого приёма. Эйрис был худ, вытянут, с серебряными волосами, которые он давно перестал стричь или расчёсывать. Его пурпурные глаза были остры, но под ними залегли тяжёлые тени. Он сидел за столом, утопая в книгах, сложенных так высоко, что те почти касались потолка. В комнате пахло пергаментом, сухой плесенью и серой от свечей. — Хорошо, что ты снова женишься, брат. Превосходно, — произнёс Эйрис с кривоватой улыбкой. — Если бы ты умер без наследника… ну, у меня нет ни времени, ни желания быть твоим преемником, тем более королём, да храни тебя боги. Так что я буду молиться за твой успех в зачатии нового. У меня слишком много дел, слишком много еще не прочитано… — Я вижу, — Бейлор провёл рукой по пыльному фолианту. — Я разгадал это, брат. Почему пала Валирия. Это Безликие. Их наняли за золото Кастерли, — глаза Эйриса вспыхнули возбуждением. Бейлор изобразил подобие интереса. — Мейстер Цитадели считает меня глупцом. Он не сказал этого вслух, но я видел в его глазах… превосходство. Будто он знает больше меня, хотя я столь же учёный… — Как любой мейстер. Я в курсе, — Бейлор пролистал стопку книг. — Я пришёл с подарком. — О? И что же ты мог найти на Севере, что заинтересует меня? — Эйрис подозрительно прищурился. Бейлор не стал тянуть и протянул ему письмо. Глаза Эйриса мгновенно расширились. Он почти захлебнулся от восторга. — Теа… то есть Леди Старк, — начал Бейлор тише, — нашла это в старой, нетронутой книге, спрятанной в библиотеке Винтерфелла. Печать совпадает с той что на Драконьем камне, так что подделкой это быть не может. Она попросила меня перевести письмо для неё. — О… боги. Ну вот, всё подтверждается. Всё, что я тебе говорил, брат! — Эйрис выглядел почти самодовольным, перечитывая строки снова и снова. — Всё, что ты игнорировал. Эйгон видел сны, как и Дейнис. Я нашёл упоминание и в старой записке Объединителя – вот почему он ездил на Север с Алиссаной. Но я не знал, почему именно Север… почему сон связан с ним. А теперь – мерзкая смерть… ветер, несущий гибель… — Это звучит как… — Бейлор поморщился. — Иные. Хм, — Эйрис постучал себя по носу, наслаждаясь самой мыслью о чудовищах, которых ему никогда не придётся увидеть. — Ох, если бы ты упомянул это в письме, я бы заставил тебя перерыть все библиотеки Винтерфелла. Там наверняка больше текстов о белых ходоках, чем в Цитадели. — Иные… мы ведь не знаем, реальны ли они, — Бейлор боролся с собственным сном. Эйрис только улыбнулся. — Хм. Мейстерам Цитадели выгодно отрицать подобные вещи. Им нет дела до мистического. А народ, который верит в чудеса, труднее держать в узде, — рассуждал Эйрис. — Ты же знаешь меня, я всегда стараюсь держать ум открытым. — Да, я прекрасно осведомлён, — Бейлор попытался разглядеть брата из‑за груды книг. — А что бы ты сказал, если бы… допустим, мне приснилась такая тьма? Как… как её остановить? — Мне нужно прочесть больше книг, — поморщился Эйрис. — Намного больше. — Ну, раз уж ты всё равно ничем другим не занимаешься, это не станет трудом. Продолжай, брат, — Бейлор положил руку ему на плечо и поднялся. — Я был бы удивлён, брат, что ты вообще способен видеть сны, — бросил Эйрис. — И был бы горько разочарован, что не я увидел подобное, ведь именно я лучше всех мог бы понять такое видение. Ну и кипи в зависти, подумал Бейлор. — Но… спасибо, Бейлор. За то, что доверил мне это, — позвал Эйрис, когда Бейлор уже взялся за дверную ручку. — За то, что признал мою… мою добродетель. — Может, пора признать добродетель и твоей жены. Дай ей одного ребёнка – и она с радостью оставит тебя наедине с твоими книгами, — рассмеялся Бейлор. — Кстати, у нас обед. Боюсь, тебе придётся присутствовать. — Забавно, что открываешь рот ты, а говорит наш отец, — Эйрис метнул в него надкусанное яблоко. И на миг в его глазах мелькнул тот мальчишка, каким он был до того, как его поглотили одержимость и фанатизм. Когда‑то он был довольно шустрым, дерзким ребёнком. Выбравшись из покоев Эйриса и вновь оказавшись на солнце, Бейлор подумал о встрече с управляющим. Теа понадобятся новые платья для лета и всякая прочая мелочь, и управляющий мог бы заняться этим. Он прошёл полпути, когда услышал голос Рейгеля – и с тоской понял, что младший брат опередил его. Рейгель был даже не полностью одет. Рубаха расстёгнута, обнажая мягкий живот, не знавший ни меча, ни труда. Тёмные, как у Бейлора, волосы были коротко острижены и взъерошены, прилипшие к вспотевшему лбу. Его фиолетовые глаза были пустыми, широко распахнутыми и растерянными. — Мне нужно ещё… того тоника, мейстер. Сонного. Зелья‑сна, — почти умолял он. — Оно заставляет меня чувствовать, будто мама поёт мне колыбельную… — Рейгель, это управляющий, а не мейстер Ладсон, — Бейлор мягко положил руки ему на плечи. — Если тебе нужен тоник, я сам велю его приготовить. Тебе нужно лишь вернуться в свою комнату. — Ты вернулся? Ты вернулся с… с войны? Или… это снова Блэкфайры? — Рейгель схватил Бейлора за щёки. — Я рад, что ты вернулся, брат. Мы можем… можем снова сыграть в сивасс? И пусть все мои фигуры будут драконами, как в прошлый раз… — Я найду для тебя время, — пообещал Бейлор и кивнул сиру Доннелу, который увёл Рейгеля. Управляющий поднял на него благодарный взгляд. Все в Красном Замке знали о странностях Рейгеля. Мейстер Ладсон утверждал, что у него болезнь разума, прогрессирующая, становящаяся хуже с возрастом. Другие шептали о старом проклятии – таргариенском безумии, о том, что боги бросили монету, и она упала не той стороной. Но брат его был безвреден, лишь запутан. Жалкое, сломанное создание. Его нужно было защищать. — Я пришёл просить твоей службы. Хочу, чтобы ты позаботился о том, чтобы моей невесте дали всё необходимое. Платья, украшения – всё, что она пожелает, — медленно сказал Бейлор. — Я сам прослежу за её покоями, но полагаю, ты уже готовишь для неё постоянные комнаты в моей башне? — Да, ваше величество, — управляющий поклонился. — Я займусь этим немедленно. Голова у него уже раскалывалась, а он был дома всего полдня. Братья, как бы он их ни любил, умели измотать. Он подумал вернуться в свой кабинет или, лучше, встретиться с дядей, чтобы узнать, что он пропустил при дворе. Но он уже был достаточно невежлив, не проверив, как устроились Теа и Лорд Старк, и не убедившись, что их приняли должным образом. Он задумался, где вообще найдёт время показать ей крыши, тихие сады, укромные уголки замка – ведь малый совет уже маячил впереди. Старков разместили в гостевом крыле – одном из самых приятных мест в крепости, с видом на цветочные сады. Теа в последний раз казалась слегка ошеломлённой. Встреча с королём на некоторых так действует, но она выдержала достойно. Он постучал в дверь лорда Старка – тишина. Тогда направился к её покоям. — О, входите! — раздался её тонкий голос, затем послышалась торопливая возня. Когда она наконец открыла дверь, то явно не ожидала увидеть его. Она тут же присела в реверансе. — Ваше величество. — Что я говорил? — улыбнулся он, приподняв бровь. — Бейлор. Я знаю. Просто… привычка, — она опёрлась на дверной косяк. — Твой отец… — О, он ушёл пить с лордом Блэквудом. Он женат на моей тётке, знаете ли, и они давние друзья. Пишут друг другу письма постоянно, будто влюблены, — Теа поморщилась и отступила, приглашая его войти. — По крайней мере… он счастлив… наверное. Все её вещи лежали на кровати, наполовину распакованные. Балконные двери были распахнуты настежь. Она что, сидела там? Поэтому так долго шла к двери? Он всмотрелся в её лицо – на носу красовалась тонкая красная полоска. — Ты здесь всего полдня, а уже обгорела, — заметил он. Она смущённо потерла нос. — Похоже, мне не суждено золотиться, зато могу превратиться в помидор, — пробормотала она. — Несправедливо. — Мне не стоит задерживаться здесь, пока ты без септы или компаньонки. На Юге на это смотрят косо, — сказал он скорее себе, чем ей. — На Севере тоже, — фыркнула Теа. — Я, видимо, не слишком хороша в защите собственной чести. Да и какая разница, всё равно никого нет, кроме Агни, а она до сих пор едва может связать пару слов… Она села на край кровати – и он вдруг понял, как одиноко она выглядит. Отец пьёт, служанки чужие, одна из них – напуганная до немоты, и сама она – в огромной крепости, где не знает ни путей, ни людей. Он должен был прийти раньше. Какой же он был невнимательный. — Я просто бросил тебя здесь и ушёл. Прими мои извинения за такую неосмотрительность. — Не беспокойся. Я думала, ты будешь занят. А я… я неплохо провела время. Сидела на балконе, смотрела на всё вокруг и… сгорала, — она вдруг оживилась, взглянув на сады и море за ними. — Это приятно, знаешь… после долгой дороги просто посидеть спокойно. — Не заставляй меня завидовать, — поморщился он, потирая шею. — Я начинаю думать, что наш путь с Севера был отдыхом по сравнению с тем, что ждёт меня здесь… Снова повисла неловкость – та самая, что была в Винтерфелле, когда она сказала, что передумала. Тогда всё закончилось поцелуем. Можно ли надеяться… — Я… взяла книгу из библиотеки, — щёки Теа вспыхнули. Она подошла к столу и аккуратно закрыла раскрытую книгу, показывая обложку. «Флориан и Джонквиль». У Бейлора перехватило дыхание. — Я на середине. Сейчас как раз там, где Флориан впервые видит Джонквиль, купающуюся с сёстрами в Девичьем Пруду… — Ох, — Бейлор прикусил губу. Он не ожидал, что она так быстро возьмётся за чтение. И уж точно не думал, что она помнит тот странный ответ, который он дал ей, когда она спросила, почему он выбрал её – как он сравнил себя с Флорианом. Она посмотрела на него недоверчиво. — «Не знаю, что вижу я в её зелёных глазах, быть может, лишь отражение мира, ставшего лучше от одного её присутствия. Жестокая насмешка богов – превращать рыцаря в глупца из‑за девы у Девичьего пруда». — Теа прочла вслух. — «И сказал я небу, и траве, и богам – где бы они ни были, кто бы ни слушал – что полюбил Джонквиль с первого взгляда и буду любить, пока она не вздохнёт в последний раз. В её глазах я вижу своё будущее, и оно светлее. Моей любви хватило одного взгляда, чтобы дать плод». — Прекрасный отрывок, — выдохнул Бейлор. — Очень хорошо написан… — Он… — Теа поёрзала, не зная, куда деть руки. — Он немного чрезмерный, тебе не кажется? Чтобы Флориан почувствовал всё это с одного взгляда? Она ведь могла оказаться… ну, чудовищем в человеческом обличии, откуда ему было знать. — Но ведь не оказалась. Говорят, Джонквиль была весьма очаровательной, — Бейлор не сводил с неё глаз, и она уже не могла выдержать его взгляда. — И, возможно, это вовсе не её красота, а лютоволк, который едва не отгрыз руку брату Флориана, и тот гневный взгляд Джонквиль убедили его окончательно… А может, Флориан видел её во сне – и полюбил ещё до того, как увидел впервые. Но это было бы куда труднее объяснить: любовь до первого взгляда. — Мне кажется, Флориан вообще странный человек. Когда он говорит с Джонквиль, он никогда не отвечает прямо. А когда она просит его перевести письмо на Высоком Валирийском, он просто уходит, оставляя её гадать, — Теа подняла на него глаза. Бейлор рассмеялся и сделал шаг ближе. — И иногда он смотрит на неё так, будто знает её куда лучше, чем на самом деле. И Джонквиль не понимает, почему он выбрал именно её. Всё кажется нелепым. Но единственное возможное объяснение… это то, что он… — Полюбил её с первого взгляда? — тихо произнёс Бейлор. Теа прикусила губу. Боги, как же он ненавидел, что она делает это – потому что терял голову. — Мысль не самая безумная. Он медленно поднял руку к её затылку – будто не он управлял ею. Она снова провела зубами по губе, и всё было потеряно. Он наклонился, сначала осторожно, а потом накрыл её губы своими. Она пахла сладким вином, а губы её были мягкими, тёплыми, как подушки. Он отстранился лишь на миг, чтобы увидеть, как порозовели её щёки, – и тут же вернулся, не в силах удержаться. Он почувствовал её руки на своей шее, почувствовал, как она обмякла, и его ладони сами легли ей на талию, притягивая ближе, пока её сердце не забилось у него под рёбрами. Он оторвался только чтобы вдохнуть, и её голова опустилась ему на плечо. Он позволил своему подбородку коснуться её виска. — Думаю, Флориан не слишком хорош для Джонквиль, — хрипло сказал он. — Не уверена, что Джонквиль сказала бы то же самое, — медленно ответила Теа. — Думаю, она хотела бы ещё один поцелуй… чтобы окончательно убедиться. — Ей не нужно просить. Она может взять его, когда пожелает, — Бейлор улыбнулся и снова поцеловал её – мягко, нежно, пока её губы не стали тёплыми и припухшими. — Джонквиль, пожалуй, стоит собраться. Ей предстоит пережить обед с весьма утомительной семьёй Флориана.