A Settling of Snow

Теа Старк была очень рада, что турнир закончился. Он был захватывающим всего несколько мгновений, пока она не поняла, что у нее нет сил на длинные острые палки, сбивающие людей с лошадей. В ее голове все это звучало гораздо интереснее, как и многое на Юге. Реальность же представляла собой грязь, кровь и слишком много подъемов и падений, чтобы оказывать свою благосклонность рыцарям, обреченным на поражение. Бейлор открыл ей дверь. Их королевский гвардеец сегодня вечером, сир Уайлд, а не Крейкхолл, занял свой пост со всей торжественностью человека, охраняющего гробницу. Теа никогда не любила, когда кто-то находился так близко к двери, ведь он наверняка слышал каждое слово, каждый вздох или смех. Но Бейлор, казалось, был к этому невосприимчив, настолько привыкший к наблюдению, что это больше не причиняло ему боли. Он повернулся к ней, улыбаясь, и обнял её. Его объятия были крепкими, почти удушающими, но, несмотря на это, тёплыми, и она позволила ему обнять себя. Он быстро поцеловал её, затем глубже, пока её губы не приоткрылись для него, а руки не обхватили его шею, когда он поднял её, лёгкую, как пёрышко. Он посадил её на край своего стола, и она была уверена, что села на какое-то важное письмо, но его, похоже, это ничуть не волновало. — Нам не стоит так увлекаться, если ты не пришла в себя после вчерашнего. — Его пальцы нежно, но крепко обхватили её подбородок. Да, немного болело, но это была лишь тупая боль, о которой легко забыть, если только он снова даст ей забыться в этих ощущениях. — Со мной все в порядке, — сказала она ему, и он, казалось, был доволен, поверив ей, его руки уже искали ленты ее корсета. Снять его было проще, чем свадебное платье, потому что в нем было меньше ткани и меньше застежек. Ее сорочка была из атласа, легкая и приятная на ощупь, с открытой спиной, совсем не похожая на шерстяные вещи, которые она носила раньше. Ночной воздух заставил ее соски затвердеть, прижимаясь к ткани, и она почувствовала, как его руки едва заметно коснулись их, но этого было достаточно, чтобы заставить ее вздрогнуть. — Знаешь, я был так сильно отвлечен мыслями о тебе на сегодняшнем заседании малого совета, что почти ничего не удалось сделать. — Его губы оторвались от ее губ и скользнули вниз по ее шее. Она прикусила губу, не понимая, чем так сильно его очаровала. Она потянулась к складке его камзола, и вспышка смелости удивила их обоих. Распахнув переднюю часть, она увидела его грудь, испещренную бледными шрамами, похожими на серебряные нити, дюжиной узких линий и одной глубокой раной чуть выше сердца, где плоть извивалась под темными волосами. От этого у нее сжались челюсти. — Было больно? — спросила она тихим голосом, на мгновение затихла страсть. — Да, совершенно верно. Этот остался от сражения на Краснотравном поле. — Он коснулся самого глубокого шрама. — Я не понимал, насколько это ужасно, и не чувствовал ничего кроме тепла своей собственной крови. В самый разгар боя боль не всегда настигает сразу. Какой то безымянный прошелся по мне топором и разбил нагрудник, достав до самой кожи. Она опустила взгляд на собственную кожу – ни шрамов, ни следов, одна лишь мягкость. Она была чистым полотном, простым, молочно‑бледным, совсем не тронутым миром. — Иногда кажется, что мне очень повезло родиться женщиной, — сказала она, мысль вспыхнула внезапно и странно. — У женщин свои ужасы, и имя им – мужчины. — Он поцеловал её снова, мягче. Но он не был ужасом. И её отец – тоже. Была ли она счастлива? Она слышала истории – о жестоких мужьях, о свирепых отцах; видела тело сломанной девочки, у которой не было ни единого шанса на счастье. И вдруг, словно порыв ветра ударил в грудь, она поняла, насколько иначе могла бы сложиться её жизнь. — И я никогда не позволю этим ужасам настигнуть тебя. — Бейлор обхватил её подбородок рукой, его голос был хриплым, почти свирепым. Как она могла быть королевой такого мира, если ничего не знала о его тьме? Он поднял её и отнёс на кровать, но уронил так резко, что она вскрикнула, а затем сдавленно рассмеялась. Она, полуошеломлённая, подумала, не воспользуется ли он снова пальцами, и при этой мысли у неё возникло новое желание. Но он этого не сделал, он поднял её рубашку до бёдер, и его руки оставили белые следы на её коже. — Что ты делаешь? — пробормотала она, задыхаясь и полусмеясь, когда его голова опустилась еще ниже. — Я заставлю тебя порадоваться, что ты родилась женщиной, жена моя. — В его голосе звучало грубое обещание. Нормально ли целовать в этом месте, подумала она? Она сомневалась, но странность этого ощущения исчезла, когда его язык нашел ее, и все, что она могла сделать, это вцепиться в одеяло, беспомощно выгибая тело. Грубость его бороды, жар его губ, скользкая влажность и шок от удовольствия – она почувствовала, как ее тело скручивается и напрягается, мир сужается до этой единственной точки внутри нее. Когда она потянулась к нему, запутав пальцы в его волосах на затылке, он чуть не вздрогнул, но не остановился. Ее руки хотели удержать его там, и он был так же неумолим, как и она, совершенно потерянная в своих желаниях. Наслаждение накатывало волной, то быстро, то медленно, затем угасало, и он, перелезая через нее, целовал ее шею, прижимая ее руки к кровати. Вкус ее был только его, дымный и сладкий. Бейлор медленно и целенаправленно целовал ее живот, его борода была грубой и теплой на ее коже. Она чувствовала себя открытой, израненной, каждый нерв пробуждался и тянулся к большему. Его руки скользнули вверх по ее бокам, поднимая платье выше, пока оно не скомкалось под мышками, и он остановился, вытерев влагу с бороды, чтобы снять его с нее через голову, отбросив в сторону на пол. Он задержал взгляд, глядя на нее, на то, как поднималась и опускалась ее грудь, на розовый румянец, растекавшийся по ее телу. Щеки Теи горели, но она не отводила взгляда. Она хотела, чтобы он увидел ее, узнал ее. Свет свечи отразился на шрамах на его груди и руках, каждый из которых, как она поняла, рассказывал свою историю, возможно, теперь сливаясь с историей, которую она оставила на его руке. Когда он устроился между ее колен, она почувствовала его вес и тепло, кожу к коже, и ее сердце бешено заколотилось в груди. Он снова поцеловал ее, медленно и глубоко, обхватив ее лицо рукой, а большим пальцем проведя по уголку челюсти. — Ты такая красивая, — прошептал он хриплым, открытым голосом. Она выгнулась навстречу ему, жаждая каждого прикосновения, и он улыбнулся, прижавшись губами к ее губам. Его рука скользнула вниз, нежно раздвигая лоно. Она всхлипнула от его прикосновения, беспокойно ерзая. — Нетерпеливая девчонка, — пробормотал он с добродушной усмешкой в ​​голосе. Она почувствовала, как его толщина давит на ее вход, и на мгновение напряглась, нервы затрепетали. Бейлор замер, отводя прядь волос с ее щеки. — Посмотри на меня, Теа. Ты хочешь меня? — Да, — выдохнула она, — Пожалуйста, Бейлор. — в мгновение ока он двинулся, и быстрее чем она что то поняла, перевернул ее на живот, прижав ее к себе. Она оказалась зажата между мужем и кроватью, её соски болезненно тёрлись о простыню, пока его бёдра сильно впивались в неё. Их обнажённые тела были прижаты друг к другу, и она покачивала бёдрами, чувствуя, его желание. Вынужденная повернуть голову, Теа прислонила щеку к кровати и чуть не задрожала от возбуждения. — Тебе еще предстоит так много узнать — прорычал Бейлор, его вес чуть не раздавил более хрупкое тело, но при этом согревал ее. Теа решила, что это было совсем не тяжело. Было приятно ощущать его вес на себе. Прежде чем она успела что-либо сказать, он неожиданно осыпал ее лопатки поцелуями. Он слегка покусывал ее кожу, оставляя следы, которые, несомненно, заставят ее служанок покраснеть утром, когда будут ее купать. Ей было все равно, это было невероятно хорошо. Он резко отстранился, и она едва не издала недовольный возглас из-за отсутствия контакта. Однако прежде чем она успела что-либо сделать, он схватил ее за бедра, и без всяких предисловий подложил под нее две подушки, после чего Бейлор силой уложил ее обратно. Изменение положения заставило ее тело извиваться так, что это не вызывало дискомфорта. Ее бедра дрожали от желания, и она прикусила губу, почувствовав, как он исследует ее тело пальцами. Все это было совсем не похоже прошлый раз, он коснулся мест внутри нее, которых никогда раньше не касался. Места, от которых ее бедра дрожали от удовольствия, и она ахнула, скручивая простыни в руках, когда он коснулся одного конкретного места. Ее тело все еще было влажным и скользким после его ласк губами, которое произошло совсем недавно. Она почувствовала, как округлая, тупая головка его члена вошла в её тело, и одним сильным толчком он снова оказался внутри неё. Это было невероятно прекрасно – чувствовать, как он наполняет её. Прижатая к кровати, она не могла пошевелиться, лишь наслаждаясь тем, как он мучает её тело удовольствием. Она хотела оттолкнуться от него, когда он вытащил член, но его сильные толчки заставили её поднять голову с кровати и выдохнуть его имя. Каждый толчок был глубже предыдущего, поняла Теа. Он проникал в неё глубже, чем прежде, и она теряла сознание от желания. Одна рука крепко держала её за бедро, а другая сделала что-то неожиданное. Она скользнула между её телом и подушкой. Подушечки его двух пальцев коснулись самого чувствительного места, и Теа застонала от нарастающего ощущения, которое наполнило ее тело. Просунув руку между ним и подушками, она крепко сжала его запястье, неосознанно показывая ему, в чем нуждается ее тело. Именно шлепки его бедер заставили ее тело двинуться вперед и коснуться его пальцев. Это было похоже на медленно нарастающее гудение, начавшееся между ее бедер и постепенно охватившее ее. Она едва могла дышать, и каждая мышца внутри нее напряглась. Его толчки стали без ритма, быстрыми и сильными, поскольку он стремился к тому же ощущению, что и она. Сжимающийся живот заставил ее пальцы ног сжаться, когда она внезапно почувствовала, как ее бросает головой вперед в самое неописуемое чувство, которое она когда-либо испытывала. Его пик наступил после нескольких сильных толчков, и она почувствовала, как он напрягся над ней. Ее лицо было наполовину уткнуто в простыни, когда она почувствовала, как он удержался на локтях, его тело плотно прижалось к ней, их пот смешивался на коже, высыхая в ночном воздухе. Теа чуть не задрожала, тяжело дыша и пытаясь отдышаться. Он все еще был глубоко внутри нее, и она закрыла глаза, едва в силах дышать от того, что ее захлестнуло. Ее рука потянулась к его руке, когда он уткнулся лицом в место соединения ее шеи и плеча. Чувствуя его дыхание, ее кончики пальцев переплелись с его рукой, и он нежно сжал их. Она почувствовала, как все ее тело начало расслабляться, когда она лежала, прижавшись между своим мужем и кроватью. Напряжение покинуло ее мышцы, и вместо того, чтобы чувствовать, что чего-то не хватает, она почувствовала успокоение. Теа поняла, что он научил ее, показал ей, каково это может быть. Он приподнялся и скинул подушки на пол. Долгое время они лежали, переплетаясь. Ей показалось, что было бы неплохо заснуть здесь, в его объятиях, а он тоже не пытался пошевелиться. Он поцеловал ее в лоб и прижал ее голову к своему подбородку, и ее дыхание замедлилось, сравнявшись с его. Тогда тьма накрыла её, и в мёртвой глубине сна она почувствовала, как отделяется от собственного тела – такого тёплого, такого надёжно обнимаемого. Она была в псарне, вокруг стоял запах псов и горячего дыхания. Надо было выбраться, надо было… — Теа? — Голос прозвучал где‑то рядом, но она не обратила внимания. Надо было выбраться из псарни, надо было найти хозяина, надо было спать в постели, а не в соломе, надо было убедиться, что всё в порядке. Её стая была разбросана. Надо было найти их, собрать вместе. — Ты пугаешь меня. Проснись. Тело ныло, когда голос стал громче, а чьи‑то руки мягко встряхнули её за плечи. Ни шерсти, ни хвоста, ни морды – только розовая мягкая кожа и тело, вылепленное так иначе, что от этого почти болело. Утренний свет резал глаза, но она видела лишь узкую полоску – большую тень перед окном, руки на её плечах, брови сведены тревогой. Новая стая. Она встряхнулась. Не волк. Не волк. Она… Теа. — Теа, — его голос был сбитым, растерянным. Его хватка ослабла, когда она поднялась на локти. — Я позову мейстера… — Я просто… спала, — она покачала головой, отмахиваясь. — У тебя глаза были… — в голосе Бейлора резала тревога. — Закатились? О, это нормально. Я так делаю… когда вижу сны, — Теа отмахнулась. Он выглядел неубежденным, скептически настроенным. — Всего лишь сон… — Какой сон? — Он не собирался отпускать тему. — Не знаю. Хороший. Этого достаточно? Со мной всё в порядке, перестань смотреть на меня так, будто у меня выросло две головы, — Теа выдавила смешок. Его плечи чуть расслабились. — Я не встречал людей, которые спят с открытыми глазами, — сказал он, ладонью касаясь её щёк. — Ну вот, теперь встретил. Какая удача для вас, ваше величество, — Теа хихикнула, когда его лицо смягчилось. Она солгала так легко, что сама удивилась. Может, она и правда создана для Юга. Только когда он поцеловал её, она поняла, что он позволит теме уснуть. — У меня есть вопрос. — Вопрос? — Бейлор вскинул бровь, пытаясь выбраться из постели. Он был обнажён по пояс, только в штанах, расстёгнутых на талии. Мускулы округлые, мягкие, кожа бронзовая, ловящая солнечный свет. — Ну, в этой комнате я обязан отвечать на все твои прихоти. — Мне ужасно жаль Сигги, что он каждую ночь один в псарне, — Теа села, не сразу осознав, что совершенно нагая. Может, нагота и могла бы ей помочь добиться желаемого. Пока что она прикрылась одеялом. — Может быть, ему можно… — Ты собираешься попросить меня делить постель с лютоволком? — его челюсть напряглась, брови нахмурились, Теа еще не видела его суровым. — Да. Ну… не всегда постель. Он может спать на полу… — осторожно сказала Теа. — И если кто‑то попытается пробраться и убить тебя, он отличный защитник. Волки не привязываются к одному человеку, ты станешь частью его стаи, он будет любить тебя. Не так сильно, как меня, конечно… — Нет. Эта постель – моя. И теперь твоя, — сказал Бейлор, вдруг став удивительно собственническим, будто не желал делить её даже с её волком. — Я понимаю, конечно… просто, возможно, мне придётся… я тут подумала о той другой комнате, моей комнате, хоть там и нет балкона… — она почувствовала, как дыхание сбилось, и нарочно позволила покрывалу соскользнуть, открываясь ему. Она видела, как его взгляд дрогнул. Он прикусил губу. — Ты становишься слишком смелой за столь короткое время, — сказал он, удивлённый, будто с лёгким уколом сожаления о собственном решении. Если у неё была власть над ним – а, похоже, была – стоило использовать её ради блага Сигги, который наверняка тосковал в своей псарне. — Я и вправду Флориан‑Дурак, раз позволяю тебе потакать мной. Он не стал опускаться к ней вновь – она и так была слишком требовательна прошлой ночью, и его семя ещё липло между её бёдер, но всё же он измотал её как следует, нужно иметь терпение. — Боюсь, ты впишешься здесь куда лучше, чем я думал, — он коснулся её щеки и подарил ленивый поцелуй. — Позавтракаем на твоём любимом балконе, если угодно вашей милости. А потом, думаю, твой отец… — Я знаю. Он уезжает, — Теа поморщилась. — Есть один недостаток в том, чтобы делить комнату: мой оруженосец не может войти одеть меня, когда моя жена лежит в моей постели… столь откровенно оголенная, — Бейлор смерил её взглядом. — Ах да, принцы ведь не умеют одеваться сами. Тогда я пойду в свою комнату, а потом встретимся, — Теа накинула старое платье и решила, что пора использовать свою комнату по назначению. Гвин уже была там, выглядя растерянной, будто не понимала, почему госпожа не в постели. И ещё… как её звали? Двоюродная сестра. Имя надо бы запомнить. Рослин – вот. Она была похожа на свою мать при утреннем свете – почти пугающе, слишком похожа на Нессу. — Для меня честь служить вам, кузина, — Рослин сделала идеальный реверанс. — Отец говорит, вы прекрасны и добры. — Она не любит формальностей, Рослин, — Гвин уже вела себя как старшая служанка. — Все ваши новые платья прибыли, я разложила их по цветам. — Спасибо, Гвин, — Теа решила, что ей нравится иметь служанок. — Я завтракаю с принцем, но обед я бы хотела провести с вами. Они одели её в платье бледно‑красного цвета, почти оранжевое, спадавшее с плеч. Она едва заметила маленького трёхглавого дракона, вышитого на поясе. Она ещё не была готова отказаться от своего Дома, но решила: её волк живёт в ней, даже если не на её одежде. Бейлор сидел на балконе, читая огромный том, а стол ломился от странных блюд, которые, как решила Теа, невозможно было съесть вдвоём. Южная роскошь, поняла она, не знала пределов. — Придётся сказать управляющему, чтобы достал перьевую подушку для твоего зверя, — поморщился Бейлор. Она задумалась, надолго ли хватит её влияния на него. Возможно, ненадолго – значит, надо пользоваться. — Вот, арборское. Он налил ей бокал. Южане только и делали, что пили вино. Теперь стало ясно, почему они вечно воюют друг с другом. — Это огненные сливы. Растут в Просторе. Хороши с… — Фрукты? На завтрак? — Теа изучила их. Какая роскошь. Бейлор лишь рассмеялся. Она откусила огненную сливу – и тут же поняла, что вкус ей не нравится. Слишком кисло. Она выбрала хлеб и странную выпечку, которая… пахла рыбой. Горе накрыло её уже после завтрака. Пока она лежала в постели с Бейлором и пробовала диковинные блюда, оно было далеко. Но теперь вернулось. Она взяла маленький талисман из волчьего меха, сделанный для Торрена, и спрятала в карман, пока Бейлор вёл её к конюшням, где утренний туман был влажным и холодным. Отец уже стоял у коня. Брат – у железной кареты, полной мрачных преступников. Теа вдруг остро увидела разницу их судеб: она – в красивом платье рядом с принцем, он – в чёрном, среди убийц и насильников. — Только не реви, девочка, — первым её ударили слова отца. Он повернулся к Бейлору, и Теа заметила, как тяжело ему даётся этот поклон. — Ваше величество. Она крепко обняла его, пытаясь впитать в себя. Отца она ещё увидит – придумает повод поехать в Винтерфелл. Но слёзы она сдержала до Торрена. Он поднял её в воздух и сжал так крепко, что у неё перехватило дыхание. Какой будет повод увидеть его снова? Она не могла придумать ни одного. — Я буду скучать по тебе, малышка, — прошептал Торрен ей в волосы. — Ты старше меня всего на полминуты, — заметила Теа. — Всё равно старше, — он наконец отпустил её. Она вложила в его ладонь маленький талисман из волчьего меха – без слов, без объяснений. — Вспоминай обо мне, когда будешь сидеть на солнышке со своим дорогим вином, а я буду мёрзнуть до смерти, жуя собственного коня. — Можешь считать, что я уже вспоминаю, — она обняла его снова, стараясь запомнить каждую черту его лица. — Помните, ваше величество. Зима близко, а у меня есть люди, чтобы начать войну. Не давайте мне повода, — услышала она голос отца, обращённый к Бейлору. Слова звучали как угроза, но смягчались смешком. Она видела, как они пожали друг другу руки. Когда их лошади, Прим и весь северный отряд скрылись из виду, слёзы пришли сами. Она и так держалась слишком долго. Она чувствовала взгляд Бейлора, его руку на своём плече. Она попыталась спрятать слёзы. — Не нужно прятать их от меня, Теа, — сказал он своим ровным голосом, но она всё равно вытерла глаза. — Я больше никогда его не увижу, — медленно произнесла она, впервые осознавая это полностью. — Я родилась, держась за его ногу. Мейстеры говорят… — Если близнецы – одна душа, разделённая надвое, значит, половина его всё ещё здесь, — закончил за неё Бейлор. Она, должно быть, уже рассказывала ему, что говорят мейстеры о близнецах. И почему‑то, теперь, когда её семья уехала, она почувствовала, что превращение завершилось. Она стала одинокой волчицей, ищущей новую стаю. Как странно – искать её среди драконов и южных кружев. Гвин и Рослин присоединились к ней днём, и они прошлись по гавани, где Теа прежде не бывала. Она думала, что ей понравится смотреть на корабли, но в итоге нашла это занятие скучным. — Наследник лорда Редвина очень красив, — Гвин млела, глядя на высокого рыжего мужчину, тянувшего якорь на сверкающем корабле. — Боюсь, вы упускаете то, что ему действительно нравится. Когда с вас спадёт весь этот блеск, дорогая леди, возможно, тогда он вас заметит, — раздался за спиной язвительный голос. Теа резко обернулась. — Принцесса. Перед ней стояла высокая женщина, лет двадцати восьми, одетая в такое кричащее розовое, что глаза резало. Волосы – почти каштановые, но в солнечном свете медные, уложены так искусно, что на это ушли часы. Она поклонилась – и тут же пошла прочь. — Кто это? — Теа повернулась к Гвин. — Леди Луэлла Касвелл. Её муж умер за неделю до вашего приезда. Он был Мастером над законами, — легко объяснила Гвин. — Младшая сестра лорда Тирелла, безумно богатая. Её давно пора отправить обратно в Хайгарден. У лорда Касвелла были сыновья от первого брака, и они её ненавидят, так что в Горьком Мосту её не ждут. У неё репутация женщины с острым языком. — Откуда ты всё это знаешь? — Теа приоткрыла рот. — Я хороша в шпионаже, я же говорила. Две служанки леди Алис уверяют, что она сама столкнула мужа с лестницы, — Гвин прыснула. — Она звучит пугающе, — Рослин поёжилась. Теа же, напротив, заинтересовалась. — Напротив, мне кажется, с ней стоит хотя бы поговорить, — Теа подмигнула, приподняла юбки и поспешила за ярко одетой дамой, а её маленькие утята – так она мысленно окрестила Гвин и Рослин – семенили следом. Она догнала Луэллу. — Принцесса‑консорт умеет быстро двигаться, — сказала леди Луэлла, задрав подбородок. — Это не на долго, миледи, ваш муж скоро обременит вас младенцем. Принцы без наследников делают это быстро. И вы станете толстой и медленной. Язык у неё был действительно острый. Теа постаралась не дать словам уколоть – а они явно были сказаны именно для этого. — Примите мои соболезнования. Я сожалею о вашем муже, — мягко сказала Теа. — Не стоит, я не сожалею. И вы бы тоже не сожалели, знай вы его. Лорд Касвелл был на тридцать лет старше меня и пять долгих лет моей головной болью, — Луэлла усмехнулась. — Между вами и принцем двадцать лет, верно? Разница в возрасте становится всё тягостнее, чем старше они становятся. У вас есть лет десять, прежде чем всё покатится под откос, и вы будете вытирать ему слюни по утрам, а он станет засыпать к закату. Наслаждайтесь его прытью, пока она есть. Теа опешила, но Луэлла лишь улыбнулась. — Если вы намерены идти со мной, давайте вернёмся к крепости, — сказала она. — Здесь воняет. — У вас очень яркое платье, — Теа поспешила за ней по извилистым каменным ступеням. — Да, яркое. Я пыталась найти платье, максимально противоположное чёрному, — сказала Луэлла. — Завтра, пожалуй, надену жёлтое. Скажите, как маленькая волчица оказалась вся в драконьих знаках и замужем за наследником Железного трона? Вы сильно молились своим жутким деревьям? — Нет, это… — Теа поморщилась. — Он искал северную невесту и выбрал меня. — О, ну это уже извращение. Он велит вам говорить с ним грубым северным голосом по ночам? Это единственный способ, которым он может… ну, вы поняли? — Луэлла расхохоталась. — Вы говорите очень прямо и… низко, — заметила Теа. — Я тридцатилетняя вдова с братцем, у которого золотой хрен и мозгов как у курицы. Он скоро продаст меня какому‑нибудь дряхлому мерзавцу, лишь бы избавиться. Так что да, я говорю прямо. Я устала, — сказала Луэлла. — Ты знаешь, как здесь всё устроено? — спросила Теа, когда они вошли в маленький двор, где сновали придворные. — Как и везде, если прищуриться, — пожала плечами Луэлла. — Все чего‑то хотят, и обычно — самого худшего. В глаза будут любить, за спиной – ненавидеть. Никому не доверяйте, доверяйте только себе. Никогда не просите одолжений – за одно попросят два. И не стоит трахать оруженосца мужа. Я усвоила это в первом браке. Они всегда узнают. Теа так поразилась, что едва смогла вдохнуть. — Видите её? Да, вот, леди Флорент, — Луэлла указала пальцем. — У её отца пустой кошель, мерзкая страсть к азартным играм, и на платья у неё денег не осталось. Настолько отчаянна, что стала любовницей лорда Дарклина, который заваливает её подарками. Но теперь она беременна – видишь маленький живот, если приглядеться. Девушка и правда выглядела чуть округлившейся. — Здесь нужно смотреть внимательно. Скандалов всегда штук пять на выбор. Если есть хоть капля ума, можно всё сложить в картинку, — заметила Луэлла. — А если знаешь чужой скандал, то когда они неизбежно узнают твой, у тебя будет страховка. — Мне нужна служанка. Если ты станешь моей, твоему брату не придётся выдавать тебя замуж, чтобы избавиться от твоего колкого языка, — наконец сказала Теа, догнав Луэллу по шагу. — Это подозрительно похоже на то, что вы делаете мне одолжение. А я не собираюсь отдавать вам два взамен. — Одолжение – это когда действуют исключительно ради себя. А я — нет. Я не понимаю, как работает южный двор, а хотела бы. Ты, похоже, знаешь о нём многое, — сказала Теа. — По‑моему, это взаимовыгодный обмен. — Я соглашусь, если вы позволите мне накладывать вето на ваш гардероб, — Луэлла вскинула подбородок, будто весь мир, включая Теа, был ниже её. — Это платье на вас просто чудовищно. Теа рассмеялась – и Луэлла тоже. Ещё один утёнок, подумала Теа, только этот не следует за ней, а несётся впереди, разбрасывая искры.