A Settling of Snow

Тея Старк знала запах смерти лишь однажды – в залах отца, когда ей показали ту несчастную девочку. Она не ожидала, что смерть может пахнуть так сладко. Всегда думала, что она пахнет криптами Винтерфелла – пылью, сыростью и затхлостью. Наверное, есть два вида смерти: старая и гнилая, свежая и сладкая. Тела висели уже две недели, скоро должны были начать гнить в петлях. Бейлор запретил ей ходить на западную сторону крепости, но чем больше он запрещал, тем сильнее ей хотелось. Она хотела увидеть ужасы, почувствовать их так же остро, как он. — Баттервелл, Пик, Кокшоу, Смолвуд, Сандерленд, — прохладный голос прозвучал за её спиной. — Все предатели. Не жалейте их, леди Старк, они сами затянули себе петли. По нашей милости их детям позволено сохранить земли. Или скорее по милости вашего мужа. — Разве запах не оскорбляет тех, кто ходит здесь? Оставить их гнить на солнце так долго… — Тея морщилась от вони, обернувшись к Кровавому Ворону с тревогой и любопытством. — Запах оскорбляет меньше, чем вид нашей слабости. Это могли быть и мы, проиграв. — его глаза скользнули вниз, к мягкому округлению её живота, едва заметному под тканью платья. Рука её сама легла туда. И на миг повешенные были не Баттервеллы и Пики, а она сама, Мейкар, Рейгель и Бейлор. — Любовь вдохновляет, но страх вдохновляет вдвое сильнее. Боюсь, это необходимо. Она знала мало, только то, что Бейлор объяснил вскользь. На турнире вспыхнул мятеж, несколько недовольных лордов подняли оружие за Блэкфайра по имени Деймон, старшего живого сына первого из его рода. Их быстро подавил Кровавый Ворон – так быстро, что справились одни Речные лорды, и не пришлось звать знамена из Коронных земель. «Не тревожься», – таков был общий смысл слов Бейлора. Ему не придётся идти в бой. Деймон сидел в цепях в темнице, а те, кто хотел возвести его на трон, гнили на стенах. Но всё могло бы разрастись, если бы не человек перед ней. Она гадала, не прибегал ли он к своим странным способностям. И думала с мрачной уверенностью: хорошо, что он есть, если он действительно на стороне Бейлора. Хотя понять это было нелегко. — Я не вечно буду при дворе, миледи, — сказал Кровавый Ворон, будто читая её мысли. — В том, что мы умеем, есть польза. Моё предложение остаётся в силе, если захочешь отточить… — Я сейчас сосредоточена на ребёнке, — медленно ответила Тея. — Это кажется естественным приоритетом. — Согласен. Но то, что естественно для вас, не повредит ни вам, ни ребенку, — его губы тронула улыбка. — Нет стыда в том, что старые боги улыбнулись нам. Не прячьте это, как нечто постыдное. — Как ты прячешь? Хочешь, чтобы я сказала мужу, почему ты столь искусный мастер шептунов? — Тея рассмеялась, сама удивившись. — Если это не стыд, то почему не быть честным? — Хороший вопрос. Может, я эффективнее, когда люди не понимают, как я делаю то, что делаю, — его глаза сузились, глядя на тела. — Может, однажды придёт день. — Почему ты стоишь на нашей стороне? А не с… — начала Тея. — С Блэкфайрами? Я люблю брата. Любил обоих. Того, кого убил, может, любил больше всего. Но долг в крови старых богов, и это правильная сторона, — сказал Кровавый Ворон. — Как бы ни пахло вам, иногда малая жестокость оплачивает большие добрые дела. Тея молчала, стараясь не смотреть на тела. Они висели ради защиты короля Дейрона, ради защиты прав Бейлора, и, может быть, ради прав маленького дракона в её чреве. Она должна была привыкнуть к этому запаху. — Брат, — суровый голос, благородный и властный. — Тебе должно быть стыдно пугать нашу новую родню. — Я не испугана, ваше величество, — Тея поспешила присесть в реверансе. — Ах, она плохо врёт. Скоро освоится, — усмехнулся Кровавый Ворон, поклонился и ушёл, оставив её на палисаде с королём Дейроном, опиравшимся на строгий деревянный посох. Он выглядел благородно, но устало. Улыбнулся ей тепло. — Не стоит смотреть на такие зрелища, — он указал на тела. — Я видела и хуже, к сожалению, ваше… — Тея поморщилась. Ей всё ещё было трудно отказаться от титулов. С принцами легко, но с королём – невозможно. — Твой отец тоже так делал? — спросил он, с лёгкой усмешкой. — Это идея Кровавого Ворона – вешать их, как украшения. Но иногда полезно уступить ему в таких… малых варварствах. — Нет, мой отец больше любит рубить головы, — Тея рассмеялась. — Не менее театрально. Он любит заставлять детей смотреть. — Даже дочерей? — он засмеялся. — Обычно нет. Только по особым случаям, — Тея поморщилась, вспомнив казнь Домерика. Король молчал, подталкивая её продолжить. — Он всегда говорил: тот, кто выносит приговор, должен сам взмахнуть мечом. Если человек должен умереть, ты должен быть готов услышать его последние слова. — Мудрые слова. Хотя в моём возрасте их трудно исполнять, — усмехнулся Дейрон. — Не менее легко, когда ты молодая женщина, а отец оставляет тебе Винтерфелл, чтобы самому отправиться с принцем на прогулку к Стене, — Тея усмехнулась. — Он недальновиден, мой отец, хоть и умеет предсказывать погоду. — Ты приговорила кого‑то к смерти? — король рассмеялся. — Боюсь, да. Первое тело, что я увидела, было его рук делом. Крестьяне из Дредфорта привезли свою дочь. Я сперва подумала, что это мясо, — Тея вздрогнула. — Её освежевал живьём наследник Дредфорта, потому что она отказалась отдать ему девственность до свадьбы. Старые обычаи когда‑то позволяли… — Право Первой Ночи. Его отменил король Джейкерис по настоянию жены, — закончил за неё Дейрон. Начитан был. — Глупец оставил перстень на месте. А содранная кожа всегда выдаёт Болтона, так говорил отец. Так я приговорила его к смерти. Я не взмахнула мечом, но отец заставил меня смотреть и отнести меч назад, чтобы очистить. — Любопытный метод воспитания, — задумался Дейрон. — Но, может быть, в тебе он дал… плоды? — В Винтерфелле все любили меня. Я знала имена всех в городе, и они знали меня. Лорды отца уважали меня, — сказала Тея. — А здесь я чувствую, будто сбросила всю шерсть ради шелка и атласа. Думаю, у волка нет дела на Юге. — Моя жена тоже так говорила. Много лет назад. В первые годы двор был враждебен к дорнийке. У них всё иначе, различия полов значат меньше. — Он вздохнул, пурпурные глаза встретились с её. — А потом однажды утром она решила, что не должна менять себя, а должна менять окружение. Потому мы теперь обедаем на воздухе, а не в зале. — Меньше фруктов за завтраком и больше кровяной колбасы могли бы помочь мне. Придётся передать распоряжение на кухни, — вздохнула Тея. Король рассмеялся звонко, и морщины на его лице разошлись, словно трещины. — Боюсь, я не поблагодарю тебя за это, — усмехнулся он. Отвращение к кровяной колбасе на Юге было поистине вопиюще. Тея вернулась в свои покои с множеством мыслей. Что если король Дейрон намекал на нечто большее, чем перемены в еде? Что если он предлагал ей привнести часть собственных идеалов на Юг? Мирия Мартелл, проснувшись тем утром, решила ли только обедать на воздухе, или же нашла способ вплести Дорн в саму ткань двора – в то, как она держала себя, независимую и бесстрашную, в том, как воспитывала сыновей? Тея не знала наверняка. Но знала одно: Мирия Мартелл оставила в памяти замка след куда ярче, чем могла бы она сама. С этими мыслями она вошла в свою комнату, гадая, найдёт ли там Бейлора – за столом, с головой, погружённой в бумаги, или в его солнечной комнате. Ей, наверное, не следовало тревожить его… Но он был там, в их покоях, а Сигги пускал слюни у его ног. Часто ей казалось, что она потеряла своего лютоволка – тот словно принадлежал Бейлору. Наверное, всё дело в утренних прогулках и бесконечных бросках палки, на которые у неё не хватало сил из‑за утренних недомоганий. Бейлор улыбнулся ей широко, глаза его остановились на неожиданно крутом склоне её живота. Казалось, будто она проснулась однажды утром – и вдруг у неё появился этот округлый живот. — Ты начинаешь заметно округляться, милая, — его слова прозвучали с таким благоговением, что Тея почувствовала их почти незаслуженными, ведь речь шла всего лишь о прибавке в весе. Она кивнула и устроилась на его колене, тихо вздохнув, когда его ладонь легла на их дитя. — Ты уже чувствовала, как движения? Мейстер говорит… — Ты будешь первым, кто узнает. Моя мать писала, что дитя, наверное, уже шевелится, просто я не замечаю, — Тея улыбнулась. Она была уже больше трёх лунных месяцев, и ещё несколько недель сверху. Беременность казалась ей прочной, а маленький бугорок – достаточным доказательством. Но всё равно это оставалось тайной до тех пор, пока не наступит долгожданное «оживление». Бейлор был нетерпелив, и она не знала точно почему. Может, он спешил объявить всем, а может, просто хотел, чтобы всё стало более… реальным. Это была плохо хранимая тайна, решила она: Рейгель не умел хранить секреты, а Крейкхолл наверняка уже разнёс слух, словно чуму. — Что ты читаешь? Ах, отчёт о ремонте Королевского тракта, — Тея наклонилась, чтобы взглянуть на скучный список расходов. — Как захватывающе для тебя… — Хм, но необходимо, — вздохнул Бейлор. — Что будет с Блэкфайром в темнице? — спросила Тея, мысль пришла сама собой. — Его казнят? — О нет. Он будет долгим узником, — Бейлор провёл ладонью по её волосам. — Мой дядя, Эйгор Риверс, Горькая Сталь, пожелал бы его казни. Но Деймон в наших темницах не представляет угрозы. У него нет уважения, он провалил восстание. Пока он жив, Горькая Сталь не сможет возвести на трон ни одного из его младших, быть может более способных, братьев. Так что, сохраняя его жизнь, мы калечим Блэкфайров. — Звучит ужасно разумно, — заметила Тея. — Но они когда‑нибудь исчезнут? Она хотела этого. Пока они существовали, они оставались угрозой. Она думала о том, будут ли её дети ещё воевать в Блэкфайрских войнах, и её рука невольно чертила круг на животе. — Боюсь, нет, — вздохнул Бейлор, мягко останавливая её тревожное движение. — Веришь или нет, но именно поэтому так важно, чтобы я следил за этим трактом. — Как ты это объяснишь? — Тея рассмеялась звонко. — Хм… боюсь, всё довольно просто. Если дорога будет надёжной и безопасной, торговля пойдёт легко, — сказал Бейлор. — Когда торговля идёт легко, лорды довольны. А нет ничего, что Блэкфайры ненавидят сильнее, чем довольные лорды: их куда труднее убедить поднять оружие против нас. Как быстро всё стало нами. — Мой отец всегда говорил: не важно, какого цвета дракон, лишь бы он держался подальше, — Тея рассмеялась, а Бейлор коснулся её плеча лёгким поцелуем. — Значит ли это, что он сочувствовал Блэкфайрам? — Боюсь, это значит, что он северянин, моя любовь, — Бейлор только усмехнулся. — Думаю, последние события заставят его быть более вовлечённым, и уж точно склонят его в пользу красного, а не чёрного. Не согласна? — Старк на Железном троне – звучит захватывающе, — вздохнула Тея. — Я хотела обсудить имя… если это будет мальчик. — Ох, — Бейлор тяжело выдохнул. — Нам не стоит… — Не стоит чего? — Тея уселась прямо на его стол, глядя ему в глаза. — Привязываться? Я уже привязана к нему, ведь он внутри меня. Ты всё время так тревожишься, всё время думаешь, что случится худшее. — Я лишь беспокоюсь за тебя, — медленно сказал Бейлор. — Теперь больше, чем когда‑либо. — Я это заметила. Но если что‑то случится, я всё равно буду скорбеть. А потому думаю, что имя Торрен Таргариен, Первый своего имени, звучит… особенно. Будто история делает великий круг. — Торрен? Ах, прекрасное имя для волка. И, полагаю, именно его ты намерена воспитать? Да и второй король с таким именем, если я правильно помню хроники… — пошутил Бейлор. Тея лишь рассмеялась, заметив, что в его бороде стало чуть больше седины, чем прежде – её заслуга, в основном. — Я хотел почтить Мейкара… но… — добавил он с лёгкой усмешкой. К счастью, в нём ещё оставалась доля шутки. — Ну тогда я буду холодна в своей крипте, — Тея слишком поспешно покачала головой. — Брандон? Может, он станет великим строителем… — Боюсь, мы не придём к лёгкому согласию, — сказал Бейлор с кривой улыбкой, глядя на неё. — Я всегда предпочитал давать детям новое имя, чтобы они могли сделать его своим. Ведь нося имя вроде моего, быстро понимаешь: люди ждут, что ты будешь похож на своего тёзку. А как ты сама можешь засвидетельствовать, я вовсе не обладаю обетом безбрачия Бейлора первого. — Ну, сейчас у тебя это выходит весьма неплохо, — Тея прикусила губу. — Скорее жалко, — Бейлор вертел кольца на пальцах, будто отвлекаясь. — Если хочешь знать правду, это сводит меня с ума. Одного твоего вида достаточно, чтобы… — Сигги, на балкон, — Тея отправила волка наружу, а Бейлор взглянул на неё странно, в его глазах заиграл тёмный свет. Она закрыла двери и прислонилась к ним, чувствуя, как жар давит ей в спину. — Что бы за бесовщина ни мелькала сейчас в твоих глазах, отвечу сразу: у меня работа, и ничто в твоей власти не заставит меня подвергнуть опасности дитя ради собственного удовлетворения, — сказал он с той суровостью, что колебалась для неё между захватывающей и раздражающей. — Может, есть способ, не требующий запирать меня в девичью башню, — Тея вдруг осмелела. — Какая‑то помощь, которую я могу оказать… — Мне не требуется никакой помощи. Но если ты так решительно настроена, то прошу – не искушай меня, — ответил Бейлор, и в его голосе звучала властность. Луэлла как‑то сказала ей, что в мужчине происходит нечто глубокое, когда женщина склоняется к его коленям. Что у женщин в опочивальне больше власти, чем у мужчин на поле брани. Может ли это быть правдой? Тея думала, что да, когда опустилась на его колено, а его голова бессильно склонилась к её груди, и перо выпало из пальцев. — Что мне делать с тобой? — его голос коснулся её ключиц, словно лёгкое щекотание. — Моя невозможная, своенравная… — Не знаю, понравится ли тебе, — сказала Теа, соскальзывая с его колена и оказываясь на холодном полу, а Бейлор смотрел на неё сверху вниз, словно она была для него всем. Когда её ловкие, ищущие пальцы нащупали завязки его брюк, она почувствовала, как он ахнул. — Теа, что ты... — проворчал он. Он уже возбудился, даже прикосновение ее пальцев или бедра могло вызвать у него возбуждение. Она никогда раньше не обращала на него особого внимания, потому что он быстро вводил его в нее. В ее руках он казался почти таким же большим, как и внутри нее. Она прикусила губу, пытаясь спланировать свои действия, и видела, как он уже обмяк на стуле. Казалось, он ожидал, что она будет использовать руки, чтобы доставить ему удовольствие, и когда она вместо этого поднесла их к рту, она встретила это лишь легким нервным, пробным лизком кончика. Его дрожь заставила ее почувствовать себя странно, она даже почувствовала себя могущественной, словно контролировала ситуацию, пусть и пытаясь отвлечь его от явно очень важной работы. — Теа, — ее имя прозвучало в его устах как предупреждение. — Мне все равно, милая моя, где ты научилась таким искусствам, но если ты собираешься начать, то боюсь, тебе придется… довести дело до конца. — Нет, нет, ты прав, твоя работа очень важна, ваша светлость, я должна оставить тебя в покое, — сказала Теа, подняв на него взгляд из-за ресниц. Его рука запустилась ей в волосы. — Пожалуйста, — сказал он, его глаза потемнели. Затем она взяла его в рот, неуклюже и неловко, словно никогда раньше ничего подобного не делала. Она втягивала и вынимала его, делая лишь небольшие паузы для лизания, которые, казалось, так сильно сводили его с ума, что он схватил ее за волосы и выгнулся еще сильнее, пока она не почувствовала его на задней стенке горла. — Береги зубы, милая, просто… просто язык… просто… — Он задохнулся, выгнул спину и откинул голову на спинку стула. Она нежно пососала его, заглушая стон кончиком. — Вот. Вот оно. Моя девочка. Моя. Однако его тело говорило об обратном: то, как он потянулся к ней, когда она отстранилась, словно прося большего. То, как он нежно прижал ее голову к себе, оставив достаточно места, чтобы она могла отстраниться, если захочет, говорило, что он принадлежит ей. Она чувствовала, как он ищет свою точку, чувствовала, как его бедра двигаются быстрее, отчаяннее. Она могла оставить его в подвешенном состоянии, как ту ниточку, за которую он часто оставлял ее висеть, когда целовал ее между ног. Она могла причинить ему небольшую пытку, находясь так близко к чему-то, но все это было напрасно. Он застонал, когда она отстранилась. — Боги, будьте милостивы. Должен ли я тебя умолять? — Его голос был тише, чем она слышала раньше. Она улыбнулась и, изогнув язык, снова приняла его в тепло своих губ. Она почувствовала, как его тело извилось в кресле, почувствовала, как его оргазм пронизывает его насквозь и проникает в нее, и ощутила соленый, дымный вкус его семени. — Черт возьми, женщина… Она сделала большой глоток и скользнула ему на колени, чтобы почувствовать, как расслабляется его тело. Ей захотелось поцеловать его, но он, слегка нахмурив брови, сжал ее губы большим пальцем. Его голова снова упала ей на грудь, безвольно зависнув там. Она взглянула на его работу. — Здесь ошибка. Камня посчитано на десять возов, а выше сказано, что нужно лишь пять. В твоих расходах камня вдвое больше, чем требуется, — Тея тихо напевала, пальцы её скользили по строкам. — Тебе стоит… — Исправить это, — Бейлор издал довольный звук, явно слишком счастлив, чтобы заботиться о дорогах. — Спасибо за проницательность. Скажи, где ты научилась такому? — Отец часто заставлял меня смотреть его книги учёта, — призналась Тея невинно. — Не… семь адов… не этому. Я о том чудесном, что ты сделала для меня своим сладким ртом, прежде чем нашла ошибки в моих счетах, — Бейлор рассмеялся с досадой. Тея лишь тихо хмыкнула. — Луэлла как‑то советовала мне это, чтобы избежать той самой беды, в которой я теперь, — Тея рассмеялась и легко соскользнула с его колена. Он следил за ней внимательным взглядом, поправляя одежду. — Надо было слушать её раньше… Бейлор вернулся к письмам, а Тея устроилась рядом, наблюдая за его работой. Она подняла красиво написанное приглашение, лежавшее сбоку. – Ваше величество, Принц Бейлор Таргариен, вы сердечно приглашены на большую охоту. — Письмо было от Лорда Джайлса Росби. — Ты поедешь на эту охоту? — осторожно спросила Тея. — Возможно, поеду. Росби недалеко, я взял бы тебя, но в твоём положении я не рискну дорогой. Не хочу расставаться с тобой, — устало заметил Бейлор. — Отец требует присутствия, может, пошлю туда Рейгеля с Мейкаром. Тея прикусила губу, складывая письмо. Спорить о своём участии было бессмысленно – он не уступит. — Зачем вообще нужно это присутствие? Это же всего лишь охота… — нахмурилась она. — Для королевства важно видеть своих принцев. Видимость и дружба, завязанные на таких встречах, бесценны для укрепления мира, — спокойно объяснил Бейлор. Она старалась впитать каждое его слово. — Но ведь нельзя поручить это Рейгелю и Мейкару. Мейкар будет ругаться, а Рейгель мил, но… он не внушает уверенности, — сказала Тея, закинув ноги. — Ты должен поехать, Бейлор. Может, даже получишь удовольствие… — Тея, меня не будет рядом с тобой две недели, — сказал он так, будто это было худшее из возможного. — А ты едва привыкла к этому месту, да ещё в таком уязвимом положении. — И днём и ночью меня охраняет сир Уильям Уайлд, и заботится Великий мейстер, которого ты заставляешь меня терпеть дважды в неделю, — рассудила Тея. Она опустила руку на небольшой округлый живот. Это было странно – чудесно и страшно одновременно. И вдруг она почувствовала – лёгкое движение, словно перо коснулось невидимой стены внутри. — Ох… — её голос дрогнул. Голова Бейлора резко поднялась, он принял её выражение за беду. — Тея… — слова его путались. — Всё ли… — Я почувствовала, как дитя двинулось… — сказала она почти благоговейно, ладонь её скользнула по животу, будто призывая повторить. Бейлор сел рядом, его рука легла рядом с её. Он выглядел почти столь же счастливым, как в тот день, когда она впервые сказала ему. Плечи его расслабились в радости и облегчении. — Видишь? Мы с ним в порядке… Дружбы в королевстве были важны как никогда, в тени угрозы Блэкфайров. Она должна была быть сильной и уметь стоять одна, ведь ближе к родам Бейлор ещё меньше захочет её покидать. — Ты уверена, что справишься без меня? — спросил он, ладонями обхватив её лицо. Она лишь медленно кивнула. В воздухе повисла тишина, как дрожь надежды. — А как тебе Наэгал, для мальчика? — Наэгал? — лицо Теи исказилось. — Это отвратительно, и я ни за что не позволю так назвать! Он рассмеялся, уткнувшись в её шею, и где‑то в этом смехе родился мягкий поцелуй. Она откинулась на простыни, а Бейлор смотрел на неё сверху с тем самым чудесным выражением лица, будто она была всем, что когда‑либо будет значить для него. Она и их маленький дракон, которого уж точно не назовут Наэгалом.