A Settling of Snow

Тея Старк и не подозревала, что любит Бейлора Таргариена, пока он не уехал. Истина подкралась тихо – в безмолвии их опочивальни, где она свернулась под одеялами, укрывшись его старой туникой. В ткани ещё держался слабый след его запаха – дым и сандал. Стоило ей закрыть глаза, и казалось, будто он снова обнимает её, стоит лишь вдохнуть глубже. Казалось… но не более. По утрам одиночество давило особенно тяжело. В тот тихий час, что предшествовал появлению её слуг и леди. Комната, слишком просторная и слишком роскошная, будто раздвигалась вокруг неё, оставляя её одну в этом величии. Сир Уильям Уайлд, неизменно стоявший у двери, дарил ей ощущение безопасности, но это ничуть не походило на объятия Бейлора. Коридоры Красного Замка будто опустели с его отъездом: сир Доннел и сир Роланд Крейкхолл уехали в Росби вместе с Бейлором и Мейкаром, а с ними – сир Дункан и маленький Эйгон. Их смех, их шаги, их звонкое оружие исчезли, оставив лишь глухие отголоски. Мейкар – задумчивый или просто практичный – оставил ей стол, заваленный книгами и сводами законов. И странное дело: она была ему благодарна. Может, так он бросал ей палку, чтобы было чем заняться, а может, просто хотел избавиться от работы. А может, и то и другое. Но всё же в этом было утешение – иметь дело, требующее ума, даже когда сердце блуждало где-то далеко. Она напоминала себе: это всего лишь временная боль. День-другой – и все вернутся. Залы снова наполнятся шумом, рассказами, и лёгкая улыбка Бейлора снова осветит коридоры. Тогда она сможет сказать ему то, что поняла лишь за эти две недели его отсутствия. Она поднялась с постели, потянулась, разгоняя сонную ломоту. Рука сама собой легла на округлившийся живот, описывая медленный, успокаивающий круг, будто вымаливая лёгкий толчок – знак, что маленький дракон внутри живёт и крепнет. Это стало её утренним обрядом. Она ведь была не одна, напомнила себе Тея: Бейлор оставил ей частицу себя. — Доброе утро, малыш, — прошептала она, и облегчение накрыло её, когда долгожданный мягкий толчок наконец пришёл. Она подошла к балкону, отдёрнула занавеси. Почти ожидала увидеть Сигги, растянувшегося на своём обычном месте, но волка не было. Странно. Он был беспокойным с тех пор, как Бейлор уехал; Тея говорила Бейлору, что стоило взять Сигги с собой на охоту, но тот настоял, чтобы волк остался с ней. Раздался тихий, размеренный стук – фирменный знак сира Уайлда. Она едва успела наполовину натянуть халат, когда дверь распахнулась, и старый рыцарь вошёл внутрь. Несмотря на возраст, он двигался с тихой силой, а его добрые карие глаза всегда её успокаивали. — Я отправил вашего волка к псарю на утреннюю прогулку, надеюсь, вы не против, миледи. Он царапался в дверь, — сказал сир Уайлд, протягивая ей небольшое письмо с печатью Старков. — И вот это прибыло, из Винтерфелла. Не стал будить вас. И… вы в порядке? Я могу позвать мейстера… Она задумалась, поручил ли Бейлор сиру Уайлду особую миссию – следить за её здоровьем, или же старый рыцарь просто был из тех людей, что заботятся о других, потому что иначе не умеют. — Да, со мной всё хорошо, сир, — ответила Тея, пальцы уже нетерпеливо тянулись к печати. — Если мои леди заглянут, впускайте сразу, ладно? Вскрыв письмо, она наполовину ожидала увидеть витиеватый, цветистый почерк матери. Но челюсть приоткрылась от удивления: перед ней была резкая, угловатая рука отца. Чернила так вдавлены, что местами прорвали пергамент – отец никогда не делал ничего мягко. Моя маленькая волчица, Ты знаешь, как я ненавижу писать письма, но твоя мать сказала, что нам обоим станет легче, если я всё же напишу. Правда в том, что я ужасно по тебе скучаю, маленькая волчица. По утрам я всё хожу по стенам, ожидая увидеть, как ты спускаешься к сиротскому дому, и только потом вспоминаю, что тебя больше нет рядом. Слышал, у тебя будет ребёнок. Пришлось хорошенько выпить, чтобы уложить это в голове. Я знаю, ты любишь детей, и знаю, что высокородному драконьему принцу нужен наследник, так что, полагаю, это радостная новость для вас обоих. Скажи ему, пусть положит твоё приданое у колыбели, если хочет удачи, и пусть Чёрные Драконы горят в пепле. Он поймёт, о чём я, даже если ты – нет. Мать говорит, что ты счастлива, что обживаешься, что тебя холят, лелеют и носят на руках. По мне, это значит, что тебе ещё есть куда обживаться. У тебя всё ещё есть стая в Винтерфелле, и ты не одинокая волчица – ты та, кому вожак доверил идти впереди и искать новый путь. Помни, что ты лучше половины этих лысых щеголей при дворе, что ты – моя дочь, ты – волчица, и ты не боишься ни людей, ни теней. Люблю тебя, маленькая волчица. Лорд Бенджен Старк Тея сложила письмо, и на губах у неё расползлась тихая улыбка. Ей даже подумалось – не вставить ли его в рамку? Рукописное письмо от отца было событием почти невероятным, раз в жизни. За все пять месяцев, что она жила при дворе, они общались исключительно через письма матери. «Твой отец передаёт привет. Твой отец то, твой отец это…» Было приятно услышать его самого, пусть даже почерк приходилось разбирать, щурясь. Вскоре её леди слетелись в комнату. У них был свой порядок, почти ритуал. Луэлла выбирала платье, Рослин занималась причёской, Гвин подбирала украшения, а Алиссанна неизменно сидела в кресле, скучая и ковыряя ногти. — Он становится всё больше. Если это ты на четвёртом месяце, что же будет на девятом? — Луэлла, как всегда, начинала утро с комментария о весе Теи. — Ох, как хорошо, что со мной такого не случалось, я бы умерла. — Моя ма говорит, что вычихнула меня одним чихом. Северянки иначе сложены, — протянула Алиссанна, сидя за столом Бейлора и с отвращением глядя на письмо, написанное на валирийском. — Как человек, которого зовут Сломи Молот, может довольствоваться скучными книгами о земледелии и писать длиннющие заметки об экономике Пайка? Бр-р. — Сломи Копьё, а не Сломи Молот. Принц Бейлор получил прозвище Молот во время Чёрнодраконьего восстания, а Сломи Копьё – после поединка с Деймоном Блэкфайром. Это разные эпитеты, — заметила Гвин, застёгивая на шее Теи серебряный кулон-волчицы. — А мне Сломи Молот нравится больше, — прищурилась Алиссанна. — Я шила маленькие рукавички, кузина, — тихо сказала Рослин, её голос всегда был самым мягким в комнате. Она протянула Тее крошечные рукавички. — На левой я вышила дракона, на правой – лютоволка. И маленькое солнце тоже добавила – для матери принца Бейлора. И руны – для твоей. — Они чудесные. Спасибо, — сказала Тея и коснулась щеки кузины. Она аккуратно убрала рукавички в комод. — Как думаете, он скоро вернётся? Бейлор? — Должен бы. Росби – мерзкое место, он не станет задерживаться там дольше нужного, — Луэлла хмыкнула, затем наклонилась ближе и прошептала: — Особенно после того, как ты его так избаловала. Я же говорила – прибереги рот на крайний случай. Теперь он будет требовать его день и ночь. — Луэлла, — голос Теи прозвучал предупреждающе, но та едва заметила. — Что она говорит? Что с твоим ртом? — Рослин побледнела до белизны. — Не обращай внимания, маленькая, — Тея прикусила губу и мысленно умоляла Бейлора вернуться скорее. Она больше не хотела ночевать одна. Гвин клялась, что почувствовала толчок ребёнка – значит, возможно, и Бейлор сможет ощутить его пинки. Эта мысль наверняка заставила бы его улыбнуться. На обед она пошла к Элинор и Алис, и каким-то образом к ним примкнул Рейгель – но Тея не возражала. Рейгель отвлекал внимание от Элинор, которая едва могла смотреть на неё с тех пор, как живот стал заметен, и предпочитала делать вид, будто ребёнка вовсе нет. Алис же, напротив, хотела говорить только о нём. — Как думаешь, мальчик или девочка? — спросила Алис мягко, пока Элинор делала резкий глоток вина. — Не возьмусь гадать, — улыбнулась Тея. — Скорее всего, минога, с тем количеством пирогов, что ты ешь, — Элинор скривилась, пытаясь замаскировать колкость под шутку. Алис закатила глаза. Рейгель мягко сжал руку жены. — Я хочу, чтобы это была девочка. Бейлор всегда хотел маленькую девочку. Он говорил об этом, когда у нас родилась Дейнора, — сказал принц. — Его последняя тоже была девочкой, разве ты не знала? Только она не выглядела как девочка… Алис говорит, нам повезло, что у нас не было такой. У той были чешуйки, а не кожа… — Рейгель, — Алис побелела, как мел, и поспешно пододвинула ему ещё пирога. Чешуйки, а не кожа? Тея решила, что это очередная бредовая фантазия Рейгеля. Она знала, что Джена Дондаррион умерла в родах, но была настолько беспечна, что никогда не спрашивала ни о ребёнке, ни о его имени, ни о поле. Он потерял троих детей. Она не позволит ему потерять четвёртого, решила Тея в тот миг. Сколько горя может вынести один человек? Элинор поспешила уйти с обеда, и Тея вдруг поняла, что больше не может терпеть эту неловкость между ними. Она бросилась за ней, но стоило ей догнать, как старшая женщина вздрогнула и схватила её за плечи. — Тебе не стоит бегать… в твоём положении, — уныло сказала Элинор. Наконец‑то хоть какое‑то признание. — Я уже устала от того, что все вокруг твердят, что мне можно, а что нельзя в моём положении, — Тея скрестила руки. — Бегать я вполне могу. А вот твой тон мне куда труднее стерпеть. — Мой тон? — Элинор прикусила губу. — Миледи, я питаю к вам лишь уважение… — Я понимаю, как тебе тяжело. Не могу представить, что значит жить среди детей и младенцев, зная, что твой муж не желает подарить тебе собственного, — медленно сказала Тея. — Я не могу представить эту боль. Но не понимаю, почему это должно стоять между нами стеной. По крайней мере, такой высокой. Я хотела попросить тебя об одолжении… — Об одолжении? — дыхание Элинор сбилось. — Мне больше не к кому обратиться, кроме Алис, а у неё своих детей хватает, — Тея нервно потерла ладони. — Если со мной что‑то случится в родах… я слишком остро чувствую, как мало здесь женщин. Я бы попросила тебя – доверила бы тебе – присмотреть за моим ребёнком если меня не станет. Как может только женщина. — Миледи, вы… — она снова запнулась. — А если я переживу это испытание, я была бы счастлива принять твою помощь и время. Моя мать всегда говорила: чтобы вырастить ребёнка, нужно целое королевство, — Тея улыбнулась. — А я всегда росла в большой семье… Похоже, именно этого Элинор и не хватало – простого включения в круг. Все её поджатые губы исчезли, сменившись мягкой улыбкой. Она коснулась плеча Теи. — Я приношу глубокие извинения за пропасть, что сама же между нами вырыла, — вздохнула Элинор. — Я была сварливой… — Может, чуть‑чуть, но я не виню тебя. Я сама становлюсь такой после получаса в обществе Эйриса, — хихикнула Тея, и Элинор тоже рассмеялась. — Не сомневаюсь, он хороший человек… возможно, ему больше подошли бы… — Обеты мейстера? — хмыкнула Элинор. — Я буду рядом в любой роли, что тебе потребуется, маленькая волчица. Не тревожься и не думай обо мне дурно. Когда стемнело, Тея вернулась в свои покои. Бейлора не было и в этот день… но, может быть, завтра. Она надела его тунику и вышла на балкон. Сигги снова не было. Где же её волчонок? Теперь‑то ей точно будет одиноко… — Сир Уайлд, мой лютоволк? — она высунула голову в коридор. — Учувствовал суку в течке на прогулке. Миледи, псарь пытается его поймать. Я могу сходить проверить, когда сменится караул, — сказал сир Уайлд. Тея лишь улыбнулась. Такое уже бывало в Винтерфелле – и он всегда возвращался. Дикий зверь временами. — Нет, всё в порядке, сир, вам нужен отдых. Он вернётся, когда… закончит свои дела. Он ведь мальчишка, а не королевский гвардеец, — рассмеялась Тея, и старый рыцарь тоже хмыкнул. Она забралась под одеяло и очень твёрдо решила, что не желает видеть никаких волчьих снов. Если она проснётся в теле Сигги, который верхом на какой‑нибудь гончей… она не переживёт такого. Она легла на сторону Бейлора и представила, как проснётся под звуки рогов, возвещающих его возвращение. Как же это было бы хорошо. Сон накрыл её быстро. Беременность приносила такую усталость, что глаза закрывались едва она касалась подушки. Но казалось, что она только‑только сомкнула веки, как их заставили открыть – грубые руки трясли её за плечи. — Бейлор? — глаза расплывались, она видела лишь тень, не лицо. — Миледи, вам нужно встать. Сейчас же, — она села, всё ещё сонная и растерянная. Это был сир Уайлд. Но почему он вошёл без стука? И тогда она увидела – его рука лежала на рукояти меча. — Миледи, поднимайтесь. Твёрдость и срочность его голоса вытолкнули её из‑под одеяла. Она была плохо одета – лишь в тунике Бейлора. Снаружи слышался звон стали, а в воздухе стоял запах гари – резкий, едкий. Уайлд взял её за плечи, наклонившись к её уровню. — Вам нужно сохранять спокойствие. На замок напали. Ничего, с чем мы не справимся, но в таких случаях вас необходимо немедленно доставить в Крепость Мейгора – ради вашей безопасности и безопасности ребёнка, — сказал он, мягко поглаживая её плечо. Он снял с себя плащ и накинул ей. — Мы должны идти сейчас. Вы в силах идти? Я могу понести вас. — Да, я могу… — пробормотала Тея, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Это Блэкфайры? — Не знаю. Какая‑то группа пробралась в замок через сточные каналы, — сказал Уайлд. Он распахнул дверь, но выставил руку, не позволяя ей выйти. Проверил оба направления, затем кивнул. — Держитесь рядом со мной, миледи. Я доведу вас. Если я… паду, вы должны бежать и не оглядываться. Вы знаете дорогу к крепости. Сир Гвейн будет охранять короля, а сир Флорент и Писбери направят туда остальную часть семьи. Знает ли она? Помнит ли путь? Она была не уверена. Её босые ноги мерзли на каменном полу. Неужели всё настолько плохо, что не нашлось времени даже одеться? Похоже, Уайлд считал, что да. Он обнял её правой рукой, держа меч в левой. — Дышите и идите. Вдох – выдох. Всё будет хорошо, — сказал он мягко, почти успокаивающе. Тея и не заметила, что дрожит. Внезапно ей до боли захотелось увидеть отца. Хотелось… Бейлора. — На каждом повороте я пойду первым, проверю путь. Он остановился у небольшой развилки, чтобы убедиться. Позади раздалось шуршание, и Тея рванулась вперёд, вцепившись в его латный доспех. Уайлд поймал её ловко, меч взвился – но это был всего лишь юркий мальчишка слуга. Сердце Теи ухнуло. — Мои фрейлины… — Сейчас это не важно. И уж точно не для меня. Простите, миледи, но мои клятвы ясны. Вы – мой приоритет. О них позаботятся золотые плащи, — голос Уайлда был твёрд, непреклонен. Она подумала о маленькой Рослин. — А если я прикажу иначе, сир? — Тея всё ещё держалась за него, пока они спускались по краснокирпичным ступеням. — Боюсь, маленькая волчица, клятвы я давал вашему мужу и его отцу, а не вам. И они велели бы мне поступить именно так, — сказал Уайлд и, устав от её медленного шага, попросту подхватил её на руки, неся по узкому витому пролёту. — Простите, если это не то, что вы хотите услышать. Они вышли к подножию Башни Десницы. В воздухе висел запах крови — тонкая металлическая дымка. Где‑то впереди слышался звон, тяжёлые хрипы и тонкая, вытянутая в высоких сводах женская нота. А если это Рослин? Или Гвин? — Тише, всё хорошо, — Уайлд был удивительно мягок. — Вы держитесь молодцом. Теперь – как можно быстрее. Они миновали отряд золотых плащей, и Уайлд жестом велел им следовать. Они шли быстро, её босые ступни рвались о грубый камень, пока он поддерживал её за талию. Если бы только она догадалась надеть обувь. Малыш внутри шевельнулся, и Тея положила руку на живот, будто успокаивая его. Чувствует ли он её страх? Она крепче закуталась в плащ Уайлда – и вдруг раздался топот множества ног. Тея не успела даже вдохнуть, как сир Уайлд накрыл её собой. Она зажмурилась, слыша звон его меча. Приоткрыла глаза – лишь настолько, чтобы увидеть через его плечо. Он рванулся вперёд, взмахнул мечом и обрушил его на упавшего врага. Раздался влажный хлюп, брызги крови, последний хрип. Тея не могла дышать. — Миледи, я с вами, — сказал Уайлд, выглядя почти героически, свежая кровь блестела на его латах. — Держитесь за моё плечо, смотрите под ноги. А если хотите – закройте глаза, чтобы не видеть. Но она не закрыла. Золотые плащи сомкнулись позади, двигаясь в ногу. Они вошли в маленький дворик – вокруг кипел бой, и Уайлд не отходил от неё ни на шаг. Тея слышала хрипы, звон стали, удары. У стены лежал окровавленный слуга, держась за вспоротый живот. — Помогите… мама… хочу к маме… — рука, не прижимавшая рану, тянулась к ней. Уайлд потащил её дальше, не дав остановиться. Люди, сражавшиеся против них, были в чёрном, без знаков. Тея поняла сразу – Чёрные Драконы. — Сир… далеко ещё? — выдохнула она. Но он не успел ответить – трое ринулись на него разом. Тея хотела помочь, но у неё не было оружия. Даже рыцарь вроде Уайлда не мог сражаться с тремя, защищая её… Но он мог. И сделал это. Он отбивал каждый удар легко, будто танцуя, отбрасывал их назад, почти не издавая звука. Тея пискнула, когда он вонзил меч в грудь одному из нападавших. Глаза того расширились – и погасли. — Вы… хорошо дерётесь, сир, — прошептала Тея. Уайлд улыбнулся, переводя дыхание. — А как же иначе? Почему, думаете, принц Бейлор оставил меня присматривать за своим любимым сокровищем? — его ухмылка немного её успокоила. — Крейкхолл да Доннел – сплошное бахвальство и турнирная бравада. А вам нужен был настоящий рыцарь. Держитесь рядом. Хотел бы я, чтобы рядом был ваш волк… с лютоволком я бы сражался куда веселее. — Дайте мне хоть что‑нибудь – я постараюсь помочь… хоть чуть‑чуть, — сказала Тея. Он рассмеялся. — Лишняя помощь не помешает. Я пытаюсь заполнить свои страницы, маленькая волчица. Вперёд, быстрее, — сказал Уайлд, подгоняя её. Подол её туники волочился по крови. — Вы держитесь отлично. Писбери, небось, сейчас мается с леди Алис. — Тебе не кажется это странным? — Тея облегчённо выдохнула, когда они вышли к пустому подъёмному мосту, ведущему к Крепости Мейгора. — Что всё это случилось именно тогда, когда Бейлор и Мейкар уехали? — Возможно. Но это вопрос к Кровавому Ворону, — сказал Уайлд, ведя её по мосту. — Здесь мы сможем держаться неделями, если понадобится. Хватит времени, чтобы собрать знамёна, даже если потеряем замок. А мы его не потеряем. Тяжёлое позади. Тея никогда не была в Крепости Мейгора. Она была строгой, почти суровой, но линии её были мягче, чем у остального замка. Уайлд подвёл её к мужчине, стоявшему над телами. Она узнала сира Гвейна Корбрея, лорда-командующего Королевской гвардией. Его знаменитый клинок, Покинутая Дама, был в крови. — Ты последний, Уайлд, — хрипло сказал Корбрей. — Мы уж начали беспокоиться. Я отправил Писбери за золотыми плащами. — Башня Десницы далековато. Бой слишком долгий, если позволите сказать. Прошу, отпустите меня обратно, — горячо сказал Уайлд. — Нет. Лучше пусть падёт замок, чем кто‑то из нас здесь. Если мы потеряем эту точку – всё кончено, — сказал Корбрей. Замок… падёт? Корбрей взглянул на Тею. — Идёмте, миледи. Войдёте – велите запереть дверь. Времени на любезности не было. Уайлд успел лишь улыбнуться ей, прежде чем Корбрей довольно резко провёл её в маленькую тускло освещённую комнату. За спиной глухо захлопнулись тяжёлые двери. Сердце Теи немного успокоилось… но лишь немного. — О, слава богам, мы думали, ты погибла! — взвизгнула Алис, бросаясь к ней. Тея поморщилась, когда та вцепилась в неё, всхлипывая. Тея сразу принялась считать головы. Алис и Рейгель, все трое их детей. Эйрис и Элинор – оба выглядят так, будто мир рухнул. И король – сидит на возвышении, устало прихлёбывая вино. — Блэкфайрская мразь, — пробормотал Эйрис, совершенно не к месту сжимая книгу. Тея удивилась, увидев, как крепко он держит руку Элинор. Пожалуй, не всё там потеряно. Алис вернулась к Рейгелю и детям, а Тея вдруг поняла, что ей некого обнять. И тогда король медленно постучал по сиденью рядом, приглашая её. Она и не заметила, насколько окровавлен плащ Уайлда, пока не увидела тонкую дорожку крови, тянущуюся за ней. — Ты в порядке, дочь моя? — спросил Дейрон. Его спокойствие поразило её. Она кивнула, но, видимо, не слишком убедительно – король обнял её так, как обнимают родные отцы. — Боюсь, нам придётся просидеть здесь ещё долго. Бой был силён? — Думаю, да, — выдохнула Тея. — Сир Уайлд сражался… очень хорошо… Снаружи раздался звон мечей. Рейгель вздрогнул, сжался. Эйрис выронил книгу. Дейрон, прикусывая губу, поправил на ней плащ, почти рассеянно. — Л-л-леди Тея… у вас есть истории? — спросил Рейгель, глаза красные от слёз. Тея прикусила губу. — Не слишком весёлые. Северные истории редко бывают радостными, — вздохнула она. — Лучше мрачная история, чем тишина, — Эйрис захлопнул книгу. Король держал руку на её плече, будто чувствуя её одиночество среди людей. — Мне страшно. Я хочу Бейлора и Мейкара… — Рейгель закрыл лицо руками, пока снаружи грохотали мечи. — Братья бы нас защитили. — Страх – не для тёплой крепости и короткой ночи, принц, — медленно сказала Тея, собирая в себе сталь. — Страх – для Долгой Ночи, когда снег ложится стенами в сто футов. Рейгель наклонился вперёд, прижимаясь к Дейрону под тяжёлой рукой. — Страх – для Иных, а не для Чёрных Драконов. Для мёртвых, что не спят, а не для тех, кто из плоти и крови, — голос Теи перекрыл шум за дверью. — Одичалая однажды рассказала мне историю. Это было ещё до прихода андалов, и задолго до ройнаров. Когда Вестерос принадлежал лишь Первым Людям, что правили из каменных крепостей, и детям леса, что правили до всех – из древесных. — Там есть счастливый конец? — тихо спросил Рейгель. — Скорее горько‑сладкий. История о седобородом, жившем во время самой длинной ночи, что едва не поглотила мир, если бы не он, — продолжила Тея. — Нет никого опаснее седобородого. Он стар, устал от жизни, и когда зима ложится толстой пеленой, его жизнь – больше бремя, чем ценность. Когда Иные пришли за его селением, за его внуками и роднёй, он решил действовать. — Ударил их своим посохом? — глухо предположил Дейрон. — Он ушёл в лес, в самую чёрную смерть, что там жила. И вышел из неё – против всякой надежды. Он не боялся, как другие. Он искал дитя леса, чтобы её магия защитила его людей, — сказала Тея, перебирая пальцами. — Дети леса ненавидели Первых Людей за их каменные крепости. Но когда дитя увидело старика, избитого и израненного Иными, пронзённого их ледяными копьями, но всё ещё живого… она прониклась. И помогла ему. Её магия переломила ход битвы. А когда седобородый лёг умирать от ран, она коснулась его разбитой груди – и отогнала холодную смерть. Он остался между мирами. И с тех пор ходил, и ходил, и защищал свой народ. Снаружи раздался новый удар. Тея вздрогнула, рука сама легла на живот, где свернулся её маленький дракон. Дейрон почти инстинктивно заслонил её собой. На миг всё стихло – и послышался стон умирающего. — Мне не нравится этот звук, маленькая волчица, — слишком спокойно сказал Дейрон, поглаживая её плечо круговым движением. — Не твоя история, она была хороша. А вот то, что творится за дверью… Хм. Быть может, есть путь мудрее, чем сидеть здесь и ждать… — Всё будет хорошо, — сказала Тея. — Уайлд и Корбрей сражаются как львы, а золотые плащи… — Ставить всё на случай и на мечи – слишком большая роскошь, — устало произнёс он, положив руку ей на округлившийся живот. — Нет. В замке есть тайные ходы. Под тем ковром – лаз, ведущий наружу, в город. — Тогда нам нужно идти, отец, — Эйрис вскочил, нервно озираясь, когда в дверь ударили. Неужели Уайлд и Корбрей пали? Кто‑то пытается прорваться? Тея прикусила губу, когда ручка дёрнулась. Она уткнулась в плечо короля. О, если бы это был Бейлор… как хорошо было бы. Но она знала – он бы уже распахнул дверь. Эйрис откинул ковёр, и с помощью дрожащих Элинор и Алис поднял тяжёлую решётку. — Быстро. Вы с Рейгелем – первыми, — приказал король. Его сыновья нырнули в лаз с явным облегчением. Алис спустила детей, затем сама исчезла в темноте. Элинор бросила Тее и королю долгий, тяжёлый взгляд – и тоже ушла. — Боюсь, ваши босые, раненные ноги не обрадуются лестницам… — Справятся, — сказала Тея, пытаясь вспомнить слова отца о том, что страх – не для неё. Легко сказать… куда труднее исполнить. — Вам нужно идти первым. Я попробую закрыть решётку за собой… и не хочу слышать ни слова о моём положении. Я вполне здорова и ещё молода… — Ах, но решётка тяжела, а ковёр нужно вернуть на место, если мы не хотим, чтобы нас преследовали, — король улыбнулся криво. — А это требует, чтобы кто‑то остался наверху. Всё должно быть сделано быстро. Передай моему сыну, что я умер довольным, зная, что за мной придёт лучший король… — Нет, — покачала головой Тея. — Твоя история придала мне храбрости. Сила седобородого – в том, что он легко отдаёт всё ради молодых. А самый юный из всех – в тебе, — сказал Дейрон, не дрогнув. Она не хотела подталкивать его к такой решимости. — Я избегал пользоваться властью короля, но придётся, если ты станешь упрямиться. Спускайся, маленькая волчица. Сейчас же. Тея прикусила губу. Должен быть другой путь. Он не может умереть. Она не позволит. Что говорил отец? Что волк яростнее всего, когда загнан в угол? — Похоже, вы неправильно поняли историю, ваше величество, — сказала Тея и рванула к двери. С усилием придвинула тяжёлый шкаф, подпирая створку. — Ведь седобородый не умер в конце. — Да, но жизнь – не сказка, которую рассказывают у костра дикари, — Дейрон был разгневан. Она разозлила короля. — Детей леса, возможно, никогда и не было. Теперь же – спускайся немедленно… Тея захлопнула решётку и вернула ковёр на место. Король схватил её за плечи, крепко. — А может, были. И, может, крупица их магии всё ещё живёт, — сказала Тея, приподняв бровь. — Может, даже в этой комнате. — Ты думаешь умом безумной, а не сердцем матери, — устало сказал он, когда в дверь ударили снова. — Ваше величество! — крикнул Корбрей снаружи. — Уайлд! Уайлд, ко мне, сейчас же! — Вас наверняка учили, что лишь валирийцы владели тем, что противоречит разуму. Но это не так, — сказала Тея, пока он смотрел на неё, как на безумную девчонку, плюющую на его жертву. — Сила есть и в Крови Первых. Не пытайтесь меня будить, что бы ни увидели. Я буду пустой. Я буду… в другом месте. — Тея, — сказал он. Она никогда прежде не слышала, чтобы он произносил её имя. Может, это последнее, что она услышит от него. Она опустилась на колени, камень больно впился в кожу. Попыталась сделать то, чему учил Торрен много недель назад – опустошить себя, найти и почувствовать своего волка. Сознательно она делала это лишь однажды. И не с волком, что был так далеко. И уж точно не с королём, который пытается понять, какой же хворью она поражена. И тогда она почувствовала рывок – стремительный, холодный, как ветер. Пустоту… и затем – меховые лапы на траве. В воздухе витал сладкий, тягучий запах. Ей нужно было к ней. Нужно было найти тепло. Это было единственным инстинктом. Но затем – другое. Сердцебиение. Два. Три. Её стая. Стая нуждалась в ней. И как бы сладко ни пахла приманка, стая была важнее. Человек с палкой исчез – значит, она теперь вожак. А вожак должен защитить всех. Человек что кидает палку будет страшно сердиться, если вернётся – а стаи нет. Ей нужно было туда добраться. Но крови было так много, что запахи смешались, сбивая след. Лапы мягко ступали по каменному полу. Она шла правильно – чувствовала это. Она бывала здесь раньше. Следовала за окровавленными отпечатками, которые прищурившись узнала как свои собственные. Потом она уже неслась – четыре лапы грохотали по мосту, холодный воздух резал лёгкие. Впереди звенела сталь. Человек с острой палкой, что иногда стоял у двери, и другой такой же – раненый, истекающий кровью, но всё ещё дерущийся. Уайлд. Уайлд. Она хотела закричать. — Лютоволк! — выкрикнул Уайлд. — Хороший мальчик, хороший! Хорошая девочка, хотела она рявкнуть. Она была хорошей девочкой. Но из пасти вырвался только вой. Какой‑то странно пахнущий человек бросился вперёд, его острая палка опустилась на второго белокожего человека. Она прыгнула, выискивая горячий запах его шеи, и вцепилась зубами, рвя плоть, пока он вопил. Металл крови был таким чудесно кислым… но она не могла задержаться, чтобы вкусить его дольше. Маленькая волчица? — голос где‑то в глубине. — Ты здесь? Но вокруг было так много странно пахнущих людей, которых нужно было убить.