A Settling of Snow

Бейлор Таргариен думал, что будет счастлив – увидеть силуэт Красного Замка вновь. Джош и Мейкар говорили, что он безумен, раз решил гнать коней всю ночь, лишь бы вернуться из Росби раньше. Поездка была скучной до зевоты, но мысль о том, чтобы застать Тею спящей и обнять её, казалась ему слишком сладкой, чтобы ждать. К счастью, он был наследным принцем и мог отдавать такие мучительные приказы ради собственной выгоды. И хорошо, что он так поступил. Потому что, когда замок показался на холме – огромный, величественный, красный, – зрелище было вовсе не радостным. Из его сердца поднимался густой чёрный дым, золотые плащи метались по узким улочкам, а горожане выглядывали из окон. — Какого хрена… — рот Мейкара приоткрылся, когда железные ворота распахнулись под звук рогов. Бейлор почувствовал лишь тупую ярость, толкнувшую его в живот. Он должен попасть внутрь. Тея там. Наверняка свернувшись в постели, с их ребёнком под сердцем, полностью беззащитная перед той мерзостью, что обрушила город в хаос. Он должен к ней. Должен… У ворот стоял сир Реджинальд Редвин, командир золотых плащей, занятый сбором людей. Бейлор увидел, как тот тяжело выдохнул, заметив его и Мейкара – будто рад, что ответственность теперь не только на нём. — Джош, мою броню. Будет тебе рыцарство, если успеешь облачить меня за то время, что командир золотых плащей рассказывает, что случилось в городе этой ночью, — сказал Бейлор, удерживая голос ровным. Странное место, чтобы облачаться в доспехи – в холодной грязи улицы, под взглядами избитых стражников. Он слышал, как Эйгон возится с тяжёлой бронёй сира Дункана, слышал, как Мейкар орёт на своего полусонного, перепуганного оруженосца – жалкое зрелище для дальнего кузена из Дейнов. Бейлор стоял неподвижно, пока Джош затягивал нагрудник. — Они использовали сточные каналы, чтобы застать замок врасплох, три часа назад. Пока стража просыпалась, они захватили половину крепости. Сир Писбери пытается отбить западное крыло, чтобы мы могли провести туда людей, — сказал сир Редвин. — В последний раз, когда был вестник, король, принцы и их жёны находились в Крепости Мейгора. Они ждали Уайлда и леди Старк, но Башня Десницы… — Дальше всех, — поморщился Бейлор. Само по себе это ничего не значило – просто расстояние. — С тех пор оттуда не было вестей, — продолжил Редвин. — Чего мы ждём? Пойдёмте трахнем их, — Мейкар сделал пробный взмах булавой, грудь его вздымалась от боевого азарта. — Как они посмели блять, среди ночи! Трусы! Чёрнодраконья мразь, я так понимаю? — Не стану спорить, принц, — выдавил Редвин. — Но нам стоит дождаться Писбери… — К чёрту Писбери. Этот терпеливый сир будет ждать все знамёна королевства, прежде чем хоть что‑то сделать, — перебил Мейкар. — Даскендейл, найди своего брата. Скажи, что к нему идёт свежая партия, пусть готовит свою задницу! У Бейлора потемнело по краям зрения. Он думал только о Тее. Как быстро он сможет собрать людей, чтобы прорваться к Крепости Мейгора, где она, возможно, укрылась. — Брат, у неё с собой лютоволк, выдохни и вытащи голову из задницы, — Мейкар ударил его по плечу. — Мы возьмём чертов замок этой ночью… — Бейлор! Бейлор! — знакомый голос прорезал ветер, и золотые плащи с грохотом подошли. Бейлор едва мог сосредоточиться, но он считал головы, искал её тёмные кудри. Рейгель врезался в его грудь, в броню, лицо мокрое от слёз и слюны. Бейлор положил руку ему на голову. Алис, Элинор, Эйлор, Эйлора, Эйрис… Но не Тея. И не отец. И ни одного королевского гвардейца. Почему они здесь, а не в крепости? Мейкар тоже считал. — Отец… не пошёл за нами, — всхлипнул Рейгель. Мейкар схватил Эйриса так резко, что тот взлетел в воздух и выронил книгу. — Мы были в Крепости… Корбрей и Уайлд – снаружи, — Эйрис задыхался, когда Мейкар наконец его отпустил. Уайлд добрался до крепости – значит, Тея тоже должна была. — Бой был сильный… потом они начали ломиться в дверь. Отец велел нам уйти через лаз… там так много лестниц… — Где отец? Где леди Старк? — спросил Мейкар за Бейлора. — Они должны были идти за нами! — рыдала Элинор, волосы растрёпаны. — Но решётка захлопнулась, и они не… — Хочешь сказать, братец, что ты сбежал первым и оставил девицу, с дитём под сердцем, идти следом – и даже не оглянулся, чтобы убедиться, что она идёт?! — челюсть Мейкара отвисла, взгляд стал убийственным. — И короля?! Не говоря уже… У Бейлора сердце ударило так, что стало больно. Она одна. Его отец – один. Сколько продержится дверь? Недолго. Может, она уже выбита. — Не теряем времени. Крейкхолл, отведи моего брата, Рейгеля, женщин и детей в безопасное место, — сказал Бейлор, уже выстраивая план. — Эйрис, ты знаешь путь к этому лазу. Ты поведёшь наш отряд туда, чтобы мы вошли так же внезапно, как вошли они. Если боги милостивы, Корбрей и Уайлд всё ещё держат оборону. Редвин, мне нужны лучшие люди. Остальных – к Писбери, немедленно. — Я иду с вами, ваше величество. — сказал сир Дункан. Бейлор кивнул. Сейчас ему нужны были лучшие. — Эйрис, блять, двигайся! — рявкнул Мейкар. — Держись за моей спиной, если кишка тонка драться! Эйрис не спорил, только опустил плечи. Бейлор не мог думать. Не мог стоять. Он боялся того, что найдёт в крепости. То, что отец и Тея не вышли вместе с остальными, говорило о плохом. Он прожил достаточно, чтобы понять, что это начало печальной истории. Но во снах Тея жила дольше. Достаточно, чтобы их ребёнок вырос. Чтобы вообще были дети. Он должен надеяться. Надежда – единственная нить, что держала его. И нить эта уже истончалась. — С ней всё будет хорошо, ваше величество. Она… э‑э… сильнее, чем вы думаете, — Дункан почесал шею. — А я знаю. Бейлор пропустил слова мимо ушей. Сир Дункан знал многое о доброте, но не о жизни. Не о боли. Не о том, что знал Бейлор. — Бейлор, — медленно сказал Мейкар, пока они шли за торопящимся Эйрисом. — Что бы мы там ни нашли… — Нет времени, — рявкнул Бейлор. — Не дай мне потерять и тебя, брат, — Мейкар прикусил щёку. — Возможно ты уже король… — Я буду мертвецом среди живых, — процедил Бейлор. — Я поклялся её отцу, что защищу её. А всё, что сделал – оставил лёгкой добычей… Но времени на разговоры не было. Когда они добрались до тёмного угла, где начинался лаз, из чёрной пасти тоннеля вырвалось два десятка мечей. Крики, вопли, ругань – и вспышка стали. Бейлор выхватил меч и отбросил зелёного мальчишку в стену, пронзив его насквозь, как кусок мяса, прежде чем развернуться ко второму, третьему, четвёртому. Пятый был жалким. Бейлор был слишком яростен, слишком пуст. Он пнул того на землю и забил рукоятью меча, пока не хрустнул череп и не раздался влажный звук разрываемых внутренностей. Его это не тронуло. — Вперёд, — сказал он глухо. Эйрис был бледен, как воск, цепляясь за плечо Мейкара. — Там… дальше. Пара поворотов. Два направо, потом налево, — Эйрис тёр плечо. — Брат… прости… Мейкар размозжил голову ещё одному, с грохотом опустив булаву на жалкое существо, еще цепляющееся за жизнь. Проход был холодным, сырым, пахнущим застоем. Лестницы были пыткой для тяжёлых доспехов, но адреналин гнал Бейлора вперёд. Он чувствовал только тяжесть, давящую на плечи. Два поворота направо – и золотые плащи отстали. Остались только он, Мейкар и Дункан. Эйрис чуть не сорвался с шаткой перекладины, но Мейкар подхватил его. Они взобрались на последний поворот. Бейлор замер – вдруг всё навалилось разом. Решётка была прямо перед ним. Слышался звон стали, удары по щитам. А если она там? Мёртвая? Умирающая? Какой смысл, какой порядок мог быть в мире, где это позволено? Он рванулся вперёд, взлетел по лестнице и ударил по решётке. Потом ещё раз. Тишина. — Тея! Тея, это я! — крикнул он. Если она жива, молчание разумно – он мог быть врагом. — Тея… — Бейлор, — голос отца. Пальцы отца, рвущие ковёр. — Боги милостивы, Бейлор… Отец жив. Хоть кто‑то. — Отец, — Мейкар выдохнул, помогая поднять решётку, теснясь с братом на лестнице. Бейлор взобрался наверх. Отец стоял перед ним – живой, целый. Его взгляд метался по комнате. Он увидел последние удары Уайлда по последнему врагу, последний крик юнца, которому едва исполнилось двадцать, и стрелу из чёрного лука. Сир Гвейн Корбрей – окровавленный, но живой, с Покинутой Дамой в руке. Уайлд опустил меч, и его взгляд упал на фигуры в центре комнаты. Кровавый Ворон – и рядом чёрные кудри. Её кудри. Тея. Уайлд нахмурился, словно видел что‑то странное. То, что отец уже видел судя по его усталому лицу. — Не подходи, племянник! Ни шагу! — крикнул Кровавый Ворон, выставив руку, будто защищая. Его пальцы сжимали Теины щёки, ощупывали, давили. — Глупая девчонка. — Какого хрена? — голос Мейкара был глухим эхом, пока он подходил к отцу. — Ты ранен, отец? Бейлор не слушал. Он рванулся вперёд. Он должен был увидеть её. Мейкар шёл за ним. Его брат увидел это первым, потому что Бейлор внимательно осматривал ее тело в поисках ран или порезов, слишком занятый наблюдением за тем, как поднимается и опускается ее грудь, чтобы заметить её глаза. Боги… её глаза. Они были белыми. Ни зрачков, ни радужки. Закатившиеся. Тело дёргалось, как в припадке. По носу стекала тонкая струйка крови. На ней была его туника – и от этого сердце Бейлора сжалось ещё сильнее. Кровавый Ворон держал её лицо, а затем – резко – закрыл ей рот и нос, будто собираясь задушить. — Если хочешь увидеть её снова, дай мне помочь. Это за пределами понимания мейстеров, — сказал Бринден Риверс. — Вот что бывает, когда девчонка тянет тетиву, не имея стрел. Без направляющей, без тренировки, без ума. Не было силы в Вестеросе, что могла бы удержать Бейлора. Он отбросил дядю, как тряпичную куклу, и встал между ним и Теей. Её глаза были такими же, как утром, когда она сказала, что ей снился сон. Что говорил её брат в горячих источниках Винтерфелла? Если глаза Теи пусты, если она выглядит так, будто её нет – значит, её нет. — Тея, — сказал Бейлор медленно. Но глаза не вернулись. — Слушай меня, милая. Я здесь. И тогда он услышал – рычание и мягкий топот лап. Сигги, возможно. Но был и другой звук – рвущий. Мокрый. Хрустящий. Волк ел мёртвого. — Тея, — Дункан шагнул вперёд, его огромная тень легла на комнату. Но он пошёл не к Тее – а к волку. — Что за хрень тут творится? — прорычал Мейкар. — Она застряла. Разве не видите? — сказал Кровавый Ворон, поднимаясь. — Зелёная, как весенняя трава. Большинство начинают с крыс или мышей, а не с волков. У волков ум слишком силён. — Ты ебанутый, дядя? — Мейкар скривился. Дункан подошёл ближе. Сигги был весь в крови, разрывая тело солдата, потерявшись в звериной ярости. На локте – глубокий порез. Очень медленно, сир Дункан протянул руку, коснулся уха волка и мягко почесал. Нежно, насколько мог великан. Бейлор ожидал, что волк вцепится ему в руку. Но нет. И тогда – так же внезапно – глаза Теи вернулись. Серебро радужек сменило белизну. Она резко вдохнула, и на миг была всё ещё не собой, когда Бейлор прижал её к себе. Он никогда не отпустит её, никогда больше… — Блядь, — выдохнула она, проводя рукой по губам, будто ожидая увидеть на них кровь. — Ох, блядь… Он никогда прежде не слышал, чтобы она ругалась. Он не хотел отпускать её, но она вырвалась прежде, чем он успел удержать, и бросилась в угол, где её вырвало. Слишком поздно для утренней тошноты, подумал Бейлор. Сигги подошёл к нему, тёплый язык лизнул щёку – довольный, счастливый. — Фу. Он же только что сожрал кого‑то, — поморщился Мейкар. Тея снова согнулась, её вырвало. — Тея, что с тобой, мать твою? Уайлд, приведи какого‑нибудь мейстера. И если найдёшь верховного – получишь лишнюю страницу в своей книге. — Никаких мейстеров. Ни одного тупого мейстера, — отрезал Кровавый Ворон. — Сир Дункан… — пробормотала Тея. Рыцарь‑бродяга вдруг выглядел ужасно виноватым. — Это снова случилось. — Я заметил, миледи, — Дункан прикусил губу. — Хотите верьте, хотите нет. — Что, блять, снова случилось? — пискляво выдал Мейкар. — Тея, иди ко мне. Сейчас же. Я должен убедиться, что ты в порядке, — голос Бейлора прозвучал как приказ, и она подчинилась, почти падая ему в руки. Ему было всё равно, что её голая кожа прижимается к холодной броне. — Теперь ты в безопасности. Он чувствовал между ними новую преграду – ребёнка, который стал больше, чем был, когда он видел её в последний раз. Она не могла подобрать слов, чтобы объяснить, что с ней произошло. И Кровавый Ворон тоже не спешил объяснять, будто всё это было для него привычным делом. Бейлор поцеловал её в висок и благодарил богов, что она жива. Этого хватало. Пока хватало. — Прости, — прошептала она ему в шею. — Мне так ужасно жаль… За что ей было извиняться? Если это болезнь, страх, что угодно – она не нанесла ему никакого вреда. Он положил руку на её живот и мягко провёл круг. — Вы оба целы. Этого мне достаточно, — выдавил он. — Уайлд, хотя бы мейстера для Корбрея приведи, — сказал его отец, поднимаясь. — Золотые плащи должны зачистить остальной замок. Бринден, я полагаюсь на тебя. Думаю, мы перебили их основную силу, остались лишь отбросы… — Я займусь, — кивнул Кровавый Ворон, бросив на Тею внимательный взгляд, прежде чем уйти. — Давайте найдём хоть немного покоя среди этого хаоса. Кто‑нибудь принесите воды для леди Старк, чтобы она пришла в себя. И, быть может, перейдём в комнату, где меньше крови, — сказал Дейрон. Его голос снова стал таким, каким он был всегда – ровным, мудрым. — Ибо я весьма желаю услышать объяснение того… что я только что увидел. — Что ты увидел? — приставал Мейкар. — Не пытайся идти, милая. Я понесу тебя, — сказал Бейлор, заметив, как она шатается. Он уже решил: мейстер осмотрит её и ребёнка. — Прости, что оставил тебя. — Прости, что я позволила, — вздохнула Тея. Он тихо усмехнулся. Они ушли в соседнюю комнату, сир Писбери занял место у двери и окровавленный, но стоящий. Мейкар плюхнулся на лавку и едва не ударил Сигги, когда тот попытался лизнуть ему руку. — Чёртов людоед, не лижи меня. Но ты хороший волк. Можешь жрать всю Блэкфайрскую мразь, какую найдёшь, — Мейкар хлопнул волка по боку. — О боги… — Тея снова побледнела. Бейлор посадил её на стул и попытался успокоить. — Отец, вы… — наконец спросил он, впервые взглянув на Дейрона по‑настоящему. — Сомневаюсь во всём, что знал о мире. Но жив, — ответил король. Его взгляд упал на Тею. — И боюсь, что был бы мёртв, если бы не твоя маленькая волчица. — Кровавый Ворон спас вас обоих, — сказал Бейлор, поглаживая Тею по спине. — Дверь выбили минут за двадцать до того, как Бринден явился со своими Вороньими Зубами, — сказал Дейрон. Как они удержались? Корбрей, Уайлд и Сигги сражались как демоны. Бейлор вдруг понял, что любит волка – любит яростно, благодарно. Он вдохнул запах волос жены. Она жива. — Я могу объяснить, — сказала Тея. Между ней и королём проскочило что‑то невысказанное. Сир Дункан стоял в дверях, грызя губу. — Думаю, тебе стоит, — медленно сказал Дейрон. — И объяснить, почему моему брату не требовалось объяснений. Почему он, похоже, прекрасно понимает, что здесь произошло. — Начни с начала, — сказал Мейкар, хлебнув вина, будто готовясь к долгой ночи. Тея побледнела, руки дрожали, взгляд метался между Дунканом и королём – но ни разу не задержался на Бейлоре. Она выглядела как ребёнок, пойманный на шалости. — Я велел леди Тее спуститься в лаз вместе с остальными. Сказал, что кто‑то должен остаться, чтобы закрыть решётку ковром, и что этим кем‑то буду я, — начал король. Бейлор не удивился – отец всегда был готов умереть за семью. — Но она отказалась. Потом начала говорить о Первых Людях, и о том, что я ничего не понимаю… — Ох, простите, — пробормотала Тея, краснея. — Я не хотела… — Хотела. И была совершенно права, — сказал Дейрон, скрестив руки. В его взгляде мелькнуло восхищение. — Я подумал, что ты обезумела. Но потом ты опустилась на колени, глаза закатились… и вскоре твой волк начал рвать глотки с такой точностью и направлением, что это выглядело… очень разумно. Челюсть Мейкара отвисла. Бейлор медленно повернулся к Тее. Она всё ещё не смотрела на него. — Это не… это трудно объяснить, — выдавила Тея. — Я и сама толком не понимаю. У меня есть… это… и это не дар. Скорее… бремя. — Бремя? — голос Бейлора, твёрдый как сталь, заставил её вздрогнуть. — Посмотри на меня. И скажи прямо. — Я не хотела тебе лгать. Это не была ложь… не совсем. Скорее… умолчание, — наконец она подняла на него глаза, вытирая слезу. — В тот день, когда я получила Сигги, у меня начались… странные сны. Будто я – волк. Будто хожу по Винтерфеллу. Иногда я стояла на своей постели и смотрела вниз… на себя, спящую. — Если это идёт туда, куда я думаю… — челюсть Мейкара отвисла. — Когда мы ехали на юг, Торрен рассказал мне больше. Он сказал, что за Стеной дикая женщина сказала ему, что он – варг. Что это в крови Первых Людей. Что среди одичалых сотни варгов, — продолжила Тея. — Варг? — Мейкар сделал долгий глоток вина. — Ва-аарг? И что, к чёрту, такое… варг? — Варг может… войти в разум зверя. Одичалые используют их как разведчиков – они летают птицами, подкрадываются в тени котов, — вздохнула Тея. — И чем больше я думала, тем больше всё сходилось. В криптах Винтерфелла королей зимы хоронили с их лютоволками. Почти никому не позволено быть похороненным там. А волки были особенными. Частью их самих… Бейлор опустился на скамью с глухим стуком железа. Его разрывало между тремя чувствами: растерянностью, неверием и предательством. Она скрыла от него часть себя. Держала это в тайне. — Но когда я в Сигги… я не совсем я. Я – волк. Я – я, но волчья. И помню только половину себя, — медленно сказала Тея. — В первый раз, когда Торрен учил меня… я чуть не убила сира Дункана… — Я бы так не сказал, миледи. Я крепко держал вашу пасть, — пробормотал Дункан, почесав затылок. Бейлор едва мог это переварить. Мейкар – ещё меньше. А вот его отец слушал с вниманием. Дункан знал? И молчал? Его жена могла… менять лик? — Прежде чем ты накажешь сира Дункана – я сама взяла с него клятву молчания. И собиралась никогда больше этого не делать, — твёрдо сказала Тея. — До сегодняшней ночи, когда я… — Осмелилась ослушаться короля, — закончил за неё Дейрон. — И сожрала пару человек, — Мейкар расхохотался нервным, безумным смешком. — Ебать ситуация. — Это был Сигги. Я же сказала… я не я. Я была полностью вне себя. Я не могла вернуться в своё тело. Сигги был слишком силён, — Тея закрыла лицо руками, пылая от стыда. — Я могла застрять там навсегда. Знаю, звучит безумно, но это правда. И я никогда больше не хочу этого делать… — Ты меня разочаровываешь. Брат, представляешь – врываешься в битву, а твоя жена рвёт глотки рядом? — Мейкар выглядел разом и восхищённым, и отвращённым. Тея прикусила губу. — Ты сердишься на меня? — наконец её взгляд встретился с Бейлором. И да – где‑то в пустыне Дорна шёл снег. Он был зол. — Да, Тея. За то, что ты не сказала мне. За то, что не доверилась. За то, что рисковала собой и ребёнком так… — начал он. Но она спасла его отца. И тут злость в нём таяла. Всё было чересчур. — В то утро, когда я застал тебя в таком сне – ты солгала. Это не было «умолчанием». — Я боялась, что ты… осудишь меня, — вздохнула Тея. — Как ты и делаешь сейчас. Это ведь совсем не женственно… Я чуть не забыла, зачем я здесь, потому что учуяла суку в течке. Мейкар захохотал, как безумец. Бейлор – нет. Она не доверилась ему. Скрыла часть себя. Поставила себя под удар – даже если ради других. — Кровавый Ворон, — резко сказал Бейлор. Мысль ударила его. — Он знал. — Да, — тихо ответила Тея. — Он тоже может. У него кровь Первых Людей от… — От матери Блэквуд, — вздохнул король. — Он скрывал это от меня. — Потому он и мастер над шептунами. Сомневаюсь, что хоть что‑то проходит мимо него… ну, кроме сегодняшней ночи. Наверное, сидит сейчас в крысах и слушает, — Тея вздохнула. — Но он умеет больше. Он может коснуться чардрева и видеть через другие. Он показал мне Винтерфелл. Сказал, что наблюдал за мной, когда я была ребёнком… — Значит, он ещё больший чокнутый, чем ты. Логично. И он просто так тебе всё это рассказал? — фыркнул Мейкар. — Он предложил учить меня. Но я отказалась. Я не хочу этого. Никогда, — сказала Тея. — Думаю, он знал, что я не смогу рассказать вам о нём, пока сама храню тайну. У Бейлора сжалась челюсть. Злость снова поднялась. Странная, новая. Но… всё это имело смысл. Страшный, но смысл. — Я найду мейстера для тебя и ребёнка. И проверю замок. Помогу его зачистить, — холодно сказал Бейлор, поднимаясь. — Чтобы ты могла вернуться в постель и отдохнуть, как тебе необходимо. Она почувствовала его гнев – плечи её опали. Она закуталась в окровавленный плащ. Он уже был у двери, когда увидел, как его брат подошёл к Тее и сел рядом. — Простите, что не сказал вам, ваше величество, — сказал Дункан. Но Бейлор прошёл мимо. Тея воспользовалась его добротой – и заставила его молчать. На него злиться было не за что. — Он остынет. Раскрошит сейчас пару черепов и успокоиться. А я хочу, чтобы ты знала – ты, блядь, великолепна, — услышал он голос Мейкара, уже приглушённый дверью. Что говорил ему отец? Не женись на волчице, ожидая мышь. Ну что ж. Волчицу он и получил.