A Settling of Snow

Тея провела две недели, мечтая о возвращении Бейлора, но ни в одном из её снов всё не происходило так. Возвращение в их покои, в смятые простыни, казалось лишь наполовину утешительным. Он не лежал рядом, а стоял над ней, словно часовой, в чёрных латах, пока верховный мейстер Ладсон поднимал тунику с её живота и начинал свои бесконечные манипуляции. — Младенец уже довольно велик, как видите, ваше величество, — Ладсон выглядел довольным, хоть и уставшим. Похоже, он проспал почти весь ночной кошмар – как и её фрейлины. Везунчики. — Я бы сказал, что её милость носит мальчика, хотя точно сказать невозможно. Сейчас я послушаю сердечко, но всё выглядит так же, как два дня назад… — Ты уже можешь слышать его сердце? — челюсть Бейлора чуть опустилась. — Да, мы уже на этом сроке, ваше величество, — улыбнулся Ладсон. Тея ненавидела этот этап – ненавидела металлическую штуковину, которую он вдавливал в её живот, и то, как нависал над ней. Устройство было похоже на воронку. Он прижал широкую часть к её округлости, и она невольно дёрнулась. — Сиди спокойно, Тея. Пусть мейстер делает своё дело, — прорычал Бейлор. Боги, он был зол. — Да, здоров и крепок, несмотря на ночные ужасы. Желаете послушать, ваше величество? — предложил Ладсон. Это было нечестно, подумала Тея. Она не могла наклониться достаточно низко, чтобы услышать самой. И было нечестно, что Ладсон обращался только к Бейлору, хотя ребёнок был в её животе. Бейлор кивнул, латный доспех звякнул. Она смотрела на него, чувствуя вину, пока он наклонялся. Видела, как его лицо смягчилось. — Он… звучит… — голос дрогнул. — После такой ночи… слышать это… это… — «Невозмутимо» – слово, которое вы ищете, ваше величество, — улыбнулся Ладсон. — Крепкий младенец. — Крепкий – хорошо. Можешь идти, Ладсон. Не буду задерживать тебя от сира Корбрея, — сказал Бейлор, уже снова жёсткий. Дверь закрылась. Тея поправила одежду и приготовилась к буре. Тишина была такой плотной, что ей казалось – вот-вот услышит сердцебиение ребёнка сама. Она подтянула колени к груди, насколько позволял живот, и пыталась найти хоть одно слово, которое могло бы исправить всё, что она натворила. — Я поставлю сира Дункана и сира Писбери у твоей двери. Уайлд заслужил ночь отдыха после своих подвигов. Мне нужно убедиться, что замок в порядке… — сказал Бейлор, уже направляясь к двери. — Бейлор, пожалуйста. Мейкар сказал, что займётся этим, разве нет? — Тея почувствовала, как слёзы подступают. Она увидела, как его челюсть дёрнулась, как грудь вздыбилась от сдерживаемой ярости. — Мне нужен ты. — Нужен? — его зубы стиснулись. — Тебе не нужен был я, когда тебя держал в заложниках мой дядя этой тайной. Не нужен был, когда осаждали замок. И не нужен сейчас, когда тебе нужно лишь лечь и отдохнуть. Это мне теперь приходится разбираться с последствиями. — Я не устала. Я всё ещё боюсь. А если они ещё где-то здесь? — голос её сорвался. Рука Бейлора ослабла на дверной ручке. — Я хочу только тебя. — Я рассказал тебе о своих снах. А ты не смогла рассказать о своих… — его гнев прорвался. — Только вот после того, как ты связал меня с собой в своей септе. Это было далеко не твоей первой фразой, — возразила Тея. — Я вдвое моложе тебя. Между нами есть разница, которую ты должен чувствовать. Ты – идеальный, опытный, спокойный. Тебя ничто не выводит из равновесия. А я – в чужом месте, среди чужих людей. Только я начала привыкать – и вдруг ребёнок… и у меня не было времени даже понять, кто я… не то что найти слова, чтобы поделиться этим с тобой, когда вокруг столько уязвимостей. Я боялась. Я боюсь с того дня, как приехала сюда… Она увидела, как её слова – быстрые, сбивчивые – осели в нём. Или, может, это были её слёзы. — Это было ужасно. Я до сих пор чувствую вкус крови. Запах… ощущение… вокруг меня… — Тея вытерла лицо. — Я слышу их крики. Я бы предпочла спорить с тобой о гобеленах во сне… — Ты была лишь искрой света в темноте моих снов. Не завидуй им, — голос Бейлора всё ещё был твёрдым. — Мне нужен ты, — сказала она тихо. — Потому что ты – единственный мой якорь здесь. Я думала, что умру. Я боялась. И всё надеялась, что ты придёшь. А ты не пришёл… Он закрыл дверь. Тяжесть его брони прогнула матрас, когда он сел рядом. Гнев начал спадать. — Есть ли ещё что-то, чего я о тебе не знаю? — спросил он медленно. — Какие ещё тайны ты скрыла? Какие уязвимости не доверила мне? — Это не вопрос доверия… — Это только вопрос доверия. — Мой отец однажды сказал, что Деймон Блэкфайр имел вдвое больше чести, чем шлюха из Дорна… но думаю, он был пьян, — пробормотала она, и он едва заметно дёрнул плечами. — Есть ещё кое-что. Маленькое. — Маленькое? — он почти зарычал. — Я люблю тебя, Бейлор, — её голос был едва слышен. — Тея… — он почти предостерёг. — Не пытайся вернуть мою благосклонность мягкими словами. Ты могла погибнуть. Я мог потерять тебя и ребёнка. Если бы ты сказала мне о… варгстве… я бы изучил риски, подготовился… — Мне стоило позволить твоему отцу умереть? — спросила она. Он не мог этого желать. Она увидела, как это борется в нём. — Я должен был быть здесь. Чтобы ты не делала такой выбор, — его гнев исчез. Или повернулся внутрь. — Тея, я должен был быть рядом. Она вдруг поняла: ей легче, когда он злится на неё, чем когда злится на себя. — У меня никогда не было мужа. Я не знаю, как это должно быть. Но когда ты уехал, я чувствовала пустоту. А когда думала, что умру – больше всего я боялась, что ты останешься один. Всё, что я делаю, я вижу через тебя. Разве это не… любовь? Я люблю тебя. И не вынесу, если мы снова поссоримся… — Ты спала в моих туниках каждую ночь? — его взгляд смягчился. — Они пахнут тобой, — призналась она, краснея. — Пожалуйста, обними меня сегодня. Только в твоих руках я смогу уснуть… после всего. — Конечно, я обниму тебя. — сказал Бейлор, голосом ниже камня. Она придвинулась ближе. — Если только ты не хочешь холодного металла вместо объятий… тебе придётся помочь мне снять доспехи. Оруженосец где-то пропал… Она никогда не снимала доспехи с мужчины, но быстро поняла, почему он не мог сделать это сам – все завязки были сзади. Её пальцы боролись с узлами, и каждый раз, когда она справлялась, Бейлор снимал очередную пластину. Он выглядел настоящим драконом в чёрных латах. Вся броня была в засохшей крови, но она уже не пачкала её. Он сам снял поножи, бросив их с глухим стуком. — Мне ужасно жаль, — сказала она ему в спину. — Прости меня… — Но ты была очень храброй, — сказал он, и комплимент повис между ними. — Все остальные бежали. А ты осталась защищать моего отца. — Знаешь, мне кажется, он хотел умереть в пламени славной самопожертвенности, — фыркнула Тея. — Он велел мне сказать тебе, что умер бы счастливым, зная, что за ним придёт лучший король. Он ужасно недооценил, насколько я была не готова стать королевой. — Хм. Думаю, ты дала ему веские основания считать, что ты вполне готова, — усмехнулся Бейлор. — Ты доверяешь моему дяде, Кровавому Ворону? — Я верю, что он ненавидит Блэкфайров, — задумалась Тея. — Он следует моим богам. Возможно, его действия служат им. И я верю, что он лучший мастер над шептунами, какой когда-либо был у этого замка. Но кроме того… мы говорили всего три раза. Если бы он хотел нас убрать – думаю, мы бы уже были мертвы. — Эта ночь перемолола мой разум, — Бейлор наконец повернулся к ней. — И я даже не говорю о твоём лицемерии, когда ты злилась на мои признания. Похоже, мы с тобой – пара пугающих странностей. — Может, наш маленький дракон унаследует оба таланта, — Тея прикусила губу. — Хорошо, что все твои драконы мертвы. Представляешь – вселиться в одного? — Слава богам, что такое не возможно, — хрипло рассмеялся Бейлор. — Теперь‑то я понимаю, почему мои сны привели меня к тебе. Боги любят делать из принцев дураков, — он повернулся, коснувшись её щеки ладонью. — Снега скоро лягут в Дорне. — Я знаю, — кивнула Тея. Внутри неё было что‑то странное. После того, как она была так близка к смерти, так близка к тому, чтобы больше никогда его не увидеть, после всех ужасов ночи – ей хотелось лишь одного: не думать об этом. — Я могу что‑нибудь сделать? — Можешь сказать это ещё раз. Те три слова, — сказал Бейлор, приподняв бровь. — А потом упадёшь в мои руки и уснёшь. Куда она делась, скажи? Моя милая девочка, что краснела, едва взглянув на меня? Хотя… кажется, на твоих щеках ещё остался этот румянец… — Я люблю тебя, — сказала она, взгляд затуманился. Он откинулся на спинку кровати вместе с ней, и его губы внезапно коснулись её. Этот поцелуй был всем, чего она желала последние несколько недель: страстным, обжигающим, немного сердитым, и он лишил её дыхания и побудил желание. Она прикусила губу, зная, что это сведёт его с ума, как это всегда и происходило. Его рот опустился ниже, к её груди, и он жадно поцеловал её грудь. Он целовал её, спускаясь по рёбрам, по округлому животу и по линии между ног. — Ты себя трогала, пока меня не было? — спросил он, щекоча бородой внутреннюю сторону ее бедра. Она снова прикусила губу. —Да… — выдавила она из себя, почувствовав, как его язык коснулся её.  — Думала обо мне? — спросил он почти недоверчиво. — Только о тебе, — прошептала она. — Ты всегда был только один в моих мыслях. Я хочу тебя… ты мне нужен… — Нужен? Милая моя… — он затаил дыхание, словно передумал. — Мейстер сказал, что теперь безопасно, мне просто нужно отвлечься от всего этого, мне нужно, чтобы ты взял меня. — Она выгнулась навстречу его губам, а он вытер влагу с бороды, уже отчаянно тянувшись к поясу. Он ни в чём ей не отказывал. Ни в чём, даже в прощении. — Ты мне нужен, мой принц. Ты – единственное, что… — Ты станешь моей погибелью. Моя Валирия, — сказал он, ложась на кровать. Она видела его напряженный член. — Сядь на меня этой ночью, моя храбрая девочка, сделай все, что хотела… Она никогда раньше не была сверху, ей казалось это таким странным – сидеть сверху на мужчине. Его руки скользнули по ее бедрам, когда она медленно села на него, содрогаясь от растяжения внутри. Его пальцы скользнули вниз, чтобы погладить ее, пока она медленно покачивала бедрами. — Это чувство… — пробормотала она. Чувство было невыносимым. Ничто не имело значения. Ничто, кроме этого. — Ты слишком медленно двигаешься, может мне стоит тебя перевернуть? — спросил он, притягивая ее голову к своей для короткого, небрежного поцелуя. Он нетерпеливо толкнул ее бедрами, и она ускорила темп, пока не начала подпрыгивать на нем, положив руку ему на грудь для равновесия. —Jorrāeliros. Он всегда что-то бормотал на валирийском, когда был близок к пику наслаждения. Она стремилась довести его до оргазма, наблюдая, как удовольствие извивается на его лице, словно обрушивающаяся лавина. Когда все закончилось, она откатилась от него, все еще чувствуя пустоту, но постепенно вспоминая.  — Прости, — тихо сказала Теа, глядя в потолок. — За всё. — Не лги мне. Никогда больше, — сказал он, его взгляд поймал её глаза. Она подумала, что у него скоро появятся новые седые волоски. Очень медленно его руки раскрылись, и она упала в них. — Я чуть с ума не сошел от тревоги. Когда увидел замок… когда увидел, что тебя нет среди тех, кто выбрался… эти ужасные полчаса, когда я думал, что потерял тебя… вас обоих. Она провела рукой по его груди, считая шрамы, пока он прятал лицо в её волосах. Он обнял её крепче, его ладони легли на её живот, словно защищая ребёнка. — Она растёт. Совсем скоро. Время пройдёт, как миг, — прошептал он ей в ухо. — И я больше не расстанусь с тобой… не теперь. — Она? — Тея рассмеялась. — Хм. Я всегда хотел дочь, — он тоже рассмеялся. Она знала это от Рейгеля. — Маленькую девочку, похожую на свою мать. Тогда, может быть, я пойму, что чувствует твой отец. — А я буду молиться за мальчика, похожего на моего брата, потому что я не выношу мужчин, которые живут в пьянстве, — фыркнула Тея. — Если бы Торрен мог вселиться в дракона Эйгона Завоевателя, Север бы не покорился, и я была бы принцессой, а ты – жалким лордом — Может, он и мог бы. — пробормотал Бейлор ей в ухо. — Может, он был бы лучше, чем мои родичи. Может, понимал бы, что корона – ничто по сравнению с тем, чтобы сохранить живыми тех, кого любишь. Когда пришло утро, солнечный свет больно резанул её. Малыш дал свой утренний толчок под рукой Бейлора. — Это…? — он резко поднялся. Потом выдохнул с облегчением, поглаживая то место круговыми движениями и склоняясь к животу. — Доброе утро, мой маленький. Тея провела пальцами по его волосам, довольная настолько, что могла бы никогда больше не покидать ни постели, ни его рук. Бейлор поцеловал её чуть ниже пупка, улыбнулся ей, а затем снова повернулся к животу, водя пальцами, будто пытаясь вызвать ещё один толчок. Когда он произошел, он тихо рассмеялся. — Я никогда не могу долго сердиться на твою мать, маленький, — покачал он головой. — Даже если она ест Блэкфайров. — Бейлор, умоляю, никогда больше не напоминай мне об этом, — простонала Тея. — Предпочла бы, чтобы я снова злился? — он приподнял бровь. — Нет? Тогда позволь мне шутить. Так я переживаю всё это. Мне нужно быть осторожным и не открывать окно – вдруг ты учуешь суку в течке… — Разговор окончен муж, — Тея взвизгнула, когда он поцеловал её шею. Она шлёпнула его по голове, и он вдруг стал выглядеть моложе, менее величественным – почти как тот семнадцатилетний юноша, что сбил своего дядю с седла и стал Сломи Копий. — Ты должна сегодня отдыхать, — сказал он, вновь становясь серьёзным. — У меня будет тяжёлый день: ремонт, охрана, собрания… — Странно, правда? Что всё это случилось, когда тебя не было? — осторожно сказала Тея. — Да. Я думал об этом. Возможно, приглашение было уловкой, чтобы выманить меня и Мейкара. В таком случае Росби может быть замешан, — сказал Бейлор. — Но тебе об этом думать не нужно. — Я не какая‑то хрупкая девочка, как я вчера доказала, — сказала Тея. Бейлор посмотрел на её ноги – порезанные, сбитые о камень. По его взгляду было ясно: он думал иначе. — Я обречён видеть тебя именно такой, пока ты носишь моего ребёнка… — Я заметила, — закатила глаза Тея. — Может, Кровавый Ворон прав, и мне стоит стать мастером над шептунами. — Отдыхай, — твёрдо сказал Бейлор, откидывая одеяло и торопливо одеваясь. — Если я увижу, что ты напрягаешься или – не дай бог – снова закатываешь глаза… — Ты был вполне доволен моим “напряжением” прошлой ночью, когда я оседлала дракона, — парировала она. Он застегнул дублет, приколол брошь и наклонился, чтобы поцеловать её в висок. — Я люблю тебя тоже, моя храбрая волчица, — сказал он у двери. И тут Тея поняла: Бейлор Таргариен никогда не называл её маленькой, как все остальные. Вскоре её леди пришли к ней. К счастью, все были живы и невредимы, хотя, если верить Алисанне, она отбилась от насильника у своей двери. Она всегда любила приукрашивать. Гвин выглядела взволнованной, а вот Рослин, увидевшая труп по пути вниз, была зелёной и дрожащей. — Я хотела, чтобы Уайлд забрал вас всех, но он отказался, — вздохнула Тея. — И слава богам. Нет места опаснее во время осады Блэкфайров, чем прятаться в Крепости Мейгора рядом с Дейроном Добрым, — закатила глаза Луэлла. — Мы были куда в большей безопасности вдали от вас. Но я рада, что ты цела… — Мне нужно написать матери. Если слухи дойдут до Севера, они подумают самое худшее, — осознала Тея. — Вы там вообще получаете новости? У тебя будет месяцев пять, чтобы написать письмо, прежде чем они услышат хоть слово, — фыркнула Луэлла, затягивая чёрное шёлковое платье. Малыш недовольно толкнулся, протестуя против корсета. — Я принесу перо и бумагу, — сказала Рослин, но у двери замерла – слишком напуганная, чтобы выйти. — Ничего, я возьму на столе Бейлора, — сказала Тея. Пусть и с королевской печатью – почерк её родители узнают. Дорогие мать и отец. Пишу вам, чтобы мои слова дошли раньше слухов. Прошлой ночью в Красном Замке была небольшая осада. Она длилась всего ночь, так что всё было не так уж страшно, и со мной всё хорошо. Я была в Крепости Мейгора почти всё время и была хорошо защищена. Бейлор теперь не слишком тревожится. Думаю, они напали именно тогда, когда он и принц Мейкар уехали на охоту, но он вернулся вовремя и переломил ход. Он говорит, что больше не уедет, так что, думаю, это не повторится. Отец, твой совет был бесценен для меня прошлой ночью. Я вспомнила своего волка. С любовью, Тея Старк. Она отправила письмо с Алисанной – боялась подвергать маленькую Рослин новым кровавым ужасам. Мысль о том мальчишке‑слуге с разорванным животом всплыла сама собой. Как близко она сама была к такой же участи. Как беспомощно стояла, не в силах помочь, даже когда он тянулся к ней рукой. Она никогда больше не хотела переживать подобное. Она решила пройтись в Богорощу. Псарь сейчас отмывал Сигги, смывая с него всю кровь, и хотя она жаждала увидеть своего волка, видеть это – видеть следы того, что она сотворила его телом – она не могла. Поэтому она оставила своих девушек и пошла молиться. Много жизней было потеряно, много даров принесено старым богам – многие её собственными руками. А её отец всегда молился после того, как брал жизнь. — Не самое приятное зрелище там, миледи. Лучше бы вам отдохнуть, как велел принц, — сир Уайлд снова стоял у её двери, теперь с раной под глазом. — Разве вам не положен выходной? — мягко спросила она, закрывая за собой дверь. Он выглядел слегка уставшим. — Нас всего семеро. Доступны пятеро. Корбрей тяжело ранен. Флорент пал в бою, — Уайлд поморщился. — Работы у меня теперь будет больше, чем когда-либо. Но я рад служить. Ваш супруг велел мне следить за вами особенно внимательно. Вы уже дали мне три строки в книгу. “Доблестно сопроводил леди Старк, супругу принца Бейлора, в Крепость Мейгора во время осады. Защищал короля и его род от сторонников Блэкфайра…” — А третья строка? — сладко спросила Тея. Его бровь дёрнулась. — Третья не будет записана, миледи. Но в моей голове она есть, — Уайлд подмигнул. — “Сражался бок о бок с лютоволком из Винтерфелла”… Он знал. Боги… сколько ещё знали? — То, что вы видели… — начала Тея. — О, я и Корбрей, если боги милостивы, не станем слагать об этом песен. Принц велел молчать – хотя и не нужно было. Я ни черта не понимаю, что это было, или как вы это делаете, — сказал Уайлд. — Но знаю, что вы сделали это. Вы и правда волчица. — Вы не хотите знать, как… — Нет. Мне нравится немного тайны, — вздохнул Уайлд, когда она двинулась вперёд. — Но если я увижу, как ваши глаза закатываются, миледи, я пойму, что мне предстоит бой всей моей жизни. Куда идём? — В Богорощу, — сказала Тея. — Вы обычно такая тихая тень… — Ага, но в бою рождается связь. Большинство женщин никогда её не узнают. А между нами она, боюсь, уже есть, — хмыкнул Уайлд. Вот оно? Она подумала о своих леди – как они поднимают ей настроение. О шутках Луэллы, мягкости Рослин, спокойной собранности Гвин, грязном языке Алисанны. О том, как Агни всегда наливает воду в ванну идеальной температуры. О Мейкаре с его объятиями, полными грубости, но любви. О Дункане, который хранил её тайну и так нежно чесал ей ухо. О Рейгеле, вечно просящем истории. О короле, называющем её дочерью и обнимающем её. О Алис и Элинор. О Уайлде – брате по оружию на одну ночь. Так вот как это – найти новую стаю? Или хотя бы вторую? Она молилась у подножия Чардрева – за все души, чьих имён она не знала, но кто погиб в её новом доме. За ребёнка внутри неё. За Сигги. За всех, кого она теперь любила – и за свою кровь тоже. И за Бейлора Таргариена. Всегда за него.