A Settling of Snow

Тея Старк иногда думала: стоит ей моргнуть – и Джекейрис вырастет ещё на пару дюймов, пока глаза снова откроются. Он был крепким малышом, все так говорили, а септа Бенетин твердила, что это просто чудо – в шесть лун он уже пытался ползать. Детская была завалена игрушками. Казалось, Бейлор приносил новую каждый день: маленькие деревянные драконы и волки, отполированные так гладко, что блестели на солнце. На большинстве теперь красовались крошечные следы зубов – Джейс тянул в рот всё подряд; иногда Тея ловила его за тем, что он так яростно грыз игрушку, что у него хмурились бровки. — Хочешь, тётя Луэлла подержит тебя немного? — Тея подняла малыша, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую тунику. Маленькие руки уже тянулись к цепочке на её шее. Тея больше не носила ту красивую цепь, что принадлежала Мирии Мартелл – Джейс имел привычку рвать украшения, и после третьего раза она усвоила урок. — А маме нужно выбрать тебе наряд… — Может, это я выберу наряд, а ты продолжишь держать маленького принца? — Луэлла сморщила нос. Детей она не любила никогда. Тея закатила глаза, но всё же передала ей Джейса. Луэлла держала его так, будто ей в руки сунули скользкого угря. Джейс, не замечая её мучений, радостно пискнул и сразу потянулся к цепочке на её запястье. Тея могла бы меньше заботиться о собственном виде, но одевать Джекейриса было удовольствием. Она перебирала корзину с маленькими туниками: одна мягкая, почти как шёлк, другая жёсткая от вышивки, третья пахла тем самым мылом, что так любила Бенетин. — Гвин сказала, что слышала, как лорд Манфред Дондаррион заявил, что… — Тея тяжело выдохнула, брови сошлись в раздражении. — Не хочу слышать, что думает этот рыжий извращенец, — Луэлла отмахнулась, отводя руку Джейса от своих серёг. Тея выбрала красно‑чёрный комплект. Ей нравилась маленькая драконья нашивка на жилете. — Он сказал, что Джейс слишком похож на дорнийца. И он не один – все шепчутся, я уверена. Что Валарр и Матарис больше походили на принцев, и… — Тея снова выдохнула. — Теперь, когда Бейлор не женат на Джене Дондаррион, все пограничные дома снова в обиде. А вдруг… — Тея, принц Бейлор сам выглядит как дорниец. Уверена, они тоже шептались и дулись. А теперь каждый лорд от Эшемарка до Солнечного Копья мечтает снискать его благосклонность. — Луэлла встала, перехватила выбранный жилет и встряхнула его, будто проверяя качество. — И вообще, кто боится этих пограничных домов? Да никто. Дорнийские копья и северные молоты вызывают уважение, а Кароны, Пики и Дондарионы – нет — Может, ты и права, — вздохнула Тея, натягивая на Джейса маленькие штанишки. Он пинался, тёплый и мягкий, как котёнок. — Просто… — Будет ужасным позором для лорда Манфреда, когда его жена узнает, что он спит с её служанкой, — протянула Луэлла, губы её скривились в полуулыбке. Тея рассмеялась, напряжение немного спало. — Все спят не с теми, с кем должны, кроме тебя и твоего утомительно преданного принца… — А ты? — Тея прищурилась, усаживая одетого Джейса в колыбель. Он ещё не мог выбраться из неё, хотя пытался каждый день. — Ты с кем‑нибудь спишь? — Нет, — отрезала Луэлла. — Я мужчин в целом не люблю. Всё, что им нужно – брать и наполнять. А я и так полная чаша, мне ничего добавлять не надо. Мой брат, конечно, ждёт, что ты устроишь мне брак, как устроила Рослин… — Ты знаешь, что я так не сделаю, — мягко сказала Тея. Это была обязанность принцессы – подбирать пары своим девицам, но Луэлла никогда этого не хотела. Рослин же мечтала о браке, и Тея знала от отца, что сын её дяди Блэквуда – честный и добрый. Это был самый разумный союз. — Гвин будет трудно выдать. Приданое у неё слабое, — Луэлла изучала ногти, один был сколот, костяшки красные от холодных коридоров. — А Алисанна… уверена, где‑то за морем найдётся дотракийский вождь, который оценит её нрав… — Я не спешу терять ещё кого‑то из вас, — вздохнула Тея, проводя пальцем по щеке Джейса. — Хотя Гвин так смотрит на лорда Редвина… — Он глотатель мечей, а у нее меча нет. Это закончится трагедией, — сухо заметила Луэлла. — Твой маленький принц грызёт своё драконье яйцо. Тея взглянула в сторону. Джейс снова засунул в рот зелёное, гладкое яйцо – старый таргариенский обычай, пусть яйцо и было всего лишь украшением. Он прижимал воспалённые дёсны к твёрдой поверхности, зажмурившись от усердия. Тея подняла его, чувствуя жар его тела, быстрый стук маленького сердца, и заменила яйцо на прохладную игрушку, которую держала на подоконнике. — Пойдём, посмотрим, как твой отец ведёт заседание двора, — тихо сказала она малышу, проводя ладонью по его голове, где влажные кудри прилипали к коже. Она всегда считала, что ему полезно бывать среди людей, даже если Бенетин ворчала иначе. В детской было душно, воздух тяжёлый от жара камина, а Джейс всегда жадно тянулся к миру: его разные глаза – один серый, как у неё, другой фиолетовый – метались повсюду, ловя цвет и движение. Когда Тея шла по коридорам с ним на руках, она легко забывала о том, что там шепчут пограничные лорды. Каждый – великий или малый – останавливался, чтобы поклониться, улыбнуться, протянуть подарок, погладить его кудри с благоговением. — Маленький принц так подрос, миледи, — сказала леди Стонтон, пожилая вдова, согнувшая свою больную спину почти до пола. Её кольца блеснули, когда она коснулась рукава Джейса. — Очень красивый, весь в отца. Странно, что волка в нём так мало… Тея лишь улыбнулась. Волк в нём был – просто внутри, там, где живут самые опасные волки. От себя она видела в нём только кудри и ямочку на подбородке. Ей нравились его волосы – тёмные, за исключением серебристой пряди у виска, которую она тайно обожала. А быть похожим на Бейлора – вовсе не худшее. На балконе над тронным залом толпились придворные, шептались в тени. Тея прошла между ними, держа Джейса на бедре, подол её платья скользил по полу. Шёпоты стихали, сменяясь поклонами и реверансами. Она всё ещё не привыкла видеть Бейлора таким, на Железном троне. Там он был другим – среди расплавленных мечей, с холодным светом на резкой линии челюсти, спокойный, отстранённый… пока его взгляд не находил её и Джейса. На одно сердцебиение. Однажды, дайте боги здоровья королю Дейрону, он будет сидеть там как король, а не как измученный Десница. Она станет его королевой. А Джейс – принцем Драконьего Камня. Высокий титул для маленького мальчика, которого пока заботило только то, чтобы грызть игрушки и пить молоко. Сигги, её волк, лежал у ног Бейлора. Он смотрел на него пристально, почти преданно – последнее время он держался ближе к Бейлору, чем к ней, ведь Тея была занята Джейсом. — Цены на сталь растут с тех пор, как начались беспорядки на Ступенях, ваша милость. Я говорю от лица всех кузнецов гильдии – мы не можем продолжать ковать доспехи для золотых плащей по прежней цене. — Голос гильдийца гулко разносился по залу. — Я не позволю вам работать в убыток. Успокойтесь. Если корона оплатит половину стоимости материала заранее, до завершения работы, сможем ли мы сойтись в цене? — голос Бейлора был ровным, уверенным. — И будьте уверены: беспорядки на Ступенях скоро будут подавлены. Мой отец не позволит пиратам хозяйничать на его берегах. Когда порядок будет восстановлен, цены вернутся к прежним. — Разумеется, ваша милость, прошу прощения… — Не стоит. Я велю казначею всё устроить. Королевство процветает лишь тогда, когда добрые люди могут процветать вместе со своими лордами. — Миледи, маленький принц так же красив, как говорят, — раздался женский голос. Леди Танда Фрей, курносая, всё ещё в реверансе, с малышом рядом. — Это мой маленький Уолдер… — Он очень крепкий, — улыбнулась Тея, хотя взгляд Уолдера её тревожил. Он казался старше своих лет, и сразу потянулся к игрушке Джейса. Джейс заскулил и уткнулся в грудь Теи, сжав кулачок у её воротника. — Нельзя быть таким жадным, особенно при дворе, — мягко пожурила она, гладя его по голове. — Я же говорила тебе, принцы не должны тянуть всё подряд. Бенетин считала глупостью говорить с малышами как со взрослыми, но Тея не могла иначе. Как ещё он научится, если не с её голоса? Когда последний проситель ушёл, Тея направилась обратно в детскую – Джейс уже показывал голод: сжимал кулачки, тёрся лицом о её платье. — Куда же ты так спешишь, милая? — голос Бейлора настиг её раньше, чем он сам. В два шага он оказался рядом, ладонь легла ей на поясницу. — Дай‑ка мне взглянуть на моего мальчика… Он коснулся её мягко. Джейс перекочевал к нему на руки и тут же потянулся к значку Десницы на его груди, цепляясь за него маленькими настойчивыми пальцами. Сигги подбежал, ткнулся головой в ладонь Теи, его шерсть была тёплой и жёсткой. Иногда ей казалось, что у неё двое детей, а не один. — Пойдём, прогуляемся немного. — Бейлор улыбнулся, проводя ладонью по кудрям Джейса. — Он был спокоен? — Да. Грызёт это проклятое драконье яйцо, как всегда. Септа говорит, зубки идут хорошо. Йормвель дал ему мазь, чтобы дёсны не болели, но вкус ему не нравится. — ответила Тея, наблюдая, как Бейлор покачивает малыша, не скрывая радости. — А эти беспорядки на Ступенях… — начала она, но Бейлор мягко перебил, уводя разговор. — Тебе не о чем тревожиться. Обычная разбойничья дрянь, наверняка подогретая Блэкфайром. Всё решится быстро. — Ты мне никогда ничего не рассказываешь. — Тея надула губы. — Он, по крайней мере, не слишком мучается. — Бейлор легко перескочил на другую тему, большим пальцем проведя по линии челюсти Джейса и поцеловав его в висок. Малыш дёрнулся от щетины и тихо хихикнул. — У тебя борода колется, — сказала Тея, смеясь. — Его мать не жалуется, когда я целую её в лоб. — Бейлор взглянул на неё мягко. — Что с тобой, любовь моя? — Ничего… ну… — Тея замялась, солнце в саду жгло кожу. — Я подумала… что, может быть… я делаю тебя слабым. — Ну, вообще-то – да. — Бейлор покачал головой, улыбаясь. — Твой брак с Дженой Дондаррион принёс королевству мир. Успокоил пограничных лордов, которые так презирали твою дорнийскую кровь. — Тея перебирала пальцами, голос стал тише. — А брак со мной… ну, он дал союз с Севером, но Север и так был верен, и он далеко. — Наш брак принёс мир мне. — сказал Бейлор, взяв её руку и коснувшись губами её костяшек. — Я готов терпеть недовольных лордов ради этого. Всю жизнь я ставил долг выше всего. Ты – первое, что я взял для себя. И в этом тоже есть польза. Торговля с Севером идёт лучше, чем когда-либо. Дороги от гавани и обратно забиты товарами… и у меня есть он. Он посмотрел на Джейса задумчиво. Малыш ухватил его за бороду и дёрнул, и Бейлор впервые задумался, не пора ли подстричься. — Он – радость моей жизни. Наряду с его матерью. — тихо добавил он, взглянув на Тею. — И, если не ошибаюсь… его матери завтра исполняется двадцать два? Или я неверно помню? — Может, и верно. Но мне ничего не нужно. — Тея скрестила руки, хотя уголки губ дрогнули. — О, получишь многое. Я обещал баловать тебя ещё в Винтерфелле. А теперь, когда ты подарила мне Джекейриса, я даже не могу выразить, как сильно хочу отблагодарить тебя. — Бейлор рассмеялся, глаза его потеплели. — Может, я и правда хочу кое-что. Особенное. — Тея смотрела, как Джейс устраивается на груди Бейлора, маленькая ладошка цепляется за его ворот. В ней поднялось странное, тянущее чувство. Бейлор с ребёнком выглядел таким спокойным, таким счастливым. — Что бы ты ни пожелала – скажи, и завтра это будет у тебя. — его взгляд стал тёмным, внимательным. — Не думаю, что ты сможешь это достать до завтра… Это не то, что продаётся на рынке. — Тея мягко забрала Джейса, её пальцы скользнули по запястью Бейлора, и его глаза ещё больше потеплели. — Я хочу ещё одного ребёнка. — Тея. — его голос стал холодным, неожиданно. — У тебя один ещё на груди. — И я хочу ещё. — голос Теи окреп, уверенность поднялась в груди. — У меня две груди, ты должен был заметить. Я хочу, чтобы у Джейса был брат… или сестра. Я не хочу, чтобы он рос один. Он родился не один, и я хочу, чтобы его жизнь была настолько полной, чтобы он никогда не чувствовал пустоту от её отсутствия. — Ты едва не умерла на родильном ложе. Или ты забыла? Любовь моя, я не позволю тебе снова рисковать собой. Он не будет один. И мы будем счастливы с тем, что имеем. — тихо сказал Бейлор, и его голос стал неподвижным, как камень. — Бенетин говорит, что… что второй раз легче. — Тея посмотрела на Джейса мечтательно, и увидела, как у Бейлора дрогнула челюсть – будто он тоже представил ещё одного малыша. — И я забываю боль, кровь и страх, когда смотрю на Джейса. — Я сказал “нет”, любовь моя. Не… дави на меня. — ответ Бейлора был мягким, но окончательным. — А что ты говорил в Винтерфелле? — Тея надулось, играючи, хотя сердце у неё было серьёзным. — “Нет ничего, чего бы ты ни захотела, и чего бы я не попытался тебе дать”… — Тея. — голос его стал тише. — Я бы с радостью имел с тобой ещё одного ребёнка. Но я не могу снова рисковать тобой. Ты слишком дорога мне. — Пожалуйста Бейлор. — перебила она. У него отвисла челюсть – почти беспомощно. — Не… — он поморщился. — Не используй это слово против меня. — Какое, Бейлор? — Тея рассмеялась. — Не это… другое. “Пожалуйста”. — Бейлор выдохнул горячий, короткий вздох, и в глазах его мелькнула капитуляция. На заседании он был таким достойным, таким несгибаемым – а рядом с ней превращался в человека, разрываемого собственными чувствами. — Отведи Джейса в детскую. Оставь его с септами. — Бейл… — Тея хихикнула, наполовину укоризненно. — Сделай это сейчас, пока я не передумал. — голос его стал хриплым. И она сделала. Покормила Джейса перед сном, оставила его с Бенетин – и, не зная, что её ждёт, вошла в их общую комнату. Бейлор стоял там, глаза тёмные, камзол расстёгнут. Она всегда любила когда он был лишь в мягких белых туниках – ткань была нежной, тёплой, и так хорошо ощущалась под её пальцами. — Ты превращаешь меня в руины. — сказал он низко, голос затуманенный. — Ты будешь… — Если ты не хочешь ещё одного… — Хочу, конечно, боги… — Бейлор перехватил её, едва она переступила порог, дыхание его было рваным. — Хочу, и ты это прекрасно знаешь. У Теи перехватило дыхание, когда он шагнул к ней, и в его взгляде вспыхнул голод – не грубый, а отчаянный, живой, настоящий. Его руки легли ей на бёдра прежде, чем она успела что‑то сказать, пальцы сжали её так, будто он боялся, что она исчезнет. — Ты не понимаешь, что творишь со мной, — прорычал он ей в ухо, голос низкий, горячий. Но она научилась понимать. — Тогда возьми меня, — прошептала Тея, голос дрожал, но был твёрдым. — Возьми то, что твоё. Я твоя, Бейлор… Бейлор резко развернул её, одной рукой сжимая её волосы, другой обхватывая за поясницу, и направил к краю кровати. От силы его хватки её сердце заколотилось. Боже, они никогда раньше так не делали, он всегда был таким нежным и любящим, таким милым. Он наклонил её, прижав её грудь к пуху, а щеку – к прохладным атласным простыням. Она услышала, как опустился его пояс, как плавно ниспали брюки, как участилось его дыхание и как задрожали плечи. Она почувствовала, как он расстегнул заднюю часть ее платья, его руки скользнули вниз по линии позвоночника, оставляя за собой мурашки, тонкую линию, словно солдаты в строю. Он приподнял и снял с нее сорочку, его руки коснулись ее ягодиц и начали сжимать белую от пота кожу. — Я никогда не смогу тебе отказать. — Он целовал её спину, поправляя её положение так, чтобы его обнажённые бёдра щекотали её согнутое тело на кровати. Боже, как же приятно быть в таком положении… Она почувствовала, как его член скользнул между ее бедер, почувствовала, как его руки раздвигают ее ноги. — Тебе придётся раздвинуть ноги, если ты хочешь, чтобы я подарил тебе ребёнка. — Он вздохнул, и её ноги широко раскрылись, полные желания. — Моя милая жена. Его руки скользнули вверх по её бёдрам, разминая плоть, а затем ещё сильнее раздвинули её ноги, властным толчком колена. Она почувствовала жар его тела позади себя, его твёрдый член, который скользнул внутрь. Боже мой. Она тяжело дышала, выгибаясь навстречу его прикосновениям, отчаянно желая большего. Он некоторое время не двигался, просто позволяя ей растягиваться вокруг него, почти дразняще. Она покачивала бедрами, чувствуя, как в животе у нее затихает стон. — Ты так меня хочешь, — пробормотал он почти в недоумении, вытащив член с тихим влажным звуком. Он выровнялся и одним резким, неуступчивым движением вонзился в неё. Теа вскрикнула, внезапная полнота заставила её дрожать. Бейлор схватил её за бёдра, крепко удерживая, и задал жестокий ритм. Он никогда не любил её так, никогда не был таким жёстким и неумолимым. Это была не любовь, это был секс. — Так тебе нравиться? — прорычал он, врезаясь в неё. — Судя по твоим стонам, даже больше чем нежности. — Нравиться… — прошептала она. Он хрипло застонал, шлепнув ее по ягодицам открытой ладонью, от чего она застонала. — Ты так хорошо меня принимаешь, Теа. Боже, ты создана для меня. Посмотри на себя, уже вся мокрая, умоляющая меня. Она застонала, потерявшись в переполняющих ее ощущениях, в том, как его член наполнял ее, как его пальцы впивались в ее бедра. Он наклонился над ней, горячее дыхание обжигало ей ухо. — Я дам тебе всё, что ты захочешь, но ты должна повторить это ещё раз. То как ты просила меня. — Затем он замедлился, и она издала раздражённый вздох, отчаянно желая большего. Боже, каким жестоким он был. — Бейлор… — взмолилась она, напрягая тело и испытывая нарастающее удовольствие, когда он схватил ее за волосы. — Пожалуйста. — Да именно так. — Бейлор обхватил ее руками, нащупал клитор и начал поглаживать его тугими, неустанными круговыми движениями, так сильно сжимая эту верёвку внутри, что ей показалось, будто она вот-вот порвётся. Потом – тишина. Ни рук, ни звука. — Бейлор, пожалуйста… — простонала Теа, и он тихонько рассмеялся, прежде чем снова оказаться между ее ног. Он вбивался в нее так сильно, что каждый толчок выбивал у нее весь воздух, и она не могла думать, только чувствовать. Она гадала, вытащит ли он свой член, как делал это раньше, или же он действительно намерен подарить ей еще одного ребенка. Она почувствовала, как его рука расслабленно запустилась ей в волосы, почувствовала, как его стоны смешиваются с ее собственными. Так близко, она была так… затем она издала глубокий вздох, ее оргазм обрушился на нее, как разбивающаяся волна, а крики были приглушены простынями. Бейлор выругался, его хватка огрубела, он сделал еще один, два толчка и излился в нее с прерывистым стоном, удерживаясь глубоко, словно мог там закрепиться. — Ты моя погибель, моя Валирия, — сказал он тихим и кротким голосом, словно шепот. — У меня заседание малого совета, на которое я опаздываю и с потрёпанной одеждой. — Прости. — Теа перевернулась на кровати, губы изогнулись в румяной улыбке. Она лежала и наблюдала, восхищаясь тем, как он одевается. Все королевство преклонялось перед ним, но в ее постели, в их браке, он был целиком ее. Оставшуюся часть дня Тея провела в тишине библиотеки, будто прячась в шелесте страниц, как в укрытии. Она листала книгу за книгой, словно могла раствориться в чернилах, но время от времени мысли всё равно ускользали к Джейсу. Она гасила этот порыв – ей нужно было расстояние. Бенетин наверняка давно уложила его спать, и, как бы Тея ни относилась к септе, Джейс её обожал, а она – его. Боги, какой же узел она сама из себя связала. Она умоляла Бейлора о втором ребёнке, когда первый уже поглотил её всю. Может, сожалеть было поздно – может, всё уже решилось внутри неё в эту самую минуту. Мейкар оставил ей стопку законов – один скучнее другого. Один, однако, привлёк её взгляд: «Мужчина может владеть лютоволком лишь при наличии подходящих вольеров и должной подготовки». Он явно писал это, думая о ней. И всё же допустил огромную лазейку – слово мужчина, использованное так небрежно. Тея обвела его в полях – их маленькая личная шутка. Одна из многих. Она поднялась, чувствуя, как тишина библиотеки давит на уши. Всего один взгляд на Джекейриса, сказала она себе. Один взгляд – и я вернусь к записям. — Уайлд, можешь идти, — сказала она мягко. — Выпей вина. Я только в детскую принца. Сир Даскендейл будет там, он присмотрит за нами обоими. — Миледи… — начал сир Уайлд, плечи его опустились от усталости. — Ты еле стоишь на ногах, сир. Со мной всё будет хорошо. Она коснулась его латной руки. Он поколебался ещё миг, затем поклонился и ушёл. Тея направилась по сумрачным коридорам одна, прижимая книгу к боку. Замок был окутан тишиной сумерек – тем странным часом, когда всё смягчается, растягивается, окрашивается в угасающий оранжевый. Тени скапливались в углах. Тея любила это время – тихое, мирное. Коридор к детской был странно пуст. Сир Даскендейл отсутствовал на своём посту. Шаги Теи замедлились. Что‑то было не так – воздух слишком неподвижен, слишком насторожен. — Сир Доннел? Септа Бенетин? — позвала она, голос отозвался эхом. Тишина. Дверь в детскую была закрыта, защёлка блеснула в последнем солнечном луче. Сердце Теи ударило глухо, тревожно. Она обхватила ладонью холодную ручку и толкнула дверь. Тепло и запах горящих поленьев встретили её, когда дверь щёлкнула. Она шагнула внутрь – и её туфелька скользнула в чём‑то влажном. Взгляд рванулся к колыбели. Пусто. Только драконье яйцо лежало там, освещённое отблесками огня. Окно было распахнуто настежь, занавески вздувались от ветра. Тея шагнула вперёд – тело двигалось раньше мысли. Может, Бенетин вышла с ним в коридор… может, он капризничал из‑за зубов, и она решила пройтись, чтобы успокоить… Но нога Теи ударилась о что‑то твёрдое. Она опустила взгляд. Бенетин лежала на полу, вывернутая в неестественной позе, юбки пропитаны кровью, головной убор сорван. Горло – разорванная красная пасть, которая уже никогда не произнесёт ни слова. — Джейс. Собственный голос Теи был чужим, пустым от ужаса. — Джейс… — Миледи… бегите… Уайлд… где… — Хрип из тени. Сир Доннел – наполовину скрытый за опрокинутой колыбелью, белый плащ изрезан, рука прижата к ране на шее, тщетно пытаясь удержать жизнь внутри. Паника накрыла её, яркая, ослепляющая. Комната закружилась, но Тея заставила себя смотреть – видеть – прочёсывать взглядом каждый угол. Где Джейс? Где её малыш? В углу, у шкафа, сидела тень – слишком плотная, чтобы быть просто тенью. Она шевельнулась, и Тея узнала её. Облегчение пронзило её. Это была не тень. Это была её тень. Её вторая половина. Он держал Джейса на руках – её брат и её мальчик. На миг Тея решила, что это сон. Торрен никогда бы не причинил вреда Джейсу. Джейс был в безопасности. В безопасности, прижатый к груди Торрена, так же надёжно, как в её собственных руках… Но нет. Это было неправильно. Она должна была спать. Сейчас она проснётся… Потому что Торрен был мёртв. Она была так сосредоточена на самой знакомой тени в своей жизни, что не заметила вторую – за спиной. Холодное прикосновение стали легло к её горлу, лёгкий поцелуй клинка. И Тея поняла, что она не спит.