A Settling of Snow

Тея Старк услышала глухой, обречённый звон – меч сира Доннела упал на пол. Услышала и его последний, рваный вдох, вырвавшийся в мир. Он не последний мой защитник, сказала она себе. Или… последний? Глаза её были широко раскрыты, дыхание сбивалось, рвалось, пока она пыталась осознать происходящее. Она заставила себя дышать. Медленно. Тихо. Торрен поможет ей. Он стоял так неподвижно только потому, что не хотел спугнуть громилу с ножом у её горла. Он думал, он планировал – он всегда был диким, смелым, непредсказуемым. Одним из немногих мужчин, кому она доверяла настолько, чтобы верить: он спасёт её и её ребёнка. — Не тронь её, Одноглазый! — голос Торрена сорвался, захлёбываясь паникой и чем‑то ещё хуже. Джейс заплакал у него на руках, маленькие кулачки били воздух, тянулись к ней. У Теи ломило руки – хотелось схватить сына, прижать, успокоить. Но лезвие сильнее врезалось в мягкую кожу её шеи. Она прикусила губу. — Тея, скажи ему, что не позовёшь стражу, скажи… — голос Торрена сорвался. — Не позову. Не позову, клянусь. — выдохнула она, голос дрожал, но нож только сильнее впился в кожу. Мысли Теи метались. Откуда Торрен знает имя громилы? Почему Торрен вообще здесь? Он дезертировал? Он пришёл по делу Ночного Дозора, спустился в подземелья? Он хотел увидеть её ребёнка и случайно наткнулся на преступников? Но как он прошёл через замок? Ничего не складывалось. А сталь у горла была такой холодной. Джейс уже захлёбывался плачем, извивался в руках Торрена. Она не могла сама освободиться – нож был прижат слишком плотно. — Она теперь мать. Она нас не послушает, парень, она заорёт. Я первый разведчик, делаем по‑моему. — низкий, тягучий голос громилы вибрировал у неё в костях. — Если заорёт – белые плащи сбегутся. Нас повесят трижды: за дезертирство, за убийство и за взлом. — Торрен, я не понимаю… — горячие слёзы катились по её щекам. Джейс снова взвыл, и сердце Теи ударило так сильно, что она подумала – оно треснет. — Скажи мне, что происходит? Джейс, мама здесь… я здесь… — Тея, он не причинит тебе вреда. Я не позволю. Только слушай. Пожалуйста, сестра, слушай. — голос Торрена был сломан, как будто его самого разорвали изнутри. — Я ничего не могу, пока он так плачет… — всхлипнула Тея. Руки её висели беспомощно, тело дрожало от страха и холодной стали. — Ладно. Ладно, я успокою его. Он славный маленький принц. — Торрен попытался покачать ребёнка, но это былп скорее отчаянная тряска, и Джейс только сильнее закричал. Торрен вёл себя странно – волосы взмокли, спутались, глаза тёмные, безумные, на нём грубая домотканая рубаха вместо чёрного дозорного. Он выглядел чужим. — Всё хорошо. Тише, тише… перестань… — Игрушка для зубов, дай ему… — прохрипела Тея, голос сорвался от слёз. Торрен нащупал деревянную грызушку и вложил её в ладонь Джейса. Плач оборвался – на миг. Тишина стала ещё страшнее. — Торрен! — Тея, не… — Торрен мотнул головой, капли пота слетели с его волос. — Одноглазый, дай… дай ей сесть. Нам надо объяснить. — Ты бери принца, а я разберусь с матерью. — буркнул громила, указывая грязным пальцем на окно. — Не убью её, просто заткну рот тряпьём и свяжу. Найдут потом, а мы будем далеко, с принцем. — Забрать его? — голос Теи сорвался в пронзительный, отчаянный крик. — Торрен, это мой ребёнок! Ты… ты в этом участвуешь? Торрен! Её взгляд упал на меч у его пояса – тёмный, капающий кровью. Он не мог… — Торрен… ты убил сира Доннела? Мою септу? — Осознание ударило, как пощёчина. — Они мешали… не слушали… — Торрен прикусил израненную губу. — Сестра, ты должна слушать. Это важно… чертовски важно… Тею вывернуло бы от ужаса, если бы нож не прижимал её так крепко. Если она убедит Торрена – она спасёт себя. Спасёт сына. Он её близнец, вторая половина её души. Нужно только заставить его увидеть разум. Заставить свою душу увидеть разум. — Торрен, мне очень страшно. — голос её дрожал, каждое слово было тяжёлым, как камень. Она сглотнула, чувствуя, как горло скользит по холодной стали. — Его зовут Джекейрис, Торрен. Ему шесть лун. Он был близнецом, как мы, но моя дочь не выжила. Я потеряла её – так же, как думала, что потеряла тебя. Пожалуйста… не заставляй меня потерять и моего мальчика. Отдай его мне. Прекрати это безумие. Потом мы поговорим. Только ты и я. Обещаю… На одно сердцебиение Торрен шевельнулся – всего на дюйм, но мир будто качнулся. Солнечный свет упал на его лицо, и Тея увидела, каким он стал: бледным, исхудавшим, тело сведено к костям и жилам, ничего общего с сильным братом, которого она помнила. Грязь полосами лежала на лбу, по щеке тянулся заживающий порез, красный по краям. А глаза – его глаза – были разбиты, расколоты, как стекло. — Его крик разбудил их, сестра. — голос Торрена был медленным, будто каждое слово он вытаскивал из глубины, где давно не было света. Джейс тихо всхлипывал у него на груди, маленькие пальчики цеплялись за складки грубой рубахи. — Торрен, о чём ты говоришь? Ты несёшь чушь. Если ты дезертировал, я поговорю с Бейлором, я смогу… смогу заставить его закрыть глаза. — Тея выдавила слова, сама не зная, правда ли это. — Я сделаю всё, что угодно, только отдай мне моего сына. Сейчас. — Я не дезертир, сестра. Я человек Ночного Дозора. Всегда им был. — голос его стал тише, почти шёпотом, и Тее пришлось вслушиваться. — Вот почему мы здесь, я и Одноглазый. Мы – щиты, что охраняют царства людей. Я делаю это… ради королевства. Я должен забрать его. И мне жаль, так жаль, что ты оказалась здесь. Я хотел сделать всё без тебя, чтобы тебе не было так больно, когда узнаешь, что это я его взял. — Ты никуда не заберёшь моего ребёнка, Торрен. Ты мог войти, но не выйдешь из замка. Ты же понимаешь это? Каждый золотой плащ, каждый лорд, каждый меч будет охотиться за тобой. — Голова Теи пульсировала, мир был слишком ярким, слишком резким. Он правда думал, что сможет уйти? В его плане было больше дыр, чем снежинок в Винтерфелле. — Ты должен слушать меня, чтобы я могла спасти тебе жизнь. Слышишь? — Помнишь те истории, Тея? Которые нам рассказывала старая Магда? — Торрен опустился на маленький стул, плечи его обмякли, взгляд упал на Джейса. Тея прикусила губу, вздрогнула, когда Одноглазый поправил нож у её горла. — Про белых ходоков и грамплинов? — Да, — прошептала она, едва слышно. — Они настоящие, Тея. Я их видел. — руки Торрена дрожали, дрожь передавалась Джейсу, который тихо заскулил. — Если ты хочешь сказать, что ты убил этих людей… и теперь пытаешься забрать моего сына… из‑за сказок… — голос её сорвался, превратился в хриплый всхлип. — Ты сошёл с ума. Просто… просто дай мне помочь тебе. — Мы не безумцы, девка. Мир сошёл с ума. Мы не радуемся этому. — голос Одноглазого был грубым, низким, с тяжёлым акцентом. — Как вы вообще попали в замок? — Тея пыталась удержаться, не дать панике захлестнуть её. Если бы только убрать нож… если бы только добраться до Джейса… — Торрен, как ты… — Одноглазый раньше ловил крыс здесь. Он знает ходы. — Торрен поморщился, на лице его смешались вина и гордость. — На Стену прилетел ворон от матери – что у тебя родился ребёнок от принца. Я понял, что ты здесь, в Башне Десницы. Они хотели, чтобы я пришёл. Они знают, что он здесь. Они послали меня, сестра… — Кто такие “они”, мать вашу?! — голос Теи сорвался, стал высоким, ломким. Джейс снова заплакал – тихо, голодно. — Торрен, он нуждается во мне… — Белые ходоки. — голос Торрена был плоским, как камень. — Прости, Тея. Прости… но ты должна понять… мы дали им обещание. Старые Короли Зимы, те, что лежат в криптах, на чьих могилах мы играли… они заключили сделку с Иными. И теперь мы должны исполнить её, как их кровь. Это он… это он. — Торрен, отдай мне моего ребёнка. Скажи этому человеку отпустить меня. — Тея вцепилась взглядом в его глаза, отчаянно пытаясь достучаться. Но в нём не было сомнения – только мрачная решимость. — Я же говорил, она теперь мать, парень. Она не станет слушать. Семеро, Старые, все боги знают – мать сожжёт миллионы ради своего дитя. — Одноглазый хрипло выдохнул ей в ухо. — Дай мне её заткнуть… — Куда вы его понесёте? — голос Теи был маленьким, сломанным. — За Стену. Отнести… им. — лицо Торрена исказилось, слеза скатилась по щеке и упала на одеяльце Джейса. — Тогда они успокоятся, сестра. Успокоятся и оставят королевство в покое. Ты и твой принц… вы сможете родить другого. Иначе нельзя, Тея… Другого. Как будто Джейс – вещь, которую можно заменить. Как будто её сын – не человек. — Вы не дойдёте. — голос Теи дрожал, но она держала взгляд на Торрене. — И он не дойдёт. Чем ты его кормить будешь? — Она искала трещины в его решимости, цеплялась за каждую слабость этого безумного плана. Торрен только покачал головой – медленно, будто тонул. Он выглядел потерянным, глаза метались, пот блестел на лбу. Он не думал ни о чём. Ни о ней. Ни о Джейсе. — Найду… какую‑нибудь кормилицу по дороге, — пробормотал он, голос был тонким, чужим. — Не знаю. Но найду. Я должен это сделать. — Он повернулся к Одноглазому. — Одноглазый… заткни её… но… но аккуратно… мягко. Я люблю тебя, сестра… Тея почувствовала, как нож сдвинулся у её горла, холодная сталь провела дрожь по позвоночнику. Одноглазый зажал клинок зубами, рванул полоску ткани с простыней, двигаясь медленно, методично. Ткань зашуршала, когда он начал обматывать её запястья. Она дёрнулась, но хватка его была крепкой – не жестокой, но неотвратимой. Слёзы жгли глаза, но Тея моргнула, прогоняя их. Огромная ладонь Одноглазого двигалась осторожно, почти извиняюще, когда он скомкал кусок льняной ткани и поднял его к её губам. — Прости, миледи. — голос его был грубым, но единственный глаз смотрел мягко. Почти знакомо. Тея резко дёрнула головой, выплюнула кляп, отчаянно пытаясь вырваться. На миг паника взяла верх – она ударила его по голени, попыталась вывернуться из хватки. — Я пойду с вами! — выкрикнула она, голос сорвался. Если они утонули в безумии, она нырнёт туда вместе с ними. Это был её единственный шанс. Кляп выпал из руки Одноглазого, раскрывшись на полу. — Я буду кормить его в пути, — выдохнула Тея, хватая воздух, торопясь сказать всё, пока решимость не рассыпалась. — Он нуждается во мне, Торрен. Он не выдержит такой путь без меня, ты же знаешь. Одноглазый отступил, задумавшись. Торрен смотрел на неё, взгляд метался по её лицу, колебался. Джейс был так близко, что Тея слышала его тихие, всхлипывающие вдохи. — Это… пожалуй, это поможет, — наконец сказал Торрен, голос его был изношенным, и он чуть покачнулся в тусклом свете окна. Руки Теи ныли от желания схватить сына, прижать к себе, спрятать. Если бы её руки были свободны, она бы уже рванула к нему. Она почти видела это – как она бежит, как золотые плащи заполняют коридоры, как надежда врывается в комнату, как солнечный свет. — Почему… они хотят его? — тихо спросила она, когда Одноглазый тыльной стороной ладони вытер слезу с её щеки. Его рука была грубой, но движение – мягким, будто он ненавидел происходящее не меньше её. — Развяжи меня. Пожалуйста. Торрен посмотрел на неё – и на миг ей показалось, что он поддастся. Тишина между ними натянулась, хрупкая, как лёд. — Нет, нет, мы не дураки, девчушка. Ты сразу рванёшь к двери. Старки плохо врут. — голос Одноглазого был почти добрым, но нож всё ещё был слишком близко. — Они нуждаются в нём. — слова Торрена шли медленно, тяжело. — Всем людям нужны короли, всем людям нужны огонь и сила. — Его взгляд дрогнул, будто он искал что‑то, чего сам не понимал. — Он – Принц, что был обещан. В нём пламя и лёд, сестра. Он был обещан им. В нашей крови есть магия, в крови его отца – тоже. Долгая Ночь закончилась только потому, что один Старк заключил сделку: однажды они получат сына древней крови и огня. Это он. Он – обещанный принц. Тея смотрела на него, чувствуя, как внутри всё пустеет, как надежда вытекает из неё. — И как… ты… узнал это? — выдавила она, голос натянут, как струна. — Мы с Одноглазым зашли слишком далеко на вылазке. Я видел их, сестра. Их великий город – весь изо льда, ничего подобного никогда не было. Они залезли мне в голову. Отпустили нас, но велели сделать это… — Торрен втянул дрожащий вдох, губы его дёрнулись в сломанной, кровавой улыбке. — Понятно, — тихо сказала Тея. Она позволила слову повиснуть, не доверяя себе сказать больше. — Я понимаю… — Не понимает она, Торрен. Бедняжка нас водит за нос, — проворчал Одноглазый, поднимая кляп. Тея отпрянула, сердце колотилось, горло пересохло. — Миледи, мы не хотим вам вреда. Нам не надо… и я правда сожалею, но… — Что они сделают с ним, когда вы его отдадите? — прошептала она, голос был таким же тихим, как плач Джейса. Рука Торрена зависла над головой ребёнка, дрожала, и он провёл пальцами по мягким волосам с благоговением. На миг Тея увидела в нём брата – не безумца. — То же, что делают со всеми принцами, — прошептал он, не отрывая взгляда от Джейса. — Сделают его своим королём. Наденут корону изо льда. Мы заключили сделку, наша кровь… и теперь платить тебе. — А если мы… не отдадим его? — голос Теи был почти неслышным. — Тогда мы нарушим пакт. Они придут сами, чтобы забрать его силой. Долгая Ночь наступит снова. — голос Торрена сорвался, почти всхлип. — Они убьют всех. А потом всё равно возьмут его. Его путь – страдание, сестра… иначе не будет. Слова Дэнель Лотстон вспыхнули в её памяти: Если ты умна, ты не станешь бороться с тем, что решит лучшая и худшая половина тебя. Его путь – страдание, как ни крути. Но путь Джейса не будет страданием. Бейлор обещал. Она должна что‑то сделать. Тея осторожно, медленно начала работать запястьями, чувствуя, как ткань чуть‑чуть ослабевает. Если освободить одну руку – она сможет драться. Или схватить Джейса. Или бежать. Варговать – слишком долго. Одноглазый увидит, как изменятся её глаза, и перережет ей горло раньше, чем Сигги добежит до лестницы. Она сглотнула, пытаясь выровнять дыхание. — Тогда… тогда нам нужно… — она позволила себе разрыдаться, позволила слезам течь, каждая – просьба о времени. — Нет другого пути. Если она сможет продержать их ещё немного. Скоро сменится караул – сир Писбери или сир Корбрей придут сменить сира Доннела. Бейлор всегда заходит к Джейсу, прежде чем уйти в свои покои. Если она выиграет время – помощь придёт. — Нет другого пути, — эхом повторил Торрен, голос его треснул, слёзы катились по лицу. — Надо… собрать его вещи. — голос Теи был сырой, каждое слово – царапина. — Одежду… у него режут зубы, ему нужна мазь, игрушки… и мне нужно покормить его, Торрен. Он нуждается во мне. Ему нужна моя ласка. Ты позволишь мне это, брат, правда? Торрен посмотрел на Одноглазого, неуверенно. — Малыш и правда легче перенесёт путь с матерью, — сказал Одноглазый после паузы, взвешивая слова. — Но она остаётся связанной, пока мы не выйдем из замка. И потом – под присмотром. — Прости, сестра. Ещё немного. Он не слишком капризен сейчас. — Торрен попытался укачать Джейса, но делал это слишком резко, и малыш заскулил – звук, от которого у Теи сжалось всё внутри. — Просто скажи, что нужно. Что ему нужно. Одноглазый принесёт… — Одеяла, одежду и… — голос Теи дрогнул, когда Одноглазый копался в шкафу, перешагивая через тело Бенетин. Она встретилась взглядом с Торреном – диким, мучимым. Он верил каждому слову своего безумия. — Я знал, что ты поймёшь. Это в нашей крови, долг, он течёт в нас густо, — сказал он, почти улыбнувшись, но губы дрожали. — Это несправедливо к тебе… но правда в том, что… — Нет другого пути. — Тея кивнула, позволяя слезам течь, позволяя руке скользнуть за спину, работая тканью, пока – медленно, одно запястье стало свободнее. Она спрятала это, двигая только пальцами. Если она сможет схватить Джейса – она сможет бежать. Торрен не ожидает. Одноглазый – на другом конце комнаты. У неё был шанс – крошечный, но шанс. И она должна была быть быстрой. И смелой. Ради Джейса. Ради своего ребёнка. — Можно… можно мне оставить записку для Бейлора? — голос Теи дрожал, каждое слово было ставкой. — Ты… ты можешь написать её, а я скажу, что именно. — Записку… да… думаю, он этого заслуживает. — Торрен кивнул, бросив взгляд на Одноглазого, который набивал мешок пелёнками и рубашками. — Перо… — Вон в том ящике… — Тея указала, сердце колотилось. — Ты можешь… можешь положить Джейса в колыбель на минуту. У меня руки связаны, я не смогу его взять. И я никогда бы его не оставила. — Правду говорит, парень. Мать дитя не бросит. — сказал Одноглазый почти добродушно. Торрен кивнул и опустил Джейса в колыбель. Малыш потянулся к драконьему яйцу, гулко гукнул, ничего не понимая. Сердце Теи забилось сильнее. Эти маленькие звуки всегда растапливали её – но сейчас они делали её яростной. — Что писать? «Его Величеству»… — «Моему сердцу», не «Его Величеству». — Тея прикусила губу, удерживая себя. Она должна была написать это в любом случае – если её план провалится. — Мне… мне нужно уйти, и я знаю, что ты не поймёшь почему. Я… я люблю тебя так сильно, и Джейс тоже. Ты всегда защищал нас, так что не вини себя… Почерк Торрена был рваным, перо почти рвало бумагу. — Может… написать про ходоков? — спросила Тея, голос дрожал. — Чтобы он… понял? — Нет, парень, нельзя, чтобы он догадался, куда мы идём. Напиши, что это выкуп. Это собьёт его со следа. Лорды всегда думают, что за их медяками гоняются. — Одноглазый продолжал паковать. У Теи сжалось всё внутри. Она только ухудшила ситуацию. Нужно было действовать – сейчас. Она медленно двинулась к колыбели, руки за спиной, шаг за шагом, обходя тело Бенетин. Джейс тянулся к ней, тихо поскуливая. Она почти могла коснуться его. Почти. Она выпрямилась, протянула руку, едва коснувшись его пальчиков – и тут железная хватка ударила ей в спину. Тея рухнула на пол, боль вспыхнула в запястье, резкая, обжигающая. Ей понадобилась секунда, чтобы понять, что произошло. — Прости, девчушка, глупо это было, — сказал Одноглазый, не жестоко, но твёрдо. Он потянулся к Джейсу. У Теи всё перед глазами вспыхнуло красным – ярость, страх, волчица внутри сорвала цепи. Она рванулась вперёд, схватив нож за лезвие, оттолкнув его. Острая сталь разорвала кожу ладони. Кровь хлынула, но она почти не почувствовала. — Сестра, сестра, перестань! — Торрен схватил её, притянул к себе. Он был холодным, как снег, и Тея вздрогнула, когда он поцеловал её волосы. — Я думал, ты слушала… Дай руку, я перевяжу… Она всхлипнула, когда Одноглазый поднял кричащего Джейса, нож блеснул – слишком близко к коже ребёнка. И тут раздался стук в дверь. Горло Теи сжалось, голос рвался наружу, но Одноглазый взмахнул ножом – лезвие свистнуло в воздухе, всего в нескольких дюймах от горлышка Джейса. Холодное предупреждение. Он не причинит вреда ребёнку – их безумие требовало этого. Но безумие легко превращается в ярость. Глаза Торрена распахнулись, в них вспыхнула паника. Он прижал ладонь к её рту, заглушая крик, который рвался наружу. — Миледи, дядя сказал, что мы с сиром Дунканом можем навестить маленького принца. Мы только вернулись из Дорна! — звонкий, радостный голос Эйгона прозвучал за дверью, такой чистый, такой неосведомлённый. — Где королевская гвардия? Не может быть, чтобы её тут не было, — раздался низкий голос сира Дункана. Торрен сильнее прижал ладонь к её губам, почти перекрывая дыхание. — Пойдём, Эгг. Вернёмся завтра. И тут Джейс закричал – резко, отчаянно, пронзительно. Тишина раскололась. Шаги за дверью замерли. Ручка медленно повернулась. Одноглазый встряхнул ребёнка, грубо, но Джейс только сильнее завопил, голос сорвался в хрип. — Миледи? Вы там? — снова спросил Дункан, и раздался ещё один стук. — Заставь их уйти, миледи, — прошипел Одноглазый, рывком подняв её на ноги. Голос его был тонким, угрожающим. Он блеснул ножом рядом с Джейсом – предупреждение, не удар. Но Тея вздрогнула всем телом. — Одно неверное слово – и я… я его вспорю. Комната будто сжалась, воздух стал густым, душным. Слёзы застилали глаза, она вытерла их и спрятала окровавленную руку за спину. Одноглазый втолкнул Торрена в тень, Джейс всё ещё кричал между ними. Собрав всю храбрость, Тея приоткрыла дверь – всего на полдюйма, чтобы выглянуть. Эйгон стоял там – маленький, бледный, с коротко остриженными волосами, как всегда, когда сопровождал сира Дункана. А рядом – сам Дункан, огромный, сияющий в латах, отражающих последние лучи солнца. Слава богам, он был в доспехах. Его глаза – внимательные, добрые – изучали её лицо, будто пытаясь прочесть её молчаливую мольбу. — Миледи, вы в порядке? — Дункан шагнул ближе. Тея встала в дверях, заслоняя собой вход. — Да… да. — выдохнула она, голос дрожал. — Джейс просто… у него тяжёлый вечер. Не перестаёт плакать… — Я могу позвать септу. Или сказать принцу Бейлору, что вам нужна помощь. Принцессе-консорту положен отдых от плачущих младенцев. — Дункан мягко улыбнулся, видя в ней усталую мать, а не пленницу. — У него хорошие лёгкие… настоящий крикун. — Можно я подержу его? Я всегда мог успокоить Рэй. Отец говорил, что так. — Эйгон поднял глаза, полные надежды. — Нет. Вам лучше уйти. Вернитесь утром. — голос Теи был тонким, хрупким. — Где ваш королевский страж, миледи? — резко спросил Дункан. — Улыбка Эйгона исчезла. А взгляд Дункана стал острым, как клинок. — Он пошёл… за септой. — Тея едва удержала голос. — Сир Доннел… пошёл за септой. — Он не должен был покидать пост ни при каких обстоятельствах. — голос Дункана стал стальным. — Я постою у двери, пока он не вернётся… — Нет. Вы уйдёте, сир Дункан. Вы уйдёте. — голос Теи сорвался, ломкий от страха и приказа. Она медленно вынесла вперёд раненую руку – кровь стекала по ладони. Глаза Эйгона расширились. Тея схватила Дункана за запястье, оставив кровавый след на его рукаве. Боль вспыхнула в ладони, но она не отпустила. — Вы уйдёте. Правда ведь, сир Дункан? — Я уйду, миледи. — коротко кивнул он, понимая. Челюсть его сжалась. Эйгон замер, глаза расширились ещё сильнее. — Просто закройте дверь. Я уйду. — Спасибо. — прошептала Тея, ловя последний взгляд его тёплых голубых глаз, прежде чем дверь захлопнулась. Он понял. Он обязательно поможет. Сир Дункан всегда был хорошим. Сердце Теи колотилось, как барабан. Одноглазый всё ещё держал Джейса. Что он сделает? Бросится ли в атаку? Такой человек, как он, вряд ли выберет хитрость. Одноглазый может запаниковать – а паника означала опасность для Джейса. Тея судорожно вдохнула, когда хватка Одноглазого усилилась, нож снова блеснул рядом с ребёнком. Сердце её ударилось о рёбра. Она рванулась вперёд, отчаяние придало сил – и изо всех сил выбила нож из его руки. Клинок звякнул о пол, звук был резким, как выстрел. Огромная рука Одноглазого схватила её за свободное запястье, как железо. Тея ударилась о шкаф, дерево треснуло у неё за головой. Вспышка света, кровь потекла по виску. Боль была острой, но она почти не чувствовала её – всё тело было натянуто страхом. — Не тронь её! Тея! — крик Торрена прорезал хаос. Но Одноглазый не успел ответить – дверь сорвалась с петель. Ослепительный свет хлынул внутрь, отражаясь от полированного доспеха сира Дункана. Воздух в комнате словно лопнул. Тея моргнула, зрение плыло. Кровь стекала по лицу, смешиваясь с потом. Она увидела, как Одноглазый толкнул Джейса в руки Торрена – тот едва удержал кричащего ребёнка. Мир сузился до звона стали – меч Одноглазого вылетел из ножен, ударил по щиту Дункана, высек искры. — Зови дядю, Эгг! Отца, кого угодно, сейчас же! — крикнул Дункан. — Беги, Эгг, беги! Шаги Эйгона загрохотали по коридору. Грудь Теи сжалась, боль в сломанном запястье вспыхнула, когда она попыталась подняться. Мир качнулся – и она снова рухнула, воздух вырвался из лёгких в болезненном рывке. — Торрен, прошу… — выдохнула Тея сквозь рваные всхлипы. — Не могу, сестра. Нужно… — голос Торрена сорвался, пока вокруг неё бурей бушевал бой. Кулак Одноглазого врезался в челюсть Дункана с чудовищной силой, в комнате раздался хруст, от которого у Теи похолодело внутри. Дункан пошатнулся, кровь стекала по его рассечённым губам. — Бери принца и беги, Торрен! — выплюнул Одноглазый, пена крови на губах, глаза горели безумной яростью. — Сейчас! Торрен рванулся, но пальцы Теи вцепились в его лодыжку, отчаянные, как когти. — Торрен, прошу, — прошептала она, голос сорвался, дрожал. Он дёрнулся, вырвался, пошатываясь. Дункан встал стеной в дверях, меч поднят, несгибаемый. Одноглазый бросился на него – гора ярости и силы, каждый удар был как удар молота. Дункан парировал, звон стали был резким, беспощадным. С рычанием Дункан ударил рукоятью меча по ногам Одноглазого. Тот рухнул, грохнувшись на пол. Одноглазый взревел – звук, вырванный из глубин дикости – и, перекатившись, попытался ударить снова. Дункан встретил его сокрушительным ударом в шею. Под сталью хрустнула кость, звук был мерзким, влажным. Одноглазый захрипел, брызги крови упали на каменный пол. Потом его тело обмякло, голова повисла на тонких жилах. Дункан стоял, тяжело дыша, меч всё ещё поднят. Его взгляд метался между Теей, телами на полу и Торреном, который теперь шатался у открытого окна, а крики Джейса резали воздух. Тея должна была добраться до него… — Лорд Старк, — медленно сказал Дункан, голос ровный, как сталь, — вашей сестре нужен мейстер. Отдайте мне принца, и я приведу его. — Я не лорд. Больше нет. — Торрен покачал головой. Дункан шагнул вперёд, но Торрен отступил к самому краю, глаза безумные. — Торрен! — вскрикнула Тея, голос сорвался от ужаса. — Может… может, им и мёртвый подойдёт. Им не нужен он живым. — голос Торрена был рваным, сломанным. — Может, так даже милосерднее… — Торрен, прошу… — Тея попыталась подняться, но мир закружился, и она снова рухнула, слабая, оглушённая. — Я должен это сделать! — выдохнул Торрен, глаза его были полны призраков. — Я думал, ты понимаешь! Взгляд Теи метнулся к Дункану – Эйгон скоро вернётся, и Бейлор тоже. Бейлор, со своей мягкой речью и спокойными руками, мог бы достучаться до Торрена. Он умел убеждать – возможно, даже безумца. В коридоре уже слышались быстрые шаги, но с каждым ударом каблуков Торрен приближался к краю окна, к смертельному падению.