A Settling of Snow

Бейлор Таргариен мог бы провести каждое мгновение своей жизни рядом с Теей Старк – и не пожалел бы ни секунды. Но утешение находилось и в братстве мужчин. Битвы научила его этому: когда мечи звенят о сталь, тогда связь брата, кузена, племянника и верного рыцаря значит многое. Он не желал, чтобы подобная связь когда‑либо понадобилась ему с собственным сыном, не хотел знать такой близости. Но мир людей был шаток – всегда был и, быть может, всегда будет. Пока же он мог отгородить Тею и Джекейриса от этого. Он сидел в с полным кубком дорнийского красного, смех и веселье кружили вокруг. Сир Дункан Высокий заслужил первую настоящую похвалу, не связанную с победой на турнире. И всё было хорошо. — А потом этот человечек, такой малый, Бейлор, тебе и представить трудно, жалкий сорняк из Тироша, решает испытать удачу против Сира Высокого, — начал принц Нимерос Мартелл, глаза его блестели от приятного воспоминания. — Сир Высокий даже меча не поднял, просто легонько коснулся его лица – и тот рухнул навзничь. Скажи им, что ты тогда сказал, Сир Высокий… — Мне показалось бы недостойным убить его, принц, он ведь едва доходит мне до пояса, — Дункан выдохнул смех, громыхнувший по залу. — Да, а потом он швырнул зелёноволосую жабу прямо на меня, — Нимерос вздохнул с видом окончательности. — Какая дерзость – заставлять принца делать твою грязную работу, а? — Он был на полфута ниже меня, казалось, равный соперник вам. И я говорил вам: я Сир Дункан, а не Сир Высокий, — Дункан сделал глоток эля. — Равный соперник? — Нимерос надул грудь, но лишь рассмеялся. — Смело сказано. Бейлор вовсе не хотел, чтобы поездка Дункана обернулась кровью. Он лишь отправил рыцаря в Дорн вручить письмо кузену, принцу Нимеросу Мартеллу. Воронам он не доверял – слишком легко их перехватить, а дело требовало тайны, если он хотел застать тирошские шайки врасплох. Бейлор думал, что это будет приятное путешествие для Сира Дункана, что тот, быть может, отыщет ту кукольницу, ради которой когда‑то рисковал всем, и вернётся либо с загаром, либо с ожогами от солнца. Вместо этого кузен втянул его меч в бой против пиратской галеры. Маленького Эйгона, к его огорчению, оставили в Солнечном Копье ради безопасности. — Я мог бы помочь, — сказал Эйгон с мрачным видом. Мейкар наполнил его кубок вином и ласково потер лысую голову сына. Юный принц сделал глоток крепкого вина и едва не выплюнул обратно. — Нет, не мог бы. Ты ещё слишком… — Мейкар сморщился. — Вот когда сможешь пить это вино, не морщась, тогда станешь мужчиной. А пока нет – оставайся на фруктовом соке. — Теперь мы точно знаем, что за пиратами в Ступенях стоит Тирош, — мрачно сказал Нимерос, проведя пальцем по краю кубка. — А ведь дочь архонта обручена с моим наследником в Летнем замке. У него наглости хоть отбавляй… — проворчал Мейкар. — Он хотел видеть её не женой будущего лорда Летнего замка, а женой будущего короля, — заметил Бейлор с усмешкой. — Теперь, когда это ускользнуло, он снова дерзит. Не стоит удивляться… — Кира – ценная заложница, — Мейкар всегда искал лишь практичность. Бейлор относился к Кире тепло: милая девочка, которую Валарр искренне полюбил. — Кира – твоя дочь, как была и моей, член нашей семьи, мать твоей внучки, — сказал он сурово. — Архонт может быть спокоен, зная, что его дочь в безопасности, но большего я ему не позволю. Ты получил письмо, Нимерос? — Да, да. Как тебе только удалось склонить Грейджоев к союзу – поистине удивительно, — признал Нимерос. Это было нелегко. — С их помощью и с их длинными кораблями, патрулирующими Ступени, торговля пойдёт гладко, несомненно… — Чудеса дипломатии. Эйрион будет в восторге от своей будущей жены, — язвительно заметил Мейкар. — Мораг Грейджой станет для него наказанием больше, чем Лис. Говорят, она сама командует галерой и владеет мечом лучше братьев, — вздохнул Бейлор. Это была идея лорда Фалтона Грейджоя. Бейлор не хотел обрекать несчастную девушку на такую участь, но Мораг сказала, что справится, что сделает его своим солёным мужем. Бейлор склонен был ей верить. Если бы Эйрион желал раскаяться, размышлял Бейлор, он бы с умом увенчал Теа короной Королевы Любви и Красоты. Но увы – он выбрал насмешку, и получит её в ответ. Всё, разумеется, во имя дипломатии. — Может, оно и к лучшему, жена, которая умеет поставить его на место, — проворчал Мейкар, залпом осушая кубок. Эйгон фыркнул. Бейлор сомневался, что Мейкар сам себя убедил. — Это удержит Грейджоев в сладости, насколько вообще может быть сладок Грейджой… — Нам нужны их флоты. Если война коснётся побережья, они бесценны на нашей стороне и смертельно опасны, если укрепятся с другими, — сказал Бейлор с кривой усмешкой. Куда хуже было бы позволить им соединиться с Тирошем. — Галеры Редвинов тоже помогут, я кинул кость Мандерли, чтобы нарастили флот Севера. Богам ведомо, давно пора ему иметь свой… — Быстро ты о Севере стал переживать, кузен, когда часть его свернулась в твоей постели, — блеснул глазами Нимерос. — Я обрадовался, услышав, что твой сын здоров. Маленький волчонок, с длинной мордой? — Увы, дорнийская кровь во мне ни перед чем не гнётся, — Бейлор чокнулся кубком с Нимеросом. — Он вполне здоров. — Можно мне его увидеть? — Эйгон подпрыгнул на сиденье. — Дядя, можно встретиться с ним? — Завтра. Не перебивай старших, — резко оборвал Мейкар. — Я не вижу в этом вреда, брат. Теа, скорее всего, сейчас с ним, готовит ко сну. Если поспешишь, застанешь его до того, как уснёт, — сказал Бейлор с тёплой улыбкой. Эйгон вскочил на ноги, Сир Дункан потянулся следом. — Сир Дункан, уверен, вы намерены проследить, чтобы принц был надёжно охраняем по пути? А не потому, что вам тоже хочется взглянуть на дитя, пускающее слюни в колыбели? — Чтобы охранять принца, ваше величество, — Сир Дункан слегка порозовел. И всё же шагал он куда быстрее Эйгона. Остались лишь трое – Бейлор, Мейкар и Нимерос, как после Краснотравного Поля: пили, смеялись, шутили. Всё снова было хорошо, думал Бейлор, будущее казалось таким светлым, словно ему снова семнадцать и он отбивает династию, защищая отцовский трон. — Держу пари, она держит тебя в тонусе, кузен, такая юная жена. Достаточно, чтобы тебе не нужны были любовницы? — Нимерос чокнул кубок. — Но хватит ли у тебя сил вести дела с Грейджоями, а? У него был брат, прекрасная жена, сын, в лице которого он видел черты других своих детей. У него была надежда. Наверное, отсюда и силы – из того, что впереди действительно есть будущее, к которому можно стремиться. И тут раздался топот, гул шагов, и Нимерос едва успел поставить кубок, как дверь распахнулась, а Сир Крейкхолл выхватил сталь. Бейлор вскочил, и вбежал Эйгон, задыхаясь, кровь стекала по нижнему краю его туники. — Эйгон, ты ранен? — Мейкар сорвался, хватая сына за лицо, и облегчённо увидел, что ран нет. — Это леди Теа… Сир Доннел… вы должны прийти. Сир Дункану нужна помощь! — выкрикнул Эйгон. — В детской… Боги милостивые. У Бейлора был лишь меч на поясе, не заточенный для настоящего боя, у Мейкара и того меньше, но он схватил кинжал со стола. У Нимероса, к счастью, осталось копьё с дороги – и он был смертоносен с ним. Что могло случиться? Он укрепил защиту после осады… А если кровь на тунике Эйгона принадлежала Теа… или Джейсу? Ноги сами понесли его. Сердце билось тысячу раз за миг. — Ваше величество, за мной! — крикнул Сир Крейкхолл. Да чтоб его, подумал Бейлор. — Эйгон! Если ты теперь взрослый муж, беги и подними золотых плащей в северном крыле, скажи лорду-командующему Корбрею, что в Башне Десницы – прорыв! — Мейкар выкрикивал приказы. — И выпусти к чёрту лютоволка из псарни, Тее может понадобиться мясо к концу этой ночи! Бейлор рванул по ступеням, следуя по кровавому следу, оставленному Эйгоном. Он не мог думать – только бежать, быстрее. Они не могли быть мертвы. Не могли. Он отказывался верить. Он добрался первым, Нимерос держался рядом. Дверь была наполовину распахнута, петли сорваны. Бейлор распахнул её, и в нос ударил запах крови, железа и той мерзкой вони, что оседает на полях битвы… и теперь в детской. Крик раздался раньше, чем он успел увидеть картину. Крик Джейса. Он был жив, хоть и в отчаянии. Уже что‑то… — Ваше величество! — закричал Сир Дункан Высокий. Он был покрыт потом и кровью, меч вытянут. Нога Бейлора наткнулась на что‑то твёрдое. А если это Теа… если это… Но это был Сир Доннел, бледный и холодный, с глубокой раной на шее, давно высохшей от свежей крови. Справа лежала септа Бенетин, её лицо застыло в последнем мучительном гримасе, рот криво раскрыт в ужасном вдохе. Теа не было… — Бейлор… — тихий голос. Её голос. Он увидел её у шкафа, кровь лилась по затылку, пропитывая кудри. Рука изуродована, прижата к груди, запястье вывернуто, а в центре ладони зияла кровоточащая дыра. Его любовь. Его жена. Он должен был… Но крик снова отвёл взгляд к окну. Сначала он увидел лишь тень. Тень, державшую его дитя, стоящую на краю окна… — Поставь дитя, мальчик, если не хочешь что бы все закончилось плохо, — сказал Нимерос Мартелл, озадаченно глядя на сцену. Он один не понимал, кто эта тень. Бейлор увидел волчий изгиб лица, глаза Теи, сверкающие из темноты. Её близнец. — Торрен, прошу! — закричала Теа. — Спустись оттуда, Бейлор тебя выслушает, правда ведь, Бейлор? — Да, — медленно ответил Бейлор, быстро отложив меч. Джейс кричал ужасно. Он был жив. Нужно было добраться до него… Торрен погиб на Стене, так как же он мог быть здесь? Балансируя с племянником на краю, где смерть ждала обоих. Сир Дункан напрягся. — Я слушаю тебя, спустись, брат. Дай мне увидеть, что мой сын цел, — позвал Бейлор. Торрен качнулся, Теа рванулась вперёд. Бейлор кивнул ошеломлённому Мейкару, тот подхватил её. Одна спасена, ранена, но жива. Остался ещё один. Всего один… — Я пытаюсь поступить правильно, ваше величество, — сказал Торрен, лицо в слезах. — Я не дезертир, скажите отцу, я щит, что… — Защищающий царство людей, — закончил за него Бейлор. Он оглянулся: Теа была в объятиях Мейкара. На полу лежало третье тело – Одноглазый, Первый разведчик, голова наполовину отделена от плеч. Работа Дункана, только сила быка могла нанести такой чистый удар. Боги. — Торрен, ты должен слушать меня очень внимательно, — сказал Бейлор, и его голос заглушил всё вокруг. — Спустись. Немедленно. Я не смогу говорить с тобой, не смогу понять твои намерения, пока ты стоишь так близко к краю с моим сыном. Он дрожал, и на миг выглядел не как брат Ночного Дозора, а как испуганный мальчишка. Бейлор собрался. Если он мальчишка – говорить нужно, как говорил бы отец. — Они идут, ваше величество, — Торрен трясся, пытаясь укачать Джейса, но тот лишь кричал громче. — Да золотые плащи уже идут, именно так бывает, когда убиваешь королевского гвардейца и пытаешься похитить принца! — прошипел Мейкар. — Спускайся нахрен, и получишь чистую смерть. А так – тебя ждёт дыба… Переговорщик из Мейкара вышел никудышный. — Иные, ваше величество. Они идут. Его крик разбудил их. Теа, скажи ему, скажи! — Торрен дрожал. У Бейлора мурашки побежали по спине. — Они ждали так долго, спали и ждали, ворочались во сне, а теперь просыпаются. И покроют всё снегом и льдом, если мы не принесём жертву… — Чёрт побери, он ебанулся… — Мейкар прижал Теа крепче. — Жертву? — продолжил Бейлор. Он не мог рассуждать, не поняв всего. — Принц, что был обещан. Его обещали им… века назад, мои предки, Короли Зимы… у него кровь, что им нужна, пламя и лёд… этот ребёнок… у него кровь Первых людей и Валирии, и они хотят сделать его своим королём. Так что я должен… отдать его им, это остановит их приход. — Торрен, ты сошёл с ума, прошу! — голос Теа разорвал воздух. — Вы верите мне, правда ведь… ваше величество? — Торрен качнулся вперёд. Нимерос приглядывался к слепой зоне слева. Если Бейлор заставит его спуститься хоть чуть‑чуть, удар свалит его вперёд, и тогда можно будет схватить Джейса. — Ваше величество? — Да, я верю тебе. Мне нужно услышать больше, понять всё целиком. Спустись, и мы обсудим это спокойно, как требует дело, — сказал Бейлор медленно. — Они забрали меня в своё королевство. Земли Вечной Зимы. Оно построено руками мёртвых, часть нашего мира, вырезанная из истории. Мы не можем их победить. Это единственный путь, — продолжал Торрен. — Я долго шёл оттуда сюда, мучаясь, пытаясь найти другой выход. Я пытался. Но не нашёл. Я не хочу этого… — И думаешь, они останутся там… если получат своего короля? — Бейлор старался не звучать слишком скептично. — Я знаю, что они идут, Торрен, и я готовлюсь. Почему, думаешь, я приезжал на Стену? Он и правда приезжал из за снов, это не было ложью. Даже если вскоре потерял цель в объятиях Теи. — Вы готовитесь? — Торрен закашлялся. — Да. И худшее, что мы можем сделать – умилостивить их. Если они получат своего Принца, что был обещан, думаешь, они удовлетворятся миром? В моей крови есть сила, и в твоей тоже, не сомневайся. Мы не можем дать им то, чего они хотят. Спустись, Торрен, и мы поговорим, я всё объясню… — Допустим, вы правы… — Торрен снова отступил назад. — Но вы их не видели. Их нельзя победить, ваше величество. И если не дать им то, что они хотят, это сделает их ещё страшнее, я должен… — Нет! — закричала Теа, вырвавшись из рук Мейкара. Она была изломана и в крови, но пошла вперёд. — Просто послушай меня. Ты любишь меня, брат? — Да, Теа, — выдохнул он. — Насколько? — она вжала слова. — Ты – моя вторая половина, — Торрен разрыдался. — Мне больно делать это… В её руках блеснуло золото. Кинжал, что держал Мейкар. Бейлор увидел, как в замедленном движении она вдавила клинок себе в живот. — Я сделаю это, если ты не спустишься, — сказала она, голос её не дрогнул. — Не испытывай мою решимость… — Теа… — Если ты убьёшь моего ребёнка, от меня ничего не останется. Так что жить мне не зачем, — её голос дрогнул на миг, но остался твёрдым. На лице Нимероса Мартелла застыло полное недоумение, Крейкхолл осматривал рану Сира Доннела и сверял её с влажным клинком на поясе Торрена. Сир Дункан и Мейкар стояли рядом, бессильные. Как же так: все они – сильные, высокие, закалённые в битвах мужчины – оказались неспособны сделать больше, чем дрожащая мать с клинком, вонзённым себе в живот? Теа вдавила лезвие ещё на дюйм, и Бейлор вместе с Торреном рванулись вперёд. Этого движения хватило Нимеросу: он вскинул копьё и вогнал его в бок Торрена Старка. Жаркое лето встретилось со снегом. Бейлор кинулся вперёд, успев подхватить Джейса. Тот кричал так, что лицо стало красным и натянутым, но он был жив и невредим. Бейлор прижал его к себе, а Торрен рухнул, глаза распахнуты в ужасе. Руки его сжимали дыру в животе, а вдох был резким и пустым. — Торрен… — выдохнула Теа. Она взглянула на Джейса, целого в руках Бейлора, и с трудом подавила желание схватить его. Подавила – и опустилась рядом со своим умирающим близнецом. — Торрен… зачем? Я не понимаю… — Я люблю тебя, сестра… Прим, — сказал он, глаза его стекленели, и последняя слоговая капля сорвалась вместе с хрипом крови. Боль настигла Теа тогда: боль сломанного запястья, огромного рассечённого разреза на виске, тонкого пореза на шее. Боль второй смерти её близнеца. Боль жгучего, непостижимого предательства. Она откинулась назад, почти окаменев. Бейлор присел рядом, ладонями ощупывая её лицо, наслаждаясь теплом. Она жива. Джейс жив. В этот миг всё остальное могло идти к чёрту. Даже Иные. — Почувствуй его, дай мне руку, милая, — он взял её здоровую руку и положил на грудь Джейса. Её дрожащие плечи успокоились, когда она ощутила его дыхание. Малыш перестал кричать, лишь тихо поскуливал. — Наш сын в безопасности, но его храброй матери нужен мейстер. — Торрен… — выдохнула Теа. — Он совсем обезумел. Я ничего не понимаю, он и тот здоровяк… — Ты не разберёшься этой ночью, пока сама так страдаешь. Сир Дункан, отнеси мою жену и сына в мои покои. Сир Крейкхолл, найди мейстера Йормвеля и приведи его к ней, — Бейлор осторожно поднялся, передавая Джейса в дрожащие руки Теа. Она должна была держать его, он чувствовал это, иначе не успокоится. Она уткнулась лицом в его густые кудри и заглушила рыдания. — Ваше величество… — начал Крейкхолл. — Угроза устранена. Эйгон приведет Сира Корбрея, он скоро будет здесь, — сказал Бейлор. Дункан поднял принцессу и Джейса и вынес их из комнаты. Бейлор прислонился к стене, собирая силы. Он видел тех холодных лордов смерти во сне. А если Торрен говорил правду? Если они реальны, и короли Севера когда‑то заключали с ними сделки? Он вспомнил рассказ Теи, что Криган Старк писал на Старом Языке: о договоре между Иным и Королём Зимы. Крошки складывались в дорожку, ведущую к снегу. — У меня нет слов, — сказал Нимерос, оглядывая сцену. — Это был… её брат? Иные? В Красном Замке никогда не бывает скучно. Никогда без… — Драмы, — Мейкар встряхнул плечами, пнув тело Одноглазого. — Битва великанов. Сир Дунк заслужил белый плащ этой ночью. Я сомневался в твоём решении, думал, ты лишился рассудка, когда встал за него… — Думаю, так и есть, — выдохнул Бейлор. — Нимерос, я не могу… — Мы семья, тебе не нужно благодарить меня, — сказал Нимерос, вытирая окровавленный наконечник копья о свой оранжевый сюрко. Бейлор не знал, что чувствовать. Радость, что враг, пытавшийся отнять у него всё, мёртв? Или печаль, что разум его был так сломан, что он считал нужным сделать то, что сделал, и слова Бейлора не смогли достучаться? А ещё была странная тень сомнения: слишком много дыма вокруг Иных, чтобы не быть огня. Может, Торрен и вправду встретил Иного. Может, усталый Король Зимы действительно заключил сделку, склонился перед врагом, которого не мог победить, как Торрен склонился под тенью дракона. Сделка, что спустя поколения пришла преследовать его род. Род, теперь неразрывно связанный с самим Бейлором, с его сердцем, с его будущим. С его сыном. Сыном. Никто не получит его сына. Ни сломанный брат Ночного Дозора, ни ледяная смерть с Севера. Он принадлежал ему и матери. — Бейлор, — голос Мейкара был ровным. — Не думай о бреде безумца. Иди к жене и ребёнку… — Что это? — Нимерос присел к телу Торрена, рассматривая рану, что нанёс. Бейлор и Мейкар обернулись, когда Нимерос сорвал тунику с холодного тела. — Матерь, дева, старуха, помилуйте… Лицо Мейкара исказилось. Это было странно, невозможно. Малый кол, покрытый инеем, торчал из груди Торрена. Крови не было, лишь гнилое мясо и тонкий слой льда, заморозивший плоть. — Какого хрена… — прорычал Мейкар. — Твой мейстер должен это увидеть, — сказал Нимерос, глаза блестели. — Такой удар должен был быть смертельным, он прошёл прямо через сердце… А он ходил и говорил. Бейлор наклонился ближе, осмелился коснуться плоти вокруг. Холод. Не тот, что приходит с смертью, а тот, что замораживает воду и жжёт при прикосновении. — Боги милостивые… — выдохнул Бейлор. И вдруг – скрежет по полу, темная тень легла на комнату. Холодные руки легли на плечи Мейкара, а Бейлор выхватил меч. Это был… Одноглазый. Голова болталась, держась лишь на трахее. Мейкар развернулся, пытаясь сбросить невозможное тело на землю, а Бейлор опустил меч ему на плечо. — Снимите это с меня! — заорал Мейкар. Нимерос вонзил копьё, тело повернулось, голова болталась. — Блядь! — Матерь, помилуй… — выдохнул Нимерос. Бейлор оттащил тело назад, давая брату пространство. Холодные руки пытаясь разорвать плоть. Мейкар вскочил, безоружный, но схватил золотой кинжал – валирийская сталь, острая как смерть. И когда он вонзил его в движущийся труп, тело застыло и рухнуло. — К чёрту, — дыхание Мейкара сорвалось на писк. — Этот ебаный Север! Пусть они, блядь, обретут независимость! — Может, это… какой‑то яд, — Нимерос пнул тело. — Я пытаюсь найти хоть каплю рационального… — Яд? Это ебаная ледяная магия! У него голова болтается! — Мейкар тяжело дышал. — Всё, хватит, с меня довольно. Бейлор медленно повернулся, сердце билось в груди от предчувствия. Глаза Торрена открылись – ледяные, голубые, холоднее прежнего. Сначала лишь малое движение: поворот зрачков, дрожь руки, другой… и все адские врата распахнулись, когда он неестественно поднялся на ноги. — Кинжал! — закричал Бейлор. — Другие оружия не действуют. Валирийская сталь, кинжал… — Чёрт! — Мейкар рванулся, пересёк комнату в два шага. Тело Торрена двигалось уже осмысленно, схватило копьё Нимероса и переломило его пополам с невероятной силой. Бейлор оттолкнул его от кузена, и мертвец рухнул в колыбель, опрокинув её, а драконье яйцо покатилось в открытый очаг. Мейкар бросился с кинжалом, но Торрен ударил кулаком по его предплечью, выбив оружие. Бейлор налетел на него, повалившись всем весом своего тела, он вдавил его в огонь, пламя трещало, когда он держал голову врага там. Из раскрытой пасти вырвался пронзительный визг. Пламя вихрем кружилось вокруг рук Бейлора, но он его не чувствовал. Возможно, это был адреналин. Ему было плевать – он должен был это сделать. Огонь действовал так же верно, как валирийская сталь на Одноглазого. Мейкар схватил кинжал и вонзил его в горящую голову. И всё стихло. Лишь треск огня, плоть плавилась в уголь и прах. Бейлор рухнул назад. — Твои руки, — сказал Нимерос, всматриваясь. — Они не обожжены. — Неужели это самая странная хрень, которая только что произошла? — почти зарычал Мейкар, стирая кровь со лба. — Это действительно твой первый комментарий, кузен, после того как два мертвеца пытались нас прикончить? Это было странно, подумал Бейлор. Но всё этой ночью было невыносимо странным. Всё, что случилось в детской его сына, перечёркивало разум. Он посмотрел на свои руки. Без ожогов. Но если мёртвые могут ходить – живые могут сражаться.