A Settling of Snow

Бейлор Таргариен отсчитывал дни не по календарю, а по тому, как бледнели синяки на теле Теи Старк. Сначала – тёмно‑фиолетовые, потом – желтоватые, затем – едва заметные розовые тени. Рука её заживала, хоть пользоваться ею она всё ещё толком не могла; голова – восстановилась быстрее. Сердце… он хотел думать, что и оно понемногу затягивается. Он лежал рядом с ней, просто глядя: как её кудри рассыпались по подушке, как сквозь сорочку проступали соски, как изгибы её бёдер, будто выточенные богами, манили его ладонь. — Дай мне руку, — сказала она неожиданно властно. Он вложил ладонь в её пальцы и наблюдал, как она медленно ведёт её вниз, к своему животу. Его глаза расширились, будто он искал в её лице ответ, которого боялся. — Теа… ты же не хочешь сказать… — голос Бейлора охрип. Она кивнула. И на её лице появилась улыбка – первая за очень, очень долгое время. — Ты снова станешь папой, — прошептала Теа, приблизив губы к его губам, едва касаясь. — Йормвель говорит, что срок совсем ранний, настолько, что всё может… не удержаться. Но… я нахожу в себе новую решимость надеяться. Мои боги любят равновесие, а последние недели нам приносили лишь горе… — Можно ли попросить твоих богов о ещё одном равновесии – подарить мне маленькую девочку? — глаза Бейлора заблестели. Теа тихо рассмеялась – тем смехом, который он слышал когда‑то, когда мир был светлым. Боги, как же эгоистично, но он бы спрятал ее от всех в мире, лишь бы слышать этот звук снова. — У тебя есть имена для девочки? — Теа придвинулась ближе, осмеливаясь мечтать. — Матари, — сказал Бейлор. Имя звучало как Матарис – ведь Матарис должен был быть Матарией. — В честь Матариса? — Теа провела пальцами по его бороде. — Что оно значит? — «Вечное лето». Если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы её жизнь была такой, — тихо ответил Бейлор. Особенно теперь, когда он знал, какая Зима надвигается. — Плохое имя для Старка, — Теа снова рассмеялась. — Моему отцу оно точно не понравится. Полная противоположность нашему девизу. Она тихо застонала, когда его ладонь нарисовала круг на её животе. Оставайся там, Матари, молил Бейлор. Твоему отцу нужно ещё немного света. — Но мне нравится. — Вот это неожиданность. А как насчёт Наэгеллы? — задумчиво произнёс Бейлор. — Дункелла, — хихикнула Теа. — В честь сира Дункана, которому мы обязаны многим и ещё больше. — Он получит белый плащ, если только согласится. Я собираюсь предложить ему завтра, — сказал Бейлор. — Мало людей, которым я доверил бы охрану тебя и наших детей. Но он… он один из троих, кому я верю безоговорочно. — Троих? — Теа приподняла бровь. — Кто остальные? Уайлд? — Уайлд оставил тебя в ту ночь. Он утратил мое доверие, — сказал Бейлор. — Потому что я велела ему уйти, — укорила Теа. — Он хорошо защищал меня во время осады. — Умение сопротивляться твоим уловкам – важнейшее качество для твоего защитника Теа, — усмехнулся Бейлор. — По этому признаку я сам выбываю. Остаются только твой отец и… — И? — Теа придвинулась так близко, что он почувствовал, как в нём что‑то откликается. Он притянул её к себе. — Мейкар, — тихо сказал он. — О боги милостивые, — простонала Теа, и он рассмеялся, целуя её шею, хотя знал, что дальше идти нельзя – не теперь, когда в ней зарождалась новая жизнь. — Йормвель говорит, что это миф, — прошептала она. — Миф? — Что близость может навредить ребёнку. Он говорит, что его исследования показывают: всё, что естественно, не может причинить вреда. — Голос её стал мягким, тянущим, почти игривым. — Что Ладсон старомоден и не знает новых открытий. — Вот как? Думаешь, Йормвель скоро получит цепь великого мейстера? — рассмеялся Бейлор и накрыл её губы своими. — Как думаешь? — Думаю… мне нужно забыться. А мой муж знает как это сделать, — прошептала Теа, выгибаясь к нему. На ней снова была та тонкая сорочка – без спины, свободно спадающая, едва прикрывающая тело. Ему не стоило труда скользнуть ладонью под ткань. Он нащупал изгиб её бедра и сжал, притягивая ближе. — Чувствуешь? Я возбужден, как зелёный юнец, — шепнул он, оставляя тёплые поцелуи на её шее. Его напряжение коснулось её бедра, и она тихо вскрикнула. — Ты точно не слишком чувствительна? — Мм… — выдохнула она, но движение её бёдер сказало больше любых слов. Он приподнял её сорочку, пока её обнажённые ноги не обвились вокруг него. Снять штаны оказалось делом не из лёгких, но он справился – ещё как справился. — Я буду снова и снова дарить тебе детей, если ты и дальше будешь так кусать губу, — сказал Бейлор, проводя большим пальцем по её губам. Она мягко обхватила его палец губами, становясь податливой, тёплой, как всегда, когда радовала его своим ртом. — Хочешь этого? Всегда носить под сердцем малыша? Она кивнула – и в тот миг он окончательно потерял всякую сдержанность. К счастью, детей она любила. Он подарил бы ей хоть тысячу, если бы она позволила. Она уже была влажной, когда его пальцы скользнули между её бёдер. Он безошибочно нашёл, как доставить ей удовольствие, дразняще ведя внутри неё, уверенно и мягко. — Вот так… Забудь обо всём. — прошептал он, вновь находя её губы, пробуждая её ответ. Её тихие стоны отзывались в нём самом. Боги… как же она манила. И как он столько времени обходился без неё? Она отстранилась, когда его движения ускорились. Он внимательно следил за её лицом – знал, когда она близка, и когда стоит остановиться, чтобы продлить сладкую пытку. Она тихо простонала, когда его пальцы внезапно исчезли. Он подался к ней, позволяя своему возбуждению скользить между её бёдер, и она издала звук – почти мольбу. Губы Бейлора медленно прошли вниз по её шее, туда, где под кожей бился быстрый пульс. Он едва коснулся её зубами – ровно настолько, чтобы она вздрогнула – и прижался к ней всем телом, смешивая их тепло. Его ладонь легла на её грудь сквозь тонкую ткань, большой палец медленно описывал круги, пока сосок не затвердел под льном. В прошлый раз, когда она носила дитя, грудь её была особенно чувствительной – и сейчас, похоже, ничто не изменилось: каждое прикосновение заставляло её теряться, дрожать, искать его ещё сильнее. — Чувствуешь, как сильно я тебя хочу? — прошептал он у её уха, голос стал глухим, почти благоговейным, пока его бёдра настойчиво прижимались к её. Он медленно двигался, позволяя ей ощутить всю тяжесть его желания, и она тихо всхлипнула, выгибаясь навстречу. — Чувствую… — прошептала она, пальцы впились в его спину. — Боги… прошу… Он усмехнулся – темно, почти хищно – и его пальцы вновь скользнули под край её сорочки, поднимая ткань выше, открывая её тело. Его ладони скользили по ней – по бёдрам, по мягкости живота, к горячему, влажному теплу между её ног. — Ты изнываешь по мне, жена, — тихо сказал он, дразня её медленными, неторопливыми движениями, не давая того, о чём она просила. — Скажи это. Скажи, как сильно ты нуждаешься в своём муже. — Мне нужен ты… — выдохнула она, голос сорвался, взгляд стал тёмным, жадным. — Бейлор… прошу… я хочу забыть обо всём, кроме тебя… Он глухо застонал – и остатки самообладания рассыпались. Он устроился между её бёдер. Он вошёл в неё медленно, сначала осторожно, наслаждаясь тем, как её тело принимает его, как она судорожно вздыхает и цепляется за него, пока он входит всё глубже. Её ноги сомкнулись вокруг его бёдер, притягивая ближе, заставляя двигаться дальше. Дыхание Бейлора сбилось, когда он вошёл до конца – её тесное, влажное тепло вытеснило из его головы все мысли. — Боги, Теа… — хрипло выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу. Она застонала, подаваясь ему навстречу, жадная до каждого движения. Он не стал сдерживаться – его бёдра задвигались резче, находя ритм, от которого её голова откинулась назад, губы раскрылись в беззвучном крике. Его руки блуждали по её телу – жадно и почти благоговейно: одна держала её за щёку, другая сжимала бедро, пока он двигался в ней всё глубже, и каждое движение отзывалось её прерывистыми стонами. — Бейлор… да… еще… — выдохнула она, впиваясь ногтями в его плечи, тело её содрогалось под ним. Он смотрел на её лицо – нарастающее наслаждение, дрожь, охватывающую её, пока он двигался в ней без остановки, давая ей всё, о чём она просила. Он наклонился и поцеловал её, поглощая её стоны, переплетая язык с её, ускоряя движения, подстраиваясь под безумный ритм её бёдер. — Ты моя, — глухо прорычал он у её губ. — Скажи это. Скажи, что ты моя. — Я твоя… — выдохнула она, голос дрожал. — Всегда. Только твоя. Он чуть изменил движение, прижимаясь сильнее – и она всхлипнула, срываясь на его имя, тело её сжалось вокруг него. — Не сдерживайся, Теа… сейчас… — хрипло прошептал он, прижимаясь ближе. — Позволь себе это… Она тихо вскрикнула, теряясь в нахлынувших ощущениях; тело её содрогнулось, крепче обхватив его, не отпуская. Он не остановился – двигался дальше, сквозь её дрожь, всё глубже, пока сам не подошёл к краю, и с глухим выдохом замер, прижимаясь к ней. Они остались переплетёнными – разгорячённые, дрожащие, не в силах разомкнуть объятий, будто не желая отпускать ни мгновения этой близости. — Я мог бы прожить всю жизнь рядом с тобой – и мне всё равно было бы мало, — тихо сказал Бейлор, касаясь губами её виска. — Тогда не останавливайся… пока нет. Я хочу чувствовать тебя рядом, — прошептала Теа, всё ещё дрожа, крепко обвивая его ногами. — Если бы ты встретила меня, когда я был моложе… — он улыбнулся и поцеловал её. Теа уснула первой. Бейлор лежал рядом, глядя на колыбель у дальней стены, где Сигги устроился спать под ней, настоящий страж, еще и белый по иронии. Когда‑нибудь Джейс станет слишком велик, чтобы спать в их покоях. Может быть, тогда Бейлор будет спать спокойно, зная, что Дункан стоит у двери той комнаты, которая однажды станет детской. Он искренне надеялся, что юный рыцарь согласится на белый плащ – хоть это и тяжкое бремя, да ещё и с обетом безбрачия. В отличие от многих рыцарей, сир Дункан Высокий принимал свои обеты всерьёз. Бейлор взглянул на спящую Теа, представил её вновь беременной – и ощутил укол вины к тому, что Дункану подобные радости будут навеки недоступны. Когда сон наконец накрыл его, он не попал в тихий мир отдыха, а вновь оказался в том тенистом царстве, где впервые увидел Теа Старк. Он стоял во дворе для тренировок Красного Замка – там, где много лет назад сир Квентин Болл учил его и Мейкара владеть мечом и щитом. Теперь он стоял на помосте, глядя вниз на троих. Юноша – лет шестнадцати, может, чуть больше – с его же чертами и яркой белой прядью в волосах. Джейс, понял Бейлор, и сердце кольнуло. Красивый, статный, в красно‑чёрном сюрко. Он стоял под тенью сира Дункана Высокого, облачённого в белое. Значит, тот всё‑таки принял предложение. — Многие скажут вам, что бой – это танец и техника, принцы, — говорил сир Дункан с улыбкой. — Но порой всё решает удача. Так учил меня сир Арлан. Он говорил: есть время для рыцарства, и время забыть о нём; время быть смелым, и время быть хитрым. — И нам стоит молиться, чтобы нам не встретился враг твоего роста, сир Дунк? — голос Джейса был благородным, певучим, без северного оттенка, что был у его матери. — Если встретите такого, как я, – попробуйте быть быстрыми и вымотать его. Силой вы его не возьмёте, — мудро ответил сир Дункан, посмотрев на второго. — Спаррингуйте друг с другом. Джекейрис крупнее тебя, принц, проверим мою теорию. Второй мальчик был меньше – лет двенадцати, с чертами матери: бледная кожа, ямочка на подбородке, ледяные глаза. Только волосы – белоснежные. Ещё один сын? Он был слишком далёк по возрасту от Джейса, чтобы быть тем, кто сейчас в утробе Теи. Джейс взял учебный меч, покрутил его в руке – раз, другой – и выглядел почти расстроенным, что должен ударить младшего. Тот не успел поднять щит, и тот грохнулся на землю. Джейс, усмехнувшись, взял брата за голову и наклонился к нему. — Следи за щитом, а то я заставлю твою голову звенеть, как колокол, — сказал он без злобы, с братской теплотой. Они спарринговали недолго. Джейс почти не старался, а младший пыхтел, краснел, пока, отчаявшись, не бросил меч и щит и не врезался брату в живот, сбивая его с ног. Ход дерзкий, грязный – но Джейс только рассмеялся, взъерошил ему волосы, глаза его сияли… гордостью. — Когда уступаешь в силе – забудь о рыцарстве. Видишь, он слушает тебя лучше, сир Дунк, — мягко сказал Джейс. — Ты станешь лучшим воином, чем я, брат. — Бейлор, — раздался знакомый голос рядом. Его брат. Но сцена сменилась, и он оказался в коридоре у покоев Йормвеля. Джейс стоял у двери, виноватый и встревоженный. — Отец, это моя вина, не его. И не слушайте дядю Мейкара, когда он скажет иначе, — Джейс говорил отчаянно. — Это я придумал пробраться в трактир. Всё я… Бейлор не понимал, что происходит, но его сын стоял прямо, как мужчина. — Я сам скажу матери, — твёрдо произнёс он. — И должен быть наказан… Я не должен ехать на охоту в следующую седмицу. — Последствия назначает отец, — сказал Бейлор, протягивая руку, чтобы коснуться его волос. Боги, как он вырос. И красив стал. На щеке – синяк, будто он дрался. — Я подумаю над твоим наказанием. — Он хочет говорить с вами. Вы – единственный, кого он… слушает, — медленно сказал Джейс. — Он ваш яростнейший защитник, отец. Он начал драку, потому что в трактире вас назвали… — Назвали кем? — рука Бейлора застыла на дверной ручке. — Я не повторю, — решил Джейс. — Пожалуйста… не будьте слишком строги к нему. Это ведь моя вина. Бейлор надеялся, что видение сменится, ведь он даже имени мальчика не знал. Но он всё же открыл дверь. Там сидел тот самый принц из тренировочного двора – с разбитой губой, распухшим глазом, наполовину закрытым. Он действительно был в драке и, похоже, принял на себя большую часть ударов. Он поднял взгляд на Бейлора – полный стыда. Йормвель, постаревший, готовил припарку. — Вам стоит… отправить меня прочь, — сказал мальчик, голос твёрдый, будто он уже принял приговор. — Отослать меня от двора. — Почему вы с братом так стремитесь назначать себе наказания? Так это не работает, — медленно ответил Бейлор, присаживаясь на край постели. — Нет. Не думаю, что твоей матери понравится мысль, что тебя отошлют. А ты как думаешь? — Нет. Но она – моя мать. Это её дело – волноваться. А ваше – делать то, что лучше для королевства, — мальчик скрестил руки, упрямый, как северный камень. — Ты никуда не поедешь, — твёрдо сказал Бейлор. Плечи мальчика опустились – облегчение было почти осязаемым. — Но я – ваш позор, — выдохнул он, снова понурившись. — Все так говорят… за вашей спиной. Как он может на него смотреть? Какое разочарование… — Ты так похож на свою мать, — мягко сказал Бейлор, поднимая его лицо за подбородок с ямочкой. — Ты не мой позор. И не моё разочарование. Никогда так не думай. Ни на миг. Неважно, сколько шёпотов вокруг. Как выглядят те, с кем вы дрались? — Хуже, — виновато улыбнулся мальчик. Бейлор тихо рассмеялся. Он вышел в коридор и увидел Мейкара, прислонившегося к стене. — Они напоминают мне нас, брат, — сказал Бейлор, улыбнувшись. — Ага, — буркнул Мейкар. — К лучшему или к худшему. — К лучшему, — твёрдо сказал Бейлор, хлопнув его по руке. Мейкар вошёл в комнату. — Да что ты, блядь, себе позволяешь! Ты принц королевства, а не кабацкий забияка! — разнёсся его рёв. — Ты и твой чёртов брат! Держу пари, это была твоя идея – говори правду, мальчишка… — Ты собираешься проснуться, Бейлор? — раздражённый голос у него в голове. И стук в дверь. Он распахнул глаза. Теа спала крепко, умиротворенно. Джейс в колыбели пускал пузыри. Даже Сигги не шелохнулась. А вот Бейлор поднялся, натягивая дублет. Он наклонился и поцеловал обнажённое плечо Теа, задержавшись на её тепле, на ровном дыхании. Он всё ещё застёгивал штаны, пальцы путались в последней упрямой пуговице, когда он рывком распахнул дверь. Сир Уайлд едва не рухнул вперёд – застыв в середине стука. За ним стоял Мейкар, руки скрещены, челюсть сжата. — Клянусь богами, Бейлор, я трижды колотил в эту чёртову дверь, и Уайлд – шесть раз, и всё равно ты не отвечаешь. Только не говори, что опять видел сны. Я сыт ими по горло, — Мейкар рычал, голос хриплый от недосыпа. — У нас галера пришвартовалась из Белой Гавани. Знамя лютоволка – на весь порт. Лорд Старк, скорее всего, на борту. И вряд ли он приплыл ради летнего ветерка. — Мне… мне нужно разбудить Тею… она захочет его увидеть, — пробормотал Бейлор. — Нет. Не сейчас. Сначала тебе стоит сказать ему всё то, что ты так тщательно скрывал от её ушей, — Мейкар покачал головой, губы сжаты в тонкую линию. — Дай мне минуту, — Бейлор накинул плащ на плечи. — Я пойду с тобой. У меня свой способ рассказывать истории. Более… красочный, — Мейкар скривился. Бейлор бросил на него взгляд – наполовину раздражённый, наполовину веселый. — Сомневаюсь, что лорду Старку сегодня нужна красочность. Он будет скорбящим отцом, а не придворной публикой. — Может быть, — Мейкар хлопнул его по плечу, когда они зашагали по коридору. — Но я кое‑что знаю о том, каково это – иметь разочаровывающего сына. Или двух. Они направились к гавани, шаги гулко отдавались по камню. Воздух был острым, солёным, с привкусом надвигающегося дождя. Мейкар покосился на Бейлора, на его растрёпанный ворот, и тяжело вздохнул, почти театрально. — Боги, глянь на себя. Туника вся перекошена. Одет как Рейгель на пир, — Мейкар дёрнул Бейлора за подол, окончательно выправляя – или, скорее, портя – его вид. — Теа опять гоняла тебя, как на тренировке? — Она снова с ребёнком. Срок ещё совсем мал, но… она сказала мне вчера. На миг лицо Мейкара смягчилось, морщины у глаз разгладились. — Не переживай. Если то, что тебя швырял полувеликан, не остановило тебя, то ничто не остановит. Продолжай в том же духе – и обгонишь меня, брат. Но предупреждаю: когда детей больше, чем рук, чтобы их держать, родительство становится куда сложнее. Гавань кипела: матросы кричали, канаты летели на берег. Галера уже стояла у причала, чёрный борт блестел от брызг. На носу – лорд Старк, почти такой, каким Бейлор его помнил, разве что борода стала гуще, а на лбу блестел пот, будто южное солнце отметило его своим клеймом. Даже издали Бейлор видел боль, вписанную в тени под его глазами. Человек выглядел измождённым, каждый шаг по трапу – осторожный, выверенный, как у того, кто держится на одном лишь долге. — Ваше Величество, — сказал лорд Старк, опускаясь на колено прямо на камни причала. — Прошу, не нужно. Встаньте, — Бейлор поднял его лёгким жестом. Старк поднялся, взгляд его искал на лице Бейлора хоть крупицу утешения или правды. — Я… надеюсь, у вас есть ответы. Ваше письмо… половину я не понял, — голос его был полон боли. — Она правда… Теа… она… — Она в порядке. Слаба, но жива. Спит. Я решил не будить её. Она будет рада видеть вас, когда солнце поднимется выше, — мягко сказал Бейлор. — Да. Я… должен её увидеть. Но сперва… если позволите, я бы хотел пройтись в вашу богорощу, — Старк кивнул, сжав челюсть. — Конечно, — Бейлор указал путь вдоль утёсов. Они шли молча, слышно было только крики чаек и хруст гравия под сапогами. — Вы оба были там, когда… — начал Старк, голос хриплый. — Когда всё случилось. — Ваша дочь сильна, лорд Старк. Сильнее многих, — неожиданно мягко сказал Мейкар. Старк бросил на него колючий взгляд. — Не нужно южанину мне это говорить. А вот мой сын… он дезертировал. Хотел убить родню. Даже… племянника. Тяжело это понять отцу. Я могу лишь извиниться, ваше величество, Бейлор… — Я кое‑что знаю о трудных детях. Дети не всегда отражают родителей, лорд Старк. Мой брат – последний, кто стал бы вас винить. Он слишком уж снисходителен к проступкам племянника, — сказал Мейкар, неловко хлопнув Старка по плечу. — А иногда отражают. Иногда они – ровно то, что мы из них сделали, — Старк опустился на колени под сердцевинным деревом. Красные листья шептали над ним, как тысяча глаз. Он вцепился пальцами в мох, будто искал опору. — Торрен верил, что поступает правильно, — тихо сказал Бейлор, присаживаясь рядом. — Он думал, что служит королевству, а не предаёт его. Старк взглянул на него, удивлённый тем, как естественно Таргариен сидит под ветвями старых богов. — Она и вас сюда привела, принц? Молиться деревьям, как настоящего северянина? — хмыкнул он. — Её вера упряма. Она меня измотала. Иногда… я и правда нахожу здесь покой, — Бейлор улыбнулся. Старк уставился на лицо, вырезанное в стволе. — Он был безумен, мой мальчик. Не в своём уме. Это единственное утешение. Но мне нужно увидеть тело. Мне нужно доказательство, иначе всё это… не станет реальным. — Мы сожгли тело, лорд Старк. Не похоронили. Я могу показать только пепел. — Он был Старк, не Таргариен. Наши мёртвые – для земли, не для костра, — резко поднял голову Старк. — Мы должны были, — тихо сказал Бейлор. — И я не верю, что он был безумен. И не верю, что он дезертировал. Он пришёл с Первым Разведчиком. Вы когда‑нибудь знали двух людей, которые бы разделили одно и то же безумие? Мейкар шагнул вперёд, голос его стал низким, мрачным. — Наш кузен Нимерос ударил его копьём. Быстро, чисто – как он всегда бьёт. Сир Дункан сразил Первого Разведчика, почти отделив ему голову. И всё же… когда смерть забрала их, они оба поднялись снова. Глаза – синие, как лёд. Старк смотрел то на Мейкара, то на Бейлора, словно взвешивал каждое слово. — Это безумие… — Я видел то, что видел, лорд Старк. И остановить их смогли только валирийская сталь и огонь. Они были как ходячие мертвецы, изменённые чем‑то из‑за Стены. Торрен сам сказал мне: он ходил в их королевстве, в Землях Вечного Холода… — Белые Ходоки? Иные? Вы хотите, чтобы я поверил в сказки? Ваше Величество, между нами всего два года разницы, я считал вас человеком рассудка. Не говорите, что вы его потеряли. Это было единственное, что мне в вас нравилось, — буркнул Старк. — Я знаю, что видел. Мейкар, оставь нас, — сказал Бейлор. Мейкар кивнул и отошёл. Бейлор повёл Старка обратно, через коридоры, к своему кабинету. Старк шёл, как человек в полусне, взгляд цеплялся за каждую тень. В комнате он опустился в кресло у огня, локти на коленях, лицо в ладонях. Бейлор открыл запертый ящик и достал перевод письма, которое Теа нашла в Винтерфелле. Он протянул его Старку. Тот читал медленно, губы шевелились, пока он разбирал аккуратный почерк. Когда он закончил, Старк выдохнул – длинно, дрожащим дыханием. — Чушь. Всё это чушь. Может, мой мальчик и не был мёртв, может, это был какой‑то обман света… — пробормотал Старк, голос дрожал. — А Первый Разведчик? У которого голова держалась на клочке кожи? Это тоже был обман? — голос Бейлора был мягким, но непреклонным. — Я видел то, что видел. И не ошибся. — Так вот почему вы женились на ней? На моей дочери? Из‑за какого‑то древнего договора, пророчества, которое вы, Таргариены, никак не отпустите? — глаза Старка сузились. — Меня давно мучает этот вопрос. В королевстве полно красавиц, не нужно было ехать так далеко. — Сны моего дома – не просто сны, лорд Старк. Эйгон видел зиму, что поглотит мир. Джекейрис Веларион верил, что наши дома должны стоять вместе, иначе падут поодиночке. Я говорю правду, чтобы мы могли быть готовы к тому, что грядёт. — Это не ответ. Вы говорите о моём сыне, искалеченном Иными, о договорах и пророчествах, но не отвечаете прямо. Зачем она вам? — Потому что я видел её во сне. До того, как узнал её имя. До того, как увидел её в жизни. Я видел Тею беременную нашим сыном. Я видел, как падает Стена – как видел Эйгон. Я видел смерть своих первых сыновей – и так оно и вышло. Я видел волка, горящего синими глазами, пустого внутри – и это тоже сбылось. Сны не всегда оставляют место выбору. — Вы понимаете, как безумно это звучит? — Старк нахмурился. — Ваши глаза могли видеть что угодно, но мои видят Таргариена, гонящегося за собственным безумием. — Есть ещё кое‑что. Две вещи, если позволите, — сказал Бейлор. Старк скривил рот, но кивнул. — Если это ещё одно письмо, я брошу его в огонь. Но это было не письмо. Бейлор подошёл к столу и достал тяжёлый ящик, скованный цепями и запертой скобой. Он поставил его на стол и открыл крышку. Внутри лежал ледяной кол, покрытый инеем; холодный туман поднимался от него, несмотря на тепло комнаты. — Что это? — Старк наклонился, дыхание сбилось, пальцы зависли над ледяной древесиной. — Это было в сердце вашего сына, — тихо сказал Бейлор. — Оно никогда не тает. Даже под солнцем. Никогда не теплеет. Никогда не меняется. Всегда – ледяное. Великий мейстер не понимает ничего. — Боги… — Старк отдёрнул руку, глядя на Бейлора уже со страхом. Он начинал верить. — Нам нужно готовиться, лорд Старк. Я отправляю людей на Стену – больше, чем когда‑либо. Золото, оружие – всё, что Карстарку понадобится, он получит, — Бейлор закрыл ящик и отодвинул его. — А вы должны готовить Север. Если в моих снах есть хоть крупица правды – а в снах Завоевателя тем более – Север должен стать крепким. Старк выдохнул, тяжело, дрожащим дыханием, провёл руками по лицу. — Скажите мне… почему Торрен хотел убить вашего сына, принц? Зачем проходить весь этот путь ради ребёнка? — Старк нахмурился. — Малыша, который едва из колыбели? — Он говорил, что это древний договор. Сделка, заключённая вашими предками, чтобы закончить Долгую Ночь: обещанный сын, рождённый огнём и льдом, как жертва. Он верил, что наш сын – тот самый. Принц, что был обещан, — Бейлор поморщился. Лицо Старка окаменело, губы сжались в упрямую линию. — Они не получат её мальчика. Реальны они или нет – я не позволю, — сказал он глухо. — Вы говорили, есть ещё кое‑что? — Для этого нужно пройтись. И… немного выдержки, если сможете. Пойдёмте, — Бейлор кивнул и направился к двери. Они шли молча, напряжение между ними было густым, как утренний туман. Бейлор вёл его по тихим коридорам, мимо стражников, которые отводили глаза, и слуг, прижимавшихся к стенам. Шаги Старка были тяжёлыми. Они вышли к подземельям. Бейлор остановился у тяжелой двери, окованной железом. Он достал тяжёлый ключ и повернул в замке, скрежет механизмов был недовольным. Он оглянулся на Старка, оценивая его готовность. — Это будет не то, чего вы ждёте, — мягко предупредил он. Старк сузил глаза, челюсть работала, пока Бейлор толкал дверь. Внутри было прохладно и сумрачно, воздух пах золой и чем‑то резким – обугленным и кровавым. В дальнем углу, в гнезде из почерневших углей и мягкой соломы, что‑то шевельнулось. Дракон был не больше кошки, но в его движениях уже была опасная грация. Он расправил тонкие крылья, тёмные, как полночь. Чешуя – глубокая, блестящая, чёрная, но в косом свете под ней вспыхивали зелёные жилки, словно изумрудный огонь под стеклом. Он моргнул медленно, глазами цвета старого изумруда, и смотрел с пугающей осознанностью. Он вспорхнул к Бейлору, перебежав по его плечу. Старк застыл, дыхание перехватило. Долгое мгновение никто не говорил. Только потрескивали остывающие угли и слышалось ровное, тягучее дыхание дракона. — Помните яйцо, что вы дали мне, лорд Старк? В приданое? — голос Бейлора был почти певучим. — Это был мёртвый камень. Ничего больше. Я и подумать не мог… — Старк был потрясён. — Я тоже. Оно вылупилось в ту ночь, когда умер ваш сын. Мой брат говорит: цена жизни – жизнь. Может, он прав. Цена была уплачена – кровью и горем, — Бейлор снял дракона с плеча и посадил на маленький помост, где его кормили. Старк сглотнул, не отрывая взгляда от существа. Бейлор присел, протянул руку. Дракон повернул голову, обдумывая, затем лизнул его пальцы – мягко, почти любопытно. — Дракон, — повторил Старк. — Он будет Джекейриса. Это было его колыбельное яйцо, — сказал Бейлор. — Старые истории снова дышат. Старые силы поднимаются. Смерть вашего сына дала этому существу жизнь. — Вы думаете, это надежда? — голос Старка был хриплым, почти сорванным. В глазах Бейлора вспыхнуло что‑то яркое, отчаянное. — Я думаю, это предупреждение, — сказал он. Он поднялся. Дракон моргнул на Старка, будто оценивая и его. — А я думаю, что огонь плавит лёд, принц, — сказал лорд Старк. — Вот что я думаю. Ведите меня к дочери. Пока я не потерял… — Терпение? — усмехнулся Бейлор. — Север будет с вами Ваше Величество. Во всём безумии, что последует, — сказал Старк. Он держался стойко. Хорошие вести, пожалуй.