Тень за спиной

Официальное возвращение Саске Учихи в Коноху не сопровождалось фанфарами. Это был юридический акт, задокументированный на серой бумаге низкого качества. Шикамару лично вносил правки в приказ о снятии части ограничений: Саске возвращали право на ношение оружия в пределах деревни, но ограничивали доступ к архивам и стратегическим совещаниям. — Ты подписываешь ему смертный приговор как шиноби, — Наруто устало бросил папку на стол. — Он не может просто сидеть в квартале Учиха и выращивать помидоры, Шикамару. Он — боевая единица ранга S. — Он — политический пороховой погреб, Наруто, — Шикамару даже не поднял взгляда от карты патрулирования. — Одно неверное движение, и Альянс обвинит нас в укрывательстве военного преступника. Пусть сидит тихо и не отсвечивает. Для его же блага. И для твоего. Саске явился в резиденцию через два дня. На этот раз через парадную дверь. Он шел по коридорам, и шум голосов затихал, как перед грозой. Чунины вжимались в стены, АНБУ инстинктивно клали руки на рукояти танто. Саске не смотрел на них. Его взгляд был прикован к двери кабинета Хокаге, у которой, скрестив руки на груди, стоял Шикамару Нара. Они столкнулись в узком пространстве перед приемной. Саске был в своем дорожном плаще, пыльном и пахнущем кострами. Шикамару — в идеально чистом жилете, пропахшем чернилами и табаком. Два полюса одного и того же мира. — Наруто занят, — коротко бросил Шикамару. — У него делегация из Страны Молнии. У них претензии по поводу демаркации границ, и твое появление внутри сейчас — это как бросить кунай в осиное гнездо. — Я не спрашивал твоего мнения, Нара, — Саске остановился в шаге от него. — Я пришел к Хокаге. — Ты пришел к человеку, который спит по три часа в сутки из-за твоих выходок в прошлом, — Шикамару не шелохнулся. — Ты хочешь поговорить о чувствах? О старых обидах? У него нет на это времени. Если у тебя есть оперативная информация — докладывай мне. Я отфильтрую и передам главное. Саске прищурился. Его шаринган не был активен, но взгляд обжигал не хуже Аматэрасу . — Ты фильтруешь не информацию. Ты фильтруешь его жизнь. Ты превращаешь его в инструмент, который удобно держать в руках. Думаешь, я не вижу, как ты им манипулируешь? — Я строю государство, Саске. А государство — это скучно, серо и требует жертв. Твоя драма здесь никому не нужна. Она не накормит беженцев и не восстановит мосты. Шикамару сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Учихи. — Ты любишь его? — тихо, почти интимно спросил Нара. — Тогда избавь его от себя. Твое присутствие — это постоянное напоминание о том, что он не смог спасти мир без потерь. Ты — его главная неудача, Саске. Каждое твое «извини» весит больше, чем весь этот стол с отчетами. Саске почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Это было не то безумие, что гнало его на битву с Пятеркой Каге. Это было осознание бессилия перед логикой. Нара бил по самому больному — по его вине перед Наруто. — Ты боишься меня, — прошептал Саске. — Боишься, что я напомню ему, каково это — быть живым, а не просто должностью. Ты боишься, что он выберет меня. — Статистически — вряд ли, — Шикамару вернулся к своей привычной ленивой позе, но глаза оставались холодными. — Он уже выбрал. Он выбрал Коноху. А Коноха — это я. Иди домой, Учиха. Твой пропуск действителен до шести вечера. Не вынуждай меня вызывать патруль. Саске развернулся и ушел. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Он не проиграл, нет. Он просто понял, что война сменила формат. Здесь не нужны были техники глаз. Здесь нужно было терпение. Позже тем же вечером, когда Наруто наконец выставил последнюю делегацию, Шикамару вошел в кабинет с подносом. Рамен из «Ичираку», уже слегка остывший. — Саске приходил, — Наруто не спрашивал. Он знал. Чакра Учихи оставила в коридоре след, который он узнал бы из тысячи. — Приходил, — подтвердил Шикамару, выставляя чашки. — Я отправил его остыть. Ему нужно время, чтобы понять: Коноха — это не поле боя, а долгострой. Наруто вздохнул и потянулся за палочками. — Ты был с ним резок, Шика. Он ведь тоже пострадал. — Мы все пострадали, — Шикамару сел напротив, подпирая голову рукой. — Разница в том, что одни извлекают уроки, а другие — клинки. Ешь. Тебе завтра выступать перед Советом, и если ты будешь выглядеть как привидение, они снова начнут требовать сокращения бюджета на медицину. Наруто начал есть, но его взгляд то и дело возвращался к окну, за которым в темноте квартала Учиха горел единственный огонек. Шикамару видел этот взгляд. Он знал, что эта связь — самая слабая точка в его безупречной стратегии. И он знал, что рано или поздно Саске найдет способ на неё нажать. — Шикамару... — Наруто замер с лапшой на полпути. — Спасибо, что ты здесь. Без тебя я бы уже сбежал обратно в лес. — Не за что, идиот, — проворчал Нара, пряча довольную ухмылку за чашкой чая. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не забывал дышать. В эту ночь Саске сидел на веранде своего пустого дома и смотрел на свет в окне резиденции Хокаге. Он видел две тени на занавеске. Одна — широкая, беспокойная. Вторая — тонкая, неподвижная, всегда находящаяся рядом.