Тень за спиной

Совет старейшин Конохи напоминал склеп, в котором забыли выключить свет. Запах благовоний, сухой кашель Хомуры и ледяной взгляд Кохару — эта атмосфера душила Наруто сильнее, чем чакра Девятихвостого. — Мы обеспокоены, Седьмой, — скрипучий голос Хомуры разнесся под сводами зала. — В отчетах о распределении ресурсов из Страны Ветра подозрительно часто мелькает подпись главы вашего аппарата. Шикамару Нара сосредоточил в своих руках слишком много исполнительной власти. Это прецедент, который нарушает баланс. Наруто сжал подлокотники кресла. — Шикамару выполняет мою волю. Он экономит моё время. — Или он создает иллюзию того, что вы принимаете решения, — раздался голос из тени у входа. Саске Учиха вошел в зал заседаний Совета без приглашения. Его шаги по мрамору звучали как удары молота. Он не смотрел на Наруто. Он смотрел на Шикамару, который стоял чуть позади кресла Хокаге, сохраняя лицо абсолютно непроницаемым. — Учиха, тебе здесь не место, — Шикамару даже не шелохнулся. — У тебя нет допуска к внутренним совещаниям высшего круга. — У меня есть допуск к истине, Нара, — Саске остановился в центре зала. — Я просмотрел логистические цепочки снабжения южных аванпостов. Десять процентов грузов проходят мимо официальных ведомостей. И все они санкционированы твоей личной печатью. Ты строишь свою собственную сеть внутри АНБУ. Зачем? В зале повисла тяжелая, вязкая тишина. Старейшины переглянулись. Наруто медленно повернул голову к Шикамару. — Шика? О чем он говорит? Шикамару медленно залез в карман, достал зажигалку, покрутил её в пальцах и убрал обратно. Курить здесь было нельзя, но желание было почти нестерпимым. — Эти десять процентов — черная касса для подкупа информаторов в Стране Дождя, — голос Шикамару был ровным, лишенным эмоций. — Если бы я пустил их через официальные счета, завтра об этом знали бы все шпионы Облака. Я защищаю твои границы, Наруто. И твое имя. Чтобы ты мог и дальше быть «чистым героем», пока я копаюсь в этой грязи. — Ты лжешь, — Саске сделал шаг вперед. — Ты создаешь зависимость. Ты отрезаешь Наруто от реальности, скармливая ему ту версию правды, которая тебе удобна. Ты превратил Хокаге в своего заложника. — Это называется «управление государством», Учиха, — Шикамару наконец посмотрел прямо в глаза Саске. — Но тебе, привыкшему решать проблемы вырезанием кланов или разрушением луны, этого не понять. Ты видишь заговор там, где есть просто тяжелая, неблагодарная работа. — Достаточно! — Наруто резко встал. Его чакра на мгновение вспыхнула, заставив пламя свечей в зале дрогнуть. — Саске, уходи. Мы разберемся с этим в рабочем порядке. — Ты ослеп, Наруто, — Саске не двигался. — Он держит тебя за руку не потому, что ты ему дорог. А потому, что так легче направлять твою силу. Ты для него — идеальный инструмент. Самый мощный в мире кунай, у которого он — рукоять. Шикамару усмехнулся. Это была злая, сухая усмешка человека, который просчитал этот ход еще три хода назад. — Твоя ревность мешает тебе соображать, Саске. Ты пытаешься дискредитировать меня перед Советом, чтобы самому занять место рядом с ним. Но ты не сможешь. Ты не умеешь созидать. Ты умеешь только ломать. Вечером того же дня в кабинете Хокаге было темно. Наруто сидел у окна, глядя на деревню. Папка с «черными счетами», которую принес Саске, лежала на краю стола. Шикамару вошел тихо. Он не стал зажигать свет. Он просто подошел и встал рядом. — Ты действительно скрыл от меня эти транзакции? — тихо спросил Наруто. — Да. — Почему? — Потому что ты бы начал сомневаться. Ты бы захотел сделать всё честно, по-человечески. А по-человечески в большой политике не бывает, Наруто. Либо я пачкаю руки, либо деревня платит кровью. Я выбрал первое. Наруто обернулся. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня. — Саске сказал, что я для тебя — инструмент. Шикамару сократил дистанцию. Он взял Наруто за воротник майки и рывком притянул к себе, так что их лбы столкнулись. — Ты — мой Хокаге, — прошипел Шикамару. — Ты — мой лучший друг. И ты — единственный человек, ради которого я готов стать чудовищем в глазах Совета и этого недобитого мстителя. Если ты хочешь, чтобы я ушел — скажи сейчас. И завтра Саске будет кормить тебя своей правдой, пока Коноха не развалится под грузом его амбиций. Наруто смотрел ему в глаза — долго, испытывающе. Он искал там ложь, но нашел только безграничную, холодную преданность, от которой становилось страшно. — Саске не понимает, — прошептал Наруто, накрывая ладони Шикамару своими. — Он думает, что ты управляешь мной. Но он не знает, что я сам позволил тебе это. Потому что без твоей руки на моем плече... я не справлюсь с этой тьмой. Он прижался губами к костяшкам пальцев Шикамару. Это была присяга. Более важная, чем та, которую он давал на инаугурации. — Саске опасен, Шика. Он не отступит. — Знаю, — Шикамару притянул его ближе, вдыхая запах волос Наруто. — Поэтому нам нужен повод, чтобы отправить его подальше отсюда. И этот повод скоро появится. Учиха сам подсказал мне идею. В эту ночь в Конохе стало на одну тайну больше. И на одну надежду меньше. Саске, сидя на крыше соседнего здания, видел, как в кабинете Хокаге погас последний огонек. Он понял: словами Наруто не вернуть. Пора переходить к действиям, которые Нара не сможет просчитать. Может Шикамару сейчас и выиграл эту партию,но не потому, что был сильнее. А потому, что он был готов играть её вечно