Глава 5
20 марта 2026 г., 21:21
Когда Эндрю возвращается в общежитие, он не удивляется, обнаружив, что все до сих пор остаются в гостиной — Ники напряжён и беспокойно переминается с ноги на ногу, Кевин расхаживает взад-вперёд с телефоном в руке. Только Аарон кажется равнодушным, всё также развалившись в кресле-мешке, где его оставил Эндрю. Он поднимает взгляд, затем снова переводит его на экран телевизора, внимание уже рассеяно.
— Он здесь? — спрашивает Кевин, направляясь к Эндрю и убирая телефон в карман.
Эндрю кивает, молча проходя мимо него, и направляется к кухне.
— Мы сможем с ним увидеться? — спрашивает Ники, идя следом за Кевином, будто они пара кружащих волков.
— Дай ему освоиться, — коротко говорит Эндрю, открывая холодильник.
— Он уже месяц как должен был быть здесь, — бормочет Кевин напряжённым голосом. — Мы уже потеряли слишком много времени.
Эндрю хватает бутылку пива, захлопывает холодильник ногой, срывает крышку о край столешницы. Та дребезжит о плитку на полу, падая; он делает большой глоток, шипучий напиток обжигает горло.
— Жадный, — наконец говорит он. — Будь благодарен, что он вообще принял предложение.
Он не вливает в слова яд. Эндрю слишком хорошо знает, что такое жадность, как она заставляет мир вращаться, поглощать саму себя, извиваясь и сплетаясь, пока всё хорошее, что разрастается под рёбрами, не будет запятнано. Знает также, насколько упрям Нил; и чудо, что он вообще здесь.
Если он, конечно, здесь.
Быть может, разум Эндрю играет с ним злую шутку. Может, он всего лишь подобрал в аэропорту какого-то неукротимого призрака, обмениваясь с ним словами, сквозь дым, окутывавший салон его машины.
Сомнения пульсируют с каждым ударом сердца, воскрешая в памяти пустые глаза Нила, когда он сказал «нет», его убеждённость в том, что Эндрю никогда не получит прощения, сильно перевешивает новости дня.
Эндрю не узнает наверняка до сегодняшнего вечера, пока не отвезёт Нила на корт. Он не узнает, действительно ли Нил здесь, из плоти и крови, или всего лишь фантом, сотканный из нежелания самого Эндрю отпустить его.
Ему очень хочется прямо сейчас затащить остальных в комнату Нила. Чтобы убедиться.
Но он этого не делает.
Вместо этого он прислоняется к холодильнику и прижимает бутылку пива ко лбу. Влажный холод ненадолго успокаивает кожу, прежде чем всё возвращается на круги своя.
— Он уже год не играл, — настаивает Кевин, постоянно балансируя на грани собственной спирали.
Глаза Эндрю резко распахиваются. Он с силой ударяет бутылкой о столешницу, так сильно, что она грозит разбиться, — но этого не происходит, — и смотрит на Кевина, с холодом, не моргая.
— Предупреждаю всего раз, — говорит он бесстрастно. — Не дави на него.
— Он не похож на того, кто сломается, — возражает Кевин.
Не похож, — безмолвно соглашается Эндрю. Он из тех, кто поднимается, подобно дыму, и исчезает.
Вслух он отвечает насмешливым тоном нараспев:
— Именно. Я говорю тебе это ради твоего же блага. Он не потерпит авторитетов.
— Тогда тебе нужно держать его в узде, — отвечает Кевин, сжимая губы в тонкую линию.
Вспышка гнева внезапна, она обжигает атрофированные нервы Эндрю. Прежде чем он успевает осознать происходящее, его кулак хватает воротник Кевина, резко дергая Дэя вниз, пока их лица не оказываются почти на одном уровне. Мшистые глаза Кевина широко распахиваются.
— Полагаю, ты забываешься, — говорит Эндрю низким, отрывистым стаккато, стремясь уязвить. — Сделка. Да или нет, ты оставляешь Нила в покое. Никто не станет его контролировать. Никто и шага в его сторону не сделает.
Кевин не сопротивляется, хотя поднимает руки, пытаясь разжать пальцы Эндрю. Хватка Эндрю лишь усиливается, притягивая Дэя ещё ближе.
— Нил будет играть. Будет посещать тренировки, — продолжает Эндрю. — Но на своих условиях. Не из-за твоих недоделанных придирок. Ты меня понял?
— Эндрю, — умоляет Ники, отчаянно пытаясь разрядить обстановку. — Мы будем вести себя хорошо, правда, Кевин?
Кевин медленно кивает. Но Эндрю не настолько наивен, чтобы думать, что тот говорит это всерьез. Односторонняя одержимость Кевина затуманивает его рассудок. Он не сможет сдерживаться. Не сможет остановиться и будет изматывать Нила до предела, пока не выведет его на корт в лучшей форме.
И всё же Эндрю отпускает его. Гнев утихает, превращаясь в нечто гораздо более коварное: понимание. Истинная причина, по которой слова Кевина вывели его из себя. Осознание, которое бьёт факелом в упор.
Дело не в предложении держать Нила «в узде». Мысль о том, что кому-то это удастся, — обманчивый оптимизм, граничащий с безумием.
Нет — Эндрю беспокоит правда, скрывающаяся за этим. Нил реален. Он здесь.
Эндрю будет видеть его каждый день. Делить с ним пространство. Дышать одним воздухом. Стоять на одном корте. Хуже того — ему придётся выдержать осуждение в глазах, которые знают его лучше, чем кто-либо когда-либо должен был. Даже сейчас. Даже после всех этих лет молчания. После того, как он похоронил те части себя, которые никогда не должны были увидеть свет, части, которые всё равно цепляются за поверхность, впиваясь пальцами, пробираясь сквозь толщу грязи.
Кожа Эндрю всегда была тщательно продуманной конструкцией, призванной сдерживать ущерб, крепко сшивать ложь. Но всё может рухнуть. Раствориться по щелчку пальцев одного человека.
У Эндрю было слишком мало времени, чтобы осмыслить эту перспективу. И вот она здесь, готовая поглотить его.
К тому времени, как он добирается до крыши, Эндрю уже закуривает. Дым — ничто по сравнению с пеплом, заполняющим его лёгкие, поднимающимся до краёв и вырывающимся на волю сдавленным кашлем.
⟡
Поздним вечером, отправляясь на корт, они встречаются с Нилом, и Кевин выглядит мрачным. Эндрю всё ещё ощущает, как ему сдавливает грудь, не давая свободно вздохнуть. Аарон игнорирует существование Нила, равно как и Нил игнорирует его. Будто бы они оба заранее заключили некий договор, — взаимное молчание до самого конца. Нил лишь коротко кивает Эндрю, не удостаивая большим. Это оставляет его целиком и полностью на милость Ники на заднем сиденье. Ники болтает без умолку, а Нил едва может вставить слово, даже если бы хотел. — Ты такой маленький, — оживлённо говорит Ники. — Я привык, что близнецы на две головы ниже меня, но ты ещё и худенький. Нам нужно натаскать тебя в качалке перед началом сезона. Ты голоден? Чего хочешь? Может, заскочим куда-нибудь за перекусом перед тем, как отправиться на корт? Эндрю бросает на Ники раздражённый суровый взгляд в зеркало заднего вида, но вместо этого встречает пронзительный индиго Нила. Нил на мгновение задерживается на нём глазами, прежде чем отвести их. — Я не голоден, — ровно отвечает он, откашливаясь. Эндрю вовсе не планировал везти их куда-либо, кроме корта. Он продолжает ехать, напряжение нарастает с каждым словом, произнесённым Ники. — О, ладно. Может, как-нибудь потом, — говорит Ники. — Я так рад, что ты здесь. Не могу поверить, что ты вырос с Эндрю, — он понижает голос до театрального шепота, но Эндрю всё равно слышит его в мёртвой тишине машины. — Ты должен рассказать мне всё. Знаешь, раз Эндрю мой двоюродный брат, ты, по сути, тоже мой двоюродный брат. Мы семья, верно? — Ники, — предупреждает Эндрю, замечая, как напряглись челюсти Нила в зеркале заднего вида, когда въезжает на пустую парковку корта. У боковых дверей ждёт только машина Ваймака. — Что? — вздрагивает Ники. — Боже, Нил такой милаш. Ты не говорил мне, Эндрю. Эндрю не отвечает. Он паркуется в нескольких местах поодаль от другой машины, заглушает двигатель и слушает, как одна за другой захлопываются двери. — Видишь ли, — кричит Ники снаружи, теперь уже раздражённо, — Эндрю вообще ничего мне о тебе не рассказывал, сколько бы раз я ни спрашивал. Эндрю снимает очки для вождения, убирает их в футляр и выходит. Он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть Нила, прислонившегося к машине, с прикованным к нему взглядом, когда тот отвечает: — Не рассказывал? Эндрю не осмеливался. Кто знает, какие слова вырвались бы у него, решись он на это. Каким оттенком стал бы его голос: благоговейно-синим или опасно-чёрным, пронизанным правдой или отравленным ложью прошлого. Ники нервно переводит взгляд с одного на другого, прежде чем ответить: — Эм, нет. Так что нам многое нужно наверстать. — Ники. Отвали, — снова говорит Эндрю. О, как он ненавидит повторяться. Как он ненавидит, когда его кожа гудит тончайшими порезами, а ножи впиваются в запястья под повязками. Ники поднимает руки в притворной капитуляции и отворачивается, направляясь к дверям, за которыми несколько минут назад исчез Кевин. Последние лучи дневного света проскальзывают за тяжелые грозовые облака, оставляя воздух влажным, но без дождя. На этом блёклом фоне огонь в волосах Нила выглядит более резким, не потускневшим в надвигающихся сумерках. На секунду Эндрю кажется, что Нил вот-вот что-то скажет. Он видит это по тому, как мерцают его глаза, словно он обдумывает, взвешивая, сразу дюжину слов. Но тут Нил закрывает глаза, безмолвно отталкивается от машины и направляется в сторону корта. Слишком жарко для такого позднего вечера. Чёрные повязки Эндрю липнут к коже. Тепло разливается по телу, словно блуждающее пламя. Он прижимает руку к щеке — покрасневшей на ощупь. Эндрю остаётся снаружи, поддаваясь одной сигарете и перекатывая другую в пальцах, зная, что он не нужен для встречи Нила с Ваймаком или для осмотра корта. Предполагается, что именно так всё пройдёт. Но спустя достаточное время, когда тени сгущаются, Эндрю начинает подозревать, что Нила втянули в нечто более зловещее. В тот же миг, как он распахивает двери корта, Эндрю слышит это — скрип кроссовок по покрытию, стук мячей о плексиглас. Он обнаруживает и другое: Нил, одетый в запасную форму, тренируется с Кевином. Кевин замечает Эндрю и манит его подойти. Эндрю игнорирует его. Он направляется к трибунам, где сидят Ники и Аарон. Кевин, никогда не отличавшийся ненавязчивостью, начинает кричать через весь корт: — Эндрю, вставай на ворота! — Его голос эхом разносится в три такта по пустым рядам. Эндрю качает головой, затем поворачивается к Ники. — Чья это была идея? Взгляд Ники прикован к Нилу, следя за каждым его движением. — Подними свою ёбаную челюсть с пола и ответь мне, — срывается Эндрю. Наконец срабатывает инстинкт самосохранения. Ники смотрит на него. — Обоих, — говорит он. Эндрю наклоняет голову, позволяя раздражению и недоверию отразиться на лице. — Обоих, — повторяет Ники, теперь уже более настойчиво. — Эндрю, ты бы видел его, когда он рассматривал корт. У него глаза горели. Он не хотел уходить. — И Кевин тут же этим воспользовался, — догадывается Эндрю. — Ну, в общем, да, — взгляд Ники снова скользит по корту, затем возвращаясь к Эндрю. — Я и не знал, что кто-то может быть таким одержимым, как Кевин, но… вот он. — Вот он, — передразнивает Эндрю, опускаясь на скамью рядом с ним. — Скажи им, чтобы заканчивали, — равнодушно вставляет Аарон. — Мне есть, чем заняться. — О, правда, Аарон? — холодно спрашивает Эндрю. — И чем же? — Не твоё дело, — отвечает Аарон, враждебность в его голосе настолько привычна, что почти успокаивает Эндрю, как лёгкая головная боль или шипение растворяющейся в воде таблетки. Аарон скоро сам нарвётся и это станет делом Эндрю, — когда чирлидерша подойдёт слишком близко, когда секретность их отношений перестанет быть достаточной, когда последствия станут проблемой для всех. Но это позже. Сейчас Эндрю больше всего волнует Ники, и тот факт, что, без презрительного взгляда Эндрю, тот уже снова смотрит на Нила, заворожённый каждым его ловким, лёгким движением. — Забудьте, что я говорил о семье, — гляньте на эти ноги, я хочу их… Он не успевает договорить. Эндрю поднимается и резко бьёт его; кулак одним точным движением попадает в нос. Ники падает, с пронзительным вскриком ударяясь головой о верхнюю скамью. Эндрю тянет его на себя, — прежде чем он полностью обмякнет, — одновременно вытаскивая нож из повязки. Удар ничего не сломал — хорошо, замечает отстранённая часть сознания Эндрю, — но кровь стекает по костяшкам пальцев, когда он сжимает ворот Ники. В глазах Ники дрожит страх. Эндрю это замечает. Замечает и слабый укол сожаления, но подавляет его. Сейчас не время для этого. Важно, чтобы Ники усвоил урок. Эндрю прижимает лезвие к его рёбрам. — Ники, — говорит он почти ласково, — я предупреждал тебя несколько раз. Не дай себе совершить ошибку, снова испытывав моё терпение. Ники молчит. Свободной рукой он стирает струйку крови, идущую из ноздри. Тишина повисает в воздухе, нарушаемая лишь всхлипом, пока он пытается втянуть это обратно носом. В этот момент Эндрю понимает, что корт затих. Что они привлекли внимание всех присутствующих. И, конечно же, что именно сейчас тренеру понадобилось появиться. — Эндрю, — рычит Ваймак. — Ради всего, блядь, святого, ты можешь подождать хотя бы, пока придёт Эбби, прежде чем калечить моих игроков? Эндрю прячет нож и отпускает Ники. Бесстрастно наблюдает, как Аарон поднимает его на ноги, яростно шепча: — Я не согласен с методами Эндрю, но он прав. Прекращай эту хуету. Это мерзко. Он его брат. — Приёмный брат, — тихо бормочет Ники. А затем Ваймак сокращает расстояние между ними, сильно выпятив грудь, невозмутимо спрашивая: — Я хочу знать о чём это? Аарон отвечает прямо: — Нет. Ники качает головой. К тому времени, как Эндрю бросает короткое «Мы уезжаем» Кевину с Нилом, он уже на полпути к выходу с корта. После чего он ждёт у дверей стадиона, сигаретный дым клубится в верхнем свете. Первым выходит Нил. У него не было времени принять душ, но его длинные волосы собраны в тугой пучок, а лицо вытерто полотенцем. Единственный признак его импровизированной тренировки — румянец на щеках, хотя Эндрю понимает, что это на самом деле: кипящий гнев, который вырывается наружу с первыми же словами, произнесёнными им. — За что ты ударил Ники? Эндрю ничего не говорит, лишь тушит сигарету о стену. Гнев Нила обрушивается на группу, выходящих позади него. — С чего вдруг вы все ходите за ним, как какие-то жалкие подрачники? — Нил, всё нормально, — говорит Ники. Кровотечение из носа прекратилось, но состояние его лица говорит об обратном. В уголке рта расплывается синяк, а губу рассекает резкая красная линия. — Нет, не нормально, — фыркает Нил. — Поехали с нами, поужинаем, — предлагает Ники. — И мне сразу полегчает. — Нет, — одновременно говорят Аарон и Нил, а затем тут же сверлят друг друга глазами. Нил на мгновение зажмуривается. — Не придумывайте лишнего, — резко выпаливает он. — Я приехал сюда не для того, чтобы социализироваться. Я приехал в Пальметто, чтобы играть. Ничего больше. — Отлично, — говорит Кевин. — Больше и не нужно ни на что отвлекаться. — Я твоего мнения не спрашивал, — парирует Нил, уже разворачиваясь. — А он с характером, — говорит Кевин, поворачиваясь к Эндрю. — Я всё ещё могу тебя слышать, — бросает Нил через плечо, идя к машине. — Но у него есть потенциал, — тихо добавляет Кевин, когда Нил наконец оказывается вне зоны слышимости. — На корте он тебя буквально разносил, — замечает Аарон с усмешкой, словно этот факт его искренне забавляет. — Да, он быстрый, и что? Ему не хватает дисциплины, — цедит Кевин. — И какие бы разногласия у вас ни были… — он бросает взгляд на Эндрю, — …вам нужно их разрешить, прежде чем они перерастут в серьёзный конфликт. Эндрю вновь молчит, вращает ключ в пальцах и направляется к машине.⟡
Время движется вперёд и назад, словно слишком натянутая резинка, стягивающая голову Эндрю, перекрывая кровоток и лишая возможности мыслить рационально. Некоторые страхи уходят вместе с ним; они отлетают и исчезают. В один момент Эндрю сбрасывает пепел с крыши, наблюдая, как его частицы льнут к ногам, упорно цепляясь к черным джинсам. В следующий момент происходит мощный взрыв, такой, что засасывает всё внутрь — одна точка, одно решение, один миг, который переворачивает его жизнь с ног на голову. Сейчас он в студии. Шоу Кэти Фердинанд. Прожектор отвернут от него, направлен на Кевина и Нила на сцене. От пудры у них переливается кожа, опалы их глаз попадают под лучи студийного света. Эндрю смотрит, завороженный. Холодная дрожь пробегает по рукам, и сухая улыбка, не предвещающая ничего хорошего, тянет его за уголки губ. Разве он не предупреждал Кевина? Разве не говорил, что выставлять Нила на всеобщее обозрение — ошибка, о которой они все пожалеют? Но неспособность Кевина слушать, по-настоящему слушать, не знает границ. — Твоя команда на первом месте? Поздравляю. Дальше что? — говорит Нил, мягко обращаясь к Рико. — Удерживать позицию лидера всегда проще, чем пробиваться из грязи. Выражение лица Рико искажается. В его глазах вспыхивает убийственная безобразная злоба, точно головы гидры. Никто не способен остановить Нила — даже Эндрю. Улыбка на его губах застывает, грубеет, как старая рана. — Я не боюсь Кевина, — говорит Рико, его ухмылка ледяная. — Я его знаю. — Ты подавишься этими словами, — отвечает Нил. — Будешь захлёбываться ими. Эндрю смеётся. Взаправду. Заливисто, запальчиво. Он сгибается пополам. Сильные руки пытаются его удержать: Рене, Мэтт, Ваймак, но они отпускают его, когда интервью заканчивается, и Эндрю прорывается сквозь толпу, расталкивая локтями всех, кто попадается ему на пути, независимо от того, мешают они или нет. Ему нужно добраться до Нила раньше, чем это сделает Рико. Он чуть-чуть не успевает. — Оу, как славно, — елейно говорит Рико, приближаясь к Нилу. — У психопата-вратаря появился ещё один братец-психопат. Вполне закономерно. — Рико, отпусти его — говорит Эндрю, вмешиваясь. Одной рукой он слегка надавливает на поясницу Нила, безмолвно приказывая: «Уходи. Сейчас же». Возможно, Нил слегка вздрагивает, но в нём нет страха. И нет никакого сопротивления. Раз в жизни хоть кто-то прислушивается к Эндрю. Нил кивает и отступает. За пределы зоны поражения. Позже, когда они благополучно возвращаются в автобус, и Кевин успокаивается — то ли под рукой Эндрю, то ли в объятиях водки — Элисон подходит к месту Нила и щебечет: — Значит, братик монстра не только горяч, у него ещё и язык длинный. Взгляд Сета, устремлённый в их сторону, яростный, уязвлённый. Эндрю едва успевает убрать ножи и с раздражением думает: неужели ему снова придётся их вытащить? Неужели ему придётся держать весь мир на грани своего клинка, оберегая Нила, защищая его? — Не называй его так, — огрызается Нил, прежде чем, повернув голову к окну, отмахнуться от Элисон. Парковка уже исчезает из виду. — Элисон, — сухо вклинивается Аарон, — не думал, что ты так обо мне думаешь. Это стирает с её лица самодовольную ухмылку. Эндрю подавляет хриплый смех. Тот самый, что переполняет его грудь, а затем вырывается наружу, как пачка лезвий, когда Би во время одной из их встреч спрашивает: — Как ты? Каково тебе, когда Нил здесь с тобой? С ним? Улыбка Эндрю становится кислой на вкус, когда он задумывается над этим вопросом. Нил не с ним. Он делает всё возможное, чтобы избегать Эндрю каждую минуту дня. Единственный раз, когда они пересекаются, — на тренировках. Это к лучшему, говорит себе Эндрю. И к худшему, он знает это, ведь тень Нила повсюду, плетёт ему петли в каждом углу: в общежитии, в спортзале, на крыше. Изношенные верёвки свисают свободным насмешливым напоминанием. — Как попасть под сель, — говорит Эндрю Би. — Так сильно накрывает? — спрашивает она, как всегда, мягко, за кромкой кружки своего слишком разбавленного горячего шоколада. Эндрю смеется. Он вспоминает сель, что однажды видел в новостях, затопившую кладбище — тела, гробы, торчащие из мокрой земли, сломанные деревянные конструкции и разбросанные памятники. Нил сохраняет этот смех, перенимая его однажды вечером, когда Эндрю приходит за ним на ночную тренировку. Это первый раз за несколько недель, когда Нил говорит с ним напрямую, его голос неожиданно становится резким в тишине, пока они идут бок о бок по коридору к лифту. — Почему «Лисы» тебя так боятся? — спрашивает он. Эндрю требуется секунда, чтобы понять, что Нил действительно обращается к нему. Ещё секунда, чтобы решить, что сказать. — Может, я и правда ужасен, — отвечает Эндрю. Нил смеётся, но смех безрадостный — совсем не похож на настоящий. Совсем не похож на тот, что перехватывает дыхание или топит лёд в его заиндевевших глазах. — Те четверо парней, которых ты избил возле «Эденс», — говорит Нил, когда смех стихает. — Это было за Ники, так ведь? Эндрю выдыхает, заходит в лифт и нажимает кнопку первого этажа. Ночные тренировки с Кевином и Нилом длятся бесконечно. Всё, что может делать Эндрю, — это лежать на капоте своей машины, ожидать и раскрашивать небо дымом. Пепел падает с сигареты ему на грудь, покрывая его, словно грязь. В другую ночь тлеющий кончик сгорает в бездне с крыши, пепел скатывается вниз, не рассеиваясь ветром, и, неестественно, остаётся целым, когда слетает на ладонь Нила, стоящего на земле. Но это не он. Просто мираж, сотканный из рваного заката и пляшущих теней. Наиболее настоящий Нил, которого он видит в последнее время, — это фотография, что Эндрю держит в ладони. Однажды, в особенно бурный день, пепел слетает с сигареты и хлопьями оседает в углу. Остаётся лишь крошечное пятнышко, но Эндрю его видит. Он также видит, как края начинают загибаться, эмульсия — истончаться от жира его кожи, воспоминание распадается с каждым прикосновением. У Эндрю нет другой копии. Он не знает, где может быть негатив — вероятно, затерян среди хлама в его старой комнате в доме Мэри. Пепел снова слетает с сигареты, и Эндрю стоит на коленях в подсобке «Эденс». Запястья Роланда скованы наручниками — он не может трогать его, не может направлять — он лишь подаётся бедрами в рот Эндрю, входя глубже. Эндрю это не нравится. Он удерживает его одной рукой за бедро, другой надрачивая ему точными, безликими движениями. Роланд кончает с беспомощным рывком из-под хватки Эндрю. Эндрю проглатывает, хотя ему этого совсем не хочется. — Ебать, Эндрю, это было… — хрипит Роланд. — Завали, — говорит Эндрю, уже поднимаясь на ноги. Его колени скрипят, словно он сложен из старых костей. Звон отпирающихся наручников заглушается линией басов, сотрясающих стены. — Я знаю, ты всегда говоришь «нет»… — начинает Роланд, поправляя джинсы и подходя к двери. — Нет, — перебивает Эндрю, праздно указывая на неё. Иди, куда шёл. Роланд вздыхает, но уходит без дальнейших возражений. Эндрю проводит ладонью по члену через джинсы. Затем расстёгивает ремень и берёт в руку. Напряжение последних нескольких дней концентрируется в этой одной знакомой точке соприкосновения. Эндрю думает о том, чем только что занимался, о непристойности стояния на коленях с полным ртом, но он не представляет Роланда. Не совсем. Просто парня. Случайного. Того, кому, возможно, будет позволено ответить ему взаимностью. Обхватить руками плечи Эндрю. Пропустить пальцы сквозь пряди его волос. Простонать что-то одобряющее. Парень безликий. Переменчивый. Удовольствие Эндрю пульсирует ровно — не совсем жар, не совсем похоть. Просто трение и контроль, и с каждым движением оно приближает его к цели. Пока лица не касается призрак. Обхватывая его щёки ладонями и говоря: «Эндрю, посмотри на меня». Этот голос — он знает его. Фантазия резко меняется, обжигающе горячая и унизительно холодная. Парень теперь между ног Эндрю; рыжее пламя, разгорающееся дотла. Он поднимает взгляд и говорит: «Так-то лучше. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, пока я это делаю». Он размашисто проводит языком по члену Эндрю. Затем следует скольжение металла по нежной коже. Игра контрастов. Нежный порез по самым деликатным частям его тела. Эндрю кончает. Прежде чем он успевает это остановить. Прогнать эти мысли. У него вырывается приглушённый, мучительный стон, когда он изливается себе в руку, сперма стекает на пол по его костяшкам. Он обмякает у стены, отголоски оргазма прокатываются по его телу. Он сползает вниз, подгибая колени, пока не оказывается свернувшись калачиком у плинтусов, зарывшись лицом в ладони. Ему требуется немало времени, чтобы оторваться от пола. Ещё дольше длится молчание, которое он оказывает Кевину, когда тот спрашивает об отсутствии Эндрю. Пульсирующие огни клуба не могут скрыть тень. От неё невозможно спрятаться; от этого чудовищного существа, стоящего на эшафоте и держащего петлю Эндрю.⟡
В вечер шоу Кэти, Эндрю забредает в комнату Нила, протискиваясь мимо крепкой фигуры Мэтта, который не очень-то радушен. Нил едва поднимает взгляд со своей двухъярусной кровати. Он не спал в автобусе по дороге обратно, возможно, его беспокоило вторжение Элисон, возможно, он размышлял о последствиях своего зажигательного перфоманса. Теперь же усталость придавливает его к постели; глаза закрыты, грудь ровно вздымается. Эндрю дрейфует по комнате, игнорируя то, как задирается футболка Нила, обнажая знакомые ориентиры: острый гребень бедра, впадину рядом, дорожку рыжеватых волос, вьющихся от пупка. Ещё одно его проверенное отвлечение — бутылка пива, которую он раздобыл по дороге. Остановившись перед окном, он рассеянно потирает её горлышко, прежде чем сказать: — Поехали с нами в Колумбию сегодня. Нил поднимает голову. Его глаза всё ещё полуприкрыты, но взгляд цепляется за пальцы Эндрю, что играют со стеклом, покрытым конденсатом. Эндрю замирает. Взгляд Нила наконец отступает. Затем он опирается на руки, зрачки расширяются. — Мне и тут нормально, — отвечает он хриплым голосом ото сна, чуть не поглотившего его. Эндрю знает, что Нилу, вероятно, здесь и правда нормально, ведь он проводит вечер со старшекурсниками, но логика — вещь непостоянная: она упряма перед бушующим дискомфортом в животе Эндрю, бессильна перед непреодолимым желанием, чтобы Нил был рядом в этот вечер, подальше от кампуса. — Что от меня требуется? — спрашивает Эндрю. — Что ты мне дашь? — парирует Нил, слишком быстро. Словно он ждал этого предложения, губы поджаты от праведного нетерпения. Эндрю делает медленный глоток пива, глаза закрываются по мере того, как он пьёт. Он распахивает их, сглотнув, и наконец отвечает: — Правду, — он салютует бутылкой, а затем добавляет: — Услугу. Сделку. — Правду, — снова не задумываясь говорит Нил. Эндрю наклоняет голову, словно бросая ему вызов продолжить. — Позже, — отвечает Нил, поднимаясь с новоявленной решимостью. Он подходит к комоду и роется в бардаке в поисках сменной одежды. Откладывать это рискованно. Рискованно позволить Нилу держать над головой обещание единственной истины. Но Эндрю готов смириться с этими условиями. Всего на одну ночь. Он берёт футболку, которую выбрал Нил, качает головой, отвергая её. Отставляет пиво в сторону и начинает искать чёрный свитшот, который он видел на Ниле в одну ветреную ночь. Нил прислоняется к комоду, скрестив руки, металлический шарик выглядывает над рядом зубов. — Собираешься одевать меня так же, как делал это на все эти трешовые вечеринки в школе? Эндрю бросает на него холодный взгляд, замечает ухмылку, отбрасывает эту мысль — почти. Его пальцы скользят по мягкой ткани, которую он искал. Это не совсем прощение, но это больше, чем мог дать ему Нил с тех пор, как приехал в Пальметто, и Эндрю примет это. Он примет всё что угодно. Он швыряет свитшот в Нила. Безрассудство охватывает его, когда он отвечает на ухмылку. — Да, — говорит Эндрю. — Идём ко мне. У меня для тебя кое-что есть.
