Глава 3
30 марта 2026 г., 00:07
— Мика, послушай, а почему принц не позволяет себя переодевать?
Лили пребывала непосредственно перед турнирным полем и наблюдала за клубящейся суетой слуг и оруженосцев. Позади величественно расположился шатер Эйриона. Девушка облачилась в темно-огненное платье, которое нарекла «лавовым» за характерный окрас, а ее обычно заплетенные в тугую косу волосы сейчас ниспадали до талии светлыми мягкими волнами. Только пряди по обе стороны подколола, чтобы не лезли в лицо.
Расположившийся рядом Мика уже осыпал ее разнообразными комплиментами, попутно восторгаясь щедростью принца. Контраст и правда был ошеломляющим – Лили кожей чувствовала жгучие взгляды разных оттенков, начиная с удивления и заканчивая восхищением либо завистью, от которых обычно предпочитала держаться подальше. Она все же решила оставить наряды — после первой примерки оторваться от зеркала не получалось еще добрые полчаса. Наемница решила: что бы Эйрион не желал доказать — это ничего не изменит. А если за эти платья он чего-то ждёт от нее — пусть скажет прямо.
— Мне казалось это частью моих обязанностей. Я видела, как других слуги переодевали.
— Обычно да, — кивнул Мика, — но Его Светлость не терпит лишних прикосновений к своей персоне.
— Оу… Слишком горд, что ли? Или брезгует?
Лили усмехнулась своим мыслям. Право, в этом весь он: надменный да пренебрежительный.
— Тебе не стоит так говорить о принце! — испуганно зашептал Мика — Его Светлости это может не понравиться!
Лили тяжко вздохнула, соглашаясь с очевидной истиной.
— Как ты вообще можешь работать у него? — сквозь мягкий тон все же повеяло неизбежной искоркой раздражения.
— Принц… не так уж плох, как кажется. — пожал плечами Мика, — если делать всё, как хочет его милость, подчиняться и не злить — он вполне неплохой человек.
«Научись подчиняться. Смирение и послушание — вот необходимые слуге качества, Лили» — эхо слов дяди прокатилось по внутренностям очередным раздражением.
Она испытывала немало трудностей в отношении последнего. Не то чтобы Лили хотела злить принца намеренно, вовсе нет. Но гадёныш обладал редким даром доводить её до того, что пальцы зудели желанием впиться прямиком в королевскую глотку. Одного омерзительного отношения к ней уже было достаточно. Злость вспыхивала в сосудах и выливалась наружу едкой пылающей лавой, которую было непосильно сдержать. Но терпеть и молча сносить в свою сторону унижения? Это ниже ее достоинства. Правила поведения были едины для всех, и даже для принцев.
Даже для него.
Неожиданно протрубили сурмы, огласив о начале турнира. Лили устремила взгляд на трибуны: знать неторопливо рассаживалась по местам, горделиво возвышаясь над морем крестьян, что сновали по обе стороны ограждений живыми реками. В груди разлилось предвкушение и неподдельный восторг. И все-таки она попала на турнир! Притом в первых рядах, а не где-то сбоку ревущей толпы.
Интересно, кто будет первым?
В качестве ответа за ее спиной распахнулся шатер. Она обернулась, в тот же миг обомлев.
Эйрион был в доспехах.
Пластина за пластиной латы вырастали из его тела черной металлической чешуей, покрывая грудь, плечи, бёдра и ноги. Наплечники вытягивались в зазубренные шипы, высокий ворот закрывал изящную шею. Позади развевался алый плащ мягчайшей текстуры, словно кровь, стелющаяся за ним по пятам.
Лили сделала непроизвольный шаг назад. Это было чистое воплощение ярости, призванной внушить страх оппонентам. В когтистых перчатках он держал не менее зловещий шлем — форму человеческого черепа венчали изогнутые рога, уходящие назад языками пламени.
Она смотрела на принца, не в силах отвести глаз. Утонченное лицо сегодня было мрачным и хмурым, что означало лишь только одно — жди беды.
Его глаза встретились с её. Эйрион медленно скользнул по женской фигуре взглядом и уголок четко очерченных губ едва заметно дрогнул. Но, не сказав ни слова, он просто прошел мимо, направившись к уже ожидающему коню. Лили обернулась вслед. Эйрион вскочил на лошадь, шлем опустился на голову и животное под ним резко взбрыкнуло. Оруженосец подал щит, а затем и копье быстрым отточенным движением.
Лили не могла оторваться от зрелища. В этом было что-то пугающее и завораживающее одновременно. Каково было бы оказаться сейчас на его месте? Чувствовать под собой мощь коня, сжимать в руке копьё и нестись вперёд на полной скорости, чтобы выбить противника из седла? Наверное, ей бы понравилось. Если она вообще сможет выдержать вес всей этой тяжести на своих плечах, конечно.
Эйрион двинул по крупу кобылы и неспешно направился к центру поля, пока глашатай громогласно объявлял его имя. Достигнув середины, принц осадил коня и поднял забрало, устремив взгляд на трибуны. Принц Бейлор едва заметно кивнул, и Эйрион, довольно опустив забрало, вновь пришпорил лошадь.
На противоположной стороне поля всадник остановился. Лили не слышала слов, но вскоре из шатра выступил невысокий мужчина в бело-красном одеянии. Эйрион отъехал. Похоже, противник был выбран.
Рыцарь на прекрасном белом коне величественно проскакал к своему краю поля и остановился напротив. Мгновение, казалось, растянулось на долгие минуты, пока они стояли неподвижно двумя фигурами, словно из мрамора выточенными. Один — воплощение света, второй — порождение тьмы.
А затем сорвались с места.
Копыта загрохотали, и Лили вместе со всеми затаила дыхание, предвкушая громкий удар. Но в последний миг Эйрион отклонился, и копье сира Хамфри прошло мимо, не найдя цели. Толпа неодобрительно загудела. Лили растерялась. Насколько ей было известно — смысл состязания в том, чтобы сломать друг другу копья, а кого выбьют с седла — тот и проиграл. Может быть, она что-то неправильно поняла?
Лошади развернулись у концов поля и снова понеслись вперёд навстречу друг другу. И тогда случился удар.
Сначала наемница подумала, что вот оно — наконец разлетелись вдребезги копья. Но в следующее мгновение белоснежный конь издал пронзительное, болезненное ржание и тяжело рухнул, повалив собой ограждения. Полный боли крик разорвал воздух, когда тяжелое тело придавило рыцаря сверху.
Лили широко распахнула глаза: земля медленно окрашивалась тёмно-алой кровью. Эйрион же, как ни в чём не бывало, неспешно доехал до конца ограждений и остановился.
Зрители взорвались настолько возмущёнными, гневными криками, что даже наемница насторожилась. Принц приподнял забрало, и взору открылась его довольная, почти зловещая усмешка. Эйрион забавлялся происходящим, ни капли не заботясь о гудении разгневанной толпы и воплях умирающего животного. Люди с криками и руганью бросились на поле и устремились к его лошади, но он даже с места не сдвинулся. Кто-то даже запустил камень. С ворот стремительно вылетели всадники в белых плащах, ограждая своего суверена от вспыхнувшей вокруг ярости.
Последнее, что увидела Лили, прежде чем отвернуться — кровожадное удовольствие в сиянии аметистовых глаз от устроенного беспорядка. Девушка глянула на Мику.
— До сих пор считаешь, что он не так плох?
Мика промолчал. Наверно, слова застряли посреди горла.
Когда Эйрион спрыгнул с коня и вернулся к палатке — на бледном лице снова застыло холодное и непроницаемое равнодушие. Принц молча прошёл внутрь, за ним тенью последовал оруженосец.
Лили ещё раз взглянула на опустевшее поле, залитое кровью. Она долго разглядывала алый цвет, пока ее засыпали песком. Коня уволокли, а сира Хамфри отправили к мейстру. Внезапно захотелось сорвать с себя чертово платье, которое она так безрассудно на себя натянула и как следует отмыться от этой грязи. На душе было гадко. Наемница не хотела иметь ко всему этому ни малейшей принадлежности.
Ее окликнули со спины, и пришлось нехотя идти внутрь шатра. Посреди него уже стоял Эйрион. Дьявольский шлем исчез с серебристой головы, а когтистые перчатки расположились на столе. Вокруг принца тихо сновал оруженосец, выполняя свои поручения четкими отлаженными движениями.
Лили внимательно глянула Эйриону в лицо в надежде разглядеть… А что она собиралась там разглядеть, собственно? В лавандовых глазах не было ни малейшего намека на раскаяние или хотя бы сожаление, ни капли сострадания. Он лишь слегка приподнял подбородок, оставив на девушке долгий, изучающий взгляд, а затем плавным движением повернул голову к оруженосцу и фыркнул:
— Ты долго возишься. Убирайся.
Взгляд снова вернулся к Лили. Оруженосец удивлённо взглянул на принца. Даже ей, ничего не смыслящей в рыцарстве, было очевидно, что мальчик выполнял свою работу как следует. Но молодой человек не осмелился возразить, только быстро поклонился и спешно удалился прочь.
Лили бы тоже с удовольствием удалилась. Возможно, она даже позавидовала юнцу в душе — острый принцев взгляд не сулил ничего приятного.
Но наемница только склонила голову набок, выдержав прямой взгляд и ответив тем же. Внутри заворочалась легкая обеспокоенность, может быть, даже страх от сухого его равнодушия к боли и наслаждения чужими страданиями. Это делало его непредсказуемым. И оттого опасным.
Убийство у всех на глазах — это вам не вино на скатерть пролить, чтобы высмеять девочку.
— Подойди, — сказал он.
Девушка сделала осторожный шаг. Ещё один.
— Снимешь мои доспехи.
— Я? — изумление проскочило в голосе. — Но… я не умею. И это даже не моя обязанность.
— И что? Ты не умеешь работать пальчиками?
Вопреки всей своей выточенной годами собранности — Лили покраснела. Фраза прозвучала настолько двусмысленно, что мигом захотелось провалиться сквозь землю. Она совершенно не ожидала, что он выбьет ее с колеи таким способом.
Отбросив все опасения, наемница сделала шаг вперёд, молчаливо опустив взгляд на холодную сталь доспехов.
— Я не знаю, что делать.
— Можешь начать с верхнего ремня наплечника.
Девушка недоверчиво взглянула на него снова. Какого черта он делал? Эйрион в самом деле намеревался заставить ее делать работу, в которой она ничего не смыслит? Но принц стоял неподвижно и внимательно наблюдал со спокойствием хищника, что мигом выпустит когти, дай она ему повод.
Служанка настороженно приблизилась к плечу и приподнялась на цыпочках, изучив холодную пряжку взглядом. Осторожно потянувшись рукой, она открепила первый ремешок.
— Теперь тот, что внизу.
Лили, вновь на него настороженно зыркнув, открепила и нижний ремень. Потом ей пришлось обойти принца сзади, чтобы освободить последний крепёж. Наплечник плавно соскользнул и остался в её руках, прокатившись холодом по пальцам. Эйрион велел отнести его к шлему и перчаткам на стол.
Лили заинтересованно глянула на доспех: никогда в жизни ей не доводилось брать в руки что-то подобное. Он оказался неожиданно легким. Внимание привлекли шипы, и любопытный пальчик сразу же потянулся к острию. С мгновенным шипением она отдернула руку. Острые!
— Прекрати пялиться и продолжай. — раздалось сбоку.
Наемница положила металл на стол и вернулась к работе. С детства Лили тренировалась сражаться: ножи, кинжалы, мечи, кулаки, но она и представить себе не могла, что когда-то окажется к настолько близко к такому. Даже в самых смелых мечтах наемница не представляла, что сможет трогать рыцарские доспехи своими руками. Женщины никогда не бывали рыцарями.
Когда оба наплечника были сняты, Лили перешла к рифленому каплеобразному горжету. Разница в росте заставила её привстать на носочки, а Эйриона — слегка склонить голову, так, что их лица оказались до неприличия близко.
Девушка ощутила румяной щекой теплый след размеренного дыхания. Она поднялась еще выше, в душе оправдываясь, что старается не задеть его голову. Наконец, горжет отправился к остальным доспехам.
— Теперь плащ.
Пришлось обойти его, чтобы потянуть сзади очередной ремешок. Пряжка не поддавалась, и в какой-то момент напряженные пальцы сорвались с металла, задев белоснежную кожу шеи.
Он невольно вздрогнул.
Но Лили, нахмурившись, только больше усилила контакт кожи с кожей, приложив к нему тыльную поверхность ладони. Эйрион резко втянул воздух и хотел было скинуть руку, но девушка опередила его обеспокоенным тоном:
— Да ты горячий.
Он слегка повернулся к ней, снисходительно подняв брови.
— Твоя кожа! — зарделась Лили. — У тебя температура, ты весь горишь!
Усмехнувшись, принц отвернулся.
— Я — крови дракона. Поэтому у меня и моей династии температура тела выше, чем у остальных.
— Оу.
Лили старалась больше не касаться белоснежной кожи и перешла к ремням на руках. Но стоило тронуть ладонью мужское плечо — как вмиг напряглись все его мышцы.
Голубые глаза взметнулись к сиреневым в молчаливом вопросе: «Что-то не так?». Но Эйрион лишь слегка махнул головой, мол, продолжай. Лили нервно выдохнула и снова вернулась к ремню. Наверное, он и вправду брезговал чужими прикосновениями. Но раз сам приказал ей снимать доспехи — пусть терпит.
А юноша каждой клеткой был погружен в неуверенные, неумелые девичьи касания. Эйрион привык к совершенно иному: грубыми, четкими, умеренно резкими движениями оруженосцы мигом сдергивали слои металла, опасаясь вызвать на себя его гнев лишний раз.
А эта все делала медленно.
Осторожно и плавно расстегивала каждую пряжку и мягкими, даже нежными прикосновениями проходилась по его коже, облаченной в плотную ткань. Словно он был чем-то хрупким и мог раскрошиться, коснись она чуть грубее. Тело напряглось само по себе.
Куда-то даже исчезло желание поиздеваться над её неумелостью, поймать на ошибке и потом отыграться за неизбежную дерзость. Сейчас перед ним была совсем другая Лили — послушная, покладистая, сосредоточенная. Она охотно выполняла его указания и, похоже, сама увлеклась процессом.
Служанка с едва скрытым любопытством исследовала каждый доспех, иногда покручивала и встряхивала что-нибудь, звякнув пряжками, что-то пыталась даже проверить на прочность. Принц не припоминал женщин, которые проявляли бы к подобному хоть какой-то интерес. Эта же казалась странной: девчонка должна была любоваться платьем, оберегая его от пыли и грязи, но вместо этого увлеченно рассматривала наруч со всех сторон, совершенно не замечая ничего вокруг.
О, споткнулась.
А Лили было не по себе. Эмоциональный накал внутри превратил её в натянутую до предела струну, которая вот-вот порвется, стоит ей снова к нему приблизиться.
Она зарделась в который раз: все дело в том, что ей прежде не доводилось бывать так близко к мужчинам. Дядя не в счёт. А сейчас между ней и принцем оставались считанные миллиметры, а пристальный сиреневый взгляд вот-вот дыру в ней проделает. Жар его кожи обжигал ладони даже через ткань. Смущение. Вот что она чувствовала перед ним.
Лили склонилась, чтобы снять пласт металла со второго плеча. Она откинула мешающую прядь волос с лица, оголив шею. Открывшийся шрам сразу привлёк внимание принца.
— Откуда у тебя этот шрам? — вкрадчивым голосом указал на рубец. — Он тебя уродует.
Лили не была уверена в том, что почувствовала хоть что-нибудь из того, что хотел вызвать в ней Эйрион.
— Когда я была маленькой, меня полоснули мечом. — прозвучало уж слишком сухо.
— Еще тогда не могла удержать язык за зубами?
— Нет. — мотнула она головой, даже не оторвавшись от доспеха. Только взгляд помрачнел от воспоминаний. — Просто кто-то решил вырезать, а потом и сжечь всю мою семью.
— Как ты выжила? — Спросил он после небольшой паузы.
— Меня нашел и спас дядя.
Взгляд принца стал тяжелее, но лицо осталось прежним: неподвижным, холодным, словно вырезанным из камня. Эйрион ничего не прокомментировал, вместо этого вернувшись к шраму.
— И ты его не стесняешься? — произнёс он спустя мгновение. — Ты даже не пытаешься его скрыть. Он заметный, безобразный и вызывает отвращение.
Лили наконец-то оторвалась от доспеха и глянула ему прямо в глаза. В голубых ободках не было ни удивления, ни злости, ни даже стыдливости.
— Потому что шрам значит, что я выжила. — Произнесла спокойно наемница, так и не отпустив его предплечье. — Что меня не так просто убить. Что моя жизнь продолжилась.
Эйрион смотрел на неё, не моргая, пока она говорила. Лили снова вернулась к доспеху, но между ними уже повисла давящая пауза. Принц напряженно молчал, а её изнутри уже на физическом уровне разъедал вопрос, что крутился на языке с момента падения сира Хамфри.
— Почему ты убил коня?
Неожиданный выпад разбавил давящее напряжение, и Эйрион небрежно повел головой.
— Потому что захотел.
Лили медленно подняла голубые глаза. Хладнокровный, даже довольный взгляд расставил всё по полочкам.
Наёмница ничего не сказала, лишь взгляд опустел. Она снова сосредоточилась на ремнях, молча продолжая работу. Убийство было бессмысленным. Что он с этого получил? Лили нащупала раздражение внутри от того, что не могла распознать его мотивов.
— Что? Нечего сказать? — по ушам резанула насмешка.
Она оставалась беспристрастной, только одно из креплений отстегнула чуть резче.
— Нет.
Лили предположила, что он делал многое, чтобы продемонстрировать свою безнаказанность и вседозволенность.
Взял её — обычную девушку с улицы — к себе в служанки одним днем, и плевать хотел на все правила и приличия. Заставил седлать лошадь, намеренно подведя ее под риск, учитывая буйный нрав его кобылы, и никто не пискнул, чтоб хотя бы предупредить ее или остановить его. Приказал драить зал после того, как сам же устроил весь хаос — и все согласились без возражений. Даже платья… Лили не видела ни у одной служанки чего-либо столь изысканного. Что-то подсказывало, что такое было, мягко говоря, не принято.
Но для Эйриона это было лишь очередной демонстрацией, что правила его не касаются. А теперь она снимала с него доспехи с полной уверенностью, что прежде ни одна девушка или персональная слуга этим не занимались.
Принц делал это намеренно. Чтобы показать превосходство, показать что он выше всех остальных. Что лучше. Что ему ничего за это не будет. Так же, как и убил коня. Просто потому, что мог. Потому что никто его не остановит.
Ее мучал еще один вопрос.
— Как ты узнал мой размер для платья? — Резковатым тоном спросила Лили после долгой паузы.
Принц даже бровью не повёл.
— Твои кости с первого взгляда видно.
— Я не костлявая. — раздраженно отозвалась она, отстегнув очередную защелку.
Эйрион только насмешливо прищурился. Сгрузив очередную пластину к и без того немаленькой груде металла, девушка украдкой бросила на него осторожный взгляд.
— Тебе не кажется, что они… слишком открытые?
— Как по мне — в самый раз. Сможешь красоваться своими изъянами, сколько захочешь.
И чего он в этот шрам так вцепился?
— Действительно… — задумчиво протянула наемница — И что же ты за них хочешь?
Юноша едва поднял брови в легком вопросе.
— Ты ведь не просто так их отдал. Они дорогущие и красивые. Чего ты хочешь взамен?
Принц снисходительно глянул на ее полыхающий подол, пробежался взглядом до бретелей, после чего провел языком по внутренней стороне щеки.
— Чтобы ты не позорила меня на весь Эшфорд своими лохмотьями. Этого будет достаточно.
Лили в ответ только хмыкнула и стянула последнюю пластину. Затем перешла ко второй руке.
Попытка расстегнуть ремень налокотника не увенчалась успехом, застежка отказалась поддаться. Наемница помнила, что на другой руке он снимался легко, со щелчком, потому потянула сильнее, но снова безрезультатно.
— Не так.
Она посмотрела на него вопросительно. Эйрион указал пальцем:
— Сначала этот крючок.
Наконец щёлкнуло, но металлическая пластина резко сместилась, сильно защемив кожу предплечья. Эйрион зашипел.
— Чёрт, прости. — Лили быстро схватила пластину и осторожно отодвинула. — Больно?
— Всё в порядке, — хрипло произнёс он. — Продолжай.
Эйрион пристально всмотрелся в женское лицо. Ее «прости» не исходило из страха или опасения быть наказанной, а от искреннего нежелания причинить ему боль. Даже после всего случившегося. Будь она на его месте — он верхом бы позлорадствовал.
— Теперь расстегни кирасу. Придержи по краям и потяни на себя.
Чтобы выполнить приказ, ей придется почти обнять его. Нервно вдохнув, Лили осторожно провела по рельефным бокам, сдвигая холодный металл. Девушка ощутила жар его тела, тепло дыхания… и его запах. Оказыватся, принц пах, словно весенние луга: лёгкая пряность трав переплеталась с мягкой сладостью полевых цветов, оставляя ощущение свежести у нее на щеках. Лили слышала, что знать часто пользуется парфюмерией, но это был скорее его естественный аромат, исходящий от тёплой кожи. Невольно сбилось дыхание. Они были слишком близко друг к другу.
Сняв кирасу, служанка поспешно отступила, откладывая доспех на стол. Дыхание стало нервным, а к щекам прилило тепло. Она неловко переступила с ноги на ногу.
— Теперь гамбезон.
Сдержать желание отойти на дистанцию было почти невозможно, поэтому девушка держалась чуть дальше, чем было удобно. Эйрион заметил.
— Подойди ближе и развязывай как полагается.
Наемница с неимоверным усилием сделала шаг и продолжила расшнуровывать нитку напряженными пальцами. Она дышала сбито, не поднимая головы и изображала полную сосредоточенность на работе.
Это было слишком близко. Чересчур близко.
— Ты покраснела.
От неожиданности Лили резко втянула воздух и вскинулась. Снисходительное выражение еще больше разлило жар по её щекам. Эйрион с удовольствием изучал чистую, искреннюю, по-настоящему невинную реакцию.
— Вот и нет.
— Твои щеки — как спелые помидоры.
Она замялась, неосознанно провела холодными пальцами по действительно потеплевшей коже.
— Я просто… Никогда раньше не раздевала принцев... Ну, в смысле, мужчин. В смысле, в доспехах…
Кажется, она только больше покраснела, не зная куда себя деть. Лили попыталась собраться.
— Имею ввиду… Никогда так близко не видела мужчин. То есть доспехи. На мужчинах. На рыцарях… Ну, на принцах.
Попытка объясниться с треском и окончательно провалилась. Её лицо, уши и даже шея стали практически алыми, вся кожа пылала. Если красный цвет мог ожить и стать человеком — это была бы Лили. Эйрион несколько долгих секунд смотрел на неё, затаившую дыхание, с непонятным выражением на лице.
— Семеро… — Наконец произнес принц без тени улыбки. — Ты только что закопала себя ещё сильнее.
Сокрушительно покачав головой, он наклонился, взял что-то с топчана рядом и добавил с той же бесстрастностью:
— Позови кого-нибудь, пусть соберут и отнесут доспехи. И нагрей воды. Я хочу помыться.
Лили только быстро кивнула и наконец выпустила гамбезон из пальцев — они успели окоченеть от того, как сильно сжимали ткань. Покрасневшая до кончиков волос, девушка молнией вылетела прочь из шатра и, только оказавшись на улице, закрыла полыхающее лицо ладонями. Провела по щекам.
— Боги... — Подставила она лицо каплям моросящего дождика. — Это просто катастрофа.
После нескольких особенно глубоких вдохов-выдохов и недюжинного усилия собрать воедино остатки самообладания, она поспешила выполнить поручение.
