Все грани жестокости

      Лили всё чаще снились кошмары.       Вновь и вновь она возвращалась в полыхающий дом, где стены трещали под нечеловеческими температурами, огонь вкрадчиво полз по полу, лестницам и даже пробирался по каменной кладке, поглощая все на своем пути. Воздух наполнился душераздирающими криками, настолько пронзительными, что как ни старайся — все равно оглушит.       Девушка пыталась хоть что-то предпринять: остановить пожар, найти кого-нибудь в этом пекле, спасти или хотя бы спастись самой, но каждый раз оставалась лишь беспомощной и обезоруженной человеческой куклой перед яростью стихии и лицом смерти.       Сны сменялись один за другим и искажвли сценарий время от времени, но суть оставалась одна: чувство бессилия и беспомощности, которые вгоняли панику под кожу, разрывали наемницу изнутри, а затем подрывали посреди ночи с немым ужасом в глазах.       Сегодня с такого кошмара вырвал настойчивый громкий стук в дверь. Лили подпрыгнула на кровати, сердце колотилось, как бешеное. Она сразу же нащупала кинжал, и только тогда немного перевела дыхание. — Кто там? — сбившимся голосом просипела она. — Принц желает тебя видеть.       Девушка озадаченно нахмурилась. Судя по всему, уже было далеко за полночь, так какого черта ему понадобилось?       Вчера во время ужина принц Бейлор в качестве компенсации за досадную ошибку племянника отдал сиру Хамфри коня Эйриона взамен убитого.       Это был справедливый поступок, но… Лили по себе знала, что своя лошадь — это больше, чем просто животное либо же средство передвижения. Ты привязываешься к ней, а она — к тебе, вместе вы проводите часы, дни, даже годы, и постепенно формируете невидимые прочные нити. Конь чувствует настроение, откликается на каждый маневр и движение, подстраивается под своего всадника, и в такие мгновения кажется, что вы становитесь единым целым, сливаетесь в один ритм, понимаете друг друга без слов. Лошадь, подаренная Лили дядей в детстве, была невысокой и уже немолодой кобылкой, но верной и выносливой. Пять долгих лет они были вместе, пока старость не забрала её. Наемница долго не могла оправиться от этой утраты. После лошадей у нее больше не было. Только временные.       Эйрион оставил сира Хамфри без верного друга, и с него взяли равноценную плату.       За столом отгадать, что происходило у принца внутри, не представлялось возможным. Он оставался бесстрастным, даже равнодушным, но едва они приблизились к покоям — Лили тут же ощутила волны бурлящего гнева, исходившие от его кожи. Юноша буквально вскипал от ярости. Он резким тоном приказал оставить его одного и, не удостоив даже взглядом, прошёл внутрь, грохнув дверью.       Так что же ему потребовалось сейчас?       Лили сонно натянула “сумеречное”, с искрами костра, черное платье, кое-как привела себя в порядок, и, тяжело вздохнув, поднялась по ступеням к покоям Эйриона.       Он не спал. Наверное, даже не ложился. Перед принцем была какая-то книга и несколько пергаментных листов, аккуратно разложенных по столу. Лили стало любопытно: что может писать и читать такой человек, как Эйрион? Он даже не столько писал, сколько черкал порывистыми движениями свежий лист. Как бы дыры не прочертил.       Холодный взгляд принца поднялся на неё, оценивая фигуру. Платье сидело как влитое. — Ты что-то хотел?       Лавандовые глаза ожесточились сильнее. — Пятнадцать плетей снимут с тебя кожу, если еще раз обратишься ко мне неподобающе.       Лили нахмурилась. Она не сделала ему прежде ничего дурного, с чего он злится? Девушка только вздернула подбородок повыше. — Чего бы вам хотелось, о ваша светлость?       Аметистовый лед заострился и полыхнул еще большей опасностью, но он спустил ей ее ехидство. Пока что. — Я голоден. Принеси мне поесть.       Лили невольно застыла. Эйрион поднял её посреди ночи только для этого? И нельзя было отложить до утра? — Я посмотрю, что осталось от ужина и... — Нет. — Перебил ее принц. — Я хочу жаренного мяса.       Девушка задержала дыхание, приложив силы на то, чтоб сдержать вспышку. Ни один повар не засидится на кухне в столь поздний час. — Кухня закрыта, мой принц, — отчеканила она каждый звук, намеренно выделяя слова. — И откроется она завтра.       Эйрион поднял на неё взгляд, в котором больше не было ни капли терпения. — Ты забыла, что находишься здесь, чтобы исполнять всё, что я приказываю?       Этот тон был слишком знакомым. Хищным. Опасным. Если она сейчас попытается отказаться или начнет перечить — он сделает что-то жестокое.       Служанка выдержала тяжелую паузу, перебрав всевозможные сценарии в голове, затем резко развернулась и спешно вышла. Но на пороге вдруг остановилась, неловко повернулась обратно, торопливо сделала неумелый поклон с кислой миной лица и тут же снова направилась прочь. Он приподнял брови, провожая ее полным недоумения и растущего раздражения взглядом, прежде чем вернуться к своим листам.       На кухне, конечно, никого не было. И откуда им взяться? Все хоть сколько-нибудь приличные люди отдыхали в своих кроватях после рабочего дня.        Лили решила, что в отличие от принца, не станет нарушать покой ни в чем не повинных людей, чтоб удовлетворить его прихоти. Приподняв свечку повыше, девушка обвела тёмное помещение внимательным взглядом.        Остатки ужина выложили на специальном подносе, но ни следа жареного мяса там, конечно же, не было. Лили вздохнула и направилась медленно зажигать свечи у стен. Когда помещение наполнилось мягким полыханием огоньков — внимательные глаза наткнулись на прогоревшие угли в месте для огня, сковородки и вертел неподалеку, и всю кухонную утварь у окна. В противоположном углу она увидела бочку. Заглянув в нее, служанка нашла кусок маринованного мяса. Говядина, судя по виду. Отклонившись и прикрыв назад бочку, она задумчиво скользнула взглядом по бобам, овощам и маслу.       Неспешно Лили подошла к очагу и разожгла угли. Пока огонь набирал нужную температуру, она собирала по кухне всё необходимое: сковородку, нож, щипцы — и даже случайно наткнулась на богатейший набор специй. Наверное, девушка и не видела никогда такого их количества в одном месте. Пряности были необычайно дорогими, и у крестьян и близко не было таких денег, потому обходились без этого. Но у них с дядей время от времени пряности все же появлялись, когда улов был особенно щедр.       Тогда они наслаждались вовсю. Лили любила пряности.       Наемница тщательно вымыла всё, что потребуется для готовки, и разложила на столе. Огонь достиг нужной температуры. Девушка повторно взглянула на раскалившиеся угли.       Будет тебе жареное мясо.       Спустя час верная слуга вновь стояла у дверей принца. Постучав, она медленно толкнула дверь плечом, удерживая поднос, и переступила порог. Эйрион даже головы не поднял. — Почему так долго?       Лили прошла внутрь, поставила поднос на стол и сдержанно выпрямилась. — Потребовалось некоторое время.       Лишь тогда оторвавшись от пергамента, он смерил её холодным, внимательным взглядом, особенно задержавшись на лице. — Сложности с поиском? – И голос еще такой невозмутимый. Наемнице пришлось цепко сжать зубы, чтобы не сказать лишнего. — На удивление! — процедила она. — Никакого жаренного мяса там не было.       Принц медленно скрутил лист и отложил книгу в сторону. К этому времени густой, пряный, тёплый аромат блюда успел наполнить всю комнату. Эйрион посмотрел на мясо. Молчаливый вопрос повис в воздухе. — Я готовила все сама, — скрежетнула наемница зубами, постепенно расставляя тарелки.       На столешнице появилась румяная, сочная, выдержанная в пряностях жареная говядина с золотистой корочкой. Рядом — мягкие, ароматные тушёные бобы, пропитанные травами с маслом. Лили так же не поскупилась на овощи — морковь, зелёные побеги и лук делили тарель с ломтиками помидоров и огурцов. Сбоку расположился хлеб, и на завершение — бокал сладкого красного вина.       Принц уставился на еду, не мигая. Он предвкушал заискивания, протесты, недовольство и дерзость, после чего с удовольствием бы с нее три шкуры спустил за неповиновение. Но никак не ожидал, что слуга безропотно исполнит невыполнимый приказ.       Эйрион послал ей недоуменный и недоверчивый взгляд, приподняв брови до легких складок на лбу, прежде чем приблизился к мясу. Он даже принюхался, но ничего, кроме невероятного аромата, не уловил.        Лили едва сдержала усмешку. На кухне она уже приложилась к блюдам: пальчики оближешь. — Я удивлюсь, если ты не попробовала его отравить.       Удовлетворенная полуулыбка мигом слетела с лица. Девушка резко метнула взгляд на презрительную гримасу.       Ему не нужна еда. Ему нужен был повод поглумиться над ней, согнать всю обиду и злость от потери коня а затем и самоутвердиться за счет нее, слабой маленькой девочки.        Но Лили не была слабой. И она не позволит ему играться с ней, словно с пустотелой шарнирной куклой. Ярость в ней вскипела водой на огне, глаза вспыхнули.       Наемница зло оскалилась, и, не совсем отдавая себе отчет в действиях, резко шагнула к столу с угощениями. Одним резким движением цапнула вилку и со всей силы всадила в кусок ни в чем не повинного мяса. Эйрион инстинктивно отпрянул, не ожидая такой силы реакции. Проскочила мысль, что она была не прочь, если бы вместо мяса оказалась его рука.       Принц взглянул на неё испуганно, когда со злостью, одним движением, она выдрала кусок с пласта говядины и отправила себе в рот. То же самое произошло с бобами, хлебом и овощами. Ни мгновения не раздумывая, девушка потянулась к кубку с вином и сделала полноценный глоток, не сводя с гадёныша яростный взгляд, вернув на столешницу напиток с такой силой, что жидкость слегка расплескалась. Всё это наемница зло пережевывала, уперевшись руками об стол. Лили проглотила еду и облизнулась, разъяренным взглядом метая молнии: все? Доволен?! Этого тебе будет достаточно?       Он моргнул и снова попытался напустить на себя надменности. — Кто знает, может быть действие оттянуто во времени.       Девушка была готова собственноручно его удушить, но вместо этого только медленно отклонилась назад, выпрямилась, приподняла подбородок и сложила руки за спину, сдерживая себя. — Тогда вам придется повременить с ужином, ваша светлость. — после тишины голос прозвучал ровно, проехавшись между ними ледяной сталью.       Наконец, Эйрион оторвался от ее лица и взглянул на еду. В желудке отозвалось урчанием — во время ужина он ведь и не поел толком. Юноша все же вернул высокомерную, аристократическую маску и вальяжно опустился на стул.       Демонстративно, с интеллигентной выверенностью и манерами, он взял вилку и нож, неспешно отрезал кусочек мяса и поднёс ко рту, словно указывал на разящий контраст между его благородной изысканностью и её никчемными, почти дикарскими манерами.       Внутри Лили уже все подрывало от бешества.       Сейчас я тебе устрою, придурок.       Она внимательно ожидала, пока принц попробует мясо, прожует и проглотит. Как только Эйрион отправил в рот следующий кусочек говядины – Лили резко схватилась за грудь и сделала короткие, судорожные вдохи. Лицо заполнила гримаса ужаса, губы приоткрылись в безуспешной попытке протолкнуть воздух в глотку.       Он моментально оторвался от еды, взметнул на нее удивленный взгляд и замер, даже не дожевав.        Хрупкое тело начало сотрясаться в конвульсиях, воздуха по-прежнему не хватало, из горла вырывались только хрипы и кашель. Лили зашаталась, взметнув рукой в поисках опоры, но промахнулась. От встречи с полом ее спасли руки принца, невесть как оказавшегося над ней так быстро. Девушка до ужаса убедительно продолжала биться в конвульсиях и пыталась расцарапать собственное горло, с которого все тише и тише звучали хрипы. Глаза ее медленно закатились, и смертница, убедительно содрогнувшись еще пару раз, затихла в мужских руках, безжизненно свесив голову.       Секунда, две, три тянулись мучительно долго, в полнейшем оцепенении. Эйрион, опешив, бегал по ее телу широко открытыми глазами и не мог ни пошевелиться, ни издать малейшего звука.       Но несколько долгих мгновений — и он почувствовал, как ее грудная клетка затряслась, а следом за этим раздался тихий женский смех, набирающий громкости. Лили подняла голову, заходясь звонким, красивым, раскатистым хохотом.       Растерянно моргнув, Эйрион мгновенно ожесточился. Первой мыслью пронеслось, что она жива. Следом ударило осознание, что его обманули, развели, словно последнего дурака. А затем нахлынула злость. Он по-настоящему испугался. И испугался не за себя, а за неё, и это осознание мигом вывело из себя. Резко оттолкнув девушку, принц поднялся на ноги. Лили, всё ещё смеясь, плюхнулась задним местом на пол. — Ты сошла с ума? — прохрипел он, чувствуя, как злость внутри кипит всё сильнее.       Но наемница только подняла ладони в сдающемся жесте, мягкий смех постепенно сходил на нет. — Прости… — Попросила она, медленно успокаиваясь, — просто… Видел бы ты своё лицо!       Девушка медленно поднялась, придерживаясь за стену, слегка качнулась на ногах, приняв вертикальную позу и словила, наконец, равновесие. Эйрион зло смотрел на неё, даже не сдвинувшись с места. — Еда в порядке, правда. Она не испорчена. — Произнесла она мягко. Тон становился серьезнее. — И не отравлена. Я действительно приготовила её по-человечески, чтобы ты мог нормально поесть.       Принц гневно выдохнул, отступил к столу и тяжело опустился на стул, не сводя с неё злого взгляда. Лицо девушки приобрело нейтральный оттенок, только в глазах и на уголках губ тлели остатки веселья. Лили даже выдавила с себя поклон. Впрочем, тоже неумелый. Так циркачи кланяются после устроенного шоу. — Я могу идти, мой принц?       Он долго не сводил с нее тяжелого взгляда, но затем небрежно кивнул: — Иди.