Все грани жестокости

      Лили, преисполненная нетерпеливого, почти детского восторга, следовала за Эйрионом по извилистым переходам замка. Впрочем, ее радость никак не была связана с принцем. Полы пепельно-огненного платья, словно жидкая порода, бурно расплескивались густыми языками лавы по каменным плитам от каждого шага.       В этот день у нее был — турнир! Наемница предвкушала, как будет жадно наблюдать за поединками рыцарей и во весь голос ликовать с толпой в унисон. И даже Эйрион ничего не испортит — сегодня он не принимает участия.       Девушка досмотрит состязания до конца и ни на метр не сдвинется к выходу, пока не услышит, как огласят победителя. Пусть идет дождь, град, снег, да пусть хоть небеса разверзнутся — ей плевать. Сегодня она не пропустит ни-че-го!       Вышеупомянутый принц направлялся к ристалищу, и Лили, как и два гвардейца позади, не отставала ни на шаг, неустанно следуя за ним в качестве личной свиты.       Они как раз проходили через внутренний дворик с негромко журчащим фонтаном, как где-то скраю донеслись голоса. Лили даже не обратила на них внимания, пребывая в трепетном предвкушении, но Эйрион повернул голову и замедлился. Девушка недовольно притормозила следом, как и стражники по бокам. — А чего они стоят без своих драконов, а? — отчетливо донеслось до ушей — Без этих чудовищ они такие же, как и все… Только ещё и кровосмесители и узурпаторы, что поработили нас и наши земли!       Слова были произнесены тихо, но с места, где они находились, слышно было всё. Эйрион точно услышал. Лили обреченно прикрыла глаза, предчувствуя надвигающуюся беду. Принц полностью остановился. Несколько неторопливых шагов — и он появился из тени коридоров прямо на ослепительный солнечный свет. Говоривший находился к нему спиной, но его собеседник, едва заметив приближение королевской особы, мигом остолбенел. Автор нелестного высказывания с ужасом в глазах обернулся.       Повисла тяжелая тишина, разбавления зловещим шепотом небольшого фонтана. Лили видела лишь серебряную макушку, но совершенно несложно угадать, что таилось во взгляде аметистовых глаз. Слуги мигом склонились и замолчали. Эйрион же не торопился: медленно, словно хищный зверь, он приблизился к говорившим вплотную. — Что такое? Нечего добавить, говоря мне это в лицо? — голос был сухим и мертвенно холодным, так, что даже Лили пробрало.       Слуга в ужасе залепетал извинения и мольбы о прощении, но Эйрион лишь едва заметно махнул головой. — Языком ты пользоваться не научился. — низким от ненависти голосом протянул принц. — Значит, он тебе не очень-то нужен.       Лили вскрикнула от неожиданности, когда принц вцепился в одежды слуги и волоком потащил к фонтану, прямо на середину дворика. Всё произошло слишком быстро. Человек судорожно вырывался, спотыкался, роняя мольбы перед неотвратимым, сбивчиво выл и просил прощения, хаотично цеплялся за алого цвета рукава, но Эйрион не обращал на это никакого внимания. В руке предвкушающе блеснул нож.       Лили замерла. Нет… Он же не всерьёз. Он не станет.       Но принц уже дернул слугу за кудрявые волосы и сжал лицо пальцами с такой силой, что тот не мог даже отвернуться. В карих глазах стыл ужас и боль.       Да нет. Он же не станет… Не станет ведь?!       У принца никак не получалось удержать отчаянно брыкающегося бедолагу одной рукой, потому он подозвал ближайшего гвардейца и коротко приказал держать слуге рот. Молодой человек еще громче взвыл. Слова путались, он захлёбывался слезами, пытался вырваться, голос срывался на крик. Слуга надрывно умолял, просил, почти кричал о пощаде.       Лили впилась глазами в искаженное злобой лицо. Безумие, ненависть и жажда крови слились в оскал кровожадного чудовища, которое вот-вот разорвет свою жертву, оставив мельчайшие ошметки на багровой траве.       Девушка вскинула взгляд и оглянулась вокруг. На шум уже слетелись зеваки. Прислуга, конюхи, прачки и даже несколько из вельмож. Они просто стояли вокруг, и ничего не делали. Лили видела страх, тревогу, иногда тихий гнев, но никто не собирался вмешаться. Все просто ждали, чем же закончится. Раздался ещё один отчаянный крик — Эйрион случайно задел ножом щеку вырывающегося. — Это научит тебя уважению. — Стражник был уже в шаге от паренька.       И Лили не выдержала. Она рванулась вперёд не думая, не успев даже испугаться. Отпихнув стражника в сторону, девушка бросилась к Эйриону, который уже склонился над своей жертвой. — Отпусти его, ты, маленький гадёныш!       Шипение сорвалось с языка само по себе, когда Лили оказалась у принца за спиной. Наемница схватила изящную руку и рывком выдернула кинжал с пальцев, поспешно отшвырнув его как можно дальше от обоих юношей. Оттолкнув почти белого от страха слугу в сторону, девушка оказалась между ними, преградив удивленному принцу путь к бедолаге. Ее сразу же схватили гвардейцы.       Вокруг воцарилась звенящая тишина. Лили тяжело дышала, не сводя взгляда с мерцающих яростью фиолетовых глаз. Люди беззвучно замерли.             После небольшого промедления Эйрион медленно выпрямился во весь рост. Неторопливо приблизился к ней вплотную, пристально, холодно, с ненавистью заглянул в голубые глаза: — Ты вновь забыла, где тебе место. — тихо прорычал он.       Затем, не отрывая от неё взгляда, чуть повернул голову к стражникам: — Привяжите её к столбу. Тридцати плетей будет достаточно.       У Лили подпрыгнуло сердце к горлу. Стража схватила её без колебаний и потащила к столбу. Наемница пыталась вырваться, упиралась ногами, дёргалась, но твердые руки были намного крепче. Эйрион же спокойно отошёл в сторону, выбрал наилучшее место обозрения у фонтана и облокотился о камень. Сейчас она еще и за устроенное вчера вечером представление поплатится.       Девушку бросили на колени и прижали к шероховатому столбу грудью, что служил одной из балок для навеса. Когда верёвки стянули запястья — Лили задергалась пуще прежнего. С каждой попыткой освободиться страх медленно заползал под кожу. Она еще раз дернула руками. И еще раз. И еще. Дыхание сбилось.       Сейчас наемница даже не думала о плетях и предстоящей боли. Не обратила внимания на то, как грубо разорвали ткань на спине, оголив нежную кожу. Даже забыла о зрителях, которые будут за ней наблюдать.       Всё это было где-то далеко и неважно. Лили могла думать только о том, что не может освободить свои руки. Холодный, липкий ужас медленно расползался по телу, проникал под кожу, сжимая трахею так сильно, что становилось трудно дышать.       Сбывался ее самый худший ночной кошмар: она вновь очутилась в том самом горящем доме, в состоянии, где от неё едва ли что-то зависело. Девушка погружалась в выворачивающее наизнанку бессилие, в абсолютно отвратную беззащитность. Сердце рвало грудную клетку. Паника накатывала волнами. Наемница пыталась контролировать судорожные вдохи и выдохи, чтобы справиться с припадком, но удавалось с трудом.       Взгляд ее резанул по Эйриону. Девушке открылась довольная и злобная ухмылка с прищуром фиолетовых глаз. Зубы ее сжались до скрежета — ужас постепенно уступал едкой ненависти. Лютая ярость к веселящемуся принцу затапливала ее до краев и выжигала весь страх изнутри. Лили была готова разорвать его на клочки собственноручно за то, что заставил её чувствовать себя такой маленькой, такой беспомощной, такой… Ничтожной. За то, что развлекался ее болью и страхом, словно ребенок дешевыми безделушками.       Вголос она брыкалась, кричала, требовала отпустить её и не сметь прикасаться, но внутри клялась себе всеми известными ей богами: если он испортит ей спину и оставит хоть один шрам — она придёт по принцеву душу и изуродует его так, что тот пожалеет, что вообще прикоснулся к ней. Лили извивалась и рычала диким зверем, но Эйрион лишь улыбнулся и и лёгким движением кивнул охраннику. — Начнем с того, что проверим твою шкуру на прочность.       Он предвкушал каждый её стон, каждый крик, каждую красную полосу, что оставит боль на её бархатистой коже. Принц вовсю смаковал вкус страха в ее влажных глазах. Сегодня ей уже не так весело, как вчера. От первого удара девушка дернулась, но не умолкла, все еще ругаясь и вырываясь. Второй и третий лишь усилили её сопротивление: руки бились в путах, тело выгибалось, а злоба ещё ярче вспыхивала во взгляде. На пятом и шестом ударах он с наслаждением наблюдал, как её тело изогнулось уже от боли, на лбу меж бровей прорезалась страдальческая складка.       Но когда гвардеец заносил руку для очередного удара — во двор прошел высокий мужчина, невольно прервав наказание. — Что за хуйня здесь происходит? — его громовой голос разнесся по всему дворику, распустив холодок по спинам каждого из свидетелей. Принц Мейкар собственной персоной.       Палач остановился. Лили попыталась выгнуться, чтобы разглядеть, кто вошёл. Эйрион медленно повернул голову к отцу, сжав челюсть. Принц что-то говорил о чести и оскорблении дома Таргариенов, но у Лили в висках слишком громко молотил пульс, а тело ныло от болезненных ссадин, может быть, даже ран. Она повела плечами в надежде понять, повреждена ли кожа. Синяки появятся в любом случае. — Это правда? — обратился Мейкар к слуге пронзительным взглядом. — Простите, милорд, мне очень жаль, милорд! — слуга продолжал кланяться, извиняясь без конца за свою оплошность.       По крайней мере, подумала Лили, он мог говорить. Мейкар выглядел куда уравновешеннее сына. — И он хотел отрезать тебе язык за это. — мужчина даже не спрашивал.       Слуга только ниже склонился, закивав множество раз. — Да, Ваша Светлость… Пожалуйста, пощадите, прошу… — А она? — Мейкар перевёл взгляд на Лили. — Она забрала нож из рук Его Светлости и оттолкнула меня. — И всё? — Да, Ваша Светлость.       Мейкар тяжело вздохнул, и Лили заметила раздражение на его недовольном лице. — Освободите ее.       Эйрион выпрямился и сверкнул глазами в сторону Лили. — Отец, дерзость должна быть наказана. — холодно проговорил юноша.       Мейкар шагнул вплотную к сыну. Казалось, ещё мгновение — и вовсе схватит его за шкирку, встряхнет как следует. Лили медленно поднялась, наблюдая за разворачивающейся сценой. От платья остались одни клочки, и она крепко держала корсет спереди, чтобы не оголить тело. — Мы здесь гости. И наша цель — укрепление отношений, а не конфликт. — строго проговорил Мейкар. — Я не допущу, чтобы из-за тебя возникли проблемы с Эшфордом. Девчонка — вассал лорда, а не твоя игрушка, с ней не должно ничего случиться, пока мы здесь. То же самое и мальчишки касается. Ты меня понял?       Эйрион явно был недоволен таким решением, но при отце сдержал свой пыл и лишь зло глянул на наемницу. Мейкар тоже перевёл взгляд на неё: — Сколько ты получила? — Шесть плетей, сэр. — С неё достаточно. — кивнул он и указал на выход из сада. — Отпустите её.       Повторять дважды не пришлось. Лили мгновенно испарилась со двора. Последнее, что она услышала за спиной — «А с тобой я разберусь позже».       Дослушивать она не стала — дверь за спиной захлопнулась.

Поздний вечер того же дня

      Лили медленно, неторопливо, даже расслабленно продвигалась по коридору к покоям Эйриона. Путь она знала уже почти наизусть. Охрана пропустила служанку, не задавая вопросов.       Наемница оказалась возле дверей. Под кожей зудела злоба. На подкорках сознания плескалась мысль о том, что намёков на яйцо пока и близко не найдено, поиски нужно продолжать. Но все уходило на второй план перед жгучей ненавистью, что пожирала ее изнутри, стоило взглянуть на свою спину в зеркале.       Нет, ничего не повредили до крови и никаких шрамов быть не должно. Но от плечей до крестца легли шесть взбугрившихся красных полос, под которыми уже наливались синяки и кровоподтеки. Запястья тоже пострадали: от яростного сопротивления кожа покраснела и слегка содралась в местах, где ее обмотали верёвки. Но это пройдёт через пару дней.       Ему повезло не успеть зайти дальше — гадёныш явно собирался пролить ее кровь. Тридцать плетей разорвали бы кожу напрочь, оставив на спине раны, что в последствии необратимо зарубцуются в шрамы. Девушка скрежетнула зубами. Яйцо она найдёт и без всех этих принцев, от которых уже тошнило. Справится сама как-нибудь. Сейчас Лили не думала ни о том, какой огромный риск её подстерегает, ни о потенциальном будущем наказании, возможно, даже казни. В воображении уже разыгрывались разнообразные сцены мести, одна картина кровавее другой.       Для такого мерзопакостного создания преступлением было иметь столь прекрасное личико.       Лили оскалилась хищно и кровожадно, нервно поигрывая кинжалом в руке. Дядя Джоэль взывал к ее разуму, не позволял слишком уж ярких вспышек и учил контролировать гнев. Но сегодня наемница просто обязана была расквитаться с принцем, а нравоучительного дяди здесь не было.       Какая досада.       Мысли внезапно оборвались — из соседнего коридора донеслись шаги. Сюда мог направляться лишь один человек, и по походке она сразу его узнала. Девушка бесшумно скрылась за тёмным углом, прижалась к стене и замедлила дыхание. Эйрион собственной персоной, как всегда гордовитый и надменный, направлялся к своим покоям. Лили сжала кинжал крепче, ощущая приятную тяжесть металла в руке, приготовилась.       Но стоило дубовым створкам захлопнуться, а гвардейцам остаться по ту сторону коридора — и вся напыщенность слетела, как не бывало. Принц покачнулся, а на бледном лице проступила гримаса боли, он даже зажмурился и уперся рукой в стену. Оттолкнувшись, тяжёлой поступью юноша добрался до двери, с усилием ее распахнул и последовал внутрь, шатаясь. На несколько секунд повисла тишина, затем что-то глухо стукнуло, и всё снова затихло.       Лили настороженно вслушивалась, но вокруг была только лишь тишина. Мысли метались в голове одна за другой. Что за чертовщина здесь происходит? Она никогда не видела его в таком состоянии.       Любопытство, настороженность и неутихшая жажда крови смешались в один клубок, и наемница в любом случае вознамерилась попасть внутрь комнаты. Возможно, Эйрион уже никогда и не покинет её. А то, что с ним что-то не так, лишь делало его более лёгкой мишенью.       Девушка осторожно направилась к покоям, спрятав нож в потайной карман старого платья — того самого, что когда-то испортила лошадь принца. Понадобилось немало сил, чтобы вернуть ему человеческий вид и запах. В других нарядах подобных карманов она пока не успела пришить, а каждый раз тянуться под подол было не сподручно.       Лили тихо открыла дверь и осторожно заглянула внутрь, удивлённая непривычной тишиной. Её взгляд наткнулся на Эйриона: он был на полу, и, упёршись предплечьем в матрас кровати, уткнулся в сгиб локтя лбом. Но стоило ей ступить на порог — принц рывком встрепенулся. Взгляд, полный боли, мгновенно сменился злобой. — Что ты здесь делаешь? — Прохрипел он.       Лили по привычке очертила человека перед собой пристальным взглядом. Странная бледность лица, тяжелое дыхание и едва заметный красноватый цвет волос на затылке сразу же бросились в глаза. — Почему ты на полу?       Эйрион вспыхнул яростью и поднялся. От ее внимательных глаз не утаилось, с каким усилием ему это далось. У него кружилась голова и перед глазами плясали мушки, но он поднялся. — Кто тебе позволял сюда заходить? Вышла вон отсюда. — Мужской голос походил на надтреснутое рычание.       Лили даже на дюйм не сдвинулась, ошарашенно уставившись на него. — У тебя… Кровь? Волосы — в крови?       Эйрион резко мотнул головой. — Я сказал тебе выйти!       Девушка резко выдохнула, напряжение сковало горло. Она же не может просто уйти, когда он в таком состоянии?… Или может? Гнев в его голосе нарастал, казалось, Эйрион готов был сжечь её одним только взглядом. — Что случи.. — Вон!       Он впервые поднял на нее голос. Вопреки всему, Лили ощутила горечь, и возмущение разлилось по телу. Даже в таком состоянии Эйрион оставался невыносимым. Мысли о мести внезапно переместились на задний план, вытесненные гневом и оскорбленным самолюбием. Да пусть хоть удавится! Что бы с ним ни случилось — это его проблемы.       Лили стремительно развернулась на каблуках, широким шагом переступила порог и силой захлопнула за собой дверь. Гневно выдохнув, она направилась в общий коридор, но, сделав пару шагов, притормозила. В голову закралась здравая мысль сквозь пелену гнева: как только принц поправится — расправа будет стремительной, и шестью плетями на этот раз она не отделается.       Кинжал надавил острием, напомнив о своем существовании. Лили остановилась. Что хорошего он ей вообще сделал? Ровным счетом ничего. Да он вообще хоть кому-то делал что-то хорошее в жизни? Если и так — ей не довелось этого видеть.       Эйрион ведь даже не сможет нормально сопротивляться. Она только сделает всем одолжение.       Наемница, опасно прищурившись, медленно обернулась через плечо, взгляд её упёрся в закрытую дверь. Ноги сами понесли обратно, а ладонь правой руки мигом нашла потайной карман, сжала рукоятку кинжала. В два шага настигнув покоев, девушка рывком распахнула дверь. — Хотя знаешь, что!… — И тут же застыла.       Эйрион стоял к ней спиной. Камзол небрежно свисал на стуле, из верхней одежды осталась лишь рубаха.       Лили вздрогнула: сердце подскочило к горлу при одном взгляде на ткань. Вся, от воротника до пояса, рубаха была в пятнах крови. Абсолютно вся. Девушка многое могла предположить, но это… Это она никак не ожидала.       Принц мгновенно к ней развернулся: — Я приказал тебе уйти!       Она стала на месте, как вкопанная. Нет, Лили видела и похуже, но это… — Я… — Слова застряли в горле, словно дыхание отняли.       Эйрион сделал быстрый шаг к ней, гнев накатывал тяжёлой волной: — Если не уйдёшь сейчас же — клянусь, никакой принц и даже король тебя не убережет.       Она знала, что он способен довести угрозу до конца. Эйрион напоминал ей дикого зверя, который угодил в капкан, и вместо того, чтобы позволить помочь себе выбраться — только яростнее кусался и рычал. — Если ты истечешь кровью либо потеряешь сознание, а потом кто-то узнает, что я здесь была — меня еще обвинят во всем этом. Или, чего доброго, казнят. — К ней понемногу возвращалась рациональность.       Эйрион приподнял брови, поражённый девичьей наглостью. — Я позабочусь о том, чтобы тебя казнили в любом случае!       Наемница затаила дыхание от волн королевской ненависти. Как будто это она была причиной его страданий! Огонь неутихающей до конца злобы вспыхнул по новой, взгляд её хищно сверкнул, челюсть сжалась. — Да ты сейчас даже рубаху не снимешь! Она вся пропитана кровью и прилипла к ранам. Удачи оторвать её вместе с мясом!       Эти слова окончательно вывели его из себя. Несколько шагов — и Эйрион вцепился ей в горло. Лили только крякнуть успела. Протащив по всей комнате, он врезал ее спиной в стену, перекрыв кислород. Травмированная спина отдала болью. — Ты стоишь не больше грязи на моих сапогах! — Рявкнул принц. — Думаешь, тебе всё сойдёт с рук? Каждым словом ты роешь себе могилу, и я обеспечу тебе самый болезненный путь туда! — Ничего нового! — Прохрипела наемница. — У тебя от спины мокрое место, а ты продолжаешь вести себя, как маленький злобный гадёныш!       Аристократические черты лица исказились яростью, он был готов размазать её здесь, прямо на месте. Давление на горло усилилось, у Лили в висках грохнул пульс. Эйрион почувствовал, как женские ладони сжали предплечья, впрочем, без попыток оттолкнуть его либо расцарапать.       Лили же ощутила себя перед выбором, который раньше даже не возник бы: она могла ударить, вывернуться, сделать больно или даже убить. Он ведь пытался сейчас причинить ей боль. Но глаза, полные ненависти и одновременно огромной боли, остановили её. Впервые девушка заколебалась. Эйрион был беззащитен как физически, так и морально, хотя делал всё, чтобы этого не показать. Одно усилие — и наемница могла быть свободна.       Но она медлила. Пальцы сжимали и разжимали напряжённые предплечья, сами не понимая, что делать. Внутри всё орало, шипело, требовало немедленного освобождения, немедленной атаки. Но в лавандовых глазах она видела то, чего раньше не замечала: страх. Бессилие. Боль. Беспомощность. Паника. Он был напуган. Эйрион ничуть не меньше боялся того же, чего всю жизнь боялась она сама.       Ровно в этот момент Лили поняла, что он не задушит.       Внутри внезапно собралось что-то твёрдое, плотное, решительное. Сердце колотилось, мышцы требовали движений, но она оставалась на месте и, решившись, ослабила хватку. Вместо этого только выдавила с себя хрипение: — Ну, давай, вперед. Задуши меня. Не вышло с плетями — всегда можно управиться руками, не так ли? Лорду Эшфорду и своему отцу так прямо и передашь!       Горячие пальцы впились в нее еще крепче, до синяков. Зрение затуманилось, глаза начали закатываться, капилляры полопались. Но за мгновение до мысли, что он, все-таки, ее убьет — Эйрион вдруг резко отпустил и сделал небольшой шаг назад. Лили соскользнула вниз по стене, глотая воздух вперемешку с натужным кашлем.       Юноша тяжело дышал, голова кружилась, мир плыл и размазывался перед глазами. Хотелось опереться на стену рядом, но он упрямо не позволял себе показать слабость. Лили, мало-мальски придя в себя, глянула на него исподлобья и медленно поднялась. — Уходи. — Ты не справишься с ранами сам, — ответила она твёрдо. — Их нужно обработать. — Не заставляй меня повторять еще раз. — Принц оскалился, стиснув челюсти. — Ты это и сам знаешь.       В глазах снова помутнело, и Эйрион мотнул головой в попытке прогнать темноту. Лили успела вовремя схватить его за рукав, когда принца начало клонить влево. — Тебе нужно лечь.       Он выдохнул резко, яростно, будто хотел сказать что-то ещё, но слова так и не сорвались с губ — все силы, похоже, на угрозы истратил. Девушка приняла молчание за согласие и мягко подтолкнула юношу к кровати. Он не сопротивлялся. Лили осторожно помогла ему лечь на живот. Вымокшая в кровавых разводах ткань на спине выглядела пугающе. — Я позову мейстра. — Нет! — Эйрион резко вскинулся и попытался перевернуться, чтобы подняться. Лили изумилась, но снова вовремя схватила его за плечо и удержала на месте. — Но нужно промыть раны… — Оставь. — Выдохнул он устало, почти без сил плюхнувшись лицом обратно в подушку.       Но именно в этот момент она поняла, что не оставит.       Каким бы Эйрион ни был жестоким, злым или даже омерзительным в своих проявлениях — он всё ещё был живым человеком, который нуждался в помощи. Хотя и отрицал это всеми силами. Наемница помедлила, прикрыла глаза и выпустила с легких тяжелый воздух в безмолвном внутреннем споре. Через пару секунд оттолкнулась от кровати и поднялась на ноги, не издав ни звука.       Принц решил, что она ушла. Внутри что-то глухо и неприятно сжалось, но сил разбираться в этом уже не осталось. Мысли расплывались, а боль тянула куда-то на дно, в темноту.       Через несколько минут он снова услышал шаги и повернул голову. Лили вернулась с полотенцем, кувшином воды и ножом. Принц подобрался при виде последнего, прекрасно понимая, что сейчас не сможет ни защититься, ни остановить её. Но девушка лишь осторожно опустила сосуд с водой и свернутое полотенце на прикроватную тумбочку у его головы, и тихий, едва слышный голос заполнил тишину комнаты. — Постарайся не двигаться.       Лили склонилась над ним, и каждый его мускул вдруг стал каменным. Эйрион вздрогнул, когда её пальцы легко, почти невесомо коснулись воспалённой кожи. Металл скользнул по рубахе, срезая ткань, оголяя пострадавшее тело. В некоторых местах пришлось обильно промакивать прилипший материал водой, чтобы как можно безболезненнее отделить его от ран.       Отбросив нож, наемница осмотрела увечья. При первом же взгляде резко втянула воздух — это были не просто раны. Кровавые, багровые полосы растянулись по коже жуткими переплетениями, покрыв собою всю спину. Она осторожно вытерла полотенцем первые разводы. В нос ударил металлический запах крови, который полностью вытеснил аромат луговых трав. — Кто это сделал с тобой?       Между ними растянулась тяжёлая гнетущая тишина. Он не отвечал так долго, что Лили начала думать, что услышит только молчание. Но наконец из его груди вырвался низкий, сдавленный звук: — Мой отец.       Эйрион говорил тихо, но для Лили слова прозвучали, как удар колокола в пустом зале. — За что? — Не менее сдавленно прошептала она. — Я его разочаровал.       Рука девушки на мгновение остановилась, прежде чем снова оставить холод от влаги на воспаленной коже. Она и подумать не могла…       Дядя Джоэль был строг, иногда даже бескомпромиссен, но никогда не наказывал так. Вся её кожа была чиста, за исключением шрама на шее и еще парочки случайно приобретенных.       Неожиданно в голове щёлкнула цепочка событий: сегодня утром её могли бы избить плетьми, как того хотел Эйрион. Потом вмешался Мейкар, пообещав разобраться с ним позже. А сейчас сам Эйрион лежит здесь с напрочь исполосованной спиной, якобы за то, что «разочаровал» отца. Сложить дважды два легче легкого.       Лили мотнула головой. Нет. Нет, она здесь совершенно ни при чем. Эйрион сам был причиной того, что с ним случилось. Никто не заставлял его творить то, что он творил. Пришло время платить по счетам — ему и так слишком уж многое сошло с рук. Вероятно, запасы терпения родителя исчерпались окончательно, вот сыночек и получил по полной. И явно не только за травмированную служанку или испорченные отношения с местным лордом.       Но очередной взгляд на вздувшиеся рваные края полос не позволял отвернуться.       Когда алого стало меньше — на свет выступила белоснежная кожа спины. Лили прикрыла рот рукой в попытке сдержать громкий прерывистый вдох.       Вся спина была изрезана шрамами. Старые рубцы переплетались длинными горизонтальными полосами, покрыв бледную кожу от плечей до поясницы. — Седьмое пекло… — вырвалось у неё сквозь дрогнувшую от напряжения ладонь.       Эйрион в ту же секунду застыл, как натянутая струна. Закрыл глаза. Принц готовился услышать насмешки и довольное злорадство, едкие слова о том, что он этого заслуживает — что-нибудь, что окончательно растопчет его никчемное достоинство. Но вместо смешков внезапно раздались тихие, едва сдерживаемые всхлипы, которые подействовали сильнее любого смеха. Эйрион повернул голову, насколько позволяли раны, и увидел дрожащие губы и блестящие от слёз глаза. Внутри что-то дернулось и перевернулось. — Почему ты плачешь? — Спросил он тихо, с полным недоумением в голосе.       Лили не смогла ответить. Слёзы текли сами, и девушка не могла их остановить. Внезапно на нее начало давить все вокруг, она никак не могла сконцентрироваться и вернуть контроль над собой. Впервые в её груди сжималось что-то острое и болезненное, выталкивая влагу из-под ресниц. — Потому что… — Ее голос задрожал, и внезапно она почувствовала себя маленькой, уязвимой и слабой. — Потому что я не знаю, ясно?! Оно само.       Лили резким движением вытерла слезу рукавом.       Внешне всё выглядело так, словно отец любил сына. Даже вопреки мерзким поступкам, которые тот совершал. Наемница пыталась сложить это в голове, пыталась понять, найти обьяснение, но не получалось. Все в голове рассыпалось, словно сухой песок.       Она почти не помнила своих родителей, но в памяти осталось тепло их улыбок, ласковые руки, и воспоминания, в которых её любят, оберегают и никто не причинит ей вреда. Для неё семья была святыней. С десяти лет Лили мечтала о том, чтобы родители вернулись и всё снова стало, как прежде. Она признавалась себе, что отдала бы всё, только чтоб это стало возможным.       А сейчас перед ней были годы боли, вырезанные на бледной спине уродливыми, страшными полосами. Девушка отказывалась понимать, как мог причинять такую боль тот, кто должен был защищать, оберегать и любить.       Лили наспех вытерла глаза.       Эйрион замолчал, вернув голову в исходное положение, пораженно уставившись перед собой. Он больше не смотрел на неё, только тяжело дышал в подушку и старался собраться. — Разве тебя не радует то, что ты видишь? — Принц озвучил это лениво, деланно небрежно и равнодушно, но внутри все замерло. — Не сомневаюсь, что ты ждала этого с первой встречи.       Эйрион сам не понимал, что чувствует. «Страх» — пришло в голову. Ему было страшно услышать её ответ. Он не сможет вынести еще большего оголения.       Лили замерла. Еще полчаса назад она ведь и правда жаждала причинить ему боль, разрисовывая в кровавых фантазия что-то подобное. Но теперь, столкнувшись с реальностью, все прежние желания почему-то растаяли. — Здесь нечему радоваться. — Тихо ответила девушка.       Через минуту она закончила и нащупала на полочке стола заживляющую мазь, на которую указал сам Эйрион. Вернувшись к ранам, Лили осторожно сняла крышечку и вдохнула аромат меда, который показался удивительно сладким и успокаивающим.       Девушка осторожно скользила пальцами по воспалённым краям полос, медленно втирая мазь в кожу. С каждым движением мышцы под её руками смягчались, боль отступала. Эйрион больше не говорил ни слова. Когда Лили закончила, она тихо поднялась с кровати и вернула баночку на место.       Принц даже не шевелился. Наверное, он уснул.       Тихо подняв подол, девушка решила, что на сегодня хватит с нее, и, стараясь не издать ни звука, медленно направилась к двери. Но стоило ступить на порог, как сзади раздался глухой голос, заставивший её замереть: — Не уходи.       Лили обернулась. Он не сдвинулся с места, голова всё так же была повернута в противоположную сторону. На мгновение показалось, что ей почудилось. — Тебе… Что-нибудь ещё нужно? — осторожно спросила наемница. — Нет. Просто останься.       Она растерялась. — Ты хочешь, чтобы… Я осталась? Я могу позвать мейстра… — Нет. Я хочу, чтобы осталась только ты.       Лили медленно отошла от двери. Она была в растерянности, настороженно изучая его силуэт в ожидании чего-то колкого и подлого, как обычно. Но принц молчал, и девушка решила выполнить его просьбу. — Хорошо… Я останусь, если ты этого хочешь.       Эйрион не ответил. Лили постояла мгновение, затем неуверенно подошла ближе. Оглянулась по сторонам, по привычке проверила ставни и дверь, после чего затушила свечи. Комната погрузилась в темноту.       Ночь уже перевалила за поздний час, и истощенный организм требовал сна. Его покои были просторными и изысканными, куда больше её крохотной комнатки, но ни дивана, ни запасной постели здесь не было. Только стулья и кресло. Лили снова неуверенно посмотрела на юношу. Не на полу же ей спать, в самом деле. Она тихо обошла кровать и осторожно улеглась на противоположную сторону. Постель оказалась непривычно мягкой, напомнив вдруг дом в Хайгардене. Постельное белье пахло им, все так же окуная куда-то в весну, в только-только распускающиеся цветы. Ей с трудом удалось сдержать стон удовольствия, когда ее голова коснулась мягкой перины.       Блаженство.       Лили перевернулась, ведь собственная спина тоже болела. Девушка легла лицом к принцу — инстинкты не позволяли повернуться спиной.       Она в последний раз посмотрела на Эйриона. Его лицо было спокойным, даже умиротворенным. Он мирно сопел в подушку, а темные ресницы иногда едва заметно подрагивали. Наверное, ему что-то снилось. Проверив нож, девушка сонно прикрыла глаза.        Седьмое пекло… Спать в одной комнате, да ещё и на одной кровати с незнакомым мужчиной… Какой же разврат.