Все грани жестокости

— Лили, пойдем-ка с нами, пропустим по кружке эля!       Спустя полчаса девушка уже сидела за столом, который едва вмещал шестерых человек. Они находились в палаточном городке около замка, где рыцари разбили свои шатры. Конечно же, самым шумным, популярным и оживленным местом являлось строение в самом центре, ведь тут вовсю разливали алкоголь. Туда же занесло и их компанию.       День у Лили был полностью свободен: еще с завтрака Эйрион куда-то исчез, бросив на ходу, что ждать его раньше позднего ужина не стоит. Никаких объяснений, он, конечно же, не оставил, а девушка не имела привычки интересоваться подробностями принцевых занятий.       Но сегодня очень хотелось.       Со вчерашнего вечера между ними пролегла невидимая трещина: они едва обменялись и парой слов. Эйрион почти не смотрел в её сторону, полностью погрузившись в себя.       Наверное, ему попросту не хотелось видеть девушку.       Чувствовал ли принц к ней что-то на самом деле? Или все было обманом, а поцелуй — лишь способ посмеяться над ней от души? Может, он просто пожалел, что поцеловал ее. Или начал презирать за то, что струсила. Пойди разбери ещё, что у него в голове творится.       А в том коридоре наемница действительно струсила. Поджала хвост и сбежала.       Жалела ли девушка? Стыд, вина, сожаление были настолько редкими гостями в ее жизни, что она и не была уверена что знает, каково это. Струсила — и что с того? Струсить может каждый. Струсил сегодня — значит, не струсишь завтра.       Но что касается ее чувств — тут Лили все еще была растеряна. Эйрион украл ее первый поцелуй, а она даже не подумала оттолкнуть: внутри разливалось что-то необычное, несвойственное ей, теплое. Девушка понятия не имела, как это вышло, но, похоже, принц ей нравился. И судя по тому, что случилось в коридоре, нравился сильно. Но тревожило наемницу совсем другое: слишком уж легко она теряла рядом с ним контроль. А такое никогда не заканчивалось ничем хорошим.       Но забивать себе голову дурными мыслями не хотелось, потому на предложение выпить Лили даже не раздумывала.       Компания собралась простая: слуги, конюхи, обычные работяги из замка. Поначалу чувствовалось легкое напряжение, как бывает с плохо знакомыми людьми, но стоило выпить по кружке, и разговор пошёл. Раньше, когда Лили с дядей появлялась на застольях, ее окружали в основном преступники. С возрастом наемница уже стала полноправной частью подобных сборищ: участвовала в разговорах, спорила, веселилась вместе со всеми.       Но преступники были преступниками. Каждый искал слабину у другого, проверял границы дозволенного и не упускал шанс поживиться. Потому ухо нужно было держать востро.       Здесь же, среди простого люда, всё было абсолютно иначе: Лили даже смогла позволить себе расслабиться и немного ослабить бдительность, увлекшись беседой. Беседой, которая медленно завернула к королевской семье. Прямо никто, конечно, не выражался, но неприязнь чувствовалась. И ещё какая. — Зима только кончилась, а у них запасы хоть бы что, пока другие невесть как до тёплых дней дотянули. — склонился над столом старший конюх по имени Дэнни. — Как так? — А они всё своё добро в пещеры попрятали. Вот как. — Ты это о чём? — Навострила ухо наемница. — Сама подумай: почему Таргариены на Драконьем Камне осели? — повернулся он к ней. — С такими-то драконищами любую крепость взять могли. А выбрали какой-то промозглый остров. — Ну так крепость ту валирийцы строили, предки их, вот почему. — озвучил Мика вместо нее. — А зачем валирийцам на куске голых скал крепость городить? То-то и оно. — протянул он, подмигнув. — Под замком пещеры есть. И в них никогда холода не бывает. Мне сосед рассказывал, как молодым возил туда к ним пшеницу, рожь, пряности всякие. Ну, всё, что для запасов надо. Внутрь, ясное дело, никого не пустили, но стоило подойти к открытому входу поближе — а оттуда как пыхнуло горячим! Думал, заживо там поджарится.       Лили опешила от неожиданной информации. В голове сложилась вся мозаика, встал на место недостающий кусочек. Вот как Таргариены обошли то правило с вулканическим жаром.       В пещерах под Драконьим камнем были гейзеры.        Нужно было срочно связаться с Джоэлем. И чем скорее, тем лучше.       Она уже раздумывала, как улизнуть поскорее, когда снаружи вдруг зашумели. Голоса сделались громче, взбудораженнее, кто-то даже закричал. Парень из их компании, который выходил отлить, подлетел к столу, едва не зацепив ножку. — Вы не поверите, что там творится! — выпалил молодой человек. — Принц Эйрион приказал сжечь всё добро кукольников. Там такой кавардак!       Компания замерла от неожиданной новости. Парень махнул рукой, мол, идемте скорее, и они, побросав кружки, повалили за ним. Когда подоспели — у шатра кукольников уже собралась толпа.       Гвардейцы оцепили периметр и никого не пускали, изнутри доносились крики и треск ломающегося имущества. В костер неподалёку швыряли куски материи, доски, каких-то кукол. Всё вокруг гудело, люди перешептывались, вытягивали шеи в попытках разглядеть хоть кусочек того, что происходит за спинами охраны.       Лили просочилась меж локтей ближе к шатру и высунулась из-за плеча ближайшего стражника.       Внутри, посреди погрома, находился принц в своем красном бархатном камзоле. Он медленно приближался к высокой, оцепеневшей от ужаса девушке перед ним. Лили уже достаточно знала Эйриона, чтобы быть уверенной: сейчас он сделает что-то жестокое. — Нет! Стой!       Конечно, принц не услышал. Её голос потонул в шуме, в треске ломаемых вещей, в криках перепуганной толпы. Лили рванулась вперед, но стоило попытаться протиснуться между гвардейцами, как её грубо отпихнули. Наемница попробовала снова, но на этот раз толчок вышел сильнее, так, что она чуть спиной не впечаталась в других людей. — Ану прочь!       Лили видела, как Эйрион остановился прямо перед насмерть перепуганной девушкой и что-то сказал. Та лишь отчаянно замотала головой, ещё сильнее сжимаясь от страха. А потом принц схватил ее предплечье, дернув за собой. — Нет! Остановите его! — Вскрикнула Лили, ни к кому конкретному не обращаясь, попутно протискиваясь ближе ко входу в палатку.       Ни один мускул не дрогнул на лицах гвардейцев. Никто даже не шелохнулся. Наемница оказалась у входа и предприняла еще одну попытку поднырнуть под руками стражи, но ее оттолкнули настолько сильно, что Лили упала. Хорошо, люди позади оказались плотной стеной — кто-то подхватил её, не дал грохнуться затылком на камни.       В бирюзовых глазах мгновенно вспыхнул опасный огонь. Гнев ударил в голову, и девушка сжала зубы так, что они скрежетнули.       Но тут всеобщее внимание привлекло движение справа: к палатке быстро шагал высокий парень, огромный, словно гора. Тот самый стражник в королевском мундире, который только что толкнул наемницу, попытался заступить ему дорогу, но молодой человек даже не сбавил шагу. Просто пихнул его в грудь и гвардеец шлепнулся задом в грязь.       Лили мстительно оскалилась. Захотелось добавить сверху. Это вам не с девочкой бодаться.       Девушка вскочила на ноги как раз в тот момент, когда великан скрылся в шатре. Внезапно раздался женский крик, да такой страшный, что мороз понесся по коже. Лили бросилась вперед, расталкивая людей, и когда перед ней открылась вся картина, кровь застыла в жилах.       Эйрион стоял на возвышении, все так же сжимая предплечье девушки в захвате. Она извивалась вся в слезах, пыталась вырваться, выдернуть руку, но он держал крепко. Средний палец был сломан, да так, что белая кость торчала наружу.       Пекло, это же как надо было ломать?!       Тот самый парень в три шага сократил дистанцию и у Лили расширились глаза, когда он со всей силы ударил Эйриона по лицу. Раз. Второй. Принц выпустил девушку, и великан, схватив за шкирки, с силой опрокинул его со сцены на пол.       Эйрион приземлился на спину, проехался по скользкому полу и остановился почти у самых ног Лили. Она ахнула. Но юноша не растерялся. Выхватил кинжал, пока трое охранников ухватились за парня, и бросился к нему.       Тот, однако, тоже ушами не хлопал. Удар ногой — и серебристая голова запрокинулась назад, принц рухнул спиной на пол. Получи так Лили — уже привет предкам бы передавала. Лицо Эйриона оказалось в крови. Но через некоторое время юноша, перекатившись, медленно поднялся. Даже не покачнулся. Наемница видела, как он сплюнул кровь и провёл языком по рассеченной губе, а потом медленно перевел взгляд на обидчика. Чтобы полностью схватить и обездвижить великана потребовалось целых три человека. — Зачем ты угробил свою жизнь из-за этой потаскушки? — В полной тишине послышался негромкий, весь пропитанный холодом голос. — Она едва ли того стоит. Она предательница. Дракон не проигрывает.       Лили не отрывала испуганных глаз, пока принц испытующе сверлил незнакомца взглядом. — Нечего сказать?       Парень молчал, и Эйрион покачал головой, сделал пару шагов в сторону. Спокойным, почти ленивым голосом заявил, что парень расшатал ему зуб. Но наемница знала этот тон слишком хорошо. На первый взгляд бесстрастный и равнодушный, на самом деле он предвещал катастрофу. Ее догадки подтвердились в следующую же секунду. Эйрион сказал, что взамен парню выбьют все до единого зубы.       Пока охранники тащили его к острому выступу сцены, принц устроился рядом в своей любимой манере — поудобнее, чтобы наблюдать за наказанием с первых рядов.       Но вдруг раздался детский крик. На середину шатра влетел маленький, лет десяти ребенок, с обритой налысо головой. — Нет! Не трогайте его!       Парень закричал что есть мочи, чтобы мальчишка убирался прочь и не лез, иначе ему тоже достанется — и девушка была согласна с каждым словом. Но ребёнок даже бровью не повёл. — Не навредят. — Уверенно заявил он. — Кто меня тронет, ответит перед моим отцом. И перед дядей. Вейт, Йоркель, вы меня знаете. Отпустите его.       Мальчонка был щупленьким. Десять лет — совсем ведь мелкий. Эйрион же не навредит маленькому ребёнку? Но принц медленно, очень медленно поднялся. Глаза его впились в мальчика с прицельной злостью. — Нахальная мелкая крыса, — презрительно кинул он взгляд ему на макушку. — Что с волосами? — Я их сбрил, братец, — заявил тот. — Не хочу быть похожим на тебя.       В шатре воцарилось такое молчание, что стало слышно, как потрескивает костер за углом. Эйрион свёл брови ещё сильнее, приподнял подбородок. На бледном лице Лили прочла раздражение, сдержанное недовольство и — глубоко на дне, едва уловимое — что-то, смахивающее на боль. И вряд ли она была от удара. Видимо, принц был не настолько холодным, как показывал.       Их сходство бросалось в глаза даже без волос. Юноша подошёл к младшему брату вплотную, взглянул сверху вниз. Ребёнок упрямо не отводил глаз. — Добро пожаловать обратно в семью, заморыш. — Скривился Эйрион. — Я уж надеялся, тебя по пути сюда сожрали собаки.       Он кивнул охранникам, и те подняли шокированного парня с пола. Сам принц направился к выходу из шатра и коротко указал мальчику идти впереди. — Шагай.       Ребёнок молча вышел. За ним — Эйрион, а следом гвардейцы повели арестанта. Лили проводила их взглядом полнейшего удивления, ещё не утихнувшего страха и лёгкого недоумения. Что ж. У Эйриона явно были не самые тёплые отношения с роднёй.       Решив не терять времени понапрасну, наемница отправилась в город. В знакомом доме неподалеку ждал невысокий темноволосый мужчина — доверенное лицо дяди. Именно через него им предстояло держать связь.       За пару минут Лили набросала коротенькое письмо, где изложила добытые сведения о яйце и его предположительном нахождении. Но информация требовала подтверждения и проверки. Раз уж сама она застряла в замке, это придётся сделать Джоэлю.       Девушка вернулась в замок как раз вовремя. Взяла поднос с ужином и понесла в покои принца. Эйрион сидел в кресле, откинув голову на спинку, закрыв глаза. Крови уже не было, но рассеченная губа немного опухла. На скуле налился синяк. Лили поморщилась: должно быть больно. Но ничего не сказала.       Принц поднял на неё глаза и скривился: — Уже в курсе? — Он не заметил ее у шатра. — Да. — И что, ничего не скажешь? — А ты хочешь, чтобы я что-то сказала?       Он отвернулся. — Поставь еду и можешь идти. — А одежда? — Не нужно.       Разговор получился коротким, безжизненным и сухим. Девушка не ошиблась: он действительно не хотел ее видеть. Служанка равнодушно поставила поднос на стол, развернулась и вышла, не оборачиваясь.       Следующим утром девушка привычно выполняла свою работу. Взбивала подушки, меняла постельное белье, расправляла простыни. Принц выглядел скучающим, но спиной ощущалось, как он хотел, чтобы она поскорее ушла.       Служанка не хотела сотрясать воздух понапрасну и лезть к нему с ненужными разговорами, но вопрос разъедал язык еще со вчерашнего вечера. Наемница не могла уйти и не получить ответы. — Что она сделала? — Не отвлекаясь от уборки, спросила, не оборачиваясь. — Убила дракона. — Эйрион и головы не повернул в ее сторону, продолжая смотреть в окно.       Даже удивление в голосе не проскочило. Наверное, ожидал, что спросит. Девушка нахмурилась и развернулась к нему. — Кукольного. — И что?       Лили замешкалась. — Тебя это оскорбило? — Это унижение чести моего дома.       Наемница удивленно замедлилась с подушкой в руках: юноша говорил совершенно серьезно. Эйрион принял кукольное представление за личное оскорбление. Может быть, так разозлился, потому что сам отождествлял себя с драконом? — Легенде о драконе и рыцаре с зеркальным щитом тысяча лет, — осторожно заметила наемница. — Дракон — символ моего дома, а не развлечение для толпы зевак и какой-то шлюхи.       Он ведь не мог на самом деле сравнивать куклу с символом Таргариенов? Лили вздохнула. — Тебя это задело. — Мрачно констатировала она.       Эйрион ничего не ответил. Только продолжал сверлить её взглядом, который Лили истолковала как “Убирайся”. Но наемница не хотела сдаваться так быстро. — Что с ним будет? — спросила она, имея в виду того парня, Дункана. — Почему ты за него так переживаешь? — Лили заслышала недовольство в принцевом голосе. — Этот человек не должен был тебя бить, — Наемница вздохнула. — Но… Что бы ты сделал с той девушкой, не оттащи он тебя?       Эйрион молчал. Взгляд его стал тяжёлым, давящим, недовольным. Принц явно не получал удовольствия от ее затянувшегося присутствия. Служанка вздохнула, собрала в охапку белье и направилась к выходу. Что ж, хотя бы попыталась. — Опять уходишь? — Неожиданно раздалось у неё за спиной.       Лили резко остановилась, и, удивленная, развернулась. — Я думала, ты не хочешь меня лишний раз видеть. — С чего бы?       Девушка помедлила. Эйрион спросил так, будто она сказала какую-то чушь. — Потому что ты стал держаться на расстоянии, — растерялась наемница. — Твои желания вполне очевидны. — Разве не ты сама меня оттолкнула и сбежала? — Ты что же, мстишь мне за это?       Принц скривился, будто она сказала еще большую глупость. — Обычно когда человек отталкивает и уходит — это значит, что он не хочет иметь с тобой ничего общего. — Я… Не поэтому тебя оттолкнула, — совсем растерялась девушка. — Не потому что не хочу тебя видеть. Просто всё было слишком… Сильно. Слишком неожиданно. И эмоционально. Но не более того. Это ведь… — Она запнулась и перехватила простыни поудобнее. — Это ведь был мой первый поцелуй. — Жалеешь, что он произошёл со мной? — Спросил Эйрион тихо после долгой паузы. — Нет. — Уверенно ответила Лили. — А ты? Жалеешь, что поцеловал меня?       Принц чуть склонил голову, разглядывая её лицо, потом медленно провёл языком по разбитой губе. — Не жалею.       Повисло неуверенное молчание. Лили переступила с ноги на ногу, перехватив простыни снова. — Ты думал, что я… Не хочу тебя видеть? — Спросила она нерешительно. — И поэтому меня избегал?       Юноша не ответил, только посмотрел на нее долгим, пристальным, говорящим взглядом. — Это весьма… — Лили запнулась, подбирая правильное слово. — деликатно с твоей стороны.       Эйрион только фыркнул и небрежно качнул головой. — Так значит… Всё в порядке? — Нетвердо спросила девушка. — В порядке. — Голос был ровным, но взгляд он снова вернул в окно.       Слуга кривовато улыбнулась и, кивнув, направилась к выходу, но в последний момент остановилась. Постояла секунду, будто решая, стоит ли, и всё же обернулась. — Так а что в итоге с Дунканом?       Принц не повернул головы. Сидел в кресле, откинувшись, и смотрел куда-то вдаль. — Я хочу его голову. — Голову…? — Аккуратные брови взлетели вверх, показалось, что она ослышалась.       Эйрион отвел взгляд от окна и безэмоционально глянул на нее. Ни тени сомнения. Девушка отступила от двери и повернулась к нему всем телом. — Когда мы впервые встретились, ты сказал, что нападение на члена королевской семьи карается отрубленной конечностью. А не головой. Когда это расценки успели так вырасти?       На этот раз принц даже не попытался смягчить выражение лица. Взгляд стал жестче, опаснее, холоднее. Пальцы, до этого спокойно лежавшие на столе, едва заметно напряглись. — Хочешь, чтобы я его пощадил? — спросил он вкрадчиво. — С чего бы? — Потому что это уже не наказание, а бессмысленная жестокость. — Думаешь, я позволю ему уйти без расплаты? — Нет. — Лили покачала головой, не отводя взгляда. — Я так не думаю.       Девушка замолчала. Взгляд скользнул по ковру, словно там можно было найти правильные слова. Она слишком хорошо его знала, чтобы питать иллюзии о милосердии.       Никто не просил ее вмешиваться. И уж точно не ждал этого. Проще было промолчать. Сделать вид, что это ее не касается.       Но Дункан спас ту девушку. Рыцарь поступил по чести — не остался в стороне, защищал невиновного — так, как поступила бы и она, окажись на его месте. Потому что так должно быть. Потому что это правильно.       Наемница не была против принца, но сейчас он был неправ и несправедлив. И хотел создать еще больше несправедливости. Дунк заслуживал большего.       Просить за другого — всегда риск. Просить у Эйриона — риск вдвойне.       Девушка медленно переступила с ноги на ногу, попрощавшись с остатками колебаний, потом глубоко вздохнула и посмотрела прямо в сиреневые глаза. — Не убивай его.       Эйрион скривился презрительно и брезгливо, откинувшись чуть назад. Пальцы раздраженно постучали по столу. — Он сам виноват в том, что с ним случится. — В аметистовых глазах заострилась жестокость, сверкнуло холодным огнем что-то темное и опасное.       Принц не был удивлен тем, что она попросила. Злило то, за кого она просила. За человека, который его ударил, унизил перед толпой. А эта за него сейчас заступается. Лили не просто вмешалась, она стала на чужую сторону. — Дункан узнает цену за дерзость. И ты будешь внимательно за этим наблюдать.       От жестокости в ледяном тоне ей чуть не перебило дух. Если до этого Эйрион был просто зол, то сейчас лавандовый взгляд буквально искрился ненавистью и еще большей жаждой крови межевого рыцаря. — Ты думаешь, я буду смотреть, как ему отрубают голову? — Если не будешь сама — я найду способы тебя заставить.       Он не шутил. Служанка тяжело вздохнула, отложила постельное белье в сторону и плюхнулась на стул напротив него. Утро стремительно скатывалось коту под хвост. Она делала только хуже. Девушка провела ладонью по лицу, потерла щеку, на секунду прикрыв глаза. — Ты же ведь знаешь, что без всего этого насилия… — Лили провела пальцем в воздухе, очерчивая невидимый круг, — тоже можно вполне неплохо существовать?       Эйрион даже не изменился в лице. — Если ты собираешься меня в чём-то переубедить — это явно не тот метод. — Тогда какой метод мне следует выбрать? — Наемница подалась вперед, вмиг заинтересовавшись. — Ты всегда можешь встать передо мной на колени и склонить голову.       Он смотрел на неё свысока, почти равнодушно. Словно книгу попросил подать. Лили нахмурилась и недоуменно прошлась по красивой фигуре долгим, испытующим взглядом, особенно задержавшись на холодных глазах. — Для полной картины только сапог осталось поцеловать. Упущение с твоей стороны.       Принц приподнял уголок губ в усмешке, впрочем, без тени тепла и веселья. — Быстро учишься. — Демонстративно перекинул он одну ногу на вторую. — Итак?       Поза была расслабленной, но в глазах было пристальное, цепкое внимание. Ухмылка приобрела едкость. Лили небрежно скользнула пальцами по краю стола. — Вот чего ты хочешь? Чтобы я ползала у тебя в ногах и пресмыкалась? Всего замка уже не хватает? — С тобой интереснее.       Наемница прищурилась, не отводя взгляд. — И что ты будешь делать потом? Когда я тоже начну ползать у твоих ног?       Эйрион почти незаметно склонил голову, обдумывая не столько вопрос, сколько ее реакцию. — Тогда ты мне понравишься больше. — Улыбнувшись, ответил он. — А я вот так не думаю. — Лили оперлась локтем о стол. — Думаю, тебе нравится именно это. Когда ты давишь, а другой не рассыпается, увидев весь твой внутренний мрак. И не отворачивается. — Даже если и так — не стоит быть самодовольной. — Спокойно откинулся принц на спинку кресла, вальяжно уложив руки на подлокотники. — Эта игра может мне быстро наскучить. Как и ты.       Эйрион блефовал. Конечно, блефовал. — Вероятно, я тебе могу наскучить, — она с ленцой пожала плечом. — Но я тебе не жена и не родственница. Нас не связывает ничего, кроме твоего каприза. Я могу уйти в любой момент. И, поверь, не слишком расстроюсь.       Лили и сама блефовала. — Ты принадлежишь мне. — взгляд его наполнился снисходительностью. — И мне решать, уйдешь ты или нет. — Пока не закончится турнир. Такой уговор. — Ты думаешь, меня волнуют какие-то уговоры? — Делает тебя лжецом. — Для тебя это неожиданность? — Нет, — Пожала она плечами и задумчиво провела пальцем по столу снова. — Но какая жалость. В этом мы очень похожи.       Принц замолчал. Неторопливо и внимательно оглядел её, взвешивая слова. — Я могу запереть тебя, — произнёс он наконец ровно. — Могу забрать против воли и держать на цепи, как собаку. Могу делать с тобой всё, что захочу и сколько захочу. А ты ничего не сможешь противопоставить.       Лили только небрежно склонила голову набок. Взгляд скользнул по нему спокойно. Наемница знала, что он не сделает такого на самом деле. Эйрион тоже это знал.       Сейчас принц был похож на дракончика, гневно рычащего и пускающего от возмущения искры в попытках поджечь ее локоны. — У тебя, наверное, есть невеста. Может, жена? — Поинтересовалась девушка между делом. — Вряд ли ей понравится, что ты будешь уделять столько внимания кому-то другому.       Лили где-то слышала что у знати принято устанавливать брак еще с ранних лет. Дейрон тоже о чем-то таком упоминал. — Неужели ревнуешь? — спросил юноша, весело улыбнувшись.       Ничего она и не ревнует. Ей просто интересно. — Быть лишней — ниже моего достоинства. — Внешне Лили даже не изменилась в лице. — Я не женат и не имею невесты. — довольно произнес он. — У меня есть время на любые игрушки. — И сколько… Кхм… Игрушек у тебя уже было?       Эйрион посмотрел на неё иначе. И взгляд его стал непонятным. — Если ты поедешь со мной во дворец по своей воле — я сохраню сиру Дункану жизнь. – Неожиданно заявил он.       Лили удивилась, лишний раз хлопнув ресницами. Эйрион подавал это как предложение, взаимовыгодную честную сделку, но на самом деле никакой свободой воли тут и не пахло. — Ты правда думаешь, что если я соглашусь на такую сделку… — Она чуть наклонилась вперёд, глядя на него в упор. — это будет «по своей воле»? — Я даю тебе шанс решить самой, разве это не то, что ты так ценишь?       Выбор без выбора. Все, как он любил. — Ты покупаешь меня. А я не люблю торговать собой.       Врала. Лили безбожно врала. Вся ее жизнь, прошлое и даже будущее уже были оценены в серебряных монетах, ожерельях, слитках золота и ценных бумагах. Наемница опустила глаза на пальцы, побарабанила по столешнице. — И такая сделка уж слишком дорого мне обойдется.       Дело было даже не в принце. Наверное, нормальная девушка была бы в восторге от щедрого предложения, согласившись в ту же секунду. И это было правильно.       Но для Лили такое станет губительным. Она нуждалась в жизни на грани: риск, постоянный адреналин, острота и опасность. Наемница не могла существовать без этого напряжения, ведь иначе скука сваливалась на ее голову мертвой апатией, от которой не было никакого спасения.       Дворец станет смертельно опасной клеткой, пускай и золотой. Дни, которые не буду отличаться друг от друга. Наемница слишком хорошо понимала, чем для нее это все закончится. Лили просто угаснет.       Она не станет участвовать в собственном самоубийстве. — Позволишь ни в чём не повинному рыцарю умереть? — Юноша чуть дернул уголком губ, но в глазах мелькнуло раздражение от прямого отказа. — Ты позволишь, не я. Это ведь не я требую его голову по своей прихоти.       Принц раздраженно фыркнул, оперевшись на один локоть. — Он ударил меня. И должен понести наказание. — Ты прикрываешься судами и казнями за нанесенный ущерб королевской особе, — подалась Лили вперед, прищурившись. — но на самом деле он просто задел твое самолюбие. Потому ты и злишься.       Взгляд Эйриона резко охладел, он высокомерно откинул голову на спинку кресла, в голосе поселилась насмешка. — Межевой рыцарь — моё самолюбие? Он обычный дурень с дороги, а я — дракон. — И ты собираешься фигурально его сжечь. Чего же сам ему глотку не перегрызешь? Было бы весьма по-драконьи.       Она ступала по очень, очень тонкому льду. — Потому что дракон — не пёс, чтобы рвать глотки на потеху толпе. Дракон выносит решения. — И кто из нас двоих еще самодовольнее? — Скривилась девушка.       Принц не собирался отвечать. Сейчас его интересовало другое и куда больше. Взгляд стал тяжелым и выжидающим. — Решай.       Он ждал. Эйрион хотел, чтобы Лили сама сделала шаг. Сама выбрала. Почему-то для него это было важным. Сиреневый взгляд скользнул по сосредоточенному лицу, задержался на губах, потом снова вернулся к глазам. Тишина давила, но Лили не торопилась. — Ты хочешь, чтобы я встала на колени? — Подала она тихий, задумчивый голос. — И этого тебе будет достаточно, чтобы ты не отрубил ему голову? Я ведь буду делать это не для тебя. — Мне все равно. — солгал он. — Я уже сказал, что хочу. — Ты хочешь полную власть надо мной. — Слегка нервно девушка снова забарабанила пальцами по столу. — И полный контроль моих действий, выборов, и, вероятно, чувств.       Эйрион усмехнулся, но взгляд остался серьезным. — Ты очень сообразительная. — Хм. — Наемница откинулась на спинку стула, вперившись в него колючим взглядом. — И ты правда думаешь, что я позволю себя контролировать?       Принц наклонился вперед и всмотрелся в голубые глаза с прищуром и улыбкой. — Ты не хочешь поехать со мной не потому, что я смогу тебя контролировать. А потому что боишься, что не сможешь сбежать. Как в том коридоре. — Я этого… не боюсь. — Она чертыхнулась, когда запнулась. — Твой голос выдаёт тебя.       Лили замялась. Возможно, он и был прав.       Наемница всегда оставляла себе лазейку. Запасной выход, чтобы сбежать на случай чего. Оказаться в ловушке, там, откуда не вырваться — вот чего Лили боялась по-настоящему.       Внутри всё сжималось при одной мысли оказаться запертой в холодном дворце среди людей, которые смотрели на неё свысока, уверенные, что у нее нет никаких прав. Эта мысль пугала не меньше скуки. Страшила сильнее, чем она готова была признать. — В любом случае, дворец и вечное заточение — слишком высокая плата. — Значит, на остальное ты согласна? — Оживился юноша. — Довериться человеку, который трижды пытался меня убить — самое глупое решение из всех возможных. — Я не буду пытаться тебя убить. — Возразил он спокойно. — И вредить тебе также не собираюсь.       Наемница нахмурилась и отвернулась к окну. В полях клубился плотный туман после дождя.       Отдать контроль. Довериться.       Одна только мысль об этом разливалась тревогой в груди. Сколько девушка себя помнила, правило было одно: стоит дать слабину — и за горло прижмут так, что попробуй выбраться. А решишься довериться — получишь нож в спину.       Потеря контроля никогда не заканчивалась ничем хорошим.       Она снова взглянула на Эйриона. Принц держался на расстоянии, ведь решил, что так будет правильно для неё. Потому что подумал, что Лили сама этого хочет. Притом что большинство совместного времени он провел в попытках причинить ей боль или вред.       Но сейчас в лавандовых глазах не было ни высокомерия, ни желания унизить, растоптать её гордость или сломать. Эйрион просто внимательно смотрел на нее и терпеливо ждал.       Принц хотел, чтобы она осталась. Сама, добровольно. И девушка была уверена: стоит ей отказаться — и он не станет ее останавливать и, тем более, заставлять. А если же скажет остановиться позже — он остановится. Но это все странно сочеталось с тем, как он вел себя в остальном. Слишком странно.       Перед ней был человек, который хотел её. Во всех смыслах. И это пугало ничуть не меньше.       Страшно было до чёртиков. — И зачем тебе это? — Все же тихо и настороженно поинтересовалась девушка после удивительно длинной паузы. — Хочу показать тебе, что отдать контроль и стать более… послушной и покладистой — не так уж и страшно. — И прыгать на твоем поводке, как собачонка у будки? — Обострились ее черты.       И мускул не дрогнул. Только челюсть сжалась сильнее и пальцы на подлокотнике стали напряженнее. — Я уже сказал, что не собираюсь тебе вредить. И принуждать не стану. — серьезно проговорил принц. — Либо ты соглашаешься на сделку, либо нет. Я не буду иметь к тебе никаких претензий, если откажешься.       Лили не отрывала взгляд. Был ли Эйрион Таргариен человеком, которому можно доверять? — И что тогда? Как получишь полный контроль?       Наемница старалась звучать ровно, но пальцы на столе всё-таки нервно дернулись. Принц смотрел на нее прямо, не мигая, все так же предельно серьезен. — Я хочу твоего полного подчинения. — Сказал он настолько жестко, что Лили перехватило и до того поверхностное дыхание от страха. Но девушка привычно прикрылась злобой. — И ты собираешься оторваться на мне по полной за все? — Она чуть подалась вперёд, опершись вторым локтем о стол, в голосе послышался яд. — Поиздеваться, поразвлечься мной, как обычно? — Я не собираюсь делать ничего из этого, — ответил принц без шуток. — И не сделаю с тобой ничего такого, чего бы ты сама не хотела.       Он не отвёл взгляд — наоборот, вцепился в неё глазами. Наемница быстро моргнула и уставилась куда-то в стену, лихорадочно переваривая услышанное. Затем снова скользнула взглядом по его бледному лицу. Попыталась в очередной раз проверить, правду ли принц говорил.       Являлся он тем, кому она могла бы довериться? — И тогда он будет жить? — тихо уточнила наемница. — Да. — ответил спокойно. — А ты подчинишься, позволишь себя контролировать и не предпримешь ни одной попытки сбежать.       Страх все еще подталкивал на отказ.       Он ведь может сделать вообще что угодно, пока девушка будет полностью уязвима. Просто согласиться на словах, оставшись в своей броне внутренне, не выйдет. Это будет заметно сразу. Вмиг почувствуется. Придется сдаться без боя и полностью подчиниться чужой воле — именно в этом состояло его предложение. Эйрион проверял, испытывал, струсит ли она снова. И, если честно, очень хотелось. — Только сегодня. — Быстро протараторила девушка, чтобы не успеть передумать. И почти сразу нервно добавила: — И ты не будешь его калечить тоже.       Сердце колотилось. Предложение было более, чем хорошим. Всего один день. Но не ошиблась ли она? Не пожертвует ли собой? И не пожалеет потом о своём решении?       Лили заметно нервничала, покусывая щеку изнутри. Эйрион наклонил голову, внимательно разглядывая её. Сиреневый взгляд задержался на сжатых губах, на напряженных пальцах.       Все её мысли были как на ладони. — До завтрашнего рассвета. — Произнес он наконец. — И, так и быть, не покалечу.       Наемница смотрела на него испуганно. Намного испуганнее, чем когда держала меч на тренировочном поле. Лили резко вобрала воздух в легкие и задержала дыхание. — Идёт. — На одном выдохе выпалила она. — Плети тебя устроят? — Устроят. — Хорошо. — Согласился принц, в лавандовых глазах растекалось удовлетворение. — Когда будет суд и межевого рыцаря признают виновным, я не потребую его голову. И не потребую отрубить конечности. — Почти улыбнулся юноша. — Я удовлетворюсь тем, что ему разукрасят спину.       Лили нервно бегала взглядом по мужскому лицу, всматриваясь в знакомые глаза, которые в секунду могут превратиться в опасные. Он ведь может сделать что-то плохое. Действительно может.       Острый кинжал по-прежнему был на бедре, но толку от него больше не было. Как только девушка озвучит согласие — вмиг лишится всякой защиты, даже если клинок окажется у неё в руке. Лили сжала подлокотник сильнее, аж до побелевших костяшек, но не помогло. Напряжение только сильнее разошлось по телу. — Я… — Она смотрела прямо перед собой. Кажется, в горле пересохло. Девушка все еще могла встать, развернуться и просто выйти, пока не совершила ошибку. — Я…       Наемница подняла на него взгляд. Эйрион смотрел прямо. Глаза чуть прищурены, но никакой опасности там не было. Наоборот, девушка видела обещание, что он не причинит ей вреда. Принц терпеливо ждал ее решения и не собирался давить.       От этого становилось только хуже. Стоило ли оно того?       Лили никак не могла собраться и Эйрион помог ей, наклонившись ближе. — Просто скажи «да».       Тишина затянулась слишком надолго. Внутри всё спорило так, что уши закладывало. Он не создавал ни капли давления. Казалось, вообще был готов просидеть так хоть вечность, просто глядя на нее. В сиреневых глазах было уважение к ней, к ее выбору. Никакой игры, никакого скрытого смысла.       Потому она и сдалась. — Да.       Показалось, что мир вокруг перестал существовать. Девушка отчаянно глянула на него, сразу же пожелав забрать свое опрометчивое слово назад.       В ту же секунду в нем изменилось все. Аметистовый взгляд вспыхнул и торжество захлестнуло волной, затопив все спокойствие, терпеливость и выдержку. По лицу расплылась триумфальная улыбка, полная чистого удовольствия.       Эйрион хотел ее, и ничего не мог с собой поделать. Хотел так, что сводило скулы. Не как вещь, не как игрушку. Принц не просто вожделел ее тело — он желал её выбор, её доверие, её добровольное «да». Пусть даже и в таких условиях.       Ее он хотел в тысячу крат больше, чем месть какому-то глупому межевому рыцарю.       Теперь Лили была полностью в его власти. Эйрион наконец получил то, чего желал с того самого момента, как впервые увидел ее. По собственной воле она отдала право распоряжаться её действиями, её телом, её вниманием, предоставила полный доступ.       Девушка сама сказала «да». Она выбрала сказать да. И от этого внутри разливалось почти болезненное облегчение. Такое огромное. Эйрион до этой минуты не осознавал, как сильно боялся ее отказа. Как сильно боялся, что она снова оттолкнет, скажет «нет», передумает и уйдет, и он останется снова один, с пустотой. Но Лили сказала «да» сама.       Девушка смотрела на него, и с каждым мгновением страх сжимал грудь всё сильнее. В фиолетовых глазах торжество медленно смешивалось с чем-то тёмным, голодным, собственническим.       Но, откинувшись на спинку кресла, принц только полностью расслабился, чуть запрокинул голову и глянул на неё из-под темных ресниц с той же улыбкой. — Что ж. — Произнес он, почти промурлыкав голосом чистого предвкушения. — Тогда поцелуй меня. И не как в прошлый раз.