Все грани жестокости

      Лили ошивалась на кухне.       Предлог был простейшим: принц возжелал деликатес. И прямо сейчас. Капризный какой. Правда, сам принц об этом ни сном ни духом не ведал и большую часть времени просто спал, восстанавливая силы.       Девушка крутилась возле поварих, которые — надо же, какое совпадение! — Как раз готовили порцию супа для высокоуважаемого мейстра Йормвеля.       Он все-таки осмотрел раны Эйриона и заменил бинты. Но ровно один раз.       На протяжении всей перевязки Лили то и дело бросала в его сторону виноватые, извиняющиеся взгляды полнейшей дурочки, которая по неосторожности опрокинула кружку с маковым молоком на пол. Мутная жидкость расплескалась по ковру, и служанка тут же схватила ближайшую тряпку, принявшись оттирать пятно, пока ткань ещё можно было спасти.       Как же ей не хотелось отвлекать мейстра и мельтешить перед глазами, пока уважаемый работал. Но что поделать? Не ототри Лили пятна сиюминутно, и дорогущее текстильное изделие отправится на свалку.       Но правда такова, что на ковер наемнице было в этот момент абсолютно плевать.       Лицо Эйриона оставалось неподвижным, пустым, ничего не выражающим, однако девушка всем своим существом улавливала высшую степень его напряжения. Она видела, как сильно сжата его челюсть, какая неестественно ровная у него осанка, как он терпит каждое прикосновение.       Нет, принц мог за себя постоять вне всяких сомнений. Но сейчас раны были настолько серьезные, что Эйрион даже стоять не мог, не то что полноценно защищаться. И это не учитывая того, что у него часто темнело в глазах, тошнило и болела голова после стольких ударов щитом по голове. Для нее это было невыносимо.       Лили изо всех сил удерживала дыхание ровным, но взгляд плыл в темной дымке настолько, что пальцы подрагивали. Кинжал под тканью давил на кожу сильнее, чем когда-либо, и наемница что было мочи старалась забыть о том, что он вообще существует. Гнев подрывал встать, шагнуть вперёд и со всей силы всадить клинок старику в горло до рукоятки. А потом с наслаждением наблюдать до последнего за такими желанными спектрами эмоций отчаяния и паники, когда капля за каплей будет утекать его никчемная жизнь, за которую он будет хвататься своими омерзительными пальцами в агонии. Лили хотела увидеть его кровь.       Комната расплывалась перед глазами, теряла очертания, уступала место куда более притягательным картинам. Девушка не могла думать ни о чем, кроме мейстровой крови.       Лили задыхалась в одном с ним пространстве. Ее трясло от ярости, и, кажется, даже тошнило. Она не дышала, она хрипела, выжигая себя изнутри. Если наемница еще раз окажется с ним в одном помещении — она его убьет.       Но девушка ни за что не оставила бы Эйриона наедине с этим уродом, особенно когда он в таком состоянии. Поэтому служанка продолжала заставлять себя дышать ровно, оставаться на месте, и дальше тереть этой проклятой тряпкой уже полностью чистый ковер.       Наконец мейстер собрал свои вещи и вышел. Лили рывком метнулась к окну и распахнула раму, наконец-то полноценно вдохнув. Только тогда пришло понимание, на какой она находится грани.       Сейчас же служанка мейстра собиралась нести ему обед, но ей все никак не удавалось сгрузить на поднос все яства, которые тот пожелал. Лили ничего не стоило предложить свою помощь и выплеснуть крошечный пузырек в суп за долю секунды. Никто ничего не заметил.        Наёмница проводила девушку до выхода и, заметно приободрившись, спокойно направилась на кухню за заказанными печёными яблоками с мёдом.       Она надеялась, что Эйрион вообще их ест.       «Как жаль, что в столь раннем возрасте вы нас покинули, мейстер. — пока шла, Лили внутренне заламывала руки, имитируя будущие стенания вельмож. — Мы все будем по вам скучать, мейстер. Нам очень нужны ваши никчемные услуги, мейстер».       Наемница остановилась и хищно обернулась вслед девушке, садистично сверкнув глазами. — Вы полностью это заслужили, мейстер.       Ему будет очень плохо.       Вещество было безупречным. В малых дозах оно искусно имитировало симптомы обычного отравления, которое угасало само собой спустя несколько дней. За это время Лили успевала стащить все, что нужно, и исчезнуть.       Но в такой дозе… В такой дозе симптомы будут нарастать. Недомогание медленно перейдет в слабость, постепенно будет расти жар, тошнота превратится в постоянную рвоту и диарею. Яд будет мучительно изматывать организм, пока все системы не потерпят коллапс.       Вся прелесть в том, что лечить это отравление бесполезно. Вещество действовало совершенно иначе, и, кроме противоядия, ничто не могло ему помешать. Естественно, королевский мейстер был не глуп, потому рано или поздно заподозрит неладное. Как жаль, что к тому времени он уже выблюет все свои внутренности и передаст пламенный привет своим предкам. Дня четыре — и с ублюдком будет покончено. Лили кровожадно усмехнулась. Жаль, что она не увидит этого лично.       Но к вечеру новости были двоякие.       Первая: Эйрион всё же ел печёные яблоки, и ей удалось хоть чем-то порадовать его посреди этой агонии боли. Вторая — треклятый мейстер не доел свою порцию. Отравление только схватит, будь он проклят. Тошнота, жар, диарея ему обеспечены, но жить будет. Надо было в эль лить — его-то он полностью выдудлил.       Вопреки недовольству, наемница все же могла с этим кое-как мириться: Йормвелю нездоровилось настолько, что он не покидал свою хижину, потому в ближайшую неделю больной к Эйриону точно не сунется.       А там она что-нибудь еще придумает, если потребуется.       Новый мейстер был немногим приятнее прежнего, однако работу выполнял быстро, добротно, без лишних слов и движений. Приходил, осведомлялся о здоровье принца, обрабатывал раны и удалялся. Едва Лили спровадила прошлого, как Эйрион тотчас задал вполне закономерный вопрос: — Ты имеешь к этому отношение? — Я же пообещала найти замену. — Служанка так же неспешно продолжила собирать пустую посуду со стола. — Ты не ответила. Да или нет? — Да. — Она подняла на него спокойные, без тени вины и насмешки глаза.       Эйрион удивленно моргнул, выискивая на ее лице намек на улыбку, которой там не было. — Что ты сделала? — Отравила его, конечно. — Лили непринужденно пожала плечами. — Продукты иногда портятся.       Взгляд принца наполнился изумлением вперемешку с недоверием. Он был уверен, что девушка шутит, но по непроницаемой маске у нее на лице утверждать наверняка не решился. Эйрион отказывался верить, что она говорит всерьез. — Тебе стоило рассказать обо всем раньше. — Добавила наемница так же буднично.       Эйрион фыркнул. — И что бы ты сделала? Отравила его раньше? — По всем правилам дворцового этикета. — На ее губах все-таки проскочила улыбка.       Эйрион только хмыкнул.       Пока юноша поправлялся, Лили не теряла времени понапрасну и занялась поиском кольца-печатки. Она присматривалась к рукам Мейкара, Дейрона и Валлара. У первого кольцо было, но как его незаметно стащить? Пальцы Валарра и Дейрона пустовали. Оставался последний вариант — кольцо Бейлора, которое, по всей видимости, оставили в вещах почившего до окончания траура.       Но девушка не спешила пробираться в его покои. По правде говоря, Лили затягивала время, ведь не только ее жизнь изменится после того, как придется покинуть Эшфорд.       Отец Эйриона объявил, что принц отправится в Лис, как только его раны затянутся. Мейкар надеялся, что несколько лет изгнания помогут сыну стать на путь истинный. Однако наемница в этом сильно сомневалась. Горбатого могила исправит.       Хотя, возможно, оно и к лучшему. Эйрион и так натерпелся. Быть может, как внешние, как и внутренние шрамы хоть немного сотрутся и побледнеют вдали от дома.       Но стоило Мейкару озвучить свой приговор, как случилось то, чего Лили не ожидала. Когда девушка уже собиралась уйти, Эйрион вдруг остановил её. Его рука сомкнулась на тонком запястье, не дав сделать ни шага дальше. — Поехали со мной. — Принц сказал это без капли насмешки или сомнения, с полной решимостью и серьезностью. — Ты не хотела жить среди знати, но в Лисе все иначе. Там никому нет дела до титулов.       Наемница опешила, не в силах обработать сказанное. Он не мог предлагать такое всерьез. — В качестве кого? Служанки? — Нет. — Эйрион отрицательно покачал головой, не отпуская её запястья. — Ты сможешь делать все, что пожелаешь.       Лили сбилась с мысли, слегка растерялась. Он выбил её из колеи, рассыпал мысли и соображения по полу бисером. — Но я буду находится рядом с тобой, — медленно произнесла девушка после заторможенной паузы. — Делить с тобой постель. Это сделает меня либо любовницей, либо падшей женщиной в чужих глазах.       Принц усмехнулся и прищурился, не отводя взгляда. — Когда тебя начали волновать чужие глаза?       Лили опустила взгляд на ноги, затем снова взглянула ему в лицо. Наемница никогда раньше не думала о том, что их связь может продолжиться после турнира. Возможно, она просто не позволяла себе об этом думать. А сейчас принц взял и предложил именно это.       Хуже всего то, что какая-то ее часть уже проворковала четкое “да”. Потому что, чёрт её подери, Лили хотела этого. Но она не могла. И не только из-за заказа и Джоэля. — Дело не в этом. — Произнесла наемница тише, а затем помедлила, подбирая слова. — Дело в том, что… А потом? Когда ссылка закончится и ты вернёшься? Ты заберешь меня с собой и туда? В том же статусе? Что будет, когда ты должен будешь взять себе жену? Которая будет должна родить тебе детей?       Лили были известны правила. Она знала, как устроен этот мир. Эйрион замолчал. Его пальцы на её запястье чуть сжались, но не сделали больно. Молчание затянулось и принц потянул ее ближе, усадил на постель к себе. — Я не откажусь от тебя независимо ни от чего. — Наконец ответил он.       Лили медленно кивнула. Это могло быть правдой. Вполне могло. Но существовали правила, которые не нарушить даже такому, как Эйрион. Между ними стоял одновременно очень простой и очень неудобный вопрос, который не мог получить решения. — Ты сможешь на мне жениться?       Потому что именно так оно работало. Если мужчина и женщина хотели быть вместе по-настоящему, надолго и не тайком, не на одну ночь — этот путь вел к браку. Таков порядок. Иначе подобную женщину в лучшем случае будут кликать любовницей. А и чем похуже. С такой девушкой никто не будет считаться, а ее мнение не возымеет ни единого веса, потому все, что останется — это быть удобной, всегда доступной, послушной и не выказывающей никаких притязаний.       И женщине придется молча с этим мириться, пока она остаётся рядом. Потому что так работает их мир.       Она знала ответ на свой вопрос. И Эйрион его знал. Лили просто хотела, чтобы принц сам сказал это. Юноша не отводил взгляда, полного печали, обреченности и абсолютной невозможности солгать. Его пальцы на её запястье больше не сжимались. — Нет. — Наконец тихо ответил он.       Нет. Конечно же, нет. Потому что правила таковы: принц крови не может жениться на простолюдинке. Потому что принцы женятся на принцессах и дочерях лордов.       А Лили простолюдинкой-то даже, по правде, и не была. Она жила вне закона, подальше от всех глаз. Наемница. Преступница, каких если ловят — казнят. Её жизнь процветала в тени, но никак не под сиянием канделябров в королевских замках. Его “нет” просто напомнило об этом, резанув им двоим по ребрам. Наемница только плечом повела бесстрастно. — Я не стану любовницей. Как и не смогу видеть тебя с другой женщиной, и, уж тем более, с кем-то делить.       Девушка не согласится на редкие свидания в тайне, вдали от лишних глаз. Не будет на вторых или третьих ролях, сминая в кулаке свою гордость, как непригодный пергамент. Она никогда не довольствовалась полумерами и не планировала такого в будущем. — Ты сказала, что не хочешь ничего и никого другого, кроме меня. — И я сказала правду. — Выдержала Лили его пронизывающий взгляд. — Но я не могу согласиться на такое существование. Такая жизнь не для меня.       Принц слушал ее внимательно, но не спешил принимать слова. Он и знать не хотел ни о каких возражениях и доводах разума.       В конце концов, Эйрион мог просто затолкать её на корабль, и никто ничего не посмеет сказать. Места хватит всем, тем более — такой миниатюрной девчонке.       Он бы наблюдал за тем, как она беснуется, как проклинает его всеми мыслимыми и немыслимыми способами. И принц был готов принять всю её ненависть и ярость, лишь бы девушка оставалась рядом.       Но если принц поступит именно так, заберет против воли — девушка больше не даст ему то, чего он по-настоящему хочет. Она уже не посмотрит на него, как смотрит сейчас. Никогда больше так его не коснется. И, скорее всего, не позволит ему прикоснуться к себе.       Эйрион прикрыл глаза, осознавая, что впервые в жизни не может получить силой то, что хочет. Но если сейчас отпустит, а не заберёт с собой — точно больше её не увидит. Мысль о том, что девушка перестанет быть рядом и исчезнет, повергала его в неподдельный ужас.       Он не отпустит ее ни за что. Ему как воздух нужны эти теплые прикосновения, это сопротивление, да просто присутствие рядом, каким бы оно ни было.       Даже если ради этого придётся пожертвовать удовольствием от нежных ласкающих рук и губ, ее желаниями, свободой, отобрать выбор. Пусть даже если после этого девушка будет его ненавидеть.       Она ведь, самое вероятное, принца действительно возненавидит. Но даже если и так — пускай. Возможно, со временем остынет и всё изменится. Эйрион ведь не собирался обращаться с ней плохо.       А женитьба? Эйрион — не наследный принц. Даже близко не претендент на Железный трон, потому его плечи свободны от необходимости укреплять союзы и продолжать род, в отличии от того же Валарра. Если этот вопрос так уж сильно ее беспокоит — он придумает способ избежать ненужного брака. А потомством Эйрион обзаводиться уж точно не собирался.       Принц перевернулся и подмял её под себя, жадно поцеловав. Лили пылко ответила и обняла его за шею, запустила прохладные пальчики в его волосы, притянула ближе. От невесомого движения внутри у него что-то окончательно сдвинулось. Эйрион наслаждался, млел от мягких и нежных касаний, как в первый раз. Он никогда не захочет с этим прощаться, ни за что не смирится с тем, что потеряет ее навсегда.       В конце концов, дракон не должен спрашивать разрешения, чтобы взять то, что принадлежало ему.       Лили была ему слишком нужна.       Эйрион прижал девушку к себе еще крепче и уткнулся в плечо, тихо прошептав в волосы: — Ñuha jorrāel syt ao ivestragī, se mēre iā dārilaros morghūljagon. Yn syt ao. Syt ao gevives. — Что?... — Я сказал, что ты великолепна. — Отстранившись, принц улыбнулся.       Лили удивленно хлопнула ресницами. Он не это сказал. Он сказал, что его сердце принадлежит ей. Наемница моргнула снова, еще в большей растерянности уставившись на него.       Она по глазам увидела: Эйрион не мог. Принц был не в силах прямо сказать о том, что чувствовал на самом деле. Словно сама откровенность застряла у него где-то внутри и он был не способен выкорчевать ее. Лили чувствовала его уязвимость и одновременно бессилие.       Девушка ничем не выдала того, что поняла. Лишь мягко провела пальчиком по красивым губам и прошептала: — Я правда не могу.       Эйрион тяжело выпустил воздух, закрыл глаза. У них оставались считанные дни, и принц, как мог, тянул до последнего, потому что понимал: как только он сделает то, что задумал — потеряет все, что сейчас Лили дает ему добровольно.       Вместо любых слов он просто поцеловал её. Поцеловал ее горько, почти отчаянно, с немой просьбой о прощении, которой никогда не произнесет вслух.       Пусть лучше так, чем пустота без неё.       Королевское кольцо Лили всё же нашла. В комнате почившего принца Бейлора. Как? Да чудом.       В покоях бывшего десницы был балкон. Наемнице пришлось карабкаться по каменной кладке, перебираться по узкому карнизу и иногда нащупывать пустоту под ногами с замиранием сердца.       Слава богам, этаж был вторым.       Взломав замок, девушка тщательно перерыла все вещи, не издав ни звука, ни шороха, в конечном итоге обнаружив увесистую золотую печатку с трехглавым драконом.       Не теряя ни минуты даром, Лили свистнула кольцо и стремглав направилась к мастеру делать копию. Наемница надеялась, что никто не хватится перстня раньше завтрашнего вечера, когда она вернет его на место.

Завтрашним вечером

      Эйрион уже несколько дней мог ходить без опасений, что края ран разойдутся. После долгого вынужденного лежания принц расхаживался до тех пор, пока боль не становилась настолько настойчивой, что он не мог наступать на ногу. Только тогда юноша позволял себе вернуться в постель.       Лили он не видел с обеда, а потому решил разыскать её сам: всё равно делать нечего, а сидеть или лежать дольше необходимого принц не собирался. Накинув привычную кольчужную рубаху, а поверх неё излюбленный бархатистый камзол, Эйрион направился прочь из покоев.       Утренний секс до сих пор приятно отзывался в теле легкой истомой. Сегодня вечером он потребует, чтобы Лили осталась с ним на всю ночь. Принц хотел снова и снова чувствовать тепло ее кожи, пробовать вкус её губ и в который раз наблюдать, как девушка перестанет сопротивляться себе и просто упадет в пропасть вместе с ним.       Она не откажет.       Лили никогда не отказывала, потому что и сама теряла себя до беспамятства в его руках, в медленных поцелуях, в том, как он умело доводил её до самого края.       И Эйрион каждый раз этим нагло пользовался. И будет пользоваться. Потому завтра принц будет чувствовать то же приятное расслабление и с наслаждением понимать, что это сделала она, а не кто-то другой.       Юноша запрещал себе думать о том, что через пару дней корабль будет готов к отбытию.       Эйрион покинул свои покои и завернул в общий коридор, намеренный наконец выбраться из душных стен и вдохнуть свежий вечерний воздух. Будучи уже на ступенях, он услышал возню стражи откуда-то из глубины прохода. Принц сначала остановился, но затем направился к всполошившимся невесть от чего охранникам. Гвардейцы замерли, когда он приблизился. — Мой принц…       Это были покои Бейлора. Один из мужчин уже нашарил ключ от комнат усопшего, но прервался, чтобы сообщить принцу, что внутри комнаты что-то произошло.       То ли любопытство, то ли чувство вины, то ли что-то еще двигало Эйрионом в этот момент, но он только указал на замок: — Открывайте.

За пять минут до…

      Больно потерев ушибленное бедро, Лили огляделась.       Наемница не зашла в покои Бейлора — она в них ввалилась. Стоило преодолеть тот же опасный путь по камням и карнизу, переметнуться через перила и залезть на балкон, как прямо внизу раздались голоса. Какие-то вельможи тихо переговаривались, неторопливо прогуливаясь по лужайке.       Ещё несколько шагов, и кто-нибудь из них, повернув голову, неизбежно заметил бы Лили, застывшую у покоев мертвого десницы. К счастью, девушка не закрыла дверь в комнаты наглухо.       Она рывком влетела внутрь, но, как назло, не вписалась бедром в стол у окна. Споткнувшись, наемница рукой задела несколько книг, и они грохнулись на пол. Выругавшись сквозь зубы, девушка быстро прошла вглубь комнаты, и, не теряя ни секунды, вернула кольцо на место. Словно и не брал никто. В несколько торопливых шагов присела, подхватив книги, и одна за одной принялась складывать их на место, чтобы как можно быстрее убраться отсюда.       Но в тот самый момент, когда Лили почти сложила обратно стопку — в замке щелкнул и быстро провернулся ключ, распахнув настежь тяжелые двери. Она так и замерла с тяжелым томом в руках, не успев до стола дотянуться.       Первым, что Лили увидела, был неподдельный шок на лице Эйриона. Два совершенно ошеломленных взгляда встретились. — Что ты здесь делаешь? — Я… Просто… Зашла…       Лили промямлила кусок невразумительной фразы, но на половине умолкла. Ее застукали на горячем, оправдываться уже не было никакого смысла. Да и что тут придумаешь? Хорошо ещё, что кольцо уже лежало на месте — никто ничего не заподозрит. — В спальню Бейлора, — все еще пораженно произнес принц, но к голосу уже подбиралось что-то нехорошее — закрытую на замок..?       Он перевёл взгляд на приоткрытую балконную дверь и мгновенно всё понял. Лили прочитала это по тому, как сжалась его красивая челюсть, как потемнели аметистовые глаза.       Ей действительно нечего было сказать в своё оправдание. Всё было ясно и так: служанка незаконно вломилась в покои десницы короля, пусть и покойного, закрытые на все замки. Еще и книгу в руках держала — вероятно, стащить пыталась.       Лили посмотрела на Эйриона. Наемница прекрасно прочитала всё, что сейчас творилось у него в голове. Принц думал ровно о том же, о чём и она сама всего несколько дней назад.       Что девушка его обманула. Использовала. Предала.       Лили стиснула зубы от горечи, потому что, если смотреть с его стороны, это и правда выглядело именно так. Взгляд принца быстрым, бурлящим потоком наполнялся жестокостью. — Схватите её.       Лили не оказывала сопротивление.