Сплетение двух созвездий

Солнечные лучи Фонтейна мягко коснулись лица Люмин, вырывая её из сонных грёз. Утро началось непривычно: вместо того чтобы сразу вскочить и проверить карту, она долго лежала, вспоминая тепло руки Аякса и его прощальный жест у дверей отеля. Внутри разливалось странное волнение, заставлявшее её уделять уходу за собой гораздо больше времени, чем обычно. Она бережно расчесала золотистые пряди, решив сегодня оставить их распущенными, лишь слегка закрепив мягким ободком, чтобы подчеркнуть нежность образа. Паймон уже вовсю хозяйничала, учуяв аромат свежих панкейков, которые Люмин заказала в номер. — Эй, соня! Наконец-то! Паймон уже готова съесть всё в одиночку! — пропищала малютка, вгрызаясь в пышный блинчик, политый кленовым сиропом. Люмин лишь улыбнулась, задумчиво помешивая свой кофе. Сегодня ей хотелось выглядеть по-особенному — не как суровая Путешественница, а как девушка, чьё сердце вчера заставили биться чуточку быстрее. Перед выходом Люмин придирчиво осмотрела себя в зеркале. Её новый образ был воплощением фонтейнской элегантности и мягкости: основой образа стал кремовый укороченный свитер с фактурной вязкой и пышными рукавами, добавляющий силуэту хрупкости. Серый низ в складку с декоративными пряжками на поясе выгодно подчеркивал фигуру, создавая кокетливый, но сдержанный контраст. Высокие кожаные сапоги молочного цвета на устойчивом каблуке завершали ансамбль, делая походку уверенной и легкой.  Поправив ободок и бросив последний взгляд на своё отражение, Люмин вышла из номера. Она не знала, встретит ли сегодня Аякса снова, но каждый её шаг по улицам Кур-де-Фонтейна теперь казался ей маленьким триумфом. ~ На набережной Люцерна, где водные трамвайчики разрезали лазурную гладь, Люмин заметила знакомый силуэт. Аякс прислонился к перилам, лениво подбрасывая в руке мору. Завидев её, он на мгновение замер, и в его глазах промелькнуло нескрываемое восхищение, которое он тут же спрятал за привычной дерзкой ухмылкой. — Ого, неужели это наша гроза Архонтов? — протянул он, неспешно подходя ближе и бесцеремонно оглядывая её новый наряд. — В этом мягком свитере ты выглядишь так, будто собралась на чаепитие к невзрачным аристократам, а не на поиски приключений. Скажи честно, принцесса, ты нарядилась так, чтобы я окончательно потерял бдительность и пропустил твой выпад? Он наклонился чуть ближе к её лицу, понизив голос до вкрадчивого шепота: — Осторожнее, в этих сапожках будет неудобно убегать, если я решу тебя похитить. Люмин хотела было ответить колкостью, но её прервал резкий, режущий слух грохот со стороны Оперного театра «Эпиклез». Земля под ногами дрогнула. — Не время для любезностей, Рыжий! — пискнула Паймон, указывая на фонтан Люсин, из которого вместо чистой воды начали вырываться сгустки первозданной морской воды. Мирное утро вмиг испарилось. Из-за угла выскочили жандармы, чьи механизмы вышли из-под контроля, атакуя всё живое. Воздух наполнился криками и паром. Аякс в мгновение ока переменился в лице. Игривость исчезла, уступив место хищному азарту бойца. В его руках материализовались водяные клинки. — Что ж, кажется, Фонтейн решил устроить нам свидание с огоньком! — крикнул он, блокируя удар механической пилы одного из роботов. — Не испачкай свитер, Люмин, держись за моей спиной… или лучше покажи, на что способна эта «хрупкая леди»! Люмин призвала меч, и золотистая энергия Гео вспыхнула, резонируя с её решимостью. Ей предстояло защитить этот город и человека, который только что её дразнил, пока первозданные воды не поглотили всё вокруг. Воздух над площадью Люсин задрожал от переизбытка энергии. Огромный экспериментальный мек — Мрачный Сюита — сорвался с тормозов, его шестерни скрежетали, высекая искры о мрамор. — Ну что, принцесса, станцуем? — Аякс оскалился, его глаза вспыхнули холодным электрическим светом. Он сорвался с места первым, превратившись в сине-фиолетовую молнию. Его водяные клинки с визгом прошлись по броне робота, оставляя глубокие борозды. Мек ответил яростным вращением лезвий, создавая вокруг себя вакуумный вихрь. Люмин не осталась в стороне. Вскинув руку, она призвала звездный меч. Её движения в новом наряде были непривычно мягкими, но смертоносными. Она поднырнула под механическую клешню, чувствуя, как поток холодного воздуха от замаха робота взъерошил её распущенные волосы. — Слишком медленно для такой махины! — крикнула она, вонзая лезвие в сочленение сустава. Посыпались синие искры пневмусии. — А ты неплохо справляешься в этих каблучках! — хохотнул Тарталья, перепрыгивая через её голову и обрушивая на мека двухметровый водяной кит. Огромная масса воды придавила машину к земле. — Дави его, Люмин! Люмин сконцентрировала энергию Анемо в ладони. Резкий выпад — и мощный порыв ветра подхватил остатки гидро-стихии Аякса, создавая сокрушительный вихрь. Робота буквально разрывало изнутри давлением и коррозией. — Паймон тоже помогает! — пищала малютка, кидая в механизмы пустые баночки из-под джема, уворачиваясь от летящих обломков. Внезапно из-под земли вырвался гейзер Первозданной воды. Она шипела, разъедая камень. Аякс среагировал мгновенно: он схватил Люмин за талию и в один мощный прыжок отбросил их обоих на безопасный карниз. — Осторожнее, — прошептал он ей на ухо, не выпуская из объятий, пока внизу плавилась мостовая. Его дыхание было сбитым, а на щеке красовалась свежая царапина. — Если этот наряд испортится, я себе не прощу. Но признай... биться бок о бок с тобой — это лучшее, что случалось со мной в Фонтейне. Он тут же отстранился, перехватывая лук. — Смотри! Там ещё двое «Танцоров» выходят из тени. Готова ко второму раунду, или мне закончить всё самому? Люмин лишь поправила сбившийся ободок и крепче сжала рукоять меча, в её глазах плясали золотые искры вызова. — Мечтай, Чайльд. Попробуй хотя бы не отставать! Площадь Люсин превратилась в эпицентр стихийного шторма. Огромные механизмы — Коппелия и Коппелиус — вошли в финальную фазу своего смертоносного балета. Вокруг них взвился ледяной смерч, переходящий в вакуумные лезвия, которые с визгом кромсали мраморные балюстрады. Жители Фонтейна, застигнутые врасплох, застыли в ужасе. Дамы в пышных платьях прижимали платки к губам, а господа в цилиндрах испуганно вжимались в ниши домов. В окнах отеля «Дебор» мелькали бледные лица постояльцев, а уличный художник, бросив мольберт, судорожно пытался спасти свои холсты от летящей крошки и брызг воды. — Сейчас или никогда, Аякс! — крикнула Люмин. Её кремовый свитер уже не выглядел безупречно — рукав был вспорот острым осколком льда, а распущенные золотые волосы бешено развевались на ветру, смешиваясь с искрами Анемо. Тарталья ответил хищным оскалом. Его Глаз Порчи взревел, окутывая его тело пульсирующей фиолетовой аурой электро. — Сделаем это красиво, принцесса! Люмин рванула вперёд, её сапоги выбивали искры из мостовой. Она подпрыгнула, и в её ладони сконцентрировалось ослепительное золотое сияние Гео. В тот же миг Аякс, превратившись в поток чистой ярости, вонзил свои водяные клинки в землю, создавая вокруг меков колоссальный водяной купол. — ПОЛУЧАЙТЕ! — Люмин обрушила кулак, заряженный энергией звезд, прямо в центр купола. Произошёл колоссальный резонанс. Кристаллический взрыв Гео встретился с бушующим Гидро-вихрем Аякса.  Площадь осветилась ослепительной вспышкой — бирюзовые, золотые и фиолетовые молнии прошили воздух, как нити гигантского гобелена. Ударная волна была такой силы, что вода в ближайших фонтанах на мгновение замерла, а затем взметнулась вверх тридцатиметровыми столбами. Тяжёлые корпуса меков с протяжным скрежетом лопнули по швам, разлетаясь на тысячи шестерёнок, которые дождём посыпались на опустевшую мостовую. Пыль ещё не успела осесть, как на верхнем балконе Оперного театра «Эпиклез» хлопнула дверь. — Что за вульгарное представление без разрешения Гидро Архонта?! — раздался звонкий, драматичный голос, мгновенно перекрывший шум оседающей пыли. На балюстраду, эффектно взмахнув коротким плащом, вышла Фурина.  Она приставила ладонь ко лбу, придирчиво оглядывая хаос внизу. Жители, едва оправившись от шока, тут же зашептались: «Госпожа Фурина! Смотрите, она здесь!» — Мои верные подданные были напуганы! — Фурина театрально топнула ножкой, указывая на Люмин и тяжело дышащего Аякса. — Вы! Путешественница и... этот сомнительный юноша из Снежной! Вы хоть представляете, сколько моры уйдёт на восстановление этой плитки? Я требую немедленных объяснений, иначе этот «финал» продолжится уже в судебном зале! Она победно вскинула подбородок, хотя в её глазах промелькнуло нескрываемое любопытство при виде растрёпанной, но величественной Люмин. — Кажется, наше «свидание» только что получило официальный статус, — прошептал Чайльд, незаметно подмигивая Люмин и вытирая сажу с лица. Тарталья небрежно отряхнул невидимую пыль с плеча, хотя его камзол был изрядно потрёпан, а на скуле наливался багровый след от удара. Он обернулся к Люмин, которая пыталась пригладить растрёпанные золотистые вихри, и в его глазах заплясали чертята. — Ну и ну, принцесса, — протянул он, оглядывая её сверху вниз с нескрываемой иронией. — Какая жалость. Твой очаровательный кремовый свитерок теперь украшен дырками, которые явно не входили в эскиз фонтейнского кутюрье. И этот потерянный ободок... Знаешь, в таком виде ты больше похожа на дикую кошку, которая только что вылезла из драки за рыбный хвост, чем на нежную гостью Кур-де-Фонтейна. Он шагнул ближе, бесцеремонно сокращая дистанцию, и прищурился: — Хотя, признаю, такая «дикость» тебе идёт куда больше, чем образ примерной девочки. Может, мне стоит почаще выманивать тебя на такие прогулки, чтобы ты окончательно забыла про свои манеры? — Аякс! — возмущённо пискнула Паймон, зависнув между ними. — Посмотри, что ты натворил! Ты же сам её подначивал лезть в самую гущу! — Я? Я лишь давал ей шанс блеснуть, — он хмыкнул, переведя взгляд на балкон, где Фурина уже вовсю входила в роль оскорблённого божества. — Посмотрите на него! — Фурина всплеснула руками, её голос зазвенел на всю площадь, заставляя затаивших дыхание жителей вытягивать шеи. — Он ещё и смеет зубоскалить! В моём городе, перед моим театром, превратив культурное достояние в груду металлолома! Юноша, вы хоть понимаете, что за такое неуважение к порядку я могла бы лично... лично... — она запнулась, подыскивая достаточно величественную кару. Тарталья запрокинул голову и расхохотался — громко, вызывающе, игнорируя свистки жандармов. — Лично что, госпожа Фурина? Вызовете меня на дуэль? О, я с радостью приму приглашение! Только боюсь, ваше платье пострадает куда сильнее, чем свитер Люмин. Фурина поперхнулась воздухом, её глаза-океаны округлились от такой неслыханной дерзости. Она вытянулась в струнку, прижимая ладонь к груди. — Дуэль?! Вы предлагаете дуэль Архонту?! Неслыханно! Безобразно! — Она нервно затеребила край своей шляпы, но в её взгляде, вопреки гневу, промелькнул азарт. — Люмин! Как ты можешь находиться рядом с этим... этим неотёсанным воином? Он же просто ходячая катастрофа! Его аура так и кричит: «Я собираюсь что-нибудь сломать!» Чайльд обхватил Люмин за плечи, притягивая к себе, и насмешливо шепнул ей прямо в ухо, так, чтобы Фурина точно это видела: — Слышишь, принцесса? Она права. Я — катастрофа. Но согласись, со мной тебе куда веселее, чем на скучных допросах у Нёвиллета. Ну что, рискнёшь ответить этой капризной леди, или мне продолжить её доводить до истерики? Люмин почувствовала, как её лицо заливает жар — то ли от близости Аякса, то ли от абсурдности ситуации. Жители города внизу уже начали делать ставки: кто первый окажется за решёткой — наглый рыжий иностранец или Путешественница, которая явно выбрала «плохую компанию». ~ Тарталья небрежно перехватил Люмин за талию, притягивая к себе с той самой собственнической уверенностью, которая всегда балансировала на грани наглости. Его пальцы, всё ещё испачканные гарью и энергией Бездны, коснулись мягкой ткани её свитера, оставляя тёмные следы. — Ты только посмотри на неё, Люмин, — он кивнул в сторону Фурины, не сводя с девушки насмешливых глаз. — Наша Гидро Архонт так громко топает ножками, что, боюсь, в «Эпиклезе» сейчас люстры посыплются. Скажи ей что-нибудь, принцесса. Успокой божество, пока она не приказала жандармам арестовать нас за «оскорбление её эстетических чувств». Хотя, признаться... — он вкрадчиво понизил голос, — смотреть, как ты злишься вместе с ней, — моё любимое развлечение. Люмин открыла рот, чтобы осадить его, но тут воздух над площадью внезапно застыл. Из-под груды обломков поверженного Коппелиуса внезапно выкатился странный, пульсирующий фиолетовым светом куб — забытая технология Института, срезонировавшая с энергией Чайльда. Он издал низкий гул, и время на мгновение словно замедлилось. Вместо того чтобы взорваться, куб выпустил голографическую проекцию — зашифрованное послание, которое проецировалось прямо на фасад театра. На нём чётко проступил символ Фатуи, перечёркнутый гербом Фонтейна. Фурина на балконе мгновенно осеклась. Её театральная маска гнева на секунду дрогнула, обнажив подлинную растерянность. — Это... это ещё что за фокусы?! — её голос сорвался с драматического сопрано на испуганный шёпот. — Аякс! Ты притащил в мой город шпионаж своего Крио Архонта?! Тарталья мгновенно подобрался, ирония в его взгляде сменилась холодным расчётом предвестника. Он мягко отстранил Люмин, заслоняя её собой. — Ого, кажется, наше свидание только что превратилось в международный скандал, — произнёс он, но в его тоне слышался азарт охотника. — Какая удача, Фурина. Вы же так хотели драмы? Получите — распишитесь. Он обернулся к Люмин, и на его губах заиграла странная, почти нежная улыбка, контрастирующая с опасным блеском глаз. — Послушай, принцесса. Кажется, тихий вечер с чаем отменяется. Но давай закончим этот акт красиво. Он грациозно, словно заправский актёр, отвесил Фурине глубокий, издевательский поклон, прижав руку к сердцу, а затем снова посмотрел на Люмин. — Госпожа Архонт, — громко провозгласил он на всю площадь, игнорируя десятки направленных на него камер «Паровой птицы», — я официально заявляю: если вы решите отправить Путешественницу в Меропид за этот беспорядок, вам придётся построить там камеру на двоих. Потому что я не намерен оставлять её одну в таком восхитительно испорченном наряде. Фурина застыла, не зная, то ли вызывать подмогу, то ли аплодировать такой наглости. — Люмин, — прошептал Аякс, протягивая ей руку, — бежим? Или подождём, пока она решит, в какой цвет выкрасить наши кандалы? Люмин посмотрела на его протянутую ладонь, на замершего в шоке Архонта, на свои порванные рукава и... рассмеялась. В этот момент она чувствовала себя по-настоящему живой. Она вложила свою руку в его ладонь, чувствуя тепло и силу. — Бежим, Аякс. Но за свитер ты мне всё равно ответишь. — О, я готов платить по счетам всю оставшуюся жизнь, — парировал он, и прежде чем жандармы успели среагировать, они сорвались с места, растворяясь в золотистых лучах закатного Фонтейна, оставляя Фурину наедине с её недоигранной пьесой. Они сорвались с места прежде, чем первый жандарм успел поднять свой жезл. Аякс дёрнул Люмин на себя, и в следующее мгновение они уже взлетали по кованой пожарной лестнице одного из жилых домов. Ветер бил в лицо, развевая золотистые пряди, которые теперь путались с рыжими вихрами Тартальи. — Быстрее, принцесса! Или ты хочешь, чтобы Фурина пригласила нас на очную ставку прямо в тюремную камеру? — хохотал он, легко перепрыгивая через каменный карниз. Они выскочили на покатую крышу, покрытую серой черепицей. Внизу Кур-де-Фонтейн гудел, как потревоженный улей: свистки, крики, лязг механизмов. Но здесь, наверху, мир сузился до стука двух сердец и жара их тел. Тарталья внезапно затормозил у высокой дымовой трубы, скрытой в глубокой тени. Он резко развернулся и прижал Люмин спиной к тёплому кирпичу, отрезая любой путь к отступлению своим телом. Его дыхание было тяжёлым, сбитым после боя, а в глазах всё ещё плескался опасный азарт. — Попалась, — выдохнул он, сокращая расстояние до минимума. Его ладони, горячие даже сквозь ткань, легли ей на талию, медленно скользя вверх по фактурной вязке кремового свитера. Он остановился там, где ткань была порвана, и его пальцы коснулись обнажённой кожи плеча — мимолётное, почти невесомое прикосновение, от которого по телу Люмин пробежал электрический разряд. — Знаешь, — прошептал он, склоняясь к самому её уху так низко, что его губы почти касались мочки, — этот свитер ужасно мешает. Он слишком... закрытый для такой горячей девушки. Хотя то, как он сползает с твоего плеча прямо сейчас... это определённо лучшее зрелище во всём Фонтейне. Даже лучше, чем слёзы Фурины. Люмин чувствовала, как его колено бесцеремонно вклинилось между её ног, заставляя её чуть сильнее прижаться к стене. Игривость в его голосе сменилась чем-то более глубоким и тягучим. Он медленно провёл носом по её шее, вдыхая аромат её духов, смешанный с запахом озона после битвы. — Аякс... нас же найдут, — выдохнула она, хотя её руки сами собой легли ему на плечи, сжимая плотную ткань камзола. — Пусть ищут, — он хмыкнул, приподнимая её подбородок пальцами. — Я победил двух меков, выдержал истерику Архонта и спас тебя от скуки. Неужели я не заслужил хотя бы маленькой награды до того, как мы прыгнем в тот канал и скроемся окончательно? Он смотрел на её губы с таким откровенным голодом, что воздух вокруг, казалось, начал плавиться. Его взгляд скользнул по её фигуре, задерживаясь на изгибах, которые так выгодно подчёркивал её новый наряд, теперь безнадёжно испорченный, но делающий её ещё более желанной. — Ты сегодня пахнешь как приключение, за которое я готов отдать всю мору Снежной, — его голос стал совсем тихим. — Так что скажешь? Позволишь мне украсть один поцелуй, пока жандармы считают обломки внизу? Люмин видела, как расширились его зрачки, и чувствовала, как его рука собственнически сжалась на её бедре, притягивая ещё ближе, так что она кожей ощущала пряжку его пояса. Люмин почувствовала, как по телу пробежала горячая волна — смесь праведного гнева и обезоруживающего влечения. Его колено, нагло вклинившееся между её бёдер сквозь тонкую ткань юбки, и тяжёлые, собственнические ладони на талии заставляли сердце биться в сумасшедшем ритме. Но эта его самоуверенная, лисья ухмылка... О, она была последней каплей. — Ты... просто невыносим, Аякс! — прошипела она, резко хватая его за воротник камзола и притягивая к себе так сильно, что их носы почти соприкоснулись. — Ты втянул меня в международный скандал, превратил мой лучший наряд в решето, а теперь стоишь здесь и имеешь наглость насмехаться над моим видом?! Она видела, как в его глазах вспыхнуло весёлое изумление. Люмин прямо в его сердце ткнула кулаком, в твёрдую грудь, перпендикулярно по золотой бляхе Фатуи. — Ты хоть представляешь, сколько времени я потратила на этот образ?! И всё ради того, чтобы ты сравнил меня с «дикой кошкой»?! Я... я тебя просто ненавижу в такие моменты! Тарталья не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся, перехватывая её кулак и прижимая его к своим губам. Его взгляд потемнел, становясь тягучим, как расплавленный свинец, и вся ирония мгновенно испарилась, уступив место пугающей искренности. — Я же сказал, принцесса... — его голос опустился до низкого рокота, вибрирующего в самой её груди. — Дикие кошки куда привлекательнее домашних. Особенно когда у них такие искры в глазах и они так отчаянно пытаются меня ударить. Он не дал ей договорить. Его ладонь властно скользнула по её затылку, пальцы запутались в мокрых от пота и тумана золотистых волосах, притягивая её голову назад. Поцелуй был не нежным — он был сокрушительным. Аякс вложил в него всю свою жажду, сминая её губы своими, пробуя на вкус её гнев и её ответный, едва сдерживаемый стон. Люмин на секунду замерла от этой напористости, её щёки вспыхнули пунцовым от смущения, но уже через миг она ответила с той же яростью, кусая его нижнюю губу. Её пальцы впились в его плечи, сминая дорогую ткань, пока он прижимал её к стене так тесно, что она чувствовала жар его тела сквозь свой промокший свитер. Его язык требовательно ворвался в её рот, превращая их спор в жаркое, влажное признание. — Аякс... — выдохнула она в его губы, когда он на секунду отстранился, чтобы проложить дорожку из обжигающих поцелуев по её шее, заставляя её выгнуться в его руках. — Нас... нас же увидят... — Пусть смотрят, — прорычал он, запуская руку под край её укороченного свитера, обжигая пальцами нежную кожу талии. — Пусть весь Фонтейн видит, чья ты сегодня. Близость была почти невыносимой; Люмин чувствовала каждый мускул его напряжённого тела, его прерывистое дыхание и то, как сильно дрожат его руки, сжимающие её бёдра. Смущение боролось в ней с желанием никогда не отпускать этого безумца. — Эй! Вы двое! Стоять именем закона! — выкрикнул жандарм, чья голова показалась над краем соседней крыши. Аякс нехотя отстранился, его губы были влажными и припухшими, а на лице играла торжествующая улыбка. Он подхватил полуобморочную от смущения и возбуждения Люмин на руки и шагнул к краю. — Прыгаем, принцесса! — крикнул он, и они рухнули в ледяные объятия канала, скрываясь в каскаде брызг. Ледяная вода канала сомкнулась над ними, поглощая звуки погони и яростные свистки жандармов. Под водой Аякс не разжимал объятий; его рука, сильная и горячая даже в холоде течения, собственнически притягивала Люмин к его груди. Они скользили сквозь толщу воды, мимо замшелых опор мостов, пока лёгкие не начало жечь от нехватки кислорода. Наконец, впереди забрезжил слабый свет. Они вынырнули в заброшенном техническом гроте, где старые алхимические трубы изрыгали пар, создавая плотную, интимную завесу тумана. Люмин жадно глотала влажный воздух, цепляясь за скользкий каменный выступ. Её кремовый свитер окончательно промок, став почти прозрачной второй кожей, которая бесстыдно подчёркивала каждый изгиб её тела и учащённое дыхание. Волосы тяжёлыми золотыми прядями облепили лицо. — Ты... сумасшедший... Предвестник! — прохрипела она, пытаясь отжать край юбки, но её пальцы дрожали то ли от холода, то ли от недавнего поцелуя. Аякс выбрался на камни первым. Он выглядел чертовски эффектно: мокрая рубашка прилипла к его широким плечам, а рыжие волосы потемнели и зачесались назад, открывая хищный, торжествующий взгляд. Он не ответил. Вместо этого он шагнул к ней и, обхватив за талию, одним рывком вытянул её из воды на сухой пятачок камня. Люмин охнула, оказавшись прижатой к его мокрой, твёрдой груди. В полумраке грота, под аккомпанемент капающей воды и шипения пара, её смущение вспыхнуло с новой силой. Она отвела взгляд, чувствуя, как горят её щёки. — Посмотри на меня, Люмин, — его голос, низкий и вибрирующий, заставил её вздрогнуть. Он мягко взял её за подбородок, заставляя встретиться взглядами. В его глазах больше не было издевки — только нескрываемое восхищение и тот опасный огонь, который он больше не считал нужным гасить. Его большой палец медленно, почти нежно очертил её нижнюю губу, всё ещё припухшую после их недавнего безумия на крыше. — Знаешь, — прошептал он, склоняясь так близко, что их дыхание смешалось, — этот наряд... я всё же куплю тебе новый. Но этот момент, когда ты злишься, мокрая и прижатая ко мне в этой дыре... я не променяю ни на одно золото мира. Ты прекрасна, когда забываешь быть «героем» и становишься просто моей. Он осторожно убрал мокрую прядь с её лба и запечатлел на нём короткий, почти благоговейный поцелуй, прежде чем снова притянуть её к себе, укрывая своим теплом от сырости подземелья. Над ними, где-то далеко наверху, шумел великий Фонтейн, искали жандармы и негодовала Фурина, но здесь, в коконе из пара и тишины, мир принадлежал только им двоим. Побег завершился не просто спасением, а молчаливым триумфом их связи, которую не смогли разорвать ни меки, ни законы Архонта.