Сплетение двух созвездий

Квартира на верхнем этаже элитного небоскреба в Штамбе напоминала настоящий дворец из стекла и света. Интерьер был выполнен в стиле «фонтейнского барокко» с элементами современного минимализма: полы из белого мрамора с золотыми прожилками, панорамные окна во всю стену и парящие под потолком магические светильники, напоминающие медуз.Единственная комната, которая выбивалась из общей холодной роскоши, была предназначена для ребенка. Аякс лично распорядился, чтобы её стены были оббиты мягким шелком цвета утренней зари, а пол устилал ковер из меха снежного лиса, привезенного из самой Снежной. В центре стояла колыбель из белого дерева с резьбой в виде волн и звезд. Эта комната была тихим, защищенным оазисом посреди холодного величия небоскреба. Глубокой ночью, когда весь Фонтейн внизу превратился в море мерцающих огней, Люмин не спалось. Она вышла на кухню, где всё сверкало полированным хромом и темным камнем. У огромного окна, прислонившись спиной к кухонному острову, стоял Аякс. Он был в одних домашних брюках, и в лунном свете его бинты казались еще белее, а шрамы — глубже.Он молча протянул ей стакан теплого молока с медом, который только что приготовил. — Опять не спится? — негромко спросил он, притягивая её к себе. Люмин, всё еще в своем нежно-голубом платье, которое она так и не захотела снимать, прислонилась к его крепкой груди. — Аякс... — Люмин подняла на него глаза. — Те люди на улице... ты правда не чувствуешь их ненависти? Мне страшно, что наш ребенок вырастет в мире, где его отца считают монстром. Аякс замолчал, глядя на отражение звезд в стекле. Его рука легла на её живот, чувствуя мерное дыхание малыша. — Люмин, послушай меня, — его голос стал серьезным и пугающе спокойным. — Мир всегда будет ненавидеть тех, кто сильнее его. Я совершил много вещей, которыми не горжусь, но я делал их, чтобы выжить и чтобы у моей семьи было всё. Здесь, на этой высоте, их голоса до нас не долетят.Он повернул её к себе, заставляя смотреть прямо в глаза.— Я не хочу, чтобы он был «героем» или «монстром» по чьей-то указке. Я хочу, чтобы он был свободен. Как ты. Как ветер. А я... я буду его тенью. Тем, кто сделает за него всю грязную работу, чтобы его руки остались чистыми. Люмин всхлипнула, прижимаясь к его щеке. — Но я хочу, чтобы ты был рядом с ним. Живым. Не тенью, Аякс. — Я никуда не уйду, — прошептал он, целуя её в висок. — Эта квартира — не просто роскошь. Это моя крепость для вас. Я выстроил её так высоко, чтобы никто не смог дотянуться до моего сердца. А мое сердце теперь бьется здесь, под твоим голубым платьем. Они стояли в тишине элитной кухни, окруженные холодным блеском богатства, но согретые теплом друг друга. В эту ночь Аякс окончательно признал, что его самая главная битва теперь — не на поле боя, а за покой этой маленькой спальни с меховым ковром.

***

Ночь в элитном пентхаусе Штамба окутала комнату мягким полумраком, который лишь изредка прорезали огни пролетающих мимо дирижаблей. После эмоционального разговора на кухне Люмин почувствовала приятную усталость. Люмин переоделась в свою ночную одежду: шелковый неглиже жемчужного цвета с изящной кружевной отделкой по краям. Легкая ткань приятно холодила кожу, не стесняя движений и подчеркивая её округлившийся живот. Она забралась на огромную кровать, укрывшись тяжелым бархатным пледом глубокого синего цвета, который напоминал ночное небо Фонтейна.Она полулежала на горе подушек, прикрыв глаза. Тепло пледа и мягкость шелка наконец подарили ей чувство полного покоя.Аякс, видя, что жена начала засыпать, решил дать себе немного расслабиться. Он не хотел беспокоить её дымом или резкими запахами, поэтому устроился в дальнем углу огромной гостиной, отделенной от спальни стеклянной перегородкой и плотными шторами.Он разжег кальян — искусной работы, из темного металла и синего стекла, подарок одного из купцов Сумеру. Аякс сидел в глубоком кресле у открытого панорамного окна, через которое ночной бриз мгновенно уносил ароматный дым наружу, в бездну ночного города.Аякс медленно выпускал густые кольца дыма, пахнущего мятой и горными травами. Его взгляд был устремлен вдаль, на огни Оперного театра «Эпиклез», но мысли всё равно возвращались в ту комнату, где спала Люмин. Каждые несколько минут он прислушивался к её мерному дыханию.Даже находясь в другом конце квартиры, он оставался её стражем. Лунный свет падал на его обнаженные плечи и бинты, создавая образ павшего, но не сломленного воина, который нашел свой единственный причал.Люмин под пледом ощущала эту невидимую защиту. Ей не мешал запах — до неё доносился лишь едва уловимый, успокаивающий аромат трав, который смешивался со свежестью ночного воздуха. Она погружалась в сон, зная, что в этом огромном, холодном небоскребе она не одна. ~ Аякс закончил свой ночной ритуал с кальяном, убедившись, что последняя струйка ароматного дыма растворилась в прохладном воздухе Фонтейна. Он бесшумно задвинул панорамное окно и, стараясь не разбудить Люмин, проскользнул в спальню. В комнате царил полумрак, освещаемый лишь мягким золотистым светом ночника.Люмин не спала. Она лежала под тяжелым пледом, чувствуя себя в своей шелковой ночнушке необычайно хрупкой и... изменившейся. Беременность наполнила её тело новыми изгибами, и в глубине души, подогреваемая гормонами, она начала сомневаться: видит ли Аякс в ней ту же желанную женщину, которой она была до их переезда в эту элитную крепость?Когда матрас слегка прогнулся под весом Аякса, Люмин не выдержала. Она откинула край пледа и, словно маленькая, ищущая защиты девочка, придвинулась к нему вплотную.Она начала проявлять инициативу совсем не так, как раньше. В её движениях было что-то по-детски настойчивое и капризное. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая остатки мятного дыма и запах его кожи, и начала тереться щекой о его предплечье. — Аякс... — прошептала она, надув губы, как обиженный ребенок. — Ты сегодня даже не посмотрел на меня, когда я переодевалась. Я стала слишком большой? Тебе неприятно быть рядом со мной? Она перекинула ногу через его бедро, пытаясь прижаться всем телом, несмотря на живот, который теперь был их общим «третьим лишним». Её пальцы судорожно вцепились в его рубашку, сминая дорогую ткань. Люмин вела себя подчеркнуто навязчиво, заглядывая ему в глаза с немой мольбой и страхом отвержения.Аякс замер, пораженный её внезапным напором и той уязвимостью, которая сквозила в каждом её движении. Он понял всё без слов. Его рука, всё еще хранящая прохладу ночного воздуха, легла ей на затылок, притягивая к себе. — Глупая моя девочка... — его голос прозвучал как низкий рокот океана. — Ты думаешь, что эти изменения делают тебя менее ценной для меня? Он перехватил её руки, нежно, но крепко фиксируя их у своей груди. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, теперь горел темным, обжигающим пламенем.— Ты сейчас — самое прекрасное, что я когда-либо создавал в этой жизни, — прошептал он, покрывая её лицо короткими, жадными поцелуями. — Твой шелк, твоё тепло... я боюсь дышать рядом с тобой не потому, что ты мне не нравишься. А потому, что я боюсь потерять контроль от того, как сильно я тебя хочу. Аякс притянул её еще ближе, игнорируя слабую боль в своих ребрах. Он начал целовать её шею, спускаясь к кружевному вырезу ночнушки, доказывая каждым своим касанием, что его страсть к ней только разгорелась с новой силой.Люмин всхлипнула от облегчения, её капризное поведение сменилось тихой радостью. Она почувствовала, как малыш внутри сделал легкий кувырок, словно одобряя этот момент близости. В эту ночь, в самом дорогом доме Фонтейна, они наконец оставили все сомнения за дверью, растворяясь в нежности и уверенности друг в друге.

***

Утро в пентхаусе Штамба началось с золотистых лучей солнца, пробивающихся сквозь панорамные окна. После ночи, полной признаний и нежности, Аякс проснулся первым. Он долго смотрел на спящую Люмин, чьи золотистые волосы рассыпались по шелковым подушкам, но в его глазах больше не было расслабленности — там застыла холодная решимость.Ему нужно было встретиться со Скирк. Присутствие учителя в Фонтейне или зов Бездны, который он почувствовал на грани сна, не давали ему покоя. Он должен был убедиться, что его новой семье ничего не угрожает. Когда Люмин проснулась, на кухне её уже ждал завтрак. Аякс был непривычно молчалив, хотя его движения оставались бережными. Он пододвинул ей чашку и мягко коснулся её руки. — Любимая, мне нужно уйти по делам. Это связано с моим учителем. Я не знаю, сколько это займет, но я вернусь до заката. Обещаю. Люмин видела, как он переменился. В нем снова проснулся тот опасный Предвестник, но теперь эта сила была направлена на их защиту. Закончив с завтраком, Аякс удалился в гардеробную. Когда он вышел, Люмин невольно затаила дыхание. Он выглядел как человек, готовый диктовать свои условия самой Бездне.Аякс сменил привычные серые бинты и домашнюю одежду на безупречный, современный наряд: черная облегающая водолазка, которая подчеркивала его тренированное тело и широкие плечи. Ткань сидела как вторая кожа, придавая ему строгий и закрытый вид.Поверх водолазки он набросил длинное серо-стальное пальто классического кроя с острыми лацканами. Оно висело на его плечах свободно, словно мантия, придавая фигуре еще большую внушительность.На груди тускло поблескивала тонкая серебряная цепочка с минималистичным кулоном — единственное украшение, не считая изящного браслета на запястье. Его рыжие волосы были тщательно уложены, но пара прядей всё равно дерзко спадала на лоб, прикрывая его проницательный, хищный взгляд.Он,конечно, не забыл про алую серьгу, которая выделялась во всем образе.Он выглядел пугающе красиво — как темный принц, покидающий свою башню ради тайной встречи. Аякс подошел к Люмин, которая стояла у окна в своей светлой ночнушке. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал в лоб — долго, почти ритуально. — Никому не открывай дверь, кроме Невиллета или Лини. Охрана внизу знает, что делать.Он в последний раз приложил ладонь к её животу, словно передавая ребенку часть своей стальной уверенности, и, не оборачиваясь, вышел из квартиры. Щелчок замка прозвучал финальным аккордом. Аякс, в своем сером пальто и черной водолазке, растворился в тенях коридоров небоскреба, направляясь туда, где его ждала Скирк и ответы на вопросы, которые он так долго хранил в тайне.

***

Место встречи было выбрано Скирк — у самого края Гурманских скал, где соленые брызги моря сливались с густым туманом, а скалы казались костями древних чудовищ. Здесь реальность Фонтейна истончалась, уступая место холодному дыханию Бездны. Скирк стояла на самом выступе, глядя на бушующий океан. Её фигура, затянутая в потусторонние доспехи, казалась частью самого ландшафта. Она почувствовала его приближение задолго до того, как услышала шаги. Энергия Аякса изменилась: в ней больше не было того хаотичного, разрушительного голода юнца, который когда-то провалился в её владения.Она обернулась и замерла на мгновение. Аякс шел к ней в своем сером пальто и черной водолазке, и в этом облике Скирк увидела не просто воина, а человека, который обрел нечто более ценное, чем мастерство клинка. Его походка была уверенной, но тяжелой от ответственности. «Ты вырос, мой ученик», — пронеслось в её мыслях. Она видела, как он поправляет лацкан пальто, скрывая под ним ту мягкость, которую он обрел рядом с Люмин. — Ты звала меня, учитель, — Аякс остановился в нескольких шагах, и его взгляд встретился с её бездонными глазами. — Если ты пришла, чтобы вернуть меня в Бездну, то мой ответ — нет. У меня здесь есть корни, которые тебе не вырвать. Скирк промолчала, медленно обходя его кругом. Она чувствовала исходящее от него тепло домашнего очага, запах лавандового мыла и того самого молока с медом, которое он готовил Люмин. Это было так чуждо миру, из которого она пришла, но... на удивление правильно.— Я пришла не за твоим мечом, Аякс, — её голос прозвучал как шелест прибрежной гальки. — Я пришла посмотреть на того, кто смог приручить шторм внутри тебя. Твоя преданность этой женщине... она изменила твою искру. Теперь ты светишься не яростью, а защитой. Впервые за столетия Скирк почувствовала нечто, похожее на умиротворение. Она видела, что её лучший ученик нашел то, чего лишена она сама — покой. — Твой ребенок... — начала она, и её взгляд смягчился, став почти человеческим. — Он родится под знаком двух миров. Твоя сила и её свет создадут нечто, чего Тейват еще не видел. Не бойся Бездны, Аякс. Она не тронет то, что защищено такой любовью. Она подошла ближе и на мгновение положила руку ему на плечо, поверх тяжелой ткани серого пальто. Это был жест не учителя, а почти материнский.— Возвращайся к ней. Твоя крепость в Штамбе крепка, но самая главная защита — в твоем сердце. Я буду присматривать за границами, чтобы ни одна тень не посмела коснуться окон вашего дома. Аякс кивнул, и в его взгляде на мгновение промелькнула благодарность. Скирк видела, как он развернулся и пошел обратно к городу, к своей Люмин. Она смотрела ему вслед, пока его серый силуэт не растворился в тумане.Для неё, существа вечного льда и тьмы, было странно осознавать, что этот израненный воин нашел свое счастье в шелке ночнушек и нежных поцелуях по утрам. Но это знание принесло ей тихую, глубокую радость. Её ученик наконец-то был дома.

***

Пока Аякс вел свой непростой разговор на краю скал, в пентхаусе Штамба воцарилась уютная, почти медитативная тишина. Люмин, оставшись одна, накинула поверх своей шелковой ночнушки мягкий кашемировый халат и устроилась в кресле у панорамного окна. Вид на Фонтейн с такой высоты завораживал, но тревога за дорогого человека легкой тенью лежала на сердце.Тихий, мерный стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Кто там? — спросила она, подходя к порогу. — Это Невиллет, Люмин. Я пришел проведать вас, как и обещал Аяксу, — раздался спокойный, глубокий голос Верховного судьи. Люмин открыла дверь. Невиллет стоял на пороге, выглядя как всегда безупречно, но в его руках была плетеная корзинка, от которой исходил божественный аромат свежей выпечки и лесных ягод. — Проходите, месье Невиллет. Я как раз собиралась заварить чай, — улыбнулась Люмин, пропуская его в сияющую чистотой гостиную. — Благодарю. Я позволил себе принести немного «Мадлен» из кондитерской, которую так любит Фурина, и особую воду из источников Петрикора. Она обладает успокаивающим эффектом, что сейчас вам необходимо, — он аккуратно расставил угощения на мраморном столе кухни. Они расположились у окна. Невиллет внимательно следил за тем, как Люмин бережно придерживает живот, и его взгляд смягчился. — Вы беспокоитесь о нем, — это был не вопрос, а утверждение. — Я чувствую, как влажность воздуха в этой комнате слегка повысилась. Ваша печаль отражается в самой природе Фонтейна.Люмин сделала глоток чая и вздохнула: — Он ушел на встречу со своим прошлым, Невиллет. Со Скирк. Каждый раз, когда Бездна зовет его, я боюсь, что однажды он не найдет дорогу обратно. Даже в этой роскошной квартире я чувствую себя так, будто мы на вершине вулкана.Невиллет поставил чашку и посмотрел ей прямо в глаза. — Люмин, я живу очень долго. Я видел, как рушатся империи и высыхают моря. Но я редко видел такую трансформацию, как у Аякса. Он больше не тот юноша, который искал хаоса. Теперь у него есть «центр тяжести». — Вы правда верите, что он сможет оставить всё это ради нас? — тихо спросила она. — Он уже это сделал, — ответил Невиллет, обводя рукой шикарную гостиную. — Этот дом — не просто демонстрация богатства. Это его способ сказать миру: «Сюда входа нет». Он выстроил эти стены, чтобы защитить вашу чистоту от своей тени. Ваша преданность ему — это его спасение, но и ваша ноша. Люмин улыбнулась, поглаживая живот. Малыш внутри внезапно толкнулся, да так сильно, что она охнула. — Ох... кажется, он не согласен с тем, что мы грустим. Невиллет проявил редкое для него любопытство. — Могу ли я... ощутить это? Как судья, я должен понимать все стороны жизни, даже ту, что еще не родилась. Люмин взяла его прохладную ладонь и приложила к своему животу. Невиллет замер. Его глаза расширились, когда он почувствовал отчетливый, сильный толчок новой жизни. — Удивительно... — прошептал он. — Такая маленькая искра, а в ней столько воли. Он определенно унаследовал характер отца, но в нем есть и ваша безмятежность. — Я хочу, чтобы он знал вас, Невиллет, — сказала Люмин, глядя на него с благодарностью. — Чтобы он видел, что в этом мире есть не только сражения, но и справедливость, и мудрость. — Для меня будет честью стать наставником для этого ребенка, — официально, но с явной теплотой произнес судья. — И обещаю вам: пока я занимаю свой пост, ни одна тень из прошлого Аякса не посмеет переступить порог этого дома. Они просидели так еще час, обсуждая книги, музыку Фонтейна и то, как скоро в этой пустой комнате с меховым ковром зазвучит детский смех. Визит Невиллета принес Люмин то самое умиротворение, которого ей так не хватало с самого утра. Тихий звон фарфора прервал резкий, металлический звук открывающейся входной двери. В прихожей повеяло холодом Бездны и солеными брызгами моря — этот запах невозможно было спутать ни с чем.Невиллет медленно убрал руку с живота Люмин и выпрямился, сохраняя свое обычное достоинство. Люмин же невольно подалась вперед, ее дыхание участилось.На пороге гостиной появился Аякс. Его серый пиджак был слегка помят, рыжие волосы растрепаны ветром, а в глазах еще метались искры той первобытной тьмы, которую пробуждает в нем Скирк. Но как только его взгляд упал на Люмин, это холодное пламя мгновенно погасло, сменившись щемящей нежностью. — Я дома, — выдохнул он, делая шаг в комнату. Его взгляд переместился на Невиллета, сидящего в кресле напротив его жены. Чай, сладости, рука судьи, которая только что была так близко к самому сокровенному... Аякс замер. Любой другой на его месте мог бы вспыхнуть ревностью, но Предвестник лишь криво усмехнулся, проходя глубже. — Месье Верховный Судья, — голос Тартальи звучал хрипло. — Не знал, что вы подрабатываете нянькой в мое отсутствие. Или вы пришли выписать мне штраф за нарушение законов пространства и времени? — Я пришел убедиться, что ваша возлюбленная находится в покое, который ей сейчас жизненно необходим, Чайльд, — спокойно ответил Невиллет, поднимаясь.— Ваше присутствие, судя по колебаниям водной стихии, вызывает у нее куда больший резонанс, чем мои визиты. Аякс подошел к Люмин, игнорируя протоколы, и опустился на колено перед ее креслом. Он осторожно взял ее руки в свои — его ладони были горячими, почти лихорадочными после встречи в Бездне. — Она просто хотела убедиться, что я всё еще помню, как держать меч, — тихо сказал он, глядя Люмин в глаза, отвечая на ее немой вопрос о Скирк. — Но я сказал ей, что теперь у меня есть дела поважнее, чем охота на монстров в пустоте. Она... она передала это.Он достал из кармана небольшой кулон из темного, мерцающего камня, который словно поглощал свет лампы. — Сказала, что это защитит малыша от влияния «той стороны». Старая ворчунья всё-таки умеет делать подарки.Невиллет внимательно посмотрел на артефакт, его брови слегка дрогнули. — Древняя магия. Весьма предусмотрительно со стороны вашего мастера. Люмин притянула Аякса к себе, зарываясь пальцами в его волосы. Запах Бездны на нем уже выветривался, вытесняемый домашним теплом и ароматом чая. — Невиллет говорит, что он чувствует в нем твой характер, — прошептала она, направляя руку будущего мужа туда, где только что была рука судьи. Аякс замер, когда почувствовал ответный толчок. Его лицо преобразилось — в этот миг он не был ни Одиннадцатым Предвестником, ни воином Бездны. Он был просто мужчиной, чей мир только что сузился до размеров этой светлой комнаты. — Он сильный, — гордо усмехнулся Аякс, бросив победный взгляд на Невиллета. — Конечно, он в меня.