Сплетение двух созвездий

После ухода врача в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шипением кислородной маски и тихим звоном капельницы. Новость о двух жизнях внутри Люмин перевернула всё.Аякс сидел на узком стуле, придвинутом вплотную к кровати. Его огромная ладонь накрывала живот Люмин так бережно, словно он касался крыльев бабочки. Он молчал уже десять минут, глядя в одну точку, и Люмин видела, как в его голове прокручиваются тысячи сценариев защиты их семьи. — Двое... — наконец подала голос Люмин, ее пальцы слабо перебирали его рыжие волосы. — Ты только представь, Аякс. Один — копия тебя, другой — меня. Или оба в тебя... Тогда мне точно не видать покоя. Аякс поднял на неё взгляд. В его глазах больше не было тени той тьмы, с которой он вернулся от Скирк. Там была только бесконечная, щемящая нежность, смешанная с первобытным страхом. — Если их двое, значит, и врагов у них будет вдвое больше, — тихо, но твердо произнес он. — Люмин, я только что осознал... Скирк предупреждала, что моё наследие будет искать выход. Но она не знала, что нас будет четверо. Я не просто Предвестник, я теперь — их щит.Он наклонился и прижался губами к её лбу. — Прости меня за тот холод, который я принес из Бездны. Доктор прав: я должен быть просто человеком. Ради тебя и ради них я спрячу свои клинки так глубоко, что даже Царица не сможет их найти. Люмин почувствовала, как по телу разливается долгожданное тепло. Тонус начал отступать, а дети внутри, словно почувствовав присутствие отца, притихли. — Ты будешь потрясающим папой, — прошептала она, закрывая глаза. — Только пообещай, что не будешь учить их фехтованию раньше, чем они научатся ходить.Аякс коротко рассмеялся, и этот звук в стерильной палате прозвучал как символ победы жизни над страхом. — Обещать не могу, но я постараюсь начать с деревянных мечей.

***

Будни в клинике «Святой Фраппар» превратились в размеренный, но тревожный ритуал. Каждое утро начиналось со звона медицинских лотков и мягких шагов медсестер. Люмин обложили подушками, а ее день был расписан по минутам: измерение давления, забор крови из истерзанных вен, проверка уровня элементального насыщения и бесконечные капельницы с прозрачным составом, подавляющим резонанс Бездны.Аякс стал тенью в ее палате. Он выучил названия всех препаратов, знал, какой медсестре можно доверять, а какая слишком сильно хлопает дверью. Он сам кормил Люмин с ложечки, когда та была слишком слаба, чтобы держать приборы, и часами вглядывался в показания мониторов, следя за двумя крошечными точками жизни.Но идиллия «простого человека» была разрушена коротким, холодным письмом с печатью Царицы.  Все Предвестники созывались на экстренный дипломатический прием. В утро отъезда Аякс выглядел так, словно собирался на казнь, а не на светский раут. Он стоял перед зеркалом в палате, облаченный в безупречный белый костюм в тонкую полоску — символ его статуса и власти. Черная меховая накидка тяжело лежала на плечах, а алый галстук казался росчерком крови на снегу.Он выглядел ослепительно: дерзкий, опасный, настоящий Одиннадцатый Предвестник. Но его взгляд, направленный на Люмин, был полон отчаяния. — Ненавижу это, — глухо произнес он, поправляя запонку. — Весь этот дипломатический цирк, фальшивые улыбки Дотторе, ворчание Пульчинеллы... Я должен быть здесь, с тобой. Охранять твой покой, а не обсуждать раздел территорий. Он подошел к кровати, и аромат его дорогого парфюма смешался с запахом антисептиков. Аякс присел на край, и белая ткань его брюк натянулась. Один из его подчиненных, зашедший за ним, почтительно протянул ему зажженную пачку сигарет, чтобы тот мог закурить и успокоить нервы перед выходом к «коллегам». Но он, конечно, решил это сделать при выходе, а не в палате. — Аякс, — Люмин слабо улыбнулась, протягивая руку к его расшитому золотом лацкану. — Тебе идет этот образ. Ты выглядишь как человек, который может решить любую проблему. Сходи, покажи им, кто здесь главный, и возвращайся к нам. Он перехватил ее пальцы и прижал к губам. — Если бы не приказ Царицы, я бы сжег это приглашение. Две недели, Люмин. Доктора обещают, что через две недели тебя выпишут, если всё будет стабильно. Я вернусь раньше. Поставлю на уши весь Ли Юэ и Снежную, если понадобится, но достану тебе лучшие восстанавливающие эликсиры. Он поднялся, его фигура в белом костюме доминировала над стерильной комнатой. В этот момент он был похож на хищника, которого насильно заковали в шелк. — Охрана удвоена, — бросил он, уже направляясь к двери. — Если хоть одна пылинка упадет не вовремя — звони сразу по личному каналу. Я сорву переговоры и буду здесь через пять минут.

***

Зал «Тронного Милосердия» в Заполярном дворце был высечен из цельного куска вечного льда, который не таял даже от дыхания сотен присутствующих. Но сегодня здесь было по-настоящему морозно.Аякс вошел, когда дискуссия о распределении влияния в Натлане была в самом разгаре. Его появление заставило замолчать даже Арлекино, которая в этот момент что-то тихо обсуждала с Коломбиной.Он выглядел так,кто теперь было единственным напоминанием о его «светской» жизни: безупречный белый костюм, подчеркивающий его высокий статус, и черная меховая накидка, придающая его силуэту хищную массивность. В зубах он сжимал сигарету, и тонкая струйка серого дыма вызывающе поднималась к ледяным сводам. Его глаза — пустые, бездонные, как замерзшее озеро — не выражали ничего, кроме смертельной скуки. — Ты опоздал, Тарталья, — голос Синьоры прозвенел как битое стекло. Она поправила маску, и её глаза сверкнули гневом. — Мы здесь обсуждаем судьбы наций, а ты вваливаешься сюда, благоухая фонтейнским парфюмом, будто только что покинул спальню своей золотой девчонки. Аякс медленно выдохнул дым прямо в сторону Синьоры. Его взгляд скользнул по ней, как по пустому месту. — Если ты не заметила, Розалина, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот лавины, — я единственный здесь, кто делом доказывает преданность Царице, пока вы протираете кресла. — Ой-ой, какие мы дерзкие, — подал голос Скарамучча, болтая ногами на высоком стуле. Его шляпа качнулась, когда он наклонился вперед. — Я слышал, твоя «звездочка» сейчас под капельницами. Говорят, она вынашивает сразу двоих маленьких монстров? Неужели ты боишься, что её хрупкое тело просто... не выдержит твоего «наследия»? В ту же секунду Аякс оказался рядом со Сказителем. Он не доставал мечей, но давление его ауры было таким, что Панталоне, стоявший рядом, невольно попятился. Чайльд схватил край стола, и лед под его пальцами пошел трещинами.— Еще раз, кукла, — прошептал он, и его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом Глаза Порчи, — и я лично проверю, сколько твоих деталей останется целыми после встречи с китом. — Довольно! — Громоподобный голос Капитано заставил всех вздрогнуть.Но тишина, наступившая после его окрика, была прервана тяжелым гулом открывающихся главных врат. В зал вошла Царица, облаченная в ослепительные ледяные доспехи. Но шоком для всех стало то, кто следовал за ней.За спиной Крио Архонта шествовали Чжун Ли, Эи и Венти. Присутствие четырех Архонтов в одном зале создало такую концентрацию божественной энергии, что дышать стало физически тяжело.Аякс мысленно взвыл. «Только не это. Только не дипломатический марафон на десять часов».В его голове пульсировала одна картина: Люмин, бледная, с иглой в вене, прижимающая руку к животу, где два сердца бьются в унисон. Он представлял, как она сейчас одна в этой стерильной палате, пока он вынужден стоять здесь и смотреть на эти фальшивые лица.«Убирайтесь...» — его ярость кипела внутри, скрытая под маской холодного безразличия. — «Чжун Ли, ты ведь знаешь, в каком она состоянии. Почему ты здесь,какого хрена ты тут забыл?» Он посмотрел на Моракса. Гео Архонт встретился с ним взглядом — спокойным, вековым, в котором читалось: «Терпи, Аякс. Это ради их будущего». — Сегодня мы не будем воевать, — произнесла Царица, и холод от её слов пробрал Аякса до костей. — Сегодня мы заключаем союз, который обеспечит безопасность новой эры. Дотторе подошел к Аяксу, потирая руки. — Слышал о твоем случае, Чайльд. Двойня от существа из другого мира и воина Бездны... Это феноменально. Мои лаборатории в твоем распоряжении. Мы могли бы ускорить процесс, извлечь их... Аякс схватил Дотторе за воротник, сминая дорогую ткань. Сигарета выпала из его губ, рассыпая искры. — Если ты хоть на шаг приблизишься к «Святой Фраппар», — прошипел он так, что даже Архонты обернулись, — я забуду о верности Фатуи. Я стану твоим последним кошмаром, доктор. Он оттолкнул его и повернулся к Царице, игнорируя протокол. — Ваше Величество. Моя лояльность неоспорима. Но мое сердце сейчас не здесь. Позвольте мне закончить это формальное безумие и вернуться к той, кто держит мою жизнь в своих руках. Царица посмотрела на своего Одиннадцатого Предвестника — в его белом костюме, с этой меховой накидкой, он выглядел как истинный принц её империи, но в его глазах она увидела то, что не могла контролировать: любовь, ставшую фатальной.

***

Зал заседаний превратился в липкий кисель из высокопарных речей и запаха ладана, который притащил с собой этот зануда из Ли Юэ. Аякс чувствовал, как под воротником безупречно белой рубашки закипает ярость. Каждый раз, когда Чжун Ли открывал рот, чтобы изречь очередную вековую мудрость о «балансе сил» и «незыблемых контрактах», Тарталье хотелось запустить в него своим тяжелым хрустальным стаканом.Он сидел, развалившись в кресле, закинув ногу на ногу. Белоснежная ткань брюк опасно натянулась, а черная меховая накидка сползла на одну сторону, обнажая хищный разворот плеч. Аякс демонстративно не слушал. Он достал вторую сигарету, чиркнул золотой зажигалкой и выпустил густое облако дыма прямо в сторону Венти, который пытался что-то напеть под нос. — Месье Тарталья, — голос Чжун Ли был ровным и глубоким, как гул земли, — ваше нетерпение мешает восприятию сути. Мы обсуждаем будущее Тейвата на ближайшие столетия. Ваша энергия сейчас... деструктивна. Аякс медленно повернул голову. Его глаза, лишенные жизни и блеска, вонзились в Гео Архонта. — Ваша «суть», господин Консультант, воняет нафталином, — процедил он сквозь зубы, не вынимая сигарету изо рта. — Вы сидите здесь, рассуждая о вечности, пока мир за пределами этих ледяных стен меняется каждую секунду. Мне плевать на ваши контракты, подписанные кровью динозавров. — Какая грубость, — подала голос Синьора, поправляя маску. — Тебе стоит поучиться манерам у старших, мальчик. Или жизнь в Фонтейне окончательно превратила тебя в неотесанного наемника в дорогом костюме? Аякс резко выпрямился. Стул под ним жалобно скрипнул. Он оперся локтями о стол, подаваясь вперед к Чжун Ли, игнорируя Синьору, как назойливую муху. — Ты, — обратился он напрямую к Мораксу, отбрасывая все формальности. — Ты пришел сюда в качестве почетного гостя или надзирателя? Твоё присутствие здесь — это издевательство. Ты же знаешь, как я ненавижу долгие разговоры ни о чем. Если хочешь драться — вставай. Если хочешь читать лекции — иди в академию Сумеру. Здесь Фатуи, а не кружок любителей антиквариата. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как трещит лед в бокалах Панталоне. Даже Скарамучча перестал болтать ногами, предвкушая взрыв. — Тарталья, соблюдай субординацию, — ледяным тоном произнесла Царица, но в её голосе проскользнула нотка любопытства. Она знала, что её Одиннадцатый Предвестник на грани. — Субординацию? — Аякс горько усмехнулся, стряхивая пепел прямо на полированную поверхность стола из черного мрамора. — Я здесь по вашему приказу, Ваше Величество. Но я не подписывался слушать завывания ветра от Анемо Архонта и бесконечные притчи от этого... — он кивнул на Чжун Ли с нескрываемым отвращением. — Он предал меня один раз в Ли Юэ. Думаете, мне приятно сидеть с ним за одним столом и делать вид, что мы союзники? Он встал, рывком поправляя меховую накидку. Его фигура в белом костюме выглядела ослепительно-агрессивно на фоне древних богов.— Мне осточертела эта дипломатическая белиберда, — бросил он, оглядывая всех присутствующих — от Синьоры до Эи. — Если через десять минут вы не перейдете к конкретным целям, я покину этот зал. И пусть ваши «контракты» защищают вас от того, что я устрою снаружи, просто чтобы выпустить пар. Он посмотрел в упор на Чжун Ли, ожидая хоть какой-то реакции, искры гнева или вызова. Его так бесило это спокойствие, эта каменная невозмутимость человека, который прожил слишком долго, чтобы обращать внимание на «капризы» смертного воина. Зал «Тронного Милосердия» содрогнулся. Это не было землетрясением — это была психологическая масса Гео Архонта, которая внезапно заполнила всё пространство, став густой, как расплавленный свинец.Чжун Ли медленно поднялся со своего места. Его глаза светились ровным, янтарным светом, в котором не было ни капли человеческого. Вокруг него воздух потяжелел настолько, что у младших офицеров Фатуи, стоявших в охране, подкосились ноги. — Ты говоришь о предательстве, Тарталья? — голос Чжун Ли теперь звучал не из горла, а словно из самих недр земли. — Мальчишка, чья жизнь — лишь мгновение в истории скал. Ты злишься на контракт, который был выше твоего понимания. Твоя ярость — это лишь шум ветра в ущелье. Успокойся, пока тяжесть небес не заставила тебя склониться. Это было последней каплей. Психологическое давление Моракса, это его вечное «я выше тебя», взорвало Аякса изнутри. — Склониться?! — взревел Аякс.Он рванул на себя воротник белоснежной рубашки, с корнем вырывая верхнюю пуговицу. Его аура Бездны — чернильно-фиолетовая, ядовитая — столкнулась с золотым давлением Чжун Ли. По залу пошли трещины. Хрустальные бокалы на столе лопнули одновременно, обдав присутствующих осколками.— Да пошел ты к черту со своим спокойствием, Моракс! — Аякс швырнул окурок прямо в сторону Архонта, и тот сгорел в полете от электрического разряда. — Ты думаешь, если ты прожил шесть тысяч лет, ты имеешь право смотреть на меня как на букашку?! Твои контракты — это сраная трусость, прикрытая бумажками! Ты старый, заплесневелый кусок скалы, который боится перемен больше, чем эрозии! Предвестники замерли. Синьора даже перестала обмахиваться веером, её губы тронула хищная, одобряющая усмешка. Она ненавидела Архонтов, и видеть, как «мальчишка» материт бога в лицо, доставляло ей почти физическое удовольствие. Скарамучча тихо засмеялся, подавшись вперед — он впервые почувствовал уважение к Тарталье. В этот момент Аякс не был «пешкой», он был воплощением чистой, нефильтрованной ненависти к божественному порядку. — Ты пришел в мой дом, в Снежную, — Аякс шагнул к Чжун Ли, игнорируя то, как гравитация пытается впечатать его в пол. Его белый костюм сиял в электрических всполохах. — И ты смеешь читать мне нотации? Да мне насрать на равновесие! Мне насрать на твой «порядок»! Если ты еще раз откроешь свой рот, чтобы сказать, что я чего-то «не понимаю», я клянусь — я забуду про дипломатию и вырву твое Сердце Бога прямо здесь, даже если мне придется сжечь весь этот дворец! Он выплеснул поток такой отборной, грязной ругани на нескольких языках — от наречий Снежной до бездненных наречий, — что даже Панталоне поперхнулся вином. Аякс не просто злился — он объявлял войну всему, что олицетворял Чжун Ли. — Ты — просто пафосный надгробный камень, — выплюнул Аякс, стоя в шаге от Моракса. Его меховая накидка дыбилась, как шкура живого зверя. — И если ты думаешь, что твоя «тяжесть небес» меня напугает, то ты еще глупее, чем я думал. Давай, ударь меня! Покажи свою мощь, или завали свой рот и сиди молча, пока взрослые решают дела! В зале повисла мертвая тишина. Эи положила руку на рукоять своего меча, её глаза опасно сверкнули, но Царица подняла руку, останавливая её. Крио Архонт смотрела на Аякса с нескрываемой гордостью. Её Одиннадцатый только что сделал то, на что не решался никто: он низвел бога до уровня обычного лжеца.Чжун Ли молчал. Давление Гео внезапно исчезло, оставив после себя лишь запах озона и пыли. Он смотрел на тяжело дышащего Аякса, и в его янтарных глазах впервые промелькнуло что-то, похожее на искру сомнения. — Твой характер — твое проклятие, Тарталья, — тихо произнес Чжун Ли, но в его голосе уже не было былой власти. — Мой характер — это то, что не дает мне стать таким же мертвым внутри, как ты! — отрезал Аякс. Он развернулся на каблуках, взмахнув полами белого пиджака. — Я выхожу. Мне нужно выкурить что-то покрепче, чем этот ваш паршивый воздух «божественного присутствия».Он зашагал к выходу, и стража расступалась перед ним в ужасе. Он был единственным в этом зале, кто в белом костюме выглядел грязнее и опаснее любого монстра Бездны. Зал «Тронного Милосердия» погрузился в вязкую, давящую тишину. Чжун Ли медленно выпрямился, его фигура казалась высеченной из монолита древней скалы. В его янтарных глазах не было ни сочувствия, ни гнева — только холодная, бесстрастная логика божества, прожившего тысячи лет. — Ты слишком цепляешься за это мимолётное пламя, Аякс, — голос Чжун Ли прозвучал низко, вибрируя в самом основании ледяного пола. — Путешественница — лишь чужеродная искра в этом мире. Она — аномалия, которая притягивает несчастья. Твоя связь с ней — это эрозия твоего долга. Посмотри на неё: она слабеет, её тело не справляется с твоей проклятой кровью. Она — лишь хрупкий сосуд, который ты сам же и разбиваешь своим присутствием. Для вечности её жизнь — это секундная вспышка, и сейчас она гаснет по твоей вине. В этот момент мир для Аякса перестал существовать. Слова о том, что он — причина страданий Люмин, попали в самую кровоточащую рану его души.Лицо Чайльда исказилось в такой гримасе ярости, что даже Синьора невольно отступила на шаг. Воздух вокруг него внезапно закипел. Белоснежный пиджак на его плечах едва не лопнул, когда мышцы вздулись от запредельного напряжения. Из его глаз, лишенных бликов, хлынула чистая, концентрированная Тьма Бездны, смешиваясь с яростными разрядами Электро. — ЗАТКНИ СВОЮ ГЛОТКУ, ТЫ, СТАРАЯ, ТРУХЛЯВАЯ ТВАРЬ! — взревел Аякс.Звук его голоса был подобен удару молота по наковальне. В ту же секунду он сорвался с места. Это не была атака воина — это был бросок разъяренного зверя. Аякс врезался в Чжун Ли, и ударная волна была такой силы, что стотонный мраморный стол переговоров разлетелся в пыль. Хрустальные люстры под сводами лопнули, осыпая Архонтов и Предвестников сверкающим дождём. — ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ О НЕЙ?! ТЫ, КУСОК ГРАНИТА, КОТОРЫЙ НИКОГДА НИКОГО НЕ ЛЮБИЛ?! — Аякс наносил удары с такой скоростью, что они сливались в сплошную стену фиолетового пламени. — ДА Я ТЕБЯ В ПЕСОК СОТРУ! Я ВЫРВУ ТВОЙ ГНОЗИС И ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ЕГО ЖРАТЬ, ПОКА ТЫ НЕ ПОДАВИШЬСЯ СВОИМИ ГРЁБАНЫМИ КОНТРАКТАМИ! Скарамучча забился в угол, на его лице застыл безумный, восторженный оскал — он впервые видел, как кто-то пытается буквально разорвать бога голыми руками. Дотторе лихорадочно записывал что-то в блокнот, его глаза за маской горели научным экстазом.Зал превращался в руины. Ледяные колонны пошли глубокими трещинами, потолок начал осыпаться. Поняв, что Одиннадцатый Предвестник в своей ярости готов обрушить весь дворец на головы Архонтов, Царица была вынуждена вмешаться лично.Она возникла между ними мгновенно. Её ладонь, окутанная абсолютным холодом, перехватила кулак Аякса в сантиметре от лица Чжун Ли. Иней мгновенно покрыл рукав его белого пиджака, сковывая движение. — ТАРТАЛЬЯ, ОСТАНОВИСЬ! — её голос прозвучал как гром среди ясного неба. — ТЫ УНИЧТОЖИШЬ ВСЁ! Аякс тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, из уголка рта текла струйка крови. Он посмотрел на Царицу глазами, полными слез и неконтролируемой ненависти. Его аура Бездны всё еще пыталась поглотить холод её магии. — Пусти... — прорычал он сквозь зубы. — Дай мне закончить... Дай мне заткнуть этого пафосного ублюдка навсегда! Царица не отпускала его руку. Она смотрела на него с редкой для неё смесью жалости и ледяной власти. — Ты нужен ей живым и в своем уме, Аякс. Не здесь. Не сейчас. Аякс замер. Упоминание о Люмин подействовало как удар током. Он медленно опустил руки, и магическое давление в зале внезапно исчезло, оставив после себя лишь звон в ушах и запах озона. Он вырвал свою руку из хватки Царицы, и иней осыпался с его дорогого костюма колючими искрами.Он обвел взглядом всех присутствующих: застывшую в шоке Синьору, хихикающего Скарамуччу, невозмутимого, но бледного Чжун Ли и саму Богиню Снежной. В его взгляде было столько омерзения, что казалось, он сейчас сплюнет на этот священный пол. — Знаете что? — Аякс сорвал с плеча меховую накидку и с силой швырнул её в месиво из пыли и битого хрусталя. — Да идите вы все нахуй! Слышите?! Все до единого! Он ткнул пальцем в сторону Чжун Ли, который поправлял воротник. — Ты, старый кусок дерьма, со своими нравоучениями — иди нахуй! Твои советы стоят меньше, чем грязь на моих сапогах! Он повернулся к остальным Предвестникам. — И вы, свора шакалов в масках! Сидите здесь, делите мир, пока в нём происходит то, чего вы никогда не поймете! Панталоне, засунь свою мору себе в задницу! Дотторе, если я еще раз увижу твою рожу рядом с больницей — я скормлю тебя твоим же подопытным! Он посмотрел на Царицу. — Ваше Величество, при всем уважении — я увольняюсь на неопределенный срок. И если кто-то из вас — Архонт он, бог или черт из Бездны — посмеет подойти к моей жене или моим детям... я не буду играть в политику. Я просто сожгу этот мир дотла. Аякс развернулся, его некогда ослепительно белый костюм был испачкан пылью и кровью, но он шел к выходу с такой гордостью, которой не было ни у одного бога в этом зале. — Пошли вы все в Бездну! Отсосите и поперхнитесь, ублюдки!)— бросил он, с грохотом выбивая уцелевшую дверь ногой. В зале воцарилась гробовая тишина. Чжун Ли стоял, глядя на трещины в полу, и в его глазах впервые за долгое время читалось понимание того, что он совершил непоправимую ошибку. Он недооценил то, на что способен человек, которому больше нечего терять.