Сплетение двух созвездий

Машина скорой помощи влетела на территорию госпиталя на такой скорости, что шины взвизгнули, оставляя черные полосы на асфальте. Двери распахнулись еще до полной остановки. — В СТОРОНУ! ВСЕ ПРОЧЬ С ДОРОГИ! — взревел Аякс, выпрыгивая из салона. Его голос, усиленный Гидро-резонансом, пронесся по приемному покою как ударная волна. Каталку с Люмин выдернули из машины. Колеса бешено застучали по кафелю, выбивая дробь, созвучную с паническим пульсом Тартальи. Он бежал рядом, одной рукой вцепившись в край носилок, другой — в безвольную, ледяную ладонь жены. Его аура была настолько тяжелой и убийственной, что дежурные охранники и посетители буквально вжимались в стены, инстинктивно пригибая головы. — РЕАНИМАЦИЮ, ЖИВО! ЕСЛИ ОНА УМРЕТ, Я СРОВНЯЮ ЭТО ЗДАНИЕ С ЗЕМЛЕЙ! — Аякс не просил, он отдавал приказы, и его глаза светились холодным, безумным блеском Бездны. Врачи приемного отделения, завидев приближающийся вихрь в лице Одиннадцатого Предвестника и бледную, как саван, Путешественницу, впали в состояние контролируемого хаоса. — Быстро! Блок «А»! Подготовьте магические стабилизаторы! — закричал главный дежурный врач, на ходу запрыгивая на подножку каталки, чтобы начать непрямой массаж сердца. — У неё критическое падение элементарной активности! Она «гаснет»! Когда они ворвались в реанимационный зал, паника среди персонала стала почти осязаемой. Медсестры суетились, опрокидывая штативы с капельницами, приборы пищали на пределе возможностей, выдавая ломаные, хаотичные линии. — Давление тридцать на ноль! Пульс нитевидный! — выкрикнула ассистентка, пытаясь разрезать одежду Люмин, но её руки дрожали так сильно, что ножницы выпали на пол. — Доктор, посмотрите на её волосы! Прямо под светом мощных бестеневых ламп золотистые пряди Люмин начали терять цвет, превращаясь в тусклое, безжизненное серебро. Это выглядело так, будто из неё высасывали саму суть жизни. — У неё стихийный коллапс! — задыхаясь, крикнул врач, прикладывая датчики к её животу. — Энергия детей вступает в конфликт с её собственной маной! Она не просто истощена — её организм уничтожает сам себя! Срочно вводите Гидро-раствор! — Игла не проходит! — в ужасе закричала медсестра, пытаясь попасть в вену. — Её кожа... она стала твердой, как алмаз! Магический барьер заблокировал тело! Мы не можем ввести лекарство! Люмин внезапно выгнулась дугой, её пальцы впились в край кушетки с такой силой, что металл жалобно хрустнул. Из её горла вырвался хриплый, сдавленный стон, а по шее поползли тонкие, фиолетовые вены — следствие пробуждающейся внутри неё порчи Бездны. Врачи в панике отшатнулись от кушетки, когда приборы вокруг начали искрить и дымиться, не выдерживая бешеного выброса нестабильной энергии. В комнате стало невыносимо холодно. — Сделайте что-нибудь! — Аякс схватил главного врача за плечо, и под его пальцами послышался треск кости. — Почему вы стоите?! СПАСАЙТЕ ЕЁ! Аякс понял: врачи парализованы страхом и непониманием природы её силы. Если он не возьмет командование на себя прямо сейчас, он потеряет её. — ВСЕМ ЗАТКНУТЬСЯ И СЛУШАТЬ МЕНЯ! — его голос громом раскатился по операционной, заставив подпрыгнуть даже самого опытного хирурга. — Вы двое — готовьте дефибриллятор с усилением Гидро-резонанса! Ты — неси чистые элементальные кристаллы, сейчас же! Аякс оттолкнул ассистента и сам навис над Люмин. Его руки светились густым, темным индиго. Он видел, как фиолетовые вены Бездны, словно ядовитые змеи, ползут по её шее к самому сердцу. Это была та самая «нечисть», о которой предупреждал Дотторе — конфликт его разрушительной энергии и её чистого света. — Ты не заберешь её у меня, слышишь?! — прорычал он, обращаясь то ли к Бездне, то ли к самому Доктору.Он прижал ладони к её груди. Воздух вокруг затрещал. — ОТХОДИ! — крикнул он врачам.Аякс резко выбросил поток собственной энергии Гидро, пытаясь «смыть», выдавить темные пятна из её кровотока. Комнату озарила ослепительная вспышка. Приборы взорвались снопом искр, стекло магических сканеров разлетелось в пыль. Врачи в ужасе пригнулись, прикрывая головы руками.— Давление! Говори мне давление! — гаркнул Тарталья, не отнимая рук. Его лоб покрылся крупными каплями пота, мышцы на руках вздулись от запредельного напряжения. — Нулевое! Линия прямая! — в панике закричал доктор, указывая на уцелевший монитор. — Мы теряем её! Сердце встало! — НЕ В МОЮ СМЕНУ! — Аякс ударил кулаком по кушетке, вкладывая в удар импульс чистой воли. — Качайте её! Дефибриллятор, живо! На максимум! Врачи, ведомые его бешеной энергией, включились в работу как единый механизм. Один из них наложил электроды на бледную грудь Люмин. — Разряд! — Тело Путешественницы подбросило на кушетке. Ничего. — Еще раз! На полную мощность! — Аякс влил в её тело поток своей маны, создавая проводящую среду. — ДАВАЙ!Второй разряд прошил комнату молнией. В этот момент Аякс увидел, как тьма внутри неё оскалилась, пытаясь поглотить его свет. Он буквально чувствовал, как его собственная жизненная сила уходит в неё, заполняя пустоту, которую выжгло истощение. — Есть! Есть пульс! — вскрикнула медсестра, глядя на дрогнувшую стрелку прибора. — Слабый, но он есть! — Не расслабляться! — Аякс подхватил капельницу, которую врачи не могли ввести из-за барьера, и коротким, точным движением, усиленным его собственной энергией, пробил магическую защиту её кожи. — Вводите раствор! Сейчас же! Он стоял над ней, тяжело дыша, его одежда была пропитана потом и озоном. Волосы Люмин перестали терять цвет, остановившись на странном, пепельно-золотом оттенке. Она сделала первый, судорожный вдох, и этот звук стал для Аякса слаще любой победы в битве.Но он видел: тьма не ушла, она лишь затаилась глубоко внутри, обвивая плод их любви холодными кольцами. Аякс видел, как фиолетовые пульсирующие жилы под кожей Люмин подбираются к ее сердцу. Это была не просто болезнь — это была хищная энергия Бездны, его родная стихия, которая теперь пожирала его единственную любовь. Врачи в панике отпрянули, когда воздух вокруг кушетки начал гудеть, как неисправный трансформатор. — НАЗАД! ВСЕ НАЗАД! — взревел Чайльд, отталкивая главного хирурга. — Вы не понимаете, с чем имеете дело! Это не медицина, это проклятие! Он сорвал перчатки. Его ладони засветились не привычным лазурным светом Гидро, а тяжелым, густым индиго. Он знал, что собирается сделать. Это был запрещенный прием, самоубийственный обмен энергиями, которому его когда-то учила Скирк в самых темных глубинах. — Люми... держись за меня, — прошептал он, и его голос дрогнул от нежности и боли.Он с силой прижал ладони к ее плечам и животу. В ту же секунду комнату озарила ослепительная вспышка. Аякс выгнулся, его зубы оскалились в безмолвном крике. Он добровольно открыл свои каналы маны, превращая собственное тело в гигантский громоотвод. — ЗАБИРАЙ! — прохрипел он, обращаясь к тьме внутри нее. — ЖРИ МЕНЯ, А НЕ ЕЕ! Экшен в операционной достиг апогея. Лампы над головой лопались одна за другой, осыпая их стеклянным дождем. Приборы задымились, выдавая критические ошибки. Врачи в ужасе прижались к полу, наблюдая, как между Аяксом и Люмин протянулись видимые жгуты черной энергии.Эта «нечисть» начала перетекать из ее тела в его. Люмин вздрогнула, ее кожа из мертвенно-белой начала медленно наливаться живым розовым цветом. Темные вены на ее шее бледнели, втягиваясь обратно в Аякса. Но цена была страшной.Каждый дюйм тьмы, покидавший Люмин, вонзался в Чайльда раскаленными иглами. Его собственные золотые пуговицы на форме начали плавиться от жара. Взамен он отдавал ей всё: свою чистую жизненную силу, искру своей человечности, накопленную годами ману. Он буквально выжимал себя до капли, вливая в нее свет, который должен был согреть ее и детей.— Еще... немного... — выдавил он. Его зрачки расширились, заполняя всю радужку чернотой.Внезапно раздался звук, похожий на удар колокола. Волна чистой энергии Гидро выплеснулась из Люмин, отбрасывая Аякса к стене. Он врезался в металлический шкаф с медикаментами, и тот с грохотом обрушился на него.В операционной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только шипением разбитых ламп.Люмин глубоко, ровно вздохнула. Ее волосы вновь засияли чистым золотом под тусклым аварийным светом. Монитор, чудом оставшийся целым, выдал четкий, ритмичный стук сердца. Она была спасена. Аякс попытался подняться, но его руки подогнулись. Он чувствовал себя пустым кувшином, который разбили о камни. Его зрение двоилось, а в груди зияла холодная ледяная дыра — там, где раньше бурлила его мощь. Он был смертельно бледен, а его дыхание стало тяжелым и свистящим. — Доктор... — он приподнял голову, глядя на врачей мутным взглядом. — Проверьте... детей. Если с ними что-то... я вас... Он не договорил. Его голова бессильно упала на грудь, и он потерял сознание прямо в луже разлитого физраствора и битого стекла. Дотторе наблюдал за этой сценой не из операционной, а через один из скрытых био-сенсоров, вживленных в систему жизнеобеспечения госпиталя. На его губах заиграла тонкая, едва заметная усмешка. Всё шло именно так, как он рассчитал: импульсивный Одиннадцатый сделал ровно то, что от него ожидали — принес себя в жертву.Когда суета врачей достигла пика, а обессиленного Аякса перекладывали на соседнюю кушетку, в дверях реанимации возник силуэт. Это был не основной сегмент Дотторе, а один из его более «милосердных» на вид клонов — в строгом белом халате, с мягким голосом и без пугающей маски, лишь с изящным моноклем. — Отойдите, коллеги. Вы здесь бессильны, — произнес он, входя в залитую водой и кровью палату. Его присутствие мгновенно подавило панику, навязав врачам ледяную, противоестественную покорность. — Вы имеете дело с перегрузкой каналов Бездны. Только Институт Научных Адаптаций может стабилизировать Предвестника. Он подошел к Аяксу, который лежал бледный, как мертвец. Дотторе коснулся его шеи холодными пальцами и удовлетворенно хмыкнул. Аякс впитал в себя всю «грязь», очистив Люмин, но теперь его собственная иномирная энергия превратилась в яд, который медленно разъедал его изнутри. — Какой благородный жест, Аякс, — прошептал Доктор так тихо, чтобы слышал только теряющий сознание Тарталья. — Ты отдал ей свой свет, но взамен принял мою «черную метку». Теперь ты — мой идеальный образец. Твоя воля сломлена истощением, а твоё тело... оно больше тебе не подчиняется.Дотторе обернулся к Люмин. Она спала глубоким, магическим сном. Он провел рукой над её животом, и в воздухе на секунду вспыхнул сложный алхимический узор.— Она будет жить, — громко объявил он врачам, играя роль спасителя. — Я введу ей стабилизирующую сыворотку «Альфа». Она закрепит результат самопожертвования её супруга.Это была высшая степень манипуляции. Сыворотка действительно помогала Люмин, но она создавала невидимую химическую привязанность: теперь её состояние напрямую зависело от регулярных инъекций, которые мог производить только Дотторе. Он не просто спас её — он посадил её на «золотую цепь».Аякс, приоткрыв затуманенные глаза, увидел, как Доктор склонился над его женой со шприцем, наполненным мерцающей жидкостью. Он попытался поднять руку, призвать хотя бы каплю Гидро, чтобы пронзить этого монстра, но его пальцы лишь бессильно царапнули простыню.— Тш-ш... отдыхай, герой, — Дотторе посмотрел на него с фальшивым сочувствием. — Ты спас их сегодня. Но завтра... завтра ты сам попросишь меня о помощи. Ведь теперь ты не можешь даже защитить их от сквозняка, не говоря уже о моих амбициях.Доктор выпрямился и обратился к персоналу: — Переведите Одиннадцатого в закрытый блок 12-С. Под мою личную ответственность. Его состояние нестабильно и опасно для окружающих. А госпожу Люмин... оставьте здесь. Ей нужен покой и мой особый уход.

***

Несмотря на то что тело Аякса было опустошено, его дух, закаленный в ледяных пустошах Бездны, отказался покоряться. Когда клон Дотторе в белом халате наклонился над Люмин, чтобы ввести вторую дозу «стабилизатора», пальцы Тартальи судорожно впились в край железной кушетки. Раздался скрежет деформируемого металла. — ПОШЕЛ... ПРОЧЬ... ОТ НЕЕ... — хрип, вырвавшийся из груди Аякса, больше напоминал рычание раненого зверя, чем человеческую речь. Дотторе замер, медленно повернув голову. В его глазах вспыхнул азартный огонек: он не ожидал, что Одиннадцатый придет в себя так быстро после полной энергопотери. — Какое поразительное упрямство, Аякс. Твои каналы маны обуглены, ты едва дышишь, а всё еще пытаешься скалить зубы? — Доктор выпрямился, поигрывая шприцем с переливающейся жидкостью. — Твоя гордость погубит её. Без моей сыворотки она не продержится и часа — та тьма, которую ты вытянул, оставила после себя вакуум. Ты хочешь, чтобы она схлопнулась изнутри? — Я сказал... убери от неё свои грязные руки! — Аякс сделал невозможное. На чистой ярости и адреналине он сполз с кушетки. Его ноги подкосились, он рухнул на колени, но тут же начал подниматься, цепляясь за медицинское оборудование. Аякс схватил тяжелый штатив с капельницей и наотмашь полоснул им по воздуху. Дотторе изящно отступил, и штатив вдребезги разнес стеклянный шкаф с ампулами за его спиной. — Врачи! Уведите её! — прорычал Аякс, оборачиваясь к застывшему персоналу. — Вывезите её отсюда! Сейчас же!Куда угодно, только подальше от этого монстра! Врачи в панике засуетились, подхватывая каталку с Люмин и выкатывая её из операционной под прикрытием поднятого Аяксом хаоса.Дотторе лишь рассмеялся, не делая попыток их остановить. Его манипуляция зашла на новый круг. — Глупый, импульсивный мальчишка, — Доктор медленно пошел по кругу, наблюдая, как Аякс шатается, пытаясь удержать равновесие. — Ты думаешь, ты её спасаешь? Ты только что выставил себя безумцем в глазах всего госпиталя. Посмотри на себя: ты разгромил реанимацию, напал на «врача», который пытался помочь твоей жене. Он подошел ближе, игнорируя занесенный кулак Тартальи, зная, что в нем нет силы.— Знаешь, что она увидит, когда очнется? — прошептал Дотторе, и его голос вкрадчиво проникал в сознание Аякса. — Она увидит, как ты, ослепленный паранойей, едва не сорвал её лечение. Она увидит твои черные глаза и ауру Бездны, которая теперь пропитала тебя насквозь. Ты стал тем самым монстром, от которого пытался её защитить. Ты — угроза для неё и для детей. Аякс замахнулся, но его кулак лишь бессильно ткнулся в плечо Дотторе. Силы окончательно оставили его. Он тяжело осел на пол, тяжело дыша, а его зрение начало застилать кровавой пеленой. — Вот именно, — удовлетворенно кивнул Доктор. — Твоя злость — мой лучший инструмент. Теперь я официально заберу её под свою опеку, потому что «опасный и нестабильный муж» больше не может находиться рядом. Ты сам создал все условия для моей идеальной игры. Дотторе обернулся к вошедшим санитарам в масках: — Одиннадцатый Предвестник находится в состоянии острого психоза из-за отравления Бездной. Изолировать его. Применить парализующий состав. А я пойду... утешу его супругу.

***

Хаос в госпитале Кур-де-Фонтейн превратился в идеальную симфонию Дотторе. Стены операционной, иссеченные магией Аякса и залитые физраствором, стали декорациями для финального акта его манипуляции. — Глядите! Одиннадцатый Предвестник окончательно поддался порче! — голос Дотторе, усиленный акустикой кафельных стен, прозвучал как приговор. — Он опасен! Введите седатив немедленно! Аякс, ослепленный яростью и бессилием, рванулся вперед, опрокидывая тяжелые медицинские мониторы. Грохот бьющегося стекла и искры замыкающей проводки заполнили комнату. Он пытался дотянуться до горла Доктора, но его движения были рваными, нескоординированными. Каждый замах отдавался в его пустом теле вспышкой невыносимой боли. — ТЫ... ТЫ НЕ ПОДОЙДЕШЬ К НЕЙ! — взревел Аякс, хватая скальпель с перевернутого столика. Но для окружающих врачей это выглядело как припадок безумия. Санитары в тяжелой броне, заранее подготовленные Дотторе, навалились на Тарталью всей массой. Завязалась яростная, грязная потасовка. Аякс отшвыривал их, бил локтями, кусался, как раненый зверь, но черная жижа Бездны, которую он впитал из Люмин, начала парализовать его собственные мышцы. В этот момент в коридоре послышался грохот колес — каталку с Люмин быстро увозили вглубь секретного блока. — ЛЮМИ! — его крик перешел в хрип, когда в его плечо вонзилась игла с парализующим составом «Дельта». Мир Аякса начал стремительно сужаться. Последнее, что он видел — это Дотторе, который медленно поправил свой безупречно белый халат и направился вслед за каталкой Люмин. Доктор даже не оглянулся на поверженного Предвестника, которого четверо охранников волокли по полу в сторону изолятора. Полнейший хаос наступил, когда Люмин приоткрыла глаза в стерильно чистой, изолированной палате. Она увидела склонившегося над ней Дотторе. В его руках был планшет с данными её жизнеобеспечения. — Где... Аякс? — едва слышно прошептала она, пытаясь пошевелить рукой. — Тише, дорогая Путешественница, — голос Дотторе был полон фальшивого тепла. — Тебе нельзя волноваться. Произошло несчастье. Твой супруг... он не выдержал давления Бездны. В приступе безумия он едва не разнес весь госпиталь и... — Доктор сделал театральную паузу, сокрушенно качая базой, — он напал на врачей, которые спасали твоих детей. Нам пришлось его изолировать ради вашей безопасности. Люмин почувствовала, как по сердцу полоснуло лезвие страха. Она помнила вспышку, помнила холод, а потом — ярость Аякса. Слова Доктора ложились на благодатную почву её шокового состояния. — Он... он сошел с ума? — слеза скатилась по её бледной щеке. — Боюсь, что так. Но не бойся, — Дотторе ласково поправил ей одеяло, и в этом жесте было больше угрозы, чем в обнаженном мече. — Теперь я лично займусь вашим лечением. И твоим, и этих чудесных крох. Ты ведь хочешь, чтобы они родились здоровыми, несмотря на... наследственность их отца? В это время в подвале госпиталя, в камере с обитыми мягким материалом стенами, Аякс пришел в себя. Он был пристегнут к столу кожаными ремнями, а на его шее защелкнулся блокиратор элементальной энергии. — ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! — он бился в путах, чувствуя, как внутри него закипает яд Бездны, не находя выхода. — ДОТТОРЕ, Я УБЬЮ ТЕБЯ! СЛЫШИШЬ?! Я ТЕБЯ ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ ДОСТАНУ! Но его крики поглощала звукоизоляция. Вся власть в госпитале, вся информация, поступающая к Люмин, и сама её жизнь теперь находились в руках Второго Предвестника. Хаос снаружи утих, сменившись ледяным, рассчитанным порядком тирании. Несмотря на слабость и туман в голове, внутри Люмин стальным стержнем отозвалось недоверие. Она знала Аякса. Знала его тьму, его одержимость битвами, но она также знала его безграничную, почти болезненную преданность ей. Он мог уничтожить мир, но он никогда не стал бы угрозой для неё или детей. — Я хочу видеть его. Прямо сейчас, — Люмин попыталась приподняться, но её тело отозвалось резкой болью, а датчики на груди тревожно запищали. — Исключено, дорогая Путешественница, — голос Дотторе звучал мягко, но в нём сквозила непреклонность надсмотрщика. — Ваше состояние критическое. Любое потрясение вызовет отслойку плаценты. Вы же не хотите потерять их из-за минутного порыва? В палату, словно по команде, вошли трое врачей в стерильных масках. Их взгляды были холодными, лишенными сочувствия. — Госпожа Люмин, — заговорил один из них, сверяясь с планшетом, — Одиннадцатый Предвестник находится в состоянии неконтролируемого аффекта. Он выкрикивает угрозы, его мана Бездны отравляет воздух в изоляторе. Ваше присутствие там — это смертный приговор для плодов. Мы ввели протокол «Карантин Зет». Доступ запрещен всем. — Вы лжете... — выдохнула Люмин, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Он спас меня! Он отдал мне свою энергию! — Именно это его и погубило, — подхватил Дотторе, делая шаг к её кровати. Он наклонился так низко, что она увидела свое бледное отражение в его монокле. — Его каналы маны вывернуты наизнанку. Он больше не тот Аякс, которого ты знала. Сейчас это оболочка, наполненная первобытной яростью. Если вы пойдете туда, он может просто... не узнать вас. И тогда последствия будут необратимы. Люмин рванулась, пытаясь сбросить одеяло, но врачи тут же обступили её кушетку. Их руки в резиновых перчатках крепко, но осторожно прижали её плечи к матрасу. — Лежите спокойно! — скомандовал врач. — Сестра, введите успокоительное! Пульс пациентки зашкаливает, это вредит детям! — Нет! Не надо! — Люмин отбивалась, но слабость после «чистки» была слишком велика.Она видела, как игла шприца приближается к её локтю. Дотторе стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и на его губах блуждала торжествующая змеиная улыбка. Он наслаждался её бессилием. — Это для вашего блага, — прошептал он. — Отдыхайте. Пока вы спите, я позабочусь о том, чтобы ваш муж... не страдал слишком сильно.В этот момент где-то глубоко под полом, за несколькими слоями железобетона, раздался глухой удар, от которого в палате дрогнула люстра. Это Аякс в своем безумном отчаянии пытался выломать дверь изолятора, сбивая кулаки в кровь. Но врачи лишь плотнее задернули шторы, отрезая Люмин от реальности. — Слышите? — Дотторе указал на потолок. — Это звуки зверя, а не мужчины. Забудьте о нём на время. Теперь ваша жизнь — в моих руках. Препарат начал действовать. Глаза Люмин закрывались против её воли, а последним, что она видела, был холодный, расчетливый взгляд Доктора, который уже начал изучать её медицинскую карту как план захвата новой территории.

***

Люмин погрузилась в тяжелое, медикаментозное забытье, и реальность сменилась ледяным безмолвием «Сектора Ноль».Здесь, в глубине изолятора, воздух был пропитан озоном и едким запахом Бездны. Аякс стоял в центре камеры, освещенной лишь мертвенно-голубыми лампами. Его облик изменился до неузнаваемости: обнаженный по пояс торс блестел от пота и конденсата, мышцы были напряжены до предела, а кожа казалась неестественно бледной под слоем копоти и собственной крови. На шее плотно сидел массивный блокирующий ошейник, чьи индикаторы тревожно мигали красным, пытаясь подавить рвущуюся наружу энергию.Тяжелая гермодверь с лязгом отъехала в сторону. В камеру вошел Дотторе, а за его спиной — четверо санитаров в усиленной броне Фатуи, держащих наготове пневматические инъекторы. — Тише, Чайльд, — голос Доктора раздался из-за маски, полный фальшивого участия. — Твои показатели зашкаливают. Мы здесь, чтобы облегчить твою ношу. Аякс вскинул голову. Его взгляд, некогда живой и азартный, теперь напоминал провал в пустоту. Он не произнес ни слова — вместо этого из его горла вырвался низкий, вибрирующий рык. — Назад... — выдохнул он, и цепи, сковывающие его запястья, натянулись со звоном, способным разбить стекло. — Вводите первую фазу, — сухо скомандовал Дотторе.Санитары слаженно двинулись вперед. Первый боец вскинул инъектор, но Аякс среагировал быстрее человеческого глаза. Несмотря на кандалы, он рванулся вперед, используя вес собственного тела. Удар плечом в грудь сбил санитара с ног, сминая его нагрудник, как бумагу.Второй врач попытался вонзить иглу в бедро Предвестника, но Аякс перехватил его руку. Раздался отчетливый хруст костей. Мана Бездны, невидимая, но осязаемая, вспыхнула вокруг его пальцев черными искрами. Ошейник на шее Аякса начал испускать разряды тока, пытаясь усмирить его, тело мужчины выгнулось от боли, но он не отступил. — Больше подавления! — крикнул один из медиков, активируя дистанционный шокер.Аякса ударило током в тысячи вольт, он рухнул на одно колено, тяжело дыша. Изо рта вырвалось облачко пара. Его кулаки впились в холодный пол, оставляя в бетоне трещины. — Вы... не тронете... её... — прохрипел он, поднимая взгляд на Дотторе. В этот момент он выглядел как загнанный, изможденный зверь, который готов перегрызть себе горло, лишь бы добраться до врага. Дотторе медленно подошел к нему, пока санитары удерживали Аякса магнитными захватами. Доктор взял один из инъекторов, наполненный мутной фиолетовой жидкостью — «лекарством», которое должно было окончательно стереть личность Одиннадцатого. — Она уже спит, Аякс. И когда она проснется, ей будет очень трудно объяснить, почему её «герой» превратился в это ничтожество. С диким криком, в котором не осталось ничего человеческого, Аякс рванулся вверх, разрывая одно из креплений в стене вместе с куском арматуры. Экшн в камере превратился в кровавый хаос: летели обломки оборудования, сверкали вспышки маны, а Дотторе лишь хладнокровно наблюдал, как его подопытный медленно сгорает в пламени собственной силы.