Часть 19
7 апреля 2026 г., 00:31
Рычание Аякса перешло в клокочущий смех, от которого у санитаров по спине пробежал холод. В этот миг в нем не осталось ничего от благородного воина — это была чистая, первобытная ярость, сорвавшегося с цепи. Его тело дергалось в рваном, неестественном ритме, мышцы перекатывались под кожей, словно живые змеи, а взгляд стал остекленевшим и диким.
— Ты думаешь... эти цепи... удержат Бездну?! — выплюнул он вместе со сгустком темной крови.
Дотторе сделал шаг вперед, занося инъектор с мутной фиолетовой жижей. Но Аякс, подобно в некий момент трансформации, совершил резкий, ломаный бросок всем телом. Раздался оглушительный скрежет металла — анкерный болт, держащий правую цепь, вырвало из бетона с корнем.
Начался настоящий хаос.
Аякс не просто ударил — он обрушился на ближайшего санитара как стихийное бедствие. Свободной рукой, на которой когти из чистой энергии Бездны удлинились на глазах, он схватил бойца за шлем и с чудовищной силой впечатал его в стену. Стекло визора лопнуло, осыпая пол крошкой.Второй врач попытался вколоть транквилизатор в плечо Предвестника, но Аякс извернулся всем корпусом, перехватил запястье мужчины и сжал его. Раздался сухой треск ломающейся кости.
— Моё... лекарство... это твоя смерть! — взревел он, и в этот момент мана Бездны вокруг него сдетонировала.Черная волна энергии отбросила Дотторе на пару метров, а оставшихся санитаров буквально размазало по гермодверям. Аякс тяжело дышал, его торс был залит потом и кровью, а ошейник на шее дымился, не справляясь с нагрузкой.
Дотторе, поправляя сбитую маску, снова поднял инъектор. В его глазах не было страха — только холодный исследовательский азарт.
— Слишком много шума для одной подопытной крысы, — прошипел Доктор, делая выпад.
Но Аякс уже не был человеком. С животной грацией он перехватил руку Дотторе в воздухе. Его пальцы вонзились в предплечье Доктора, прорывая ткань дорогого халата. Другой рукой Аякс выхватил шприц.На мгновение их взгляды встретились: ледяной расчет Дотторе и безумный, пылающий голодом хаос Аякса. С диким оскалом Чайльд сжал кулак. Стекло инъектора лопнуло с оглушительным звоном. Фиолетовая жидкость брызнула на лицо Дотторе, смешиваясь с осколками, и медленно потекла по полу, бесполезно впитываясь в бетон.
— Больше никаких лекарств, Доктор, — прорычал Аякс, и его лицо исказилось в гримасе, подозрительно похожей на торжествующую улыбку монстра. — Теперь я буду лечить вас... по-своему.
Он рванул вторую цепь, и на этот раз сталь не выдержала, лопнув с громким звоном. Аякс полностью освободился. Он стоял посреди разрушенной камеры, окруженный телами врачей, и его аура Бездны начала медленно заполнять всё пространство изолятора, выжигая свет ламп.
Через час в камеру, залитую светом прожекторов, вошел Пьеро. Он молча смотрел на Аякса, который, будучи скованным по рукам и ногам массивными титановыми блоками, все еще пытался кидаться на решетку, клацая зубами и пуская кровавую пену.— Он нестабилен, Доктор, — глухо заметил Первый Предвестник.
— Он идеален, — возразил Дотторе, демонстрируя планшет с показателями. — Бездна почти поглотила его человеческую мораль, но оставила боевые инстинкты. Он больше не Одиннадцатый Предвестник. Он — Хайд в обличье человека.
Личный зверь Царицы.
***
Торжествующий оскал Аякса застыл на его лице, когда он раздавил последний шприц. Осколки впились в его ладонь, смешиваясь с фиолетовой химией и кровью, но он не почувствовал боли — только дикое, первобытное удовлетворение. Он стоял посреди разрухи, тяжело дыша, его грудь вздымалась, как у загнанного, но все еще смертоносного хищника. — Лекарства... больше нет... — прорычал он, глядя на Дотторе сквозь пелену безумия.Дотторе медленно вытер каплю реагента со своей маски. Его спокойствие пугало больше, чем ярость Аякса. — Ошибаешься, Чайльд. Это не было лекарством. Это был тест на твою пригодность. И ты его прошел... блестяще. В ту же секунду из скрытых пазов в потолке вырвались десятки стальных тросов с магнитными захватами. Они обвили торс, руки и шею Аякса, впиваясь в кожу. Чайльд рванулся, издавая звук, больше похожий на рев раненого грифона, но на этот раз ток, пущенный по кабелям, был такой силы, что воздух вокруг него заискрился синим пламенем.Его тело выгнулось, мышцы свело судорогой, и он рухнул на колени, выбивая ими крошку из бетонного пола. — Довольно, — холодно произнес Дотторе, подходя к обездвиженному Предвестнику. — Этот образец слишком ценен, чтобы позволить ему самоуничтожиться в приступе гнева. ~***
Тяжелая гермодверь с шипением разошлась, впуская в стерильный холод камеры двух Предвестников. Пьеро шел первым, его шаги гулко отдавались от бетонного пола. Следом, брезгливо поправляя воротник дорогого пальто, шествовал Панталоне. Девятый прижал надушенный платок к носу, едва скрывая отвращение к запаху озона, жженой плоти и сырости.В центре зала, залитого мертвенно-бледным светом люминесцентных ламп, застыла фигура.Аякс не кидался на решетку. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и в этом было что-то глубоко неправильное. Массивный титановый ошейник, напоминающий технологичное ярмо, плотно облегал его шею, подчеркивая напряженные вены и острый кадык. Цепи, уходящие в пол, были натянуты, но он словно не замечал их веса.Его обнаженный торс, покрытый мелкой сеткой шрамов и капельками пота, переливался в холодном свете. Бездна не просто поглощала его — она гравировала на его теле свой узор. Мышцы, сухие и четко очерченные, казались отлитыми из темной стали.Когда Панталоне подошел ближе, Аякс медленно повернул голову. Его спутанные рыжие кудри прилипли ко лбу, а взгляд… В нем не осталось и капли человеческого тепла. Это были глаза существа, которое заглянуло за край мироздания и нашло там что-то смешное. — О, посмотрите-ка, — голос Аякса прозвучал как шелест разбитого стекла, — казначей соизволил спуститься в подвал. Решил лично проверить, не слишком ли много Моры тратят на мои кандалы? Он оскалился. Это была не улыбка, а хищный оскал Хайда, обнажающий зубы. Уголок губ дернулся в издевательском, торжествующем жесте.— Ты выглядишь… прискорбно, Одиннадцатый, — холодно произнес Пьеро, останавливаясь в шаге от запретной черты. — Прискорбно? — Тарталья тихо рассмеялся, и этот звук заставил Панталоне невольно отступить. — Нет, старик. Я никогда не чувствовал себя более живым. Ваше «лекарство» было лишь мусором. Бездна дала мне то, чего не смогла дать Царица — свободу от слабости. Он сделал резкий шаг вперед, насколько позволяли цепи. Металл взвизгнул, искры посыпались из-под титановых блоков. Аякс навис над ними, сверкая обнаженным прессом и диким, первобытным превосходством. В этом свете он казался не узником, а божеством войны, которое просто решило немного отдохнуть в оковах. — Знаешь, Панталоне, — Аякс прищурился, глядя прямо в очки Девятого, — там, за стеной, Люмин носит моих детей . И я чувствую, как их сердце бьется в такт с моим. Они уже знают, кто его отец. Не Предвестник. Не игрушка в ваших руках. А тот, кто сожрет этот мир, если вы коснетесь её хотя бы пальцем. Он снова ухмыльнулся, демонстрируя идеальный, пугающий профиль. Его кожа под светом ламп казалась почти прозрачной, а аура хаоса вокруг него была настолько плотной, что воздух вибрировал.— Ну же, — он вытянул шею, подставляя ошейник под свет, как дорогое украшение. — Продолжайте свои тесты. Зовите Дотторе. Но помните: чем крепче вы затягиваете узлы, тем слаще будет хруст ваших костей, когда я их разорву. Панталоне сжал кулаки, его маска спокойствия треснула под этим безумным, полным триумфа взглядом. — Он не просто нестабилен, — прошипел Девятый, обращаясь к Пьеро. — Он наслаждается этим. Он издевается над нами. — Потому что я уже победил, — бросил Аякс им в спины, когда они начали уходить. Его смех, громкий и пустой, заполнил камеру, перекрывая гул работающих машин. — Скажите Люмин… что её дорогой скоро придет за ней.
