Сплетение двух созвездий

Тарталья стоял в центре круга, залитого мертвенным неоном, и тишина в камере стала настолько плотной, что Панталоне почувствовал, как закладывает уши. — Ты говоришь об отключении аппаратов, Девятый? — Аякс медленно поднял голову.Его лицо, обрамленное спутанными рыжими кудрями, внезапно разгладилось. Безумный оскал сменился мягкой, почти вежливой усмешкой, которая была в сто раз страшнее любого рычания. Он посмотрел на свои руки — на вздувшиеся вены и костяшки, испачканные в крови и фиолетовой химии — и тихо рассмеялся. Это был сухой, расчетливый смех человека, который только что досмотрел скучную комедию. — Вы правда поверили? — прошептал он, и в его голосе больше не было хрипа Бездны. Только чистая сталь. — Поверили, что я позволил этой дряни выжечь мне мозг? Аякс сделал плавный, почти ленивый жест рукой, и Панталоне невольно вздрогнул. — Дотторе — гений, не спорю. Но он изучает Бездну по учебникам и образцам. А я... я там жил. Вы думали, что шприцы, которые я разбил, были единственными? Нет. Я впитывал их содержимое, чтобы адаптировать свой организм. Я приучал себя к вашей отраве, пока вы думали, что я деградирую до уровня зверя. Он посмотрел прямо в глаза Пьеро, игнорируя Панталоне, как назойливое насекомое. — Я дал вам то, что вы хотели видеть. Хайда. Зверя на цепи. Пока вы наслаждались своей властью надо мной, я перестраивал свои каналы восприятия. Теперь я чувствую Люмин лучше, чем когда-либо. И я знаю, что она жива. В следующую секунду атмосфера в камере взорвалась. Аякс не просто дернулся — он превратился в размытую тень.Рывок! Титановые блоки весом в полтонны, к которым были прикованы его руки, с оглушительным грохотом вылетели из бетонного пола, вырывая куски арматуры. Аякс взмахнул руками, и цепи, превратившись в стальные хлысты, снесли две автоматические турели под потолком прежде, чем те успели навестись.Удар! Он рванул вперед, и массивный ошейник на его шее, рассчитанный на сдерживание мифических монстров, жалобно заскрипел. Аякс натянул его так, что металл начал впиваться в его идеально очерченные мышцы шеи, но на его лице не отразилось ни капли боли — только хищное торжество. — Смотри на меня, Панталоне! — выкрикнул он, и от его голоса по бронированному стеклу пошли трещины. — Ты хотел увидеть монстра? Монстр здесь. Но у него есть разум. И этот разум сейчас подсчитывает, сколько секунд мне понадобится, чтобы вырвать твой язык и заставить тебя сожрать твои долговые расписки! Он замер в миллиметре от силового поля, отделяющего его от Предвестников. Его обнаженный торс, покрытый испариной и редкими шрамами, тяжело вздымался. Свет ламп подчеркивал каждый кубик пресса и мощные грудные мышцы, которые казались вылитыми из бронзы. Под кожей, вдоль позвоночника, пульсировало фиолетовое свечение — Бездна была приручена и заперта внутри него, как пар в котле. — Пьеро, — Аякс снова перешел на вкрадчивый шепот, от которого у Панталоне поползли мурашки по спине. — Я остаюсь здесь не потому, что эти железки меня держат. Я остаюсь, потому что Люмин сейчас нужен покой. И пока вы обеспечиваете этот покой — я играю роль вашего «образца». Но если хоть одна деталь в твоем плане, Первый, заставит её сердце биться быстрее от страха... Он медленно поднес руку к ошейнику и, глядя им в глаза, сжал пальцы. Раздался скрежет — прочнейший сплав начал деформироваться под его голым физическим усилием.— ...я лично приду за твоей маской. А пока... убирайтесь. Живо.

***

Тарталья медленно поднял голову, и в этот момент Панталоне инстинктивно отступил на два шага, прикрыв рот ладонью. Это был уже не Аякс.Воздух в камере сгустился, превращаясь в вязкую, холодную субстанцию, от которой легкие жгло, как от хлора. Свет ламп над головой Одиннадцатого начал мигать и гаснуть, поглощаемый аурой, исходящей от его тела. Его лицо преобразилось. Кожа стала мертвенно-бледной, почти алебастровой, на фоне которой рыжие волосы казались запекшейся кровью. Но самое жуткое произошло с глазами. Голубая искра человечности окончательно утонула: зрачки расширились, поглощая радужку, пока глазные яблоки не превратились в два бездонных черных провала. В этих угольных омутах не было отражения света — только бесконечная, ледяная пустота Каэнри'ах, в которой рождались и гибли миры.Его обнаженный торс теперь пересекали пульсирующие фиолетовые вены, похожие на живые корни черного дерева. Мышцы пресса и груди перекатывались под кожей с неестественной силой, а вдоль позвоночника проступили острые костяные наросты — Бездна буквально прорастала сквозь плоть, создавая живой доспех. — Вы думали... я скован? — голос Тартальи изменился. Теперь это был многослойный, вибрирующий рокот, в котором слышались голоса тысячи павших воинов.Он растянул губы в зловещей, неестественно широкой ухмылке, обнажая зубы, которые казались слишком острыми для человека. Это была ухмылка существа, которое только что осознало, что клетка сделана из бумаги. Из его пор начал сочиться иссиня-черный туман, который тяжелыми хлопьями оседал на полу. Каждое его движение сопровождалось сухим хрустом, будто пространство вокруг него ломалось. — Панталоне... — Аякс (или то, что от него осталось) наклонил голову набок под таким углом, что послышался хруст шейных позвонков. — Твоя Мора пахнет гнилью. А твои страхи... они такие сладкие. Он внезапно выбросил руку вперед. Титановая цепь, вмурованная в стену, не просто натянулась — она испарилась в месте соприкосновения с его кожей, рассыпавшись черным пеплом. Бездна внутри него пожирала саму материю металла. — Я вижу тебя насквозь, — пророкотал Хайд, и его черные глаза-дыры расширились, пригвождая Девятого к месту. — Я вижу, как дрожит твое сердце. Я мог бы остановить его одним шепотом. Но я оставлю тебя... в качестве свидетеля. Ты увидишь, как я заберу Люмин. И ты увидишь, как я превращу твой «идеальный порядок» в первозданный хаос. Тарталья снова усмехнулся, и эта ухмылка разрезала его лицо, как кровоточащая рана. Он медленно провел когтями (его ногти удлинились и стали черными, как обсидиан) по своей груди, оставляя светящиеся фиолетовые борозды.— Уходите, пока я еще позволяю себе... играть в Предвестника, — выдохнул он, и облако темной энергии вырвалось из его рта, заставив защитное стекло пойти сеткой глубоких трещин. Пьеро молча смотрел на это превращение, его единственное око сузилось. Он понял: они больше не контролируют ситуацию. В центре Фонтейна пробуждалось нечто, чему не было имени в этом мире.

***

Стерильная тишина палаты была нарушена лишь мерным писком мониторов и тихим гулом аппарата искусственного дыхания. Люмин открыла глаза внезапно. В её зрачках всё ещё плясали тени Бездны, а в ушах стоял рокот голоса Аякса, но реальность Фонтейна встретила её холодом и запахом антисептика.Она попыталась пошевелиться, но руки были слабы, а живот ощущался неестественно тяжелым, будто внутри него пульсировало маленькое, раскаленное ядро. — Очнулась... Как вовремя. У тебя поразительная воля к жизни, Звездочка. Из тени у окна отделилась высокая фигура. Доктор шел медленно, его каблуки выстукивали по кафелю приговор. Дотторе не смотрел на Люмин — он изучал показатели на голографическом планшете, и по его губам скользила тонкая, неприятная улыбка. Он подошел вплотную к кровати. Люмин увидела свое отражение в его зеркальной маске: бледная, с темными кругами под глазами и пульсирующей фиолетовой веной на шее. — Где... Аякс? — голос Люмин был похож на шелест сухой листвы.Дотторе издал короткий, сухой смешок, поправляя перчатку. — Твой «зверь» сейчас занят тем, что пытается не разнести мою лабораторию в щепки. Он стал... впечатляющим. Но мы здесь не ради него. Давай поговорим о том, что ты вырастила в себе. Он бесцеремонно положил холодную ладонь на её живот. Люмин вздрогнула: под кожей что-то резко толкнулось, и это не был обычный толчок ребенка. Это была волна чистой, концентрированной энергии, от которой приборы в палате на мгновение заискрились. — Поздравляю, — прошептал Дотторе, наклоняясь к самому её уху. — Мы не можем больше ждать. Твой организм не выдерживает соседства с этим. Бездна внутри плода начала ускоренный рост. Если мы не извлечем его в ближайшие несколько часов, он просто... прогорит сквозь тебя. Доктор выпрямился, и его тон стал деловым, что пугало еще сильнее. — Роды не будут обычными. Ты — золотая кровь, он — дитя Бездны. Это алхимический процесс, а не биология. Я подготовлю операционную в секторе «Зеро», прямо напротив камеры твоего мужа. Он должен видеть, как рождается его наследие. Его крики будут лучшим обезболивающим для тебя. Люмин почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Она видела в глазах Дотторе не сочувствие, а жадный интерес мясника, перед которым лежит уникальный артефакт. — Дети... они выживут? — прошептала она, сжимая простыни. Дотторе обернулся у самой двери, его фигура в свете ламп казалась зловещим изломом. — Выживут ли они? Они — совершенство. Вопрос в другом: выживешь ли ты, когда они сделают свои первые вздохи и заберут у тебя последнюю искру света, чтобы зажечь своё собственное, черное солнце?

***

В кабинете Нёвиллета стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов и тихим всплеском воды в фонтане. Воздух казался густым от негласного напряжения. Напротив Судьи, в глубоком кресле, сидел мужчина, чей облик излучал древнее спокойствие. Чжун Ли медленно поднес чашку чая к губам, его взгляд был устремлен в панорамное окно, за которым начинался дождь. — В Фонтейне сегодня дождливо, господин Нёвиллет, — негромко произнес Чжун Ли, отставляя чашку. — Ваше настроение, как всегда, диктует погоду в этом регионе. Нёвиллет, не отрываясь от документов, ответил своим ровным, глубоким голосом: — Мои чувства здесь ни при чем, господин Чжун Ли. Это лишь естественный цикл. Но я признателен, что вы откликнулись на мое приглашение. Редко когда консультанты из Ли Юэ обладают столь… обширными знаниями о древних контрактах и Бездне. Чжун Ли едва заметно улыбнулся. — Когда речь идет о старых друзьях и равновесии миров, время и расстояние не имеют значения. Однако я чувствую, что вы позвали меня не только ради обсуждения истории. В этот момент в дверь коротко постучали. Вошла Мелюзина-посыльная, держа в руках конверт, запечатанный сургучом с оттиском золотой звезды, который был подозрительно покрыт инеем и темными разводами. — Господин Верховный Судья, — пропищала она, — срочное послание от госпожи Люмин. Его доставили из лазарета крепости Меропид. Нёвиллет резко выпрямился. Он взял письмо, и как только его пальцы коснулись бумаги, по кабинету пробежала искра фиолетовой энергии. Судья быстро вскрыл конверт. «Нёвиллет, если ты читаешь это, значит, мой худший сценарий подтвердился. Я заперта в блоке "Зеро". Дотторе и Фатуи используют мою беременность и связь Аякса с Бездной, чтобы создать нечто ужасающее. Они лгут о состоянии моего здоровья, чтобы изолировать меня. Аякс теряет себя, он забирает всю тьму в себя, чтобы спасти нас, но это его убивает. По закону Фонтейна, я требую твоего вмешательства. Не дай им забрать моих детей,пожалуйста. Спаси Аякса... пока от него еще что-то осталось. — Л.» Нёвиллет нахмурился, его аура начала давить на стены кабинета. Он протянул письмо Чжун Ли. Тот быстро пробежал глазами по строкам, и его янтарные глаза вспыхнули золотым огнем, а зрачки сузились, становясь звериными.— Предвестники перешли черту, — голос Чжун Ли стал холодным, как горный камень. — Использовать детей и мать как алхимическое сырье… это нарушение всех контрактов жизни. — Это происходит в моей юрисдикции, — Нёвиллет встал, опираясь на трость. — Дотторе манипулирует фактами, прикрываясь медицинскими протоколами. Если я приду туда просто как Судья, они могут скрыть улики. — Тогда пойдите туда как тот, кто вы есть на самом деле, — Чжун Ли тоже поднялся, и вокруг него начал вибрировать воздух, тяжелый от энергии Гео. — А я пойду с вами. Люмин — дорогой гость для Ли Юэ, а Тарталья... несмотря на его безрассудство, он заслужил право защищать свою семью.Нёвиллет посмотрел на гостя с уважением. — Вы готовы вмешаться в дела Фонтейна, господин Моракс? Это может вызвать дипломатический скандал. — Дипломатия заканчивается там, где начинается тирания над невинными, — Чжун Ли поправил перчатку. — К тому же, я давно не практиковал «установление порядка». Нёвиллет кивнул, его глаза светились яростным голубым светом. ~ — Вы кажетесь более мрачным, чем обычно,Моракс, — произнес Нёвиллет, не оборачиваясь. — Письмо Люмин подтверждает худшее. Но вас, кажется, беспокоит не только Дотторе. Чжун Ли поставил чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал как удар колокола. — Последний раз я видел Аякса на собрании Предвестников в Снежной, — начал он, и его голос звучал непривычно глухо. — Я пытался предостеречь его. Мои речи он бесцеремонно проигнорировал и проявлял полную агрессию. Чжун Ли поднял взгляд на Нёвиллета. В глубине его янтарных глаз тлело древнее пламя. — Он не просто отказался слушать. Он... послал меня. На глазах у своих «коллег». Он кричал, что больше не нуждается в советах «древних ископаемых» и что сила, которую он черпает из Тьмы, выше любого контракта Гео Архонта. — Слова раненого зверя, — констатировал Нёвиллет. — Возможно, — Чжун Ли встал, и по полу кабинета пробежала золотистая трещина. — Но теперь я вижу результат. Люмин пишет, что он забирает всю Бездну в себя, чтобы спасти её и детей. Он совершает акт самопожертвования, прикрываясь маской безумия. Он оттолкнул меня, чтобы я не видел его падения... или чтобы я не смог его остановить.

***

Стерильный белый свет в секторе «Зеро» резал глаза, но Аякс их не закрывал. Он был распят на вертикальной металлической платформе. Массивные титановые зажимы на запястьях и лодыжках впивались в кожу, а вдоль позвоночника и в районе ключевых узлов нервной системы были вживлены электроды, от которых тянулись змеящиеся кабели к огромным накопителям энергии Фонтейна.Дотторе стоял у пульта управления, его пальцы в кожаных перчатках порхали над рычагами. — Удивительно, — пропел Доктор, не оборачиваясь. — Твой пульс замедляется, когда я увеличиваю вольтаж. Ты не сопротивляешься боли, Аякс. Ты поглощаешь её. Доктор резко опустил рычаг. В ту же секунду по кабелям ударил разряд такой силы, что воздух в камере мгновенно наполнился запахом жженого озона и паленой плоти. Тело Аякса выгнулось дугой, мышцы его обнаженного торса вздулись, превращаясь в тугие стальные канаты. Кожа под электродами начала дымиться, но он не издал ни звука.Через секунду ток сменил полярность. Дотторе активировал систему «резонанса Бездны». Из специальных излучателей в потолке вырвались фиолетовые лучи, которые начали конфликтовать с электричеством внутри тела Тартальи. — Кричи, Одиннадцатый! — почти нежно попросил Дотторе. — Мне нужны данные о твоем голосовом пределе в момент трансформации. Аякс медленно поднял голову. Из его рта вместо крика вырвался густой фиолетовый пар. Его лицо исказилось. Под кожей на щеках начали проступать пульсирующие черные вены, а черные глаза-дыры вспыхнули потусторонним светом. — Это... всё? — прохрипел он. Его голос звучал как скрежет тектонических плит.Он растянул губы в зловещей, издевательской ухмылке, несмотря на то, что ток продолжал выжигать его изнутри. Он специально забирал в себя всю энергию, которую Дотторе подавал в систему, направляя её в ту самую невидимую связь с Люмин, чтобы подпитывать её жизненные силы за счет собственной агонии. — Ты думаешь... ты пытаешь меня... — Аякс внезапно рванул одну руку, и титановый зажим заскрипел под его нечеловеческой силой. — Но ты просто... заряжаешь мою батарею. Дотторе, раздраженный его стойкостью, нажал кнопку «Максимум». Лампы в секторе начали взрываться одна за другой. Аякс забился в конвульсиях, его кожа начала покрываться черной чешуей прямо под разрядами тока. Это было жуткое и одновременно величественное зрелище: падший Предвестник, превращающийся в демона среди искр и металлического скрежета.В этот момент приборы зафиксировали всплеск: Аякс начал втягивать в себя не только ток, но и саму тьму из окружающего пространства. — Твои игрушки... ломаются, Доктор, — Аякс снова усмехнулся, и в его черных глазах отразилось истинное безумие Бездны. — А я... только начинаю... разминаться. Дотторе допустил роковую ошибку — он принял временное затишье Аякса за истощение. Решив, что субъект достаточно стабилизирован разрядами, Доктор взял со стола новое устройство: массивный нейро-обруч с длинными обсидиановыми иглами, предназначенными для прямого прокола черепной коробки и подавления воли. — Твой мозг слишком активен, Одиннадцатый, — прошептал Дотторе, подходя вплотную к распятому Тарталье. — Пора превратить твой шум в послушную тишину. Когда холодные иглы устройства коснулись висков Аякса, время для него словно замедлилось. Он почувствовал страх Люмин в соседнем блоке и понял: если он позволит надеть этот обруч, он больше не сможет её защитить. В ту же секунду его черные глаза-дыры вспыхнули ослепительным фиолетовым пламенем. — Моя тишина... будет стоить тебе жизни! — взревел Аякс. Не используя элементальную магию, на чистой физической мощи, усиленной адреналином Бездны, Аякс рванул руки. Титановые зажимы разлетелись, как картон. Осколки металла впились в плечи Дотторе, отбрасывая его назад. Прежде чем Доктор успел активировать защитное поле, Аякс сорвался с платформы. Он не шел — он рухнул на него, как хищная тень. Его рука, теперь больше похожая на когтистую лапу монстра, перехватила кисть Дотторе с тем самым устройством. Послышался сухой хруст. Аякс сжал руку Второго Предвестника так, что обсидиановые иглы нейро-обруча вошли в ладонь самого Дотторе. Тарталья впечатал Доктора в стену, удерживая его за горло. Его обнаженный торс дымился, кожа была горячей, как раскаленное железо. Он навис над Дотторе, и его зловещая ухмылка стала шире, обнажая острые, хищные зубы. — Ну же, Доктор, — прохрипел Аякс, его голос вибрировал от переполняющей его тьмы. — Ты так хотел изучить реакцию на боль? Теперь твоя очередь быть образцом. Аякс выхватил нейро-обруч и одним движением смял его, превращая бесценный артефакт в груду бесполезного лома. Он забрал инициативу в свои руки, полностью игнорируя вой сирен и топот охраны, приближающейся к сектору. — Ты думал, что ток меня сдержит? — Аякс ударил кулаком в стену рядом с головой Доктора, оставляя глубокую вмятину. — Он лишь выжег во мне последние сомнения. Я забираю управление этим цирком на себя. Он вырвал из терминала управления главный чип доступа, буквально выдирая его вместе с проводами. Теперь вся система безопасности Меропида была подчинена его воле и его хаосу. — Люмин... — Аякс обернулся в сторону стены, за которой лежала она, и его взгляд на мгновение стал осмысленным, но пугающе решительным. — Я иду за тобой. И горе тем, кто встанет у меня на пути. Он бросил окровавленного Дотторе на пол, как сломанную куклу, и направился к выходу, оставляя за собой черные, дымящиеся следы. Каждый его шаг заставлял пол под ногами трескаться.