deal me in, tie me up (раздай карты на меня, свяжи меня)

Майк вскидывает кулак, и тот врезается мужчине прямо в челюсть. Удар выходит пьяным, неровным, но силы в нём хватает: барный стул с визгом уезжает по полу, мужик падает с него и отшатывается назад. — Майк! — кричит Уилл, голос срывается от шока. Он бросается за угол, чтобы вмешаться, но уже слишком поздно. Мужчина быстрее и явно трезвее. Он вскакивает, лицо пылает от злости. С силой, гораздо большей, чем у Майка, он наносит удар, который звучит отвратительно глухо и тяжело. Майка сносит на пол, прямо к ногам Уилла. Но на этом мужчина не останавливается. Он бросается вперёд, прижимает Майка к липкому полу и бьёт по его голове и телу сильными, жестокими ударами. У Уилла внутри всё сжимается, холод расползается по кончикам пальцев. Лукас замечает это с другого конца бара, его глаза расширены от ужаса. Он не замирает, как Уилл, а отчаянно указывает на оставленный коктейльный стакан на краю стойки. Уилл не думает. Нет времени на мораль или сомнения, когда он видит, как голова Майка отбивается от пола под тяжестью ударов. Он хватает бокал, сжимает ножку до боли в пальцах, и со всей силы прикладывает его о голову мужчины. Стекло трескается и ломается о череп незнакомца. Крик прорывается сквозь музыку. Мужчина падает на бок рядом с Майком, хватается за голову, с которой уже течёт тёмная, зловещая кровь, которая переливается под неоновым освещением Блять. Паника накрывает мгновенно, адреналин ледяной волной прокатывается по телу. Но ему плевать на того, кто истекает кровью на полу, его внимание полностью сосредотачивается на Майке у его ног. Он опускается на колени, кладёт на пол оставшуюся ножку разбитого бокала и осторожно подхватывает голову Майка двумя руками, почти бережно, будто тот может рассыпаться прямо у него в ладонях. Майк корчится от резкой боли, руки сразу тянутся к лицу, с губ срывается стон. На виске уже наливается огромный синяк, кожа рассечена, течёт горячая и густая кровь, она размазывается по ладоням Уилла. Уилл поднимает взгляд. Лукас стоит за баром, механически наливая напиток клиенту, который даже не замечает драки, но глаза друга прикованы к ним. Лукас явно разрывается, тело вибрирует от желания бросить стакан и помочь. Уилл ловит его взгляд и коротко кивает: мол, всё под контролем. И тут же снова смотрит на Майка. Сердце болезненно сжимается. Щёки жжёт от подступающих слёз, но он их глотает, не даёт выйти. Наконец сквозь толпу пробивается Тони. — Чёрт возьми, что тут произошло?! — орёт он, голос режет музыку, как нож. Уилл поднимает голову, всё ещё удерживая лицо Майка дрожащими руками, и кивает в сторону мужчины, который начинает лениво подниматься. Байерс дезориентирован, пальцы скользят по кровавым прядям волос, глаза бегают по полу, где лежат осколки стекла, которым он отбился. — Вон из моего клуба, нахрен! — рявкает Тони. Мужчина не успевает толком встать, как из-за спины Тони уже вырастают двое громил-вышибал. Они хватают его за плечи, но он упирается, не сдаётся. И всё же он делает последний рывок вперёд. Лицо оказывается в нескольких дюймах от Уилла. Он наклоняется ближе, голос падает до низкого, липкого, ядовитого шёпота, и сквозь музыку это звучит пугающе чётко: — Пидор. Уилл окоченел, воздух в лёгких превратился в лёд. Слово бьёт сильнее любого удара. Майк явно слышит это. Несмотря на кровь, слипшуюся в его волосах, несмотря на то, как его ведёт и шатает, он резко дёргается под руками Уилла. Из него вырывается хриплый, надломленный звук, он пытается подняться, чтобы снова броситься на незнакомца. Уилл пытается удержать его, ноги Майка не слушаются, тело слишком больное и измотанное. Он снова обмякает и падает на колени Уиллу, наваливаясь на него всем весом. Вышибалы уже утаскивают незнакомца через толпу. Тони провожает его взглядом, его челюсть сжата в жёсткую линию. Потом поворачивается к Уиллу, взгляд быстро скользит по крови на полу… и останавливается на Майке. — Уилл, отнеси его домой. Он ведь твой друг, да? Никто не должен знать, что он был здесь, понял? — голос Тони резкий и безапелляционный. — Я займусь баром. — Тони… — Сейчас же, Уилл, — строго говорит он. Не дожидаясь возражений, Тони уже наклоняется и помогает поднять Майка. Макс буквально прорезает толпу, лицо у неё белое, как мел: — Что за чёрт? Уилл удерживает Майка за плечо. Ему неудобно и тяжело, тот почти полностью висит на нём, но это мелочи. В горле встал ком, он не может подобрать слов, чтоб объяснить ситуацию. — Лукас всё расскажет. Увидимся завтра. Он будет в порядке, — выдавливает Уилл. Макс выглядит напуганной: взгляд мечется между налитым кровью синяком на голове Майка и лицом самого Уилла. Но она всё же кивает и отступает, освобождая им путь. Уилл напрягает все мышцы, удерживая весь вес Майка. Они продвигаются по коридору и вываливаются через металлическую заднюю дверь. Тишина переулка бьёт по ушам. — Уилл… — хрипло выдавливает Майк. — Всё будет хорошо. Не говори ни слова. Я доведу тебя до дома, — уверяет его Уилл, подтягивая Майка ближе к себе. Дорога превращается в настоящее испытание. То, что должно было занять десять минут, тянется бесконечно: тяжёлые, вязкие шаги, сбившееся дыхание. Майк как мёртвый груз. Длинные руки и ноги почти не слушаются, он полностью опирается на Уилла. Плечо Уилла ноет от боли, мышцы спины сводит от напряжения. Горячий пот смешивается с холодным адреналином, всё тело дрожит. Он не должен быть достаточно сильным, чтобы удерживать Майка, но каким-то чудом тело находит резерв сил, о которых хозяин даже и не подозревал. Наверное, потому что весь фокус сужен до одной точки: безопасность Майка. Больше ничего не важно. Ни боль в руках, ни хриплый голос, ни кровь на собственных ладонях. — Мы почти дома, — шепчет Уилл, скорее себе, чем Майку. Наконец, виднеется дом Уилла, но это приносит новую волну паники. Хоппер, скорее всего, не спит. Ждёт. Чёрт. Если он увидит Майка в таком виде: с кровью, синяками и с перегаром… то будут большие проблемы. Уилл понимает, что придётся как-то выкручиваться. — Майк. — Ммм, — Майк стонет и едва держит веки открытыми. — Тебе нужно будет залезть через окно. — Я думал, мы идём домой… ну, через дверь… — бормочет Майк, голос вязкий и смущённый. — Мы идём домой, — Уилл заикается. — Но я не позволю Хоппу увидеть тебя в таком состоянии. — Разумно, — выдавливает Майк кривую усмешку, но она тут же ломается от боли. Он морщится и прижимает ладонь к виску. К счастью, окно низкое. Майк уже проделывал это раньше… Уилл цепляется за эту мысль, чтобы не развалиться самому. Он осторожно подводит его к стене, давая опереться. — Я зайду внутрь, Хоппер наверняка ещё не ложился. Я открою окно и помогу тебе залезть, хорошо? — шепчет Уилл, всё ещё поддерживая его. — Ммм, хорошо, — пробормотал Майк с закрытыми глазами. Уилл убеждается, что тот держится: всё ещё придерживает за талию, пока не чувствует, что стена принимает на себя основную тяжесть. Бросает на него последний тревожный взгляд и мчится к входной двери. Нельзя терять ни секунды. Последнее, что ему нужно, — чтобы Майк отключился и рухнул в грязь ещё до того, как окно будет открыто. Уилл глубоко вздыхает перед тем, как открыть входную дверь. Хоппер сидит на диване. — Хоп, я же говорил тебе не засиживаться, — выдыхает Уилл, стараясь, чтобы голос не звучал так же загнанно, как он себя чувствует. — Просто хотел убедиться, что ты вернулся целым… Ты рано, — Хоппер бросает взгляд на часы. — Да, менеджер почему-то закрылся сегодня пораньше. Для меня, впрочем, так даже лучше. — Уилл говорит слишком быстро, натягивая на лицо случайную улыбку. Он почти бегом скачет на кухню, сердце бешено колотится. — Голова… — бормочет он, хватаясь за коробку обезболивающих. — Всю коробку сразу? — Хоппер поднимает бровь. — Так сильно болит! Хоппер кивает: — Ладно, парень, спокойной ночи. Он зевает и идёт в кровать. Уилл остаётся в коридоре, пока не слышит щелчок закрывающейся двери. Как только всё становится спокойно, он срывается в свою комнату и распахивает окно. — Майк, — шёпотом зовёт он. Майк появляется из тени внизу, руки тянутся к рукам Уилла. Уиллу приходится буквально вцепиться ногами в пол и выжать из себя каждую каплю оставшейся силы, чтобы подтянуть его вверх. С последним отчаянным рывком Майк переваливается через подоконник. Уилл его ловит и сразу закидывает тяжёлую руку себе на плечо, чтобы провести его в два коротких шага до кровати. Как только тело Майка ложится на матрас, глаза Майка широко раскрываются — Я думал, ты собираешься отнести меня… ко мне домой? — спрашивает Майк, по-настоящему сбитый с толку обстановкой. — Просто ложись, Майк, — выдыхает Уилл. Он закрывает окно, хватает бутылку воды с рабочего стола и достаёт таблетку из коробки: — Вот. Выпей. Майк кивает, удивительно послушно для своего пьяного состояния, и глотает таблетку. Уилл поворачивается к двери, уже составляя в голове список всего, что нужно. Аптечка лежит в шкафчике в ванной. — Не уходи, — тихонечко просит Майк. Уязвимость в его голосе бьёт прямо под рёбра. Уилл замирает у двери. — Я скоро вернусь. Я просто возьму вещи, чтобы привести тебя в порядок, — успокаивает Уилл, делая паузу, чтобы убедиться, что Майк остаётся на месте. Уилл наблюдает за Майком, как тот постепенно приходит в себя, прислонившись к изголовью кровати. Он осторожно выходит в коридор и берёт аптечку, но силы его покидают, и она падает на пол. Уилл даже не слышит удара. Мир будто сжимается до одного пунктика: Майк. В ванной стоит тишина. Только звон в ушах напоминает о случившемся. Он смотрит на свои руки. Они покрыты подсыхающей кровью. Кровью Майка. Горло сжимается, сухая, жгучая боль словно душит его. Проглотить ком из эмоций не удаётся. Зрение мутнеет, слёзы рвутся наружу горячими струйками.

Пидор.

Это слово вибрирует в сознании, разрывая остатки самообладания. Нет. Не сейчас. Он не может плакать, пока Майк ждёт его. Лёгкие блокируются, отказываясь вбирать воздух. Он цепляется за переднюю часть рубашки, но каждый вдох выходит ломанным и прерывистым. Пространство вокруг сжимается, линии плитки превращаются в головокружительное пятно. Майк. Он должен вернуться к Майку. Уилл заставляет себя успокоиться, нащупывает кран и включает воду. Он засовывает руки под струю, яростно трёт их, кожа краснеет, розоватый оттенок крови закручивается по стоку. Дрожащей рукой выключает кран, опирается всем телом о раковину, наклоняет голову и глубоко дышит. После одного длинного вдоха мысли снова концентрируются на Майке. Только на нём. Ждёт, пока комната перестанет кружиться и руки не перестанут дрожать, затем вытирает намокшие глаза, поднимает упавшую аптечку и возвращается в реальность. Майк не сдвинулся ни на дюйм. Пустая бутылка с водой одиноко стоит на тумбочке. Уилл садится рядом и ставит между ними аптечку. Делает последний глубокий вдох, стараясь оставить панику в ванной. Майк смотрит на него. Уилл осторожно кладёт руку на челюсть Майка, наклоняет голову и внимательно осматривает повреждения. Кроме пореза на лбу и фиолетового синяка вокруг него, больше серьёзного нет. Он выдержал удары удивительно хорошо. С этим можно работать. Он должен. Он полностью сосредоточен. Уилл берёт ватный диск и бутылочку с перекисью. Осторожно смачивает ватный диск, наклоняя бутылку. Когда он поднимает взгляд, то видит, что Майк наблюдает за каждым его движением с непоколебимой сосредоточенностью. — Будет щипать, — мягко предупреждает Уилл. Майк не отвечает. Он просто смещается, скользя вниз по изголовью и изворачивает тело так, чтобы удобно уткнуться головой прямо в колени Уилла. Похоже, это положение действительно удобнее… Майк, должно быть, тоже так думает. Уилер приподнимает лицо, обнажая свежий край пореза под светом. Уилл осторожно прижимает смоченный ватный диск к ранке. Майк резко морщится, глаза щурятся, а руки сжимают простыни. — Я знаю, прости, — шепчет Уилл почти неслышно. Майк кивнул, дрожащим кивком, разрешая продолжать. Уилл смывает засохшую кровь лёгкими, осторожными касаниями, стараясь быть максимально нежным. Майк морщится и ёрзает на его коленях — то ли из-за боли, то ли из-за неудобства. Скорее всего, и от того, и от другого. — Майк, успокойся, — тихо смеётся Уилл. — Я лежу неподвижно, Уилл, — отвечает Майк, смеясь. Голос низкий и немного неловкий. — Неподвижно, Уилл, — повторяет он, снова пьяно смеясь, явно находя это куда смешнее, чем оно есть на самом деле. Уилл просто качает головой и продолжает удерживать висок Майка, чтобы тот не двигался. Улыбка Майка пропадает, и наступает тишина. Уилл старается действовать очень аккуратно, но его движения стесняет одна мысль. Он решается озвучить её: — Майк, зачем ты так поступил? — шепчет он. Майк медленно открывает глаза, смотрит на Уилла, и на мгновение туман в его взгляде рассеивается. Как будто вдруг вспоминает тот разговор, где уверял, что не станет применять силу без причины. Он снова закрывает глаза, позволяя Уиллу продолжить обработку пореза. — А что? Думаешь, из-за этого я попаду в ад? — пытается пошутить Майк, и на губах появляется слабая, натянутая ухмылка. — Просто не люблю смотреть, как тебя избивают, — тихо отвечает Уилл, игнорируя шутку. Ему тяжело от этой откровенной честности в собственном голосе. — Ты должен был смотреть не на меня, — Майк хихикает, но сразу же морщится. Уилл закатывает глаза. Он толком даже не успел разглядеть того незнакомца. Но слова того мужчины словно яд разлились по всему телу. Сердце сжимается, слёзы подступают прежде, чем он успевает их остановить. — Эй, Уилл… что случилось? — мягко спрашивает Майк, осторожно приподнимая голову и кладя руку на щёку Уилла. Большой палец касается кожи так нежно, что слёзы вырываются наружу сами собой. — Ничего… просто не хочу сейчас об этом говорить, — всхлипывает Уилл. Он вытирает нос свободной рукой и продолжает обрабатывать Майка. Старается абстрагироваться, сосредоточившись на задаче, чтобы не разрыдаться. Майк медленно опускает руку и кладёт её себе на грудь. — Прости за то, что он сказал… — шепчет он, стараясь держать глаза открытыми и сосредоточенными. — Закрыли тему… — натягивает улыбку Уилл. — Всё готово. Майк словно чувствует, что улыбка натянута. Брови сморщены, но он продолжает спокойно лежать на коленях Уилла, никуда не рыпается. — Болит? — Нет. Я крепкий орешек, — отвечает Майк, стараясь казаться слишком непринуждённым. — О, так тебе не нужно продолжать лежать у меня на коленях? — усмехается Уилл. — Ох… как же ужасно болит, Уилл, — тихо стонет Майк, растягивая слова в драматическом тоне. — Ладно, — смеётся Уилл, откладывая ватный диск с кровью на тумбочку. Он смотрит на Майка, а тот смотрит на него. Это всё кажется ему таким нелепым. Почему Майк вообще врезал тому чуваку? Так абсурдно, что он начинает смеяться. Майк тоже начинает тихо и сдавленно хихикать. Уилл поднимает его голову и отходит, скользя с края матраса. Майк издаёт низкий стон, когда голова касается кровати. Внезапная потеря контакта явно тревожит его. — Я просто переоденусь, — шепчет Уилл. — Я тоже, — мурлычет Майк, не двигаясь. Уилл хихикает: — О, правда? — Ммм… поможешь мне? — тихо спрашивает Майк. Уилл уже снял рубашку, когда до него доходит суть вопроса. Он замер. — Помочь тебе? — сердце начинает биться быстрее. — Снять одежду, — тихо шепчет Майк, не открывая глаз. Блять. Неужели Уилл действительно собирается раздеть его? — Пожалуйста… — шёпот Майка дрогнул, но был настойчив. Уилл глубоко вздыхает, дрожь в груди выдаёт его нервы. Рубашка падает на пол, и он снова устраивается на кровати рядом с Майком. — Подними руки, — мягко просит он. Майк медленно, почти вяло, поднимает их. Уилл осторожно снимает с него рубашку, не задевая свежий порез или тёмнеющий синяк. Кожа Майка по грудной клетке и торсу слегка покраснела, но удары не оставили серьёзных повреждений. Уилл вздыхает с облегчением, надеясь, что новые синяки не появятся позже. Уилл снова встаёт, отворачиваясь от Майка, снимает собственные шорты. Он пытается сосредоточиться на дыхании, но тишину прерывает тот же низкий шепот: — Шорты… Когда же этот кошмар закончится? Уилл садится на край кровати у ног Майка, руки дрожат, он осторожно берётся за пояс шорт Майка, обходя край его боксеров. Медленно стягивает их ниже колен. Он старается не смотреть, но глаза предательски выдают любопытство. Он видит, как бедра Майка непроизвольно дрожат от прикосновения прохладных пальцев. Сердце Уилла сжимается. Он мгновенно отворачивается, краснеет, и шорты из рук падают на пол. Уилл возвращается к изголовью. Майк сам приподнимает голову и снова падает на колени Уилла с довольным вздохом. Уилл просто улыбается, рука находит путь к волосам Майка. — Может, этот удар был твоим самым большим риском, — усмехается Уилл, слегка крутя кудри Майка между пальцами. — Не-а… — отрывает Майк, а затем хохочет. — Точно нет. Уилл лениво обвивает локон пальцем, потом отпускает его, позволяя упасть обратно. Даже не понимает, зачем это делает, но убеждает себя: «Я просто успокаиваю его». — Так ты просто искал приключений на свою задницу, да? — дразнит Уилл. — Нет! — Майк взрывается смехом, почти закашлявшись. Майк прижимается к его руке. Уилл осознаёт, насколько они близки. И прежде чем успевает отдёрнуть руку, слышит: — Это… приятно… — шепчет Майк, улыбаясь. Уилл улыбается в ответ, продолжает гладить волосы, пытаясь перевести разговор на что-то лёгкое. — Твои ангелы-хранители, наверное, невероятно бесятся, — смеётся он. — Ага… представляю, как трое из них качают головами надо мной, цк-цк-цк, — Майк щёлкает языком, имитируя их причитания. — Трое? — Уилл с усмешкой поднимает бровь. — Да, трое, двое бы не справились — вздыхает Майк, лениво разворачивая руку. — Точно? — поддразнивает Уилл. Майк слегка толкает его пальцем. — Ты неисправим, — улыбается Уилл. Улыбка Майка медленно гаснет. Он закрывает глаза, усталость берёт своё. Он устраивается поудобнее на коленях Уилла, прижимаясь ещё ближе, глаза по-прежнему закрыты. — Если ангелы на самом деле наблюдают… — шепчет Майк, — пусть увидят, что такое настоящая преданность. — Что…? — Уилл не успевает переспросить. Слова теряются: Майк уже засыпает, дыхание тяжёлое, губы чуть приоткрыты. Уилл улыбается, понимая, что Майк явно устал и просто бредит. Он откидывается на изголовье, Майк спокойно лежит у него на коленях. Мысли Уилла закручиваются: «Преданность? Какая ещё преданность?» В голове что-то щёлкает, всё складывает как пазл: Майк говорил, что станет агрессивным только ради защиты любимого человека. Мужик оскорбил Уилла. Наверное, он сказал Майку на ухо что-то более жёсткое? Сердце Уилла колотится как сумасшедшее, он чувствует, что близок к истине. Он мысленно перебирает всё лето: пикап, карты, Майк сблизился с ним, и теперь это. Нет. Он уже проходил это в шестнадцать, анализируя каждое прикосновение, и всё ещё зализывал старые раны. Надежда опасна. И сейчас он не готов ей поддаваться. Мозг кричит: «Не думай!», а сердце умоляет: «Отпусти». Но ставки слишком высоки. Лето кончается, Нью-Йорк ждёт, а Майка придётся оставить. Он не может позволить себе строить иллюзии. Майк просто защищал его. Своего лучшего друга. И это мило. Уилл смотрит на него и улыбается. Да, Майк хороший друг. Он повторял это себе всю ночь, словно пытаясь убедить себя, что этого достаточно. И наконец засыпает. Майк продолжает спокойно лежать у него на коленях.

***

Утро приносит прохладный ветер, который врывается через открытое окно. Занавески тихо колышутся, солнечные лучи заливают всю комнату, и Уилл морщится от неожиданной яркости. Он переворачивается и проверяет часы: уже почти полдень. Потягивается, зевает… и память о вчерашней ночи накатывает на него снежной лавиной. — Чёрт. Майк остался у него. Майка избили. Майк… Уилл резко оглядывает комнату. Майка нет. — Чёрт. Он был уверен, что закрыл окно прошлой ночью, но сейчас оно широко открыто. Майк ушёл? Прямо через окно, не сказав ни слова? Уилл плюхается обратно на кровать и грозно смотрит в потолок. Наверное, Майк просто ушёл, стыдясь боли, не желая создавать лишние проблемы. Наконец, он встаёт, всё ещё в одних боксерах, и направляется на кухню, намереваясь хоть как-то отвлечь себя приготовлением завтрака. Но в коридоре он слышит тихие голоса. Он осторожно заглядывает на кухню и замирает. Майк и Джойс готовят завтрак. — Уилл, наконец-то встал! — улыбается мама, смотря сначала на него, а потом на Майка. — Он зашёл сюда ещё утром. Мозг Уилла отказывается синхронизироваться с реальностью. Майк спокойно переворачивает блинчик, будто это обычное утро, будто он совершенно забыл про свои ночные приключения. — О, а ты видел его порез? — Джойс подходит ближе и говорит шёпотом. — Майк рассказал мне, что случилось… он так о тебе заботится… Я уже поела, так что оставлю вас вдвоём. Она целует Уилла в щёку и выходит. Уилл стоит в полной растерянности. Наверное, Майк рассказал ей о том, что слышал оскорбление… Ну, раз так получилось, значит так получилось. — Я просто мастер в этом деле, Уилл! Смотри! — Майк улыбается, показывает язык и ловко переворачивает блин. Блин почти идеально падает обратно на сковороду, чуть согнувшись сбоку. — Да, мастер, — Уилл закатывает глаза и потягивается. Он не чувствует себя отдохнувшим ни на йоту, в отличие от Майка, который выглядит так, будто только что проснулся после идеального сна. Уилл подходит ближе и прислоняется к столешнице: — Как ты… — Я вылез через окно и просто постучал в дверь, не волнуйся, — перебивает Майк, будто предугадывая вопрос. Уилл улыбается и засовывает в рот голубику. Он наблюдает, как Майк, одетый в его футболку и шорты, крутит блинчики на сковороде, и не может поверить, что тот выглядит настолько обычным, будто вчерашней драки вообще не было. Что-то в этом всём кажется слишком домашним, слишком мирным, будто это не их жизнь. Как взгляд в мир, который им никогда не принадлежал. — Ты взял мою одежду? — тихо спрашивает Уилл. — Ага, — Майк слегка нервно пожимает плечами. — Твоя мама заметила, но я сказал, что взял их ещё на прошлой неделе… Всё нормально? Я просто не хотел надевать вчерашнее. — Да, нормально, — улыбается Уилл, но взгляд сам собой скользит по шортам: они сидят слишком высоко на длинных ногах Майка, а футболка такая короткая, что обнажает кожу на талии при каждом движении. Он быстро поднимает взгляд и сосредотачивается на лице Майка. — Черника в блинах — ракета бомба петарда , — шутит, чтобы отвлечь себя. — Я не так уж и хорош, — смеётся Майк, показывая на почти пустую сковороду. — Ладно, иди давай, садись, я сам доведу это дело до ума, — улыбается Уилл. Майк усаживается на столешницу рядом с плитой, качает ногами, как маятником. Его движения медленные, расслабленные, будто он ещё не до конца проснулся. — Я разговаривал с Дастином, — начинает Майк, ковыряя нитку на футболке Уилла. Уилл переворачивает блин, его золотистые края слегка хрустят. — Когда? Он тебе звонил? — Вчера. Он и Эл будут в Висконсине на следующей неделе. — И? — Уилл наклоняется, внимательно наблюдая за Майком. — Я подумал, может, мы всей четверкой съездим к ним? Я нашёл мотель возле фермы. Он прикольно выглядит. — Ферма? — Уилл смеётся и легонечко толкает его локтем. — Ну, а что? Две ночи в пути и мы далеко от города, — пожимает плечами Майк, улыбка играючи скользит по его лицу. Уилл кидает готовый блин на тарелку, пар поднимается тонкой струйкой. — Звучит идеально. Нам всем не помешает отдохнуть, — говорит он. — Отлично, — Майк оживляется. — Решено. Кто вытянет короткую соломинку, тот и просит отпуск за всех! — Чёрт, я даже не подумал про работу… — Уилл улыбается. — Но Тони нормальный, он отпустит. — Везёт вам, — Майк фыркает и закатывает глаза. — Я уже говорил с Лукасом. Он конечно хотел бы поработать, но он согласен. Но! Всё равно надо играть честно. Даже если мой менеджер говнюк. Уилл смеётся громко и беззаботно. Он чувствует себя в маленьком пузырьке уюта, рядом с Майком, посреди запаха черники и ванильного теста, смеха и неловких моментов. В этот миг кажется, что мира за пределами кухни не существует. На мгновение Уилл представляет, что так могло бы быть в Нью-Йорке, но быстро отбрасывает эту мысль. Майк решает пойти домой переодеться перед поездкой к озеру. Тренировка сегодня точно не состоится, но купание ещё в силе. Уилл улыбается и кивает, закрывая за ним дверь. Их утро, полное смеха, уютного хаоса и маленьких ритуалов, подходит к концу… но Уилл знает, что никогда его не забудет.

***

На озере Майк стягивает с себя футболку, и Уилл застывает на месте. — Майк! — выдыхает он, делая шаг вперёд и прикладывая ладонь к плечу друга, скользя пальцами вниз по его торсу. По телу распылись три огромных синяка. Вчера они были лишь слегка розовыми, а сейчас кожа покрыта красным и местами сливается с фиолетовыми пятнами. Выглядит очень болезненно. Пальцы Уилла замирают на тёплой коже, глаза широко раскрыты. Пока он внимательно осматривает повреждения, Майк втягивает резкий вдох. — Я заметил их только утром, — выдыхает он, наконец выравнивая дыхание. — На самом деле не так уж и больно. Уилл отдёргивает руку и смотрит на него. — Ты уверен? — Абсолютно, — Майк улыбается, и в его улыбке есть лёгкая игривость. — Пойдём купаться! Вода гладкая, как стекло, слегка рябит только от их движений. Они не бултыхают воду, не нарушают тишину, а просто плывут, позволяя прохладе забрать жар с их кожи. — Прости, — тихо шепчет Майк. — За что? — Уилл держится рядом, глаза не отрываются от Майка, который плывёт на спине, глядя в бледно-голубое небо. Тёмные волосы развеваются в воде, словно тушь, растекающаяся по стеклу. — За прошлую ночь… — голос мягок, грудь поднимается и опускается ровно, но напряженно. — За то, что заставил тебя за мной присматривать. — Ты меня не заставлял, Майк. Я сам хотел помочь, — тихо отвечает Уилл, и в груди тянет: смесь тревоги, защитного инстинкта и остатков страха с прошлой ночи. — Я знал… знал, что ты так отреагируешь, — продолжает Майк, челюсть напряжена, взгляд прикован к облакам. — Майк, всё нормально. Тот парень сам нарывался. — Ты даже не представляешь… — тихо шепчет Майк. — Что он тебе сказал? — осторожно спрашивает Уилл, опасаясь услышать то, что застряло бы в сердце. Майк вынес всю физическую боль, но Уилл готов был бы принять её сам, лишь бы Майк не услышал того, что сорвалось с губ незнакомца. — Не волнуйся, всё кончено, и со мной всё нормально. Ты почти спас мне жизнь, — Майк смеётся, но звук слабый, будто уставший. Уилл улыбается и пытается повторить попытку Майка сделать разговор более лёгким: — Второй раз. — Неа, третий, — смеётся Майк, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Уилла. — Третий? — удивлённо переспрашивает Уилл. — Старший класс, — мягко отвечает Майк, возвращая взгляд к небу. Уилл вспоминает тот год. Майк пережил многое, редко делился эмоциями, но Уилл всё видел. Почти каждый день после школы он заходил к Майку домой и просто был рядом. Они не говорили, Майк не хотел. Он не хотел учиться, не хотел есть, даже душ принимать не хотелось. Уилл просто присутствовал, подбадривал, уверял, что всё в порядке, не требовал ответов на «почему». В тот момент Уилл не видел ничего особенного. Майк был рядом для него в куда более сложные времена. Ближе к концу года Майк признался, что Уилл стал его якорем. И это знание радовало Уилла, даже если он тогда и не понимал, насколько сильно он помогает. Солнце медленно садится, когда они наконец выбираются на траву. Садятся на полотенца, кожа остывает после долгих часов плавания, пустых разговоров и тишины, понятной только им двоим. — Останешься сегодня у меня? — Майк спрашивает со взглядом полным надежды. Уилл слегка толкает его плечом, лёгкий контакт, который говорит больше слов. Майк в ответ только смеётся, так искренне и тепло. Он понимает, что больше слов и не нужно.

***

Когда они доходят до входной двери Майка, та неожиданно распахивается, и навстречу выходит Нэнси. Её лицо тут же светлеет, стоит ей увидеть их, и она обнимает Уилла так тепло, будто сама впитала в себя всё утреннее солнце. Его накрывает знакомый запах ванили и чего-то исключительно нэнсиевского. — Привет, Уилл! — улыбается она, отступая, чтобы посмотреть ему в глаза, и эта простая радость словно смягчает напряжение прошедших дней. — Привет, Нэнс, я соскучился, — отвечает Уилл, улыбаясь в ответ. — А я сильнее! Уже жду не дождусь, когда буду видеть вас чаще в следующем году, — она улыбается и наклоняется, чтобы коснуться его щеки лёгким поцелуем, прежде чем побежать к своей машине. Мысль о том, что они снова будут жить в одном городе с Джонатаном, кажется правильной. Как будто потерянный кусочек пазла его жизни наконец вставлен на место, и он знает, что теперь будет видеться с ними гораздо чаще. Уилл вспомнил, как был счастлив, когда Джонатан сказал, что они снова вместе. Он знал, что разрыв не продлится долго. Майк, впрочем, восторга не разделяет. Он бросает на Нэнси короткий, сдержанный взгляд, брови привычно сведены — та самая защитная складка, которую Уилл знает слишком хорошо. «Со всеми такой ворчун», — думает Уилл. Но не с ним… и это приятно. Привилегия лучшего друга, полагает он. Майк заранее предупредил Уилла о маленькой лжи, которую рассказал семье насчёт синяка. «Упал». Сказать, что это было правдоподобно — значит сильно напиздеть, но Уилл согласился поддержать его небылицу. После ужина с Уилерами они спускаются в подвал. Майк заранее сообщил Уиллу, что готовится ещё один раунд «Правда, действие или раздевайся». Уилл лишь фыркнул и слегка толкнул его в тот момент, но вряд ли смог скрыть своё нетерпение.

***

— Давай сыграем, — предлагает Майк. Уилл смеётся и кидает ему первую карту. Майк изучает её слишком внимательно, будто ищет лазейку, прежде чем тихо произносит: — Что тебе во мне кажется самым привлекательным… ну, физически? — Глаз он так и не поднимает. Уилл фыркнул: — Эта игра явно заточена под парочки. — Так ты хочешь раздеваться? Или ответишь? — Майк наконец встретился с его глазами. Его взгляд вызывающий, плечи напряжены, тело натянуто, как струна. Уилл обдумывает варианты. Можно выкрутиться. Сказать что-то нейтральное. Это всего лишь первый вопрос. Начинать раздеваться сейчас было бы полным идиотизмом, особенно если дальше пойдёт ещё хуже. — Твои глаза, — выдавливает он с натянутой улыбкой. Он пытается звучать спокойно, будто описывает погоду, а не черты, которые изучал досконально. Сразу хватает следующую карту, чтобы отвлечься, избегая прямого взгляда на Майка — боится, что тот всё прочитает по лицу. — Нарисуй портрет партнёра с закрытыми глазами и покажи ему, — читает Уилл, усмехаясь. Но Майк уже вскочил. Он мчится к столу, хватает ручку и лист бумаги. Через секунду он снова оказывается на диване: напротив Уилла, ноги перекрещены, колени в опасной близости. Он закрывает глаза, скручивая лицо в театральном выражении сосредоточенности. Уилл даже не пытается смотреть на бумагу. Он не может оторвать взгляд от Майка. Он замечает, как кончик языка Майка иногда вылетает наружу, словно это помогает сосредоточиться. Как дрожат ресницы, как хмурится лоб, будто он и правда пытается увидеть Уилла сквозь закрытые глаза. Через несколько минут Майк выпускает победный выдох. Открывает глаза и тут же начинает смеяться. Он протягивает лист бумаги Уиллу и почесывает затылок. — Ничего особенного. Я не художник, — вздыхает он. Уилл смотрит на рисунок. Черты лица разбросаны, нос почти на лбу, глаза кривые, уходят к краю страницы. Он не сдерживает смех: это самая абсурдная версия самого себя, смотрящая на него со страницы. — Нет, это прекрасно! Прямо передаёт мою суть, — говорит он с явным сарказмом. — Ты бы справился лучше. На самом деле… — Майк подмигивает, — твоя очередь! — Это нечестно! — возражает Уилл. — Очень даже честно. И следующую карту тянешь сразу после, — настаивает Майк, подаваясь ближе. Уилл ощущает холодок паники: Майк переворачивает бумагу и подаёт ему ручку. Это ловушка. Он рисовал Майка сотни раз, и если попробует сделать это снова, даже с закрытыми глазами, то мышцы вспомнят, и на бумаге проявится вся правда: как много времени он посвящает изучению его лица. — Пожалуйста, — тише добавляет Майк. Блять. Уилл вздыхает и закрывая глаза. Он не будет раздеваться из-за рисунка. Он опускает ручку и позволяет руке вести её, рисуя Майка по памяти. Линии подбородка, изгиб носа: всё проходит через его пальцы, ручка скользит легко, почти автоматически. Когда он наконец открывает глаза, перед ним кошмар и одновременно чудо: рисунок почти идеален. Это не шедевр, линии слегка дрожат, пропорции неидеальны, но это безошибочно, прекрасный Майк. Уилл резко прижимает лист к груди, будто это что-то, что нельзя никому показывать. Но Майк напротив буквально светится ожиданием. Уилл понимает: скрывать это вечно не получится. С неохотой протягивает бумагу, готовясь к моменту, когда Майк увидит, как он видит его на самом деле. — Ого… и это с закрытыми глазами? — говорит Майк, поражённо уставившись на набросок. Его большой палец медленно ведёт по краю бумаги. На его лице медленно расплывается улыбка, и он поднимает взгляд: — Ты… реально очень в этом хорош. Уилл не понимает, что это значит. Интенсивность взгляда давит на него. Он не хочет, чтобы Майк не смотрел ни на рисунок, ни на него. Уилл вырывает лист из рук Майка, кладёт его своим лицом вниз, а свой кривой набросок оставляет сверху, и быстро хватает коробку с картами. — Как бы ты описал свой… член? — выпаливает он слишком быстро. Слова вылетают раньше, чем он успевает подумать. Вот теперь он, конечно, жалеет, что не дал Майку спокойно смотреть на рисунок. Он не знает, рад ли он, что Майк не успел задать этот вопрос, или тихо вскипает от того, что теперь ему придётся мысленно представлять… Майка… голого. Чёрт. Да, он видел Майка обнажённым, ещё когда они были детьми, когда тела были просто телами. Но прошло столько лет. Даже в пикапе Стива они были в шортах. На озере, когда Майк хотел купаться нагишом, Уилл заставлял себя закрывать глаза. Сейчас всё иначе. Майк молчит. Даже не моргает. Вместо этого по его лицу расползается тёплая, тягучая, почти издевательская ухмылка. И это… ну вот вообще не ответ! Уилл нервно усмехается, пытаясь хоть как-то сбить накал страстей: — Ну? Отвечай. Или уже собираешься раздеваться? Ноль реакции. Майк не смеётся в ответ. Он просто откидывается на подлокотник дивана. Его взгляд с полуопущенными веками сжимает Уиллу грудь так, что воздух в лёгких ощущается тяжёлым свинцом. — Молчишь? Окей… Тогда я просто предположу, что он маленький, — фыркает Уилл. Его раздражение растёт от отсутствия реакции, от того, что Майк не заикается, не оправдывается, не раздевается, а просто спокойно сидит. Но Майк всё равно не отвечает, ни намёка на то, что его эго пошатнулось. Он просто остаётся неподвижным и уверенным. Уилл перестаёт улыбаться и с недоумением смотрит на него. Чёрт, почему он никак не реагирует? — Д-а-а, такой маленький… — наконец протягивает Майк. Он ухмыляется, и слова ударяют Уиллу прямо в грудь. Если бы у него был действительно маленький, то Майк бы защищался и оправдывался. Он бы покраснел, пошутил или отчаянно сорвал с себя футболку, сдаваясь. Но он ничего не делает из этого. Он просто смотрит на Уилла этим невыносимо понимающим взглядом, позволяя всем намёкам зависнуть в воздухе. — Да пофиг, — бурчит Уилл. Сердце бешено колотится, когда он разрывает это напряжение. Он не может позволить разгуляться своей фантазии, не может думать: почему Майк ведёт себя именно так, если хочет пережить эту ночь. Он толкает коробку к Майку, и тот берёт карту. Их пальцы едва касаются друг друга с мучительной деликатностью. — Самое безумное, что ты когда-либо делал, чтобы привлечь чьё-то внимание? — спрашивает Майк, садясь прямо, наклоняясь в пространство между ними. Уилл даже не задумывается. Прежде чем вопрос полностью уложился в воздухе, он хватает край своей футболки и срывает её через голову одним плавным движением. Он раздевается не потому, что не знает, что сказать, а потому что правда — это лабиринт, через который он сейчас не может пройти. Мысли мгновенно возвращаются к вчерашнему дню, к идиотскому плану Макс с белой футболкой и десяткам раз, когда им было шестнадцать, и он был уверен, что Майк чувствует то же самое. Так глупо. Эти воспоминания теперь кажутся лихорадочным сном. Признать эти жалкие попытки привлечь внимание он не может, поэтому просто позволяет футболке упасть на пол. Уилл мгновенно хватает коробку. Он не даёт Майку и шанса допросить его о решении раздеться. Он тянет карту и зачитывает её вслух, голос слегка напряжён: — Наклонись ко мне и прошепчи самое пошлое сновидение о нас, какое у тебя когда-либо было. — Глаза Майка расширяются, он замер. Уилл ощущает, как горит лицо, слишком поздно понимая, что именно он только что сказал. — Ну… не о нас, — запинается Уилл, пытаясь отступить назад. — Можешь просто описать любой сон. Или… можешь просто раздеться. Майк сначала не двигается. Он опускает лицо, смотрит на ковёр между своими ногами, тёмные кудри закрывают выражение его лица. Потом, мучительно медленно, он тянется за краем своей футболки и срывает её с себя, открывая синяки. Прежде чем Уилл успевает осознать увиденное или начать посмеиваться над явным уклонением от правды, Майк начинает двигаться. Он ползёт по подушкам и сокращает расстояние, пока не оказывается прямо перед Уиллом. — Что… — Тсс, — мурлычет Майк. Чёрт возьми. Уилл реально надеялся, что Майк просто разденется. Подождите… почему он раздевается, если всё равно собирается выполнять задание? Майк приближается так близко, что его губы зависли в дюйме от уха Уилла. Он задерживается в таком положении, наверное, чтобы поиздеваться, прежде чем наконец говорит: — Я сходил с ума, насколько сильно мечтал тебя трахнуть, — шепчет Майк. — Хотел лишить тебя рассудка до той степени, пока твой язык не начнёт заплетаться. Но чаще всего я мечтал делать всё медленно и нежно, заботясь о тебе, целуя тебя, пока ты захлёбывался бы в стонах. Что. За. ЧЁРТ. Майк откидывается назад, их лица по-прежнему в интимной близости, он смотрит прямиком в душу Уиллу. Его глаза начинают метаться, а сам он слегка раскраснелся. Он быстро качает головой и снова наклоняется, чтобы добавить: — И я лгал…он не маленький… — шепчет Майк. — Тебе бы понравился. Эти слова бьют Уилла как таран, в голове визжит сирена, каждый нерв и орган пытаются дать о себе знать. Член Уилла: Я проснулся! Всем привет, я проснулся!

Руки Уилла: Я трясусь… это реально произошло!?

Мозг Уилла: Всем блять успокоиться!

Член Уилла: Успокоиться? Да как я могу успокоиться, когда самый сексуальный парень на свете только что сказал, что сходит с ума, насколько сильно хочет меня трахнуть!

Мозг Уилла: Самый сексуальный парень на свете? Мы не должны о нём так думать!

Сердце Уилла: Он хочет нас поцелова…

Мозг Уилла: О, отлично… смотрите! Сердце просто отключилось! Всё, пиздец… Куда делось всё это разделение эмоций? Логика? Что блять с этим случилось?

Член Уилла: Твои логические доводы… с тебя хватит, Мозг, отключайся. Я больше не буду отказывать себе в удовольствии.

Майк откидывается назад, наконец давая Уиллу возможность вздохнуть, но его лицо остаётся всего в нескольких дюймах от него. Уилл выпускает дрожащий вздох, хотя до этого даже не осознавал, что задерживал дыхание. Что он вообще должен на это ответить? Слова застряли комом в горле, а Майк смотрит на него с такой интенсивностью, что Уилл чувствует себя полностью обнажённым, словно Майк видит каждую мчащуюся мысль в его голове. Дыхание Уилла ускоряется, в животе поднимается жар. Ну… хуже уже быть не может, верно? Майк ухмыляется, а его глаза, полные желания, наполняются томным блаженством, которого раньше видно не было. Он остаётся в личном пространстве Уилла. Новый одеколон наполняет лёгкие. Майк словно ждёт реакции, капитуляции или хотя бы намёка на ответку. Майк же просто его дразнит, и Уилл это прекрасно понимает. Он знает, что Майк соврал насчёт своего сна. Он это точно знает. — Как скажешь, — с лёгкой, задыхающейся усмешкой фыркает Уилл. Майк выглядит невыносимо довольным собой, тёмные глаза блестят дерзким светом. Он остаётся близко, его взгляд томительно медленно опускается к губам Уилла. И вдруг уверенность Майка исчезает. Его глаза быстро возвращаются к глазам Уилла, а щёки заливаются румянцем. Подождите… Майк… смущён!? Уилл наблюдает, как Майк сглатывает напряжение, как его тёмные кудри прилипли к вискам от пота, как пальцы нервно теребят простынь. Видеть Майка таким внезапно растерянным, реально сбитым с толку своими же словами… это разжигает в груди Уилла безрассудную и игривую дерзость. Всё лето Майк дергал за струны, играя с ним, и не имел ни малейшего понятия, насколько сводит Уилла с ума. Это вообще справедливо? Почему все эти развлечения достаются только Майку? В теле Уилла разливается волна уверенности. Он хочет, чтобы Майк чувствовал себя так же смущённо и озабоченно, как Уилл с того самого дня, когда влюбился в него. Он решает прямо сейчас больше не бояться. Больше не думать, почему же Майк выбрал для практики именно его, почему он смущён, почему решил начать эту дурацкую игру. Теперь у него одна цель — довести Майка. Заставить его терять контроль, смущаться, сбиваться с дыхания. Потому что Уилл, чёрт возьми, тоже заслуживает хоть каплю этого удовольствия. Где-то на задворках сознания всё равно шевелится предательская мысль: если он будет достаточно смелым… достаточно сексуальным… может, Майк и правда сможет в него влюбиться? По-настоящему. Да ну, бред. Он отбрасывает эти надежды. Сейчас его цель — свести Майка с ума так же, как тот сводил его всё это лето. Если они собираются играть в эту извращённую игру, Уилл готов играть, чтобы выиграть. Готов идти ва-банк. Уилл тянется к нему и берёт за челюсть. Достаточно мягко, чтобы не показаться агрессивным, но достаточно твёрдо, чтобы намекнуть на контроль. Глаза Майка расширяются, у него перехватывает дыхание. И этого Уиллу вполне достаточно. Он наклоняется ближе и едва касается губами уха Майка. — Моя очередь импровизировать. Я выполню то же задание, — мурлычет Уилл, медленно проводя губами по уху Майка. Майк резко втягивает воздух, ощущая, как по спине пробегает дрожь. — Я так мечтал о твоём члене… В своём сне я ласкал его, целовал, сосал… Я мечтал, чтобы ты трахал меня на ежедневной основе. Больше раз, чем я вообще смогу сосчитать, — не спеша шепчет Уилл. Он задерживается у уха Майка ещё на секунду, рука всё ещё мягко, но твёрдо обвивает его челюсть. Потом он медленно отодвигается, почти не оставляя пространства между их лицами. Майк ошарашенно застыл, лицо пылает, руки сжаты в кулаки. Миссия выполнена. Дыхание Майка участилось, глаза блуждают между Уиллом и собственными руками, он не может сосредоточиться. — Ладно! Ты выиграл, — смеётся Майк, задыхаясь. Он откидывается назад, чешет шею и быстро хватает следующую карту. Пока Майк не смотрит, Уилл наконец судорожно выдыхает. Он не хочет думать о правдивости своих слов, поэтому заставляет себя наблюдать за Майком и убегать от дурных мыслей. Уилер берёт следующую карту и тихо вздыхает, явно уже представляя задание. Глаза Майка мелькают к обнажённой груди Уилла, а затем возвращаются к тексту: — Свяжи запястья партнёра и делай с ним всё, что захочешь, с его согласия. Глаза Уилла инстинктивно расширяются, но он быстро берёт себя в руки, прежде чем Майк заметит его напряжение. Майк напряжённо выдыхает, его смех сливается с тихим выдохом. — Согласие — это сексуально, — бормочет он. — Ох, чертовски сексуально, — с трудом выдыхает Уилл. Он ожидает, что Майк сдастся, что дёрнется к поясу шорт и сбросит одежду, лишь бы избежать задания. Но в тёмном, извращённом уголке сознания Уилл надеется… Боже, как же он надеется, что Майк всё-таки сделает это. Хочет, чтобы он смутился, конечно… Ему хочется увидеть, что Майк сделает с ним без подсказок и карточек. — У меня есть галстук в прачечной, — мягко говорит Майк, его взгляд скользит к корзине с чистым бельём у лестницы. Он не двигается, а просто смотрит на неё. — Ты правда собираешься выполнить задание? — дерзко спрашивает Уилл, голос ровный, хотя внутри него всё дрожит. — Не знаю! — срывается Майк, паника вырывается наружу. Он размахивает руками в воздухе и погружается глубже в диванные подушки. — Я не могу нормально думать, когда ты рядом! Уилл знает это чувство слишком хорошо. И справедливо, что Майк тоже это испытывает. — Так не думай, — шепчет Уилл, не отводя взгляда. Глаза Майка широко раскрываются, зрачки почти поглощают радужку. Затем взгляд смягчается и превращается в вызов. На этот раз он встаёт без колебаний. Майк шагает к корзине с бельём, достаёт галстук и медленно обвязывает им кулаки, возвращаясь к дивану. Он останавливается всего в дюйме от Уилла, и смотрит на него сверху вниз. — Скажи хоть слово, и через минуту ты уже будешь прижат к стене, — неровно дышит Майк. Его голос такой низкий, что колени Уилла моментально подкашиваются. Уилл не думает. Ему и не нужно. Он точно знает, по каким правилам будет играть. — Свяжи меня.