deal me in, tie me up (раздай карты на меня, свяжи меня)

Уилл босиком стоит на прохладной плитке ванной и чистит зубы. В отражении зеркала он замечает Майка, тяжело привалившегося к дверному косяку. У того тёмные волосы торчат во все стороны, как после драки с подушкой. Лицо слегка раскраснелось, взгляд сонный и пустой, он уставился на смятый тюбик зубной пасты у края раковины так, будто пытается понять смысл жизни. Уилл сплёвывает белую пену в слив и открывает воду, чтобы прополоскать рот. Потом разворачивается к Майку. — Всё ещё спишь на ходу? — Не особо. Просто у меня нет зубной щётки. — Майк проводит костяшками пальцев по глазу и зевает. Потом лениво шаркает вперёд на ватных ногах, обхватывает Уилла со спины своими длинными руками и устраивает подбородок на плече. Жар его груди сразу прижимается к позвоночнику Уилла. Так плотно, расплавляя остатки сна. — Пальцем почисти. — Фу, блять… Ладно. — бурчит Майк. Он нехотя выпускает талию Уилла и сдвигается чуть в сторону, всё равно оставаясь вплотную. Их голые плечи трутся друг о друга. Уилл берёт помятый пластиковый тюбик и выдавливает жирную полоску пасты на вытянутый указательный палец Майка. Тот морщится так, будто ему предложили съесть стиральный порошок. — Я в душ. Сходишь после меня. — Уилл медленно выводит круг по его спине, прежде чем потянуться к дверце душевой. — М-м-м… — Майк запихивает палец в рот, кое-как чистит зубы и тут же выплёвывает мятную пасту в раковину. — А можно я просто пойду с тобой? Уилл полностью разворачивается к нему. Нарочно делает шаг ближе и чуть опускает голову, глядя на Майка из-под ресниц. В уголке губ медленно появляется ехидная улыбка. — Думаешь, ты выдержишь со мной просто душ? Сонливость из глаз Майка исчезает мгновенно. Вместо неё вспыхивает голодный, слишком уж понятный огонёк. — Я уверен, что не выдержу. — То есть ты хочешь… — Уилл специально не заканчивает фразу и вопросительно приподнимает бровь. — Да. Уилл качает головой, тихо фыркает и посмеивается. От этого слишком уж будничного признания внизу живота мгновенно разливается жар. Чёрт. Он опускает взгляд ниже… и, ну да, ткань тонких хлопковых боксеров Майка весьма красноречиво натянулась. — Сгоняй за смазкой в мою комнату, — хихикает Уилл. Майк разворачивается на пятках и почти вылетает из ванной. Уилл уже в голос смеётся с этого внезапного приступа энтузиазма, глядя в пустой коридор с абсолютно довольным видом. Майк возвращается почти мгновенно — слегка запыхавшийся, с вздымающейся грудью и с бутылочкой в руке, будто это олимпийское золото. — Никак не можешь мной насытиться, а? — дразнит Уилл. Майк качает головой, но улыбку спрятать даже не пытается. — Я даже спорить с этим не могу. Уилл тянется в душевую и включает воду. Белый пар сразу начинает клубиться к потолку. Потом он снова оборачивается к комнате и с усмешкой замирает.  Майк уже успел избавиться от трусов и теперь стоит посреди ванной совершенно голый, будто ждать — это не его жизненная стратегия. Уилл медленно подходит ближе. Протягивает руку и мягко обхватывает его член ладонью. Потом лениво проводит пальцем по горячей влажной головке. — Да ты уже готовенький. У Майка дрожат ресницы, глаза закрываются сами собой, а по длинному худому телу пробегают заметные мурашки. — Трудно не быть, когда ты всё время выглядишь так ахуенно. Уилл только качает головой, цепляет большими пальцами резинку собственных боксеров и стягивает их вниз, отпинывая ткань куда-то в сторону. Горячие струи сразу пропитывают кожу, стоит ему зайти внутрь. Он специально отходит к дальней стеклянной дверце, прижимаясь к ней спиной, чтобы Майк тоже поместился. Майк заходит следом, и вода тут же льётся по его плечам. Его руки мгновенно оказываются на талии Уилла. Он сокращает расстояние между ними до нуля, впечатывая Уилла в своё мокрое тело, и целует — глубоко, жадно, почти отчаянно. Их языки сталкиваются в беспорядочном, совершенно развязном танце. Тёплая вода бьёт по лицам, смешиваясь со вкусом мяты и слюны. Майк резко отрывается от поцелуя, хватая воздух. Крепко сжимает бёдра Уилла и одним движением разворачивает его. Ладони Уилла с тихим шлепком ложатся на запотевшее стекло душевой кабинки. Майк подаётся вперёд, прижимаясь мокрой грудью к спине Уилла. Оставляет влажные поцелуи с приоткрытым ртом вдоль чувствительного затылка и легко проводит зубами по его лопаткам. По коже Уилла тут же бегут мурашки, несмотря на жар душа. Майк берёт бутылочку смазки с полки. Щёлкает крышкой большим пальцем и выдавливает щедрую лужицу густого геля себе на пальцы. Потом прижимается ещё ближе, почти закрывая Уилла собой от струй воды, чтобы смазку не смыло раньше времени. — Прогнись для меня, малыш, — шепчет Майк ему прямо в ухо. Горячее дыхание мгновенно разгоняет дрожь вдоль позвоночника Уилла. Тот тихо всхлипывает от этого низкого голоса и сразу слушается — подаётся животом вперёд, отводя бёдра назад. Прижимается задницей прямо к паху Майка. У Майка вырывается глухой стон. Уилл знает, что сейчас весь как на ладони. Почти чувствует, как тяжёлый взгляд Майка прожигает кожу на его спине. — Блять, Уилл… Какой же ты красивый. Всегда такой красивый, — хрипло выдыхает Майк. Он устойчивее упирается ногами в мокрую плитку и прижимает один палец ко входу, медленно проталкиваясь внутрь. Уилл громко шипит от внезапного ощущения, пальцы тут же сжимаются в кулаки на скользком стекле. — Ты уже такой тесный? А я-то думал, что растянул тебя вчера как следует, — глухо бормочет Майк. Уилл срывается на рваный всхлип и опускается лбом на прохладное стекло. — Значит, придётся сделать это ещё раз. Майк добавляет второй палец. Медленно растягивает чувствительные мышцы, сгибая пальцы вверх и тяжело проходясь по особенно чувствительному месту. Уилл запрокидывает голову и стонет. — Ещё, Майк… Пожалуйста! Но Майк вместо этого вытаскивает руку с влажным хлюпающим звуком. Снова выдавливает себе на ладонь большую порцию смазки. Уилл слегка поворачивает голову через плечо. Душевая уже полностью утонула в густом белом пару. Майк наклоняется и жёстко целует его в губы. Уилл снова отворачивается к стеклу. Мокрые ладони бесконечно соскальзывают вниз по поверхности, а капли конденсата делают стенку такой скользкой, что удерживаться на месте становится почти невозможно. И тут он чувствует это. Твёрдое, обжигающее тепло Майка прямо у себя за спиной. Так идеально прижимающееся. — Готов? — спрашивает Майк едва слышным хрипом сквозь шум воды. — Мгм… — только и выходит у Уилла. Он совсем опускает голову, прижимая подбородок к груди, и чувствует мягкое прикосновение губ Майка к левой лопатке. — Хороший мальчик. — Майк толкается бёдрами вперёд, медленно заполняя Уилла собой до предела. Уилл резко втягивает воздух от этого оглушающего чувства наполненности, но звук тут же тонет в грохоте кулака по двери ванной. — Уилл! Я дома! — голос Джонатана отчётливо разносится по квартире. Майк мгновенно замирает. Всё его тело напрягается так резко, будто его ударило током. Он остаётся глубоко внутри Уилла, совершенно неподвижный. — Я… я в душе! — кричит Уилл в ответ. Голос предательски ломается на последнем слове. — Да я, блин, слышу! Я просто хотел… Волна раздражения накрывает Уилла с головой. Он хочет, чтобы Майк двигался. Хочет, чтобы брат свалил. Хочет утонуть в удовольствии, которое уже тяжело пульсирует где-то внизу живота. Он судорожно вдыхает, почти не разбирая, что именно Джонатан продолжает говорить за дверью. Уилл сильно прикусывает нижнюю губу. Потом резко подаётся назад, сам насаживаясь на член Майка настолько глубоко, что из груди чуть не вырывается стон. — Ты что творишь?! — яростно шепчет Майк, едва не срываясь на панический писк. Его пальцы мёртвой хваткой впиваются в талию Уилла, отчаянно пытаясь удержать того на месте. — Нужен… блять. Ты мне нужен, — задыхаясь, выдавливает Уилл и снова толкается назад. Майк шумно выдыхает. — Ты вообще ебанулся. — Пофиг. Трахай меня, пока я не перестану говорить. Майк роняет голову ему на плечо, и Уилл чувствует, как мокрые пряди длинных волос щекочут кожу на спине. В этих словах слишком много покорности, слишком много доверия. У Майка окончательно срывает остатки самоконтроля. — Ты… ты вообще меня слышишь?! — снова орёт Джонатан из-за двери. Майк резко подаётся вперёд. Потом ещё раз. И ещё. Жёстко, быстро, в бешеном ритме. Шлепки мокрой кожи о мокрую кожу полностью тонут в шуме льющейся воды. — Боже, блять… — почти бессвязно шепчет Уилл, чувствуя, как ноги превращаются в кисель. — Да… вот так. Ещё раз. — Я спрашивал, как прошёл вчерашний вечер! Всё нормально?! — продолжает громко кричать Джонатан поверх шума душа. — Всё было зашибись! — выкрикивает Уилл в ответ, запрокидывая голову от удовольствия. — Зашибись, значит? — шепчет Майк ему прямо в ухо. Он чуть меняет угол и снова резко входит, попадая по самому чувствительному месту внутри. Перед глазами Уилла вспыхивают белые пятна, а ванная буквально начинает плыть. — Заткнись… и не останавливайся. — Мы тогда уходим! Поведу Нэнси завтракать! — сообщает Джонатан. — Пока, Уилл! — весело доносится голос Нэнси из-за двери. — Пока! — почти вскрикивает Уилл. Голос у него сорванный, задыхающийся и слишком очевидный. Майк совсем наваливается на него, прижимая мокрую грудь к спине Уилла. Одну руку убирает с его бедра и с силой хлопает ладонью по стеклу рядом с рукой Уилла, чтобы лучше удерживаться. А потом начинает двигаться ещё быстрее. Безжалостно. Ритмично. Так, что под новой волной удовольствия у Уилла окончательно подкашиваются колени. — Вот… вот там, — тихо всхлипывает Уилл, крепко зажмурившись. — Вот тут?… — Майк оттягивается назад и резко подаётся вперёд, безошибочно попадая ровно в ту самую точку. Ещё раз, глубоко вжимаясь бёдрами в тело Уилла. — Здесь? — Ладно, тогда потом поболтаем! Пока! — наконец орёт Джонатан. — Попрощайся, Уилл, — шепчет Майк и тут же ускоряется до совершенно безумного темпа. Уилл чисто физически не способен выдавить ни слова. Мозг нахрен коротит, ни одной связной мысли, только удовольствие, захлёстывающее всю нервную систему. Майк вбивается глубже, с каждым толчком входя до самого конца. Уилл чувствует, как по внутренней стороне бедра стекает тёплая влага предэякулята, мгновенно сползая на скользкий пол душевой. — Уилл… — Майк хрипло стонет, и этот низкий звук буквально выбулькивает из его горла. Рука Майка обвивается вокруг его талии, тёплые пальцы уверенно смыкаются вокруг истекающего члена Уилла, начиная дрочить ему быстрыми и жёсткими движениями. Уилл чувствует, как сердце Майка колотится у него за спиной. Его дыхание сбивается всё сильнее. Грубые толчки постепенно теряют ритм, мышцы напрягаются до предела. Майк срывается на громкий, надломленный стон, кончая глубоко внутри. Жар, внезапно заполнивший его изнутри, мгновенно швыряет Уилла за грань. Он вскрикивает, дёргаясь вперёд всем телом, пока кончает Майку в ладонь. В последний раз резко насаживается назад, не выпуская его из себя, позволяя прокатиться через остатки оргазма вместе. Майк медленно подаётся назад и полностью выходит, когда ощущения становятся слишком острыми уже для них обоих. Уилл тут же разворачивается, отступая к стене душевой и упираясь ладонями в мокрый кафель по обе стороны от себя, лишь бы удержаться на ногах. Грудь судорожно вздымается, он пытается жадно втянуть воздух в горящие лёгкие. — Твою мать… — выдыхает Майк. Он полностью сгибается пополам, тяжело упираясь ладонями в мокрые колени. — Выпрямись, — тихо командует Уилл, и из его горла вырывается слабый, сбивчивый смешок. — Кислород. Точно. — Майк медленно распрямляется. Проводит обеими руками по мокрым волосам, закидывая их назад, и замирает так на пару секунд, глубоко вдыхая. Потом опускает руки и подходит ближе, крепко обхватывая Уилла за талию. Легко меняет их местами, подталкивая его прямо под струи душа, чтобы горячая вода снова окатила тело успокаивающим теплом. Уилл смотрит на него снизу вверх. Господи, Майк сейчас выглядит просто убийственно красивым. Тёмные мокрые волосы прилипли ко лбу, острые скулы пылают густым румянцем, грудь тяжело вздымается от сбитого дыхания, а между бёдер всё ещё тяжело покачивается полустоящий член. Уилл, кажется, мог бы вечность смотреть на такого него. Майк выставляет между ними сжатый кулак. — Отбей. Уилл тут же срывается в звонкий смех. Поднимает свой кулак и легко стукается костяшками о его руку. — Отличная работа. Майк качает головой, тихо фыркая со смеху. Ну и задрот. — Ты сейчас такой красивый, — мягко улыбается Майк, и вся дурашливость в его голосе плавится во что-то тёплое, почти болезненно нежное. — Вообще-то я только что думал о тебе то же самое, — смеётся Уилл, чувствуя, как румянец ползёт вверх по шее. Майк осторожно разворачивает его спиной к себе, не убирая рук с талии, и тянется за мылом на бортике. В ладонях быстро вспенивается густая пена, и он начинает медленно размазывать её по спине Уилла широкими, ленивыми кругами. Эта заботливая, спокойная ласка для уставших мышц ощущается почти раем. — Я вообще не хочу знать, догадались ли они… — начинает Майк. — Даже не начинай, пожалуйста, — со смехом перебивает его Уилл.

***

Остаток дня они проводят, практически не расплетаясь друг из друга на диване в гостиной. На фоне без остановки крутятся взятые напрокат фильмы, но они постоянно перебивают реплики с экрана собственными разговорами, вообще не вникая в сюжет. Журнальный столик завален пустыми банками из-под газировки и недоеденным солёным попкорном. Уилл удобно устроил голову у Майка на груди, вслушиваясь в ровный ритм его сердцебиения. Эта ленивая близость ощущается до смешного безопасной. Яркий дневной свет, льющийся сквозь шторы, уже становится мягче. Вдруг их разговор внезапно разрезает резкий звонок телефона. Уилл тихо стонет себе под нос и неохотно выпутывается из рук и ног Майка. Поднимается и идёт на кухню. Через плечо бросает взгляд назад, Майк кайфует среди диванных подушек. Уилл снимает тяжёлую пластиковую трубку и прижимает к уху. — Алло? — Привет, Уилл, это Карен. — Здравствуйте, миссис Уилер. — Глаза Уилла удивлённо расширяются. Он тут же кидает через комнату вопросительный взгляд на Майка. Майк мгновенно садится ровнее. Вся его расслабленность исчезает в одну секунду. — Я хотела спросить, не хотите ли вы с Майком прийти сегодня к нам на ужин. Я готовлю лазанью. — Конечно придём! Обожаю вашу лазанью. Но прежде чем Уилл успевает услышать ответ Карен, Майк пересекает комнату в три широких шага. Тянется вперёд и самым наглым образом выхватывает трубку. Уилл тут же прожигает его возмущённым взглядом за это откровенное воровство. Майк полностью игнорирует этот взгляд и опускает голову. — Мам, — тихо говорит он в трубку. Один короткий кивок. Потом ещё один. Из груди вырывается долгий тяжёлый вздох. — Да. Мы скоро будем… Я тебя тоже люблю. Пока. Майк резко вешает трубку обратно на стену; пластик громко стукается о корпус телефона. Потом медленно поворачивается к Уиллу. Но той уверенной искры, что весь день горела в глазах Майка, больше нет. — Что случилось? — осторожно спрашивает Уилл, сразу понижая голос. — Так. Только не паникуй. — Чего… нет, ты не можешь просто сказать мне «не паникуй»! Теперь я, блять, очевидно буду паниковать! — Тут же выпаливает Уилл. — Я рассказал семье о нас, — быстро перебивает Майк. — Ты… что?! — жар мгновенно прокатывается по всему телу Уилла, от макушки до пяток, заставляя кожу неприятно покалывать. — Твой… твой отец тоже знает? — Да. — И как он это воспринял? — На языке тяжёлым комом вертится ещё миллион вопросов, и удержать их невозможно. — Что ты вообще сказал? На тебя давили? Ты в порядке?… Майк подходит ближе и берёт его раскрасневшееся лицо в ладони. Большие пальцы мягко скользят по скулам Уилла. — Я в порядке. На меня никто не давил. Я сам сказал им, что люблю тебя… — короткая пауза. — Думаю, сам увидишь, как они это восприняли, когда приедем. Уиллу нравится, что Майк отвечает на все его вопросы. Но вот эта последняя мутная фразочка нихрена его не успокаивает. — О боже мой. Ты серьёзно не скажешь мне прямо? Я сейчас что, еду в смертельную ловушку? Майк слабо улыбается, пытаясь его успокоить. — Нет. Нет, конечно нет, малыш. ….. Уилл стоит посреди своей спальни, перебирая хаотичную кучу одежды, сваленную на кровати. Он успевает примерить три совершенно разных варианта, прежде чем наконец останавливается на простой фиолетовой футболке. Майк натягивает одну из его слегка выцветших серых футболок. За последние месяцы их шкафы как-то незаметно и совершенно естественно превратились в один общий. Уиллу до смешного нравится эта почти семейная привычка — таскать одежду друг у друга. Знакомый запах Майка, остающийся на его собственных вещах, почему-то успокаивает его в течение дня лучше чего угодно. Пока Майк занимает ванную, Уилл украдкой звонит Джонатану. Говорит едва слышным шёпотом, нервно накручивая телефонный шнур на указательный палец. ….. Короткая поездка до дома Майка ощущается удушающе тяжёлой. За окном медленно плывут знакомые пригородные улицы, залитые тускнеющим оранжевым светом заката. Каждый знак «стоп», каждый чёртов почтовый ящик будто только сильнее затягивают тревожный узел у Уилла в животе. Майк молча сидит за рулём, не отрывая взгляда от дороги. А прогулка по выложенной плиткой дорожке к входной двери вообще ощущается как неторопливый путь на собственную казнь. Уилл чувствует, как начинают потряхивать руки. Майк, по сути, во время сборов и всю дорогу сюда натурально пытал его своими расплывчатыми ответами. Уилл пытается рассуждать логически: если бы всё было совсем хуёво, Тед вряд ли позвал бы их на семейный ужин. Может, Уилеры просто хотят спокойно выслушать их версию событий в более-менее контролируемой обстановке? Может, собираются официально усадить их за стол и хмуро сверлить взглядами ? Уилл вообще не понимает, чего ожидать, и от бесконечных вариантов развития событий желудок уже скручивается в узел. Майк останавливается перед входной дверью. Поворачивается к нему и тянется рукой, мягко переплетая длинные пальцы с дрожащей ладонью Уилла. — Эй. — Майк слегка сжимает его пальцы. Раз. Два. Три раза. — Не переживай, ладно? Всё будет нормально. Уилл способен только напряжённо кивнуть, его голос напрочь отказывает. Майк в ответ уверенно кивает и отпускает его руку, чтобы открыть дверь. Холли быстро проходит мимо прихожей ровно в тот момент, когда они заходят внутрь. И тут же резко замирает. — Уилл! Она срывается вперёд и влетает в него с крепчайшими объятиями. — Привет, Холли, — мягко улыбается Уилл. Крохотная часть ледяной тревоги сразу сползает с его плеч. Холли отпускает его, секунду мнётся, а потом подбегает к Майку и обнимает его почти так же сильно. Майк обхватывает её длинными руками, крепко прижимая к себе. Стискивает сильнее и опускает подбородок ей на плечо, практически наваливаясь всем весом. Уилл тепло улыбается этому редкому, совершенно открытому проявлению их привязанности. Он прекрасно знает, как сильно Холли на самом деле переживает из-за того, что её старший брат скоро уедет в колледж. Уилл мысленно делает себе пометку: надо будет заставить Майка проводить с ней как можно больше времени в эти последние недели дома. — Вы всё-таки решили сегодня сделать лазанью? — спрашивает Уилл, в основном чтобы хоть как-то отвлечь себя. — Ну, это же буквально любимое блюдо всех нас, разве нет? — Холли сияюще улыбается и уже разворачивается в сторону кухни. Майк молча кивает, закрывая за ними входную дверь. — Вы как раз вовремя, — тепло улыбается Карен, выходя из кухни. Она развязывает цветастый фартук, осторожно стягивая его через идеально уложенные волосы и аккуратно откладывает в сторону. Потом жестом зовёт всех на кухню. Уилл заходит внутрь и смотрит на большой, безупречно накрытый стол. Знакомые тарелки, блестящие столовые приборы, тканевые салфетки, сложенные с какой-то пугающей аккуратностью. Всё стоит точно на своих местах. Он разглядывает это так, будто видит впервые, хотя наблюдал эту картину уже сотни раз. Просто ему очень нужна хоть какая-то ебучая точка, за которую можно зацепиться взглядом. Он вежливо здоровается с Карен и Нэнси, а старшему брату достаётся короткий, деревянный кивок. Смущение из-за того, что Джонатан почти ворвался к ним в душ утром, наконец-то накрывает его по полной. Уилл осторожно оглядывает оживлённую комнату. Теда нигде нет. — Тед! Ужин готов! — громко зовёт Карен через плечо. Тед появляется на кухне, шаркая ногами — видимо, выползает со своего привычного насеста в кресле перед телевизором. Семья начинает отодвигать стулья и рассаживаться по местам. Уилл садится вплотную к Майку. Под столом Майк тянется к нему и крепко сжимает его колено, и господи боже, это могло бы быть до боли романтично, если бы у Уилла от этого не скрутило желудок новой волной ослепляющей паники. Тед обходит стол. Останавливается прямо за стулом Уилла и кладёт тяжёлую ладонь ему на плечо. Один мягкий, почти ласковый сжим напряжённой мышцы. — Привет, сладенький. Уилл давится воздухом. Тихий смешок всё-таки вырывается у Уилла раньше, чем он успевает его задушить. Он тут же кашляет в кулак, пытаясь это скрыть, и, судя по всему, с треском проёбывается. Тед Уилер… серьёзно только что назвал его как? Нет. Он наверняка ослышался. — Пап, ты не можешь просто взять и назвать Уилла сладеньким! — хмурится Майк, мгновенно заливаясь краской. — Здравствуйте, мистер Уилер, — слабо улыбается Уилл. Тед полностью игнорирует Майка и, шаркая ногами, идёт к своему месту во главе стола. — Я уже много лет его так называю, сын, — невозмутимо сообщает он, берясь за белую тканевую салфетку и разворачивая её у себя на коленях. — Правда, только за его спиной, — вставляет Холли. Она поднимает тяжёлую металлическую лопатку и начинает раскладывать лазанью из формы, которую Карен только что поставила в центр стола. Нэнси с Джонатаном тут же принимаются передавать друг другу миску с зелёным салатом. Спокойно хватают пластиковые щипцы и накладывают себе еду, вообще ни единым мускулом не реагируя на абсолютно ебанутый разговор вокруг. Что, блять, здесь вообще происходит? — За моей спиной? — Уилл поворачивается к Майку, подозрительно приподняв бровь. — Много лет, значит. Майк становится ещё краснее, уже каким-то почти багровым. Он упорно не смотрит Уиллу в глаза, внезапно обнаружив, что пустая тарелка перед ним — самое захватывающее зрелище в его жизни. — Ну, теперь, когда вы с Майклом вместе, тебе, наверное, стоит узнать своё прозвище в этом доме, — всё тем же ровным, поразительно безразличным тоном говорит Тед. Карен одаривает мужа убийственным предупреждающим взглядом, одновременно передавая ему тарелку, доверху заполненную горячей лазаньей. — Хотя, если честно, я был уверен, что вы двое встречаетесь уже как пару лет, — добавляет Тед, принимая тарелку из её рук. — Пап! — орёт Майк. Уилл лихорадочно тянется к металлической ложке для раскладывания. Он вообще, блять, не понимает, как ему сейчас на всё это реагировать. Нужно срочно чем-то занять руки, иначе он просто коротнёт прямо за обеденным столом. — Я просто рад, что это Уилл… а не Дастин, — говорит Тед, отправляя в рот огромную вилку лазаньи. Лицо у него при этом остаётся абсолютно каменным. Нэнси и Джонатан тут же взрываются смехом. Оба пытаются спрятать лыбы за высокими стаканами с водой. — Дастин? Пап, ну пожалуйста, — Нэнси ставит стакан обратно на стол и поворачивается к Уиллу, у которого ложка с лазаньей так и зависла на полпути ко рту. — Я вообще-то была с Майком, когда он покупал карты. Уилл перестаёт дышать. Серебряная ложка замирает в воздухе. — Нэнси… о боже мой, — стонет Майк с таким видом, будто хочет прямо сейчас выйти в окно. Он резко выхватывает ложку для раскладывания и шмякает себе на тарелку неаккуратную гору лазаньи. — Какие ещё карты, Майк? — с любопытством спрашивает Карен, наконец усаживаясь на своё место. — Это связано с Днём святого Валентина? Ты тогда всю неделю ходил как побитый щенок. — Уилл, между прочим, тоже ходил с кислой рожей, — фыркает Джонатан с набитым чесночным хлебом ртом. Он лукаво подмигивает Уиллу через стол. По груди Уилла прокатывается дрожь, но, если честно, его это даже не раздражает. Сейчас Майк принимает всю очередь патронов на себя, и Уилл вполне готов немного пострадать ради того, чтобы ему досталось поменьше. Разговор между остальными течёт дальше легко и шумно, так что Уилл пользуется моментом и чуть поворачивается к Майку. — Ты страдал на День святого Валентина? — шепчет он. Напряжённое, почти паническое выражение лица Майка сразу смягчается от его тихого тона. Он поднимает взгляд на Уилла. — Я не мог быть с тобой. — Он слегка пожимает плечами. — Теперь можешь, — мягко шепчет Уилл в ответ. — И… ты тоже называешь меня сладеньким? — дразнит он. — А ты как думаешь, кто вообще это начал? — хихикает Холли через стол, откусывая большой кусок. — Я сейчас сдохну, — драматично фыркает Майк, яростно втыкая вилку в лазанью. — Господи, какой же ты драматичный, сын, — тяжело вздыхает Тед. Он откладывает вилку и смотрит через стол. — Уилл, ну и как он с тобой обращается? Майк тут же прячет лицо в ладонях целиком. За столом мгновенно становится тихо. Все замирают. Каждый, блять, взгляд впечатывается в Уилла. — Он хорошо ко мне относится, мистер Уилер. Всегда относился. Мне очень повезло, что он у меня есть, — чётко отвечает Уилл. Под взглядами всей семьи он чувствует себя маленьким и каким-то болезненно открытым. И он почти уверен, что Майк сейчас ощущает то же самое. Уилл снова осторожно опускает руку под скатерть. Находит бедро Майка и крепко сжимает его. Пальцы цепляются за ткань джинсов, мягко нажимая ровно три раза. Знакомый код срабатывает мгновенно. Майк медленно убирает руки от раскрасневшегося лица и заметно выпрямляется. — Хорошо, — твёрдо кивает Тед. — Я горжусь тобой, сын. Майк смотрит на отца. Его взгляд сразу становится мягче от этого одобрения. Будто с плеч только что свалился какой-то огромный, давящий груз. Словно ему до безумия нужно было услышать именно эти слова. — Спасибо, пап, — хрипловато отвечает Майк. Тед снова кивает ему, а потом полностью переводит внимание обратно на Уилла. — Уилл, я не хочу лезть не в своё дело, но… — Пап, — резко предупреждает Нэнси, и в её голосе сразу слышится защита. — Твой отец был тем ещё куском… — Тед! — громко ахает Карен, перебивая его. Уилл тихо смеётся. — Всё нормально, миссис Уилер. Он прав. Он чувствует, как Майк сильнее наваливается плечом ему в бок, тёпло и надёжно прижимаясь к нему. Сердце Уилла тут же предательски ёкает. И эта молчаливая поддержка, удерживающая его на плаву, ощущается очень ценной. — Просто я хочу, чтобы ты знал: в нашем доме ты всегда был как второй сын. Лонни тебя не заслуживал. И я надеюсь, что мы с Хоппером сможем и дальше показывать тебе, что ты заслуживаешь лучшего. Уилл полностью замирает. Он не знает, что на это ответить. Кажется, весь стол буквально плавится от этой неожиданной нежности. Джонатан тянется через стол и крепко берёт Нэнси за руку. Майк ещё сильнее наваливается Уиллу в бок всем своим весом. Холли сидит на стуле с таким гордым видом, будто лично организовала этот эмоциональный штурм, и сияет ему широкой счастливой улыбкой. Уилл никогда не думал, что заслуживает чего-то лучшего. Он всегда считал, что отец — именно то, чего он заслуживает за то, что он гей. Все оскорбления. Все сигаретные ожоги на коже. Все слёзы, до которых Лонни его доводил… Уилл был уверен, что всё это — правильно. Что так ему и надо. — Спасибо, мистер Уилер, — говорит Уилл. Голос тут же предательски тяжелеет. В уголках глаз начинает жечь от непролитых слёз. — Тед. — Спасибо, Тед, — тут же исправляется Уилл, улыбаясь влажной, дрожащей улыбкой. — И если тебе что-нибудь понадобится, когда уедешь в колледж, то звони, хорошо? Я уже сказал Майку поделиться с тобой кредиткой. — О, Уилл, кредитка Теда — это вообще серьёзная хрень, — весело смеётся Нэнси, идеально разрезая повисшее в комнате тяжёлое напряжение. — А мне ты не говорил, что я тоже могу звонить, — бурчит Майк себе под нос, снова начиная ожесточённо тыкать вилкой в уже изуродованную лазанью. — Ты можешь звонить, Майк, — спокойно отвечает Тед. — Пап, а когда мне выдадут кредитку Теда? — спрашивает Холли, размахивая вилкой в воздухе. Остальная семья почти сразу снова возвращается к обычному шумному разговору. Тарелки идут по кругу за добавкой, из стеклянного кувшина снова разливают напитки. Карен переводит взгляд на Уилла и Майка. — Слушайте, мы правда не хотим слишком давить на вас сегодня. Просто знайте, что мы очень рады за вас обоих, хорошо? — мягко говорит она. И смотрит на Уилла таким тёплым и добрым взглядом, что всё его тело наконец-то полностью расслабляется. — Спасибо. Нам обоим очень повезло с вами, — улыбается в ответ Уилл, чувствуя, как сердце в груди буквально распирает от радости. Первый кусок лазаньи оказывается просто офигенно вкусным — настолько, что моментально возвращает его в реальность, полностью заземляет в этом моменте. Майк едва заметно, одними губами, бросает матери через стол беззвучное: «Люблю тебя». Карен тут же так же беззвучно отвечает ему тем же. Глаза у неё блестят от собственных непролитых слёз. Уилл чуть откидывается на спинку деревянного стула и медленно, глубоко вдыхает. И его накрывает почти удушающей благодарностью от того, что он вообще сидит сейчас за этим шумным и сумасшедшим столом. Рядом — парень, которого он любит. Вокруг — семья, на глазах у которой он вырос, которая видела его маленьким, разбитым, испуганным… и теперь они открыто говорят ему, что всё нормально. Что с ним всё нормально. Но больше всего на свете Уилл счастлив за Майка. Он слишком хорошо знает, чего стоит признаться семье в одиночку. Этот бесконечный, парализующий страх перед последствиями душит так, что иногда кажется — легче вообще никогда ничего не говорить. А Теда, если уж честно, хрен поймёшь — он из тех мужиков, у которых по лицу невозможно прочитать вообще ничего. И видеть, как Майк наконец получает это одобрение, эту поддержку… для Уилла почти невыносимо радостно. У Майка есть люди, на которых он может полностью положиться. Между ним и его семьёй ничего не изменилось. И Уилл знает: Майк заслуживает каждой волны любви, которую только способен получить в этой жизни. Да и сам Уилл, если бы пришлось, с радостью отдал бы ему любви столько, сколько хватило бы на целую семью. И, господи… Осматривая улыбающихся людей за столом, он вдруг понимает: ему не придётся делать это в одиночку.

***

Апрель, выпускной год.

Майк сидит на самом краю стола в столовке. Пялится в свой пластиковый поднос так, будто там сейчас внезапно откроются тайны мироздания, и бездумно гоняет вилкой комок пюре туда-сюда. Дастин откусывает огромный кусок сэндвича с ветчиной и сыром, торопливо пережёвывает и только потом выпаливает: — Уилл, ну харэ, чувак, ты не можешь вот так слиться с выпускного! Голова Майка мгновенно дёргается вверх. Паника прошибает грудь резким уколом, сердце сбивается с ритма. Уилл ни разу даже не заикался, что не хочет идти на выпускной. — Уилл? Ты не хочешь идти? — тихо спрашивает Майк, полностью переключаясь на него. Выражение лица Уилла тут же меняется. Мягкая улыбка, которая была ещё секунду назад, без следа исчезает. — Да блин, ребят, я там весь вечер буду тупо третьим лишним. Дастин идёт с Эл. Макс с Лукасом. Ты и… ну, кого там решишь позвать. — Я никого не позову, — твёрдо говорит Майк, не отрывая взгляда от Уилла. Лукас и Дастин одновременно резко поворачиваются к нему. Макс замирает на полпути, открывая новую банку колы, и подозрительно вскидывает бровь. Эл мягко поднимает глаза от раскрытого учебника. Майк очень хотел бы, чтобы всё это внимание сейчас было направлено буквально куда угодно ещё. Хоть на мерзкую школьную пиццу, хоть на чувака за соседним столом, который опять пролил молоко себе на штаны. Быть в центре внимания он ненавидит всей душой. Но если ради этого с Уилла хоть немного спадёт давление, то он переживёт эти взгляды. — Ой, да ладно тебе, Майк, — громко стонет Дастин, вскидывая руки. — Та блондинка с английского уже месяца три смотрит на тебя как ебанутая диснеевская принцесса. Почему бы тебе просто не пригласить её? — Вообще-то Дастин дело говорит, — вставляет Лукас. — А может, он просто хочет пойти один, — резко парирует Макс. — Отстаньте вы от него. В этот момент Майк готов любить Макс сильнее, чем когда-либо. После того разговора в прошлом году она больше ни разу не поднимала тему его чувств, но, очевидно, прекрасно понимает: они, блять, никуда не делись. — Мы идём все вместе. Как друзья, — добавляет Эл и мягко, ободряюще улыбается Майку. Но Майк смотрит только на Уилла. Тот уставился в исцарапанную, затёртую поверхность стола и упорно избегает чужих взглядов. Дастин с Лукасом быстро сдаются и возвращаются к обеду. Перестают давить. И Майк даже не знает, любит он их за это или ненавидит. Потому что слишком уж очевидно: они видят, как ему сейчас хреново. Просто не хотят раскачивать лодку ещё сильнее, боятся, что у него окончательно поедет крыша. Хотя часть Майка почти хочет, чтобы они продолжили. Чтобы начали спорить, докапываться, лишь бы он наконец почувствовал хоть что-то кроме этой тупой, удушающей пустоты, которая обвилась вокруг лёгких и не отпускает. Как он вообще должен сказать правду лучшему другу? Как признаться, что он отчаянно хочет пойти на выпускной именно с Уиллом? Он не может сказать, что гей. И уж точно не собирается тащиться туда с какой-то случайной девчонкой, которую едва знает. — Уилл, а почему бы нам тогда не пойти вместе? — выпаливает Майк раньше, чем успевает подумать. Уилл давится водой. Сильно кашляет в кулак, глаза слегка слезятся, он пытается отдышаться. — Чего? Мы не можем пойти вместе. — Почему это? Мы можем пойти как… — Майк запинается. Следующее слово оседает на языке сухим пеплом. Господи, как же он себя ненавидит. Но он не может вечно жадничать Уиллом. — …друзья. Я тоже не хочу быть третьим лишним, так что это вообще-то идеально логично. Уилл медленно поднимает взгляд от стола. И в его глазах читается какая-то совсем убивающая тоска. Он выглядит совершенно сломленным. Будто одно только это предложение уже физически делает ему больно. И Майка моментально придавливает тяжёлым, мерзким разочарованием. От выражения лица Уилла создаётся ощущение, будто пойти на выпускной с лучшим другом для него — это, блять, настоящее наказание. — Ладно. Хорошо. Пойдём как друзья, — наконец соглашается Уилл тихим, почти смирившимся шёпотом. Майк заставляет себя слегка улыбнуться. Он справится и с этим. Если придётся — он проживёт с этой ложью всю жизнь. И всё равно клянётся себе, что сделает этот вечер лучшим в жизни. Для Уилла. ….. Май стремительно врывается в жизнь: в мешанине выпускных экзаменов, нервов и примерок костюмов напрокат. Майк стоит перед зеркалом в своей комнате и дёргано поправляет воротник нового серо-зелёного костюма. В полумраке ткань кажется почти полностью серой, но под светом красиво отливает глубоким лесным зелёным. Майку нравится эта ненавязчивость. Под пиджак он надел тёмно-зелёный жилет и такой же тёмно-зелёный шёлковый галстук. Отец, к удивлению Майка, даже помогал ему выбирать варианты в магазине и следил, чтобы плечи сидели нормально и чтобы длину подогнали под его чёртово долговязое тело. Майк проводит ладонями по жилету. Наверное, нормальный человек заранее позвонил бы Уиллу и спросил, какого цвета костюм тот собирается надеть, чтобы не выглядеть как два идиота из парных аватарок. Так вообще-то делают люди на настоящих свиданиях. Господи, как же Майку хочется, чтобы это было настоящим свиданием. Но сейчас нельзя быть эгоистом. Уже то, что Уилл вообще согласился пойти, ощущается маленькой победой. Под вечер Майк едет к Байерсам. Последние три недели он, как полный придурок, метался между бутоньеркой и букетом цветов. В итоге решил, что цветы — это уже переход какой-то невидимой дружеской черты. Хотя ему хочется купить Уиллу целую ёбаную оранжерею. Вместо этого он выбирает безопасный вариант и хватает самый огромный пакет конфет, который только смог найти. Майк поднимается по ступенькам крыльца и мягко стучит в деревянную дверь. Её открывает Уилл. У Майка отвисает челюсть. Сердце буквально перестаёт биться, а по всему телу будто пробегает электричество. Уилл выглядит охуительно красивым. На нём светло-зелёный костюм с идеально белыми деталями, под которым — безупречно выглаженная белая рубашка. Волосы уложены так, что вроде бы сохраняют привычную форму, но при этом выглядят аккуратнее, мягче… слишком красиво. Он стоит в тёплом жёлтом свете лампы на крыльце и выглядит просто нереально. До боли красивый. Уилл опускает взгляд на костюм Майка. — О чёрт! Мы заметчились. — Уилл… — выдыхает Майк, совершенно ошалевший и неспособный связать хоть одну внятную мысль. — Прости, я… если бы знал, что ты тоже будешь в зелёном, выбрал бы что-нибудь другое. Наверное, ты не хочешь, чтобы люди подумали… — начинает сбивчиво бормотать Уилл, уже заметно розовея. — Уилл, ты выглядишь просто невероятно, — наконец выдаёт Майк, полностью проигнорировав весь этот нервный поток слов. Пока он окончательно не залип на мягком изгибе губ Уилла, Майк поспешно суёт ему в руки шуршащий пакет конфет. Уилл краснеет ещё сильнее. Или это просто свет так падает, ведь Майк уже вообще нихрена не понимает. — Спасибо, Майк. Правда, не стоило, — улыбается Уилл, прижимая огромный пакет к груди. — Мне хотелось сделать тебе приятно. Уилл смеётся легко, тихо, почти невесомо. Потом выходит на крыльцо, закрывает за собой дверь и щёлкает замком. Проходя мимо, шутливо толкает Майка плечом, направляясь вниз по бетонной дорожке. — А ты реально классно выглядишь, Майк. Этот небрежный комплимент бьёт Майка прямо под рёбра. «Ты реально классно выглядишь». В животе мгновенно вспыхивает целый рой бабочек, и Майк так и остаётся стоять посреди крыльца, намертво прилипнув к деревянным доскам, тупо глядя вслед Уиллу. ….. Потом они едут к Уилерам — встречаться с остальными перед выпускным и делать фотографии.  И в гостиной творится просто ебаный дурдом. Карен и Джонатан носятся по дому с тяжёлыми камерами на шеях, как два безумных свадебных фотографа, и бесконечно переставляют всех местами. То усадят всю компанию вплотную на диван для огромного общего фото, то внезапно вспоминают про личные снимки. Майку и Уиллу всё-таки удаётся улизнуть от этого хаоса и сделать отдельное фото на полароид — только вдвоём. Вообще-то два. Майк настаивает, что каждому нужна своя физическая копия. Он прекрасно понимает, что ведёт себя жадно, будто одержимо складирует воспоминания, как драгоценности. Но ведь это Уилл. Как тут, блять, не быть жадным? Когда вспышки наконец перестают слепить глаза, а вся толпа начинает стекаться к выходу, Майк задерживается у кофейного столика, рассматривая проявляющиеся квадратики снимков. И почти сразу замечает одну болезненно очевидную вещь. На полароиде с Уиллом его улыбка — ярче обычного. Шире. До невозможности настоящая. А на остальных фото, где Уилл остаётся за кадром, у Майка на лице максимум какая-то деревянная, неловкая гримаса. Каждый раз, глядя в зеркало в последние месяцы, Майку казалось, будто он смотрит на призрака. Он уже чёрт знает сколько не видел себя настолько живым. Настолько по-настоящему счастливым. Пока остальные вываливаются через входную дверь к машинам, Майк стоит с той самой фотографией, где только он и Уилл, и крепко зажимает её в руках. И не может перестать смотреть. Она идеальна. Они стоят очень близко друг к другу посреди гостиной, оба в своих зелёных костюмах. Выглядят как самая настоящая парочка. И Майку это эгоистично пиздец как сильно нравится. Но сильнее всего сердце у него сжимается — или трепещет, или вообще делает всё сразу — из-за их лиц. Камера поймала их ровно в тот момент, когда они смеялись, глядя друг на друга, а не в объектив. И Уилл выглядит счастливым. Майк едва заметно улыбается снимку. Потом осторожно убирает полароид во внутренний карман пиджака. Фотография ложится прямо к груди, над сердцем — рядом с маленьким подарком, который он купил для Уилла ещё несколько месяцев назад. Сегодня он признается. Карточные игры его последняя надежда, но, может быть, ему всё-таки хватит смелости обойтись без них. — Майк, давай быстрее! — кричит Уилл с подъездной дорожки. Майк глубже запихивает руки в карманы и выходит к друзьям. ….. Спортзал школы сегодня вообще не узнать. Огромные серебряные и золотые ленты свисают с трибун, закрывая спортивные баннеры. Над центром зала лениво крутится гигантский диско-шар, рассыпая по толпе сотни дрожащих бликов. Бас музыки долбит прямо через пол, в такт бешено колотящемуся сердцу Майка, а где-то у стены сиротливо стоит огромная чаша с пуншем рядом со столом, усыпанным пластиковыми звёздами. И первые два часа, как сказал бы Майк, проходят просто ахуенно. Они с Уиллом почти всё время держатся рядом с остальными. Прыгают, танцуют под попсу, орут тексты песен. Эл радостно кружится в своём струящемся платье, пока Макс с Лукасом пытаются изобразить какой-то совершенно идиотский танец. Дастин скачет вокруг них и надрывается, фальшиво попадая вообще мимо всех нот. Майк с Уиллом смеются над друзьями так громко, что приходится почти кричать друг другу в ухо сквозь музыку, постоянно сталкиваясь плечами. Но потом диджей наконец сбавляет темп. И атмосфера в зале мгновенно меняется. Быстрая попса плавно перетекает в медленную, тягучую романтическую балладу. Парочки начинают разбиваться по двое, обнимают друг друга за талию, медленно покачиваясь в приглушённом свете. Макс тут же утаскивает Лукаса в центр зала, а Дастин с театральной серьёзностью протягивает руку Эл. Майк и Уилл отходят к маленькому пластиковому столику возле пустых трибун. Садятся и наблюдают за танцующими, тихо перешёптываясь и хихикая над тем, как неловко некоторые их одноклассники держат друг друга. Но смех между ними быстро затихает. На лице Уилла медленно оседает какая-то тяжёлая, болезненная тоска. Он смотрит на качающиеся в танце пары, и взгляд у него становится пустым. Далёким. — Я бы хотел… — Уилл резко обрывает себя и тяжело сглатывает. — Тоже хотел бы так. Но у меня этого никогда не будет. У Майка будто разрывается сердце. Он опускает руку под пластиковый стол и осторожно тянется к Уиллу. Легонько касается костяшками пальцев его кожи, отчаянно нуждаясь в этом контакте, но не позволяя себе слишком многого. И мысли Майка тут же проваливаются в ту же самую тёмную яму. Он тоже знает, что у него никогда не будет нормальной любви. Никогда не получится просто обнять Уилла посреди полного зала людей и не бояться. — Эй… хочешь уйти отсюда? — тихо спрашивает Майк, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Больше всего на свете, — шепчет Уилл, и в его голосе слышится почти болезненное облегчение. Они быстро поднимаются и пробираются сквозь тёмный зал к выходу. Проталкиваются через тяжёлые двойные двери и оказываются в ярко освещённом, совершенно пустом школьном коридоре. Уилл сразу сворачивает направо — к главному выходу и парковке. Но Майк тянется вперёд, мягко, но уверенно хватает его за тёплое запястье и ведёт в противоположную сторону по коридору. — Что ты делаешь? — спрашивает Уилл, едва поспевая за его решительным шагом. — Мы не можем просто свалить, даже не попрощавшись с остальными. Давай немного посидим в кабинете радио клуба, отдохнём от шума, — объясняет Майк, открывая тяжёлую дверь и утягивая Уилла внутрь знакомой тесной комнатушки. В кабинете темно. Только настольная лампа освещает радиоаппаратуру на главном столе. — Знаешь… я слышал твой голос в кабинете в средней школе, когда ты пропал, — тихо признаётся Майк, отпуская запястье Уилла и медленно подходя к металлическому столу. Уилл замирает у двери. В полумраке его глаза слегка расширяются. — Серьёзно? — Ага. Ну… когда я наконец остался один, меня тогда вообще размазало к чёртовой матери. Я потом всю ночь ревел. — Майк неловко трёт шею и опускает взгляд на плитку пола. — Прости. Не хочу опять переводить всё внимание на себя. Уилл подходит ближе. На секунду кладёт руку Майку на плечо. Так мягко и успокаивающе. Слишком коротко, по мнению Майка. — Эй. Всем тогда было тяжело. Не говори так. Майку хочется встряхнуть его за эти слова. Потому что нет, блять. Это даже рядом не стояло с тем, через что прошёл сам Уилл. И Майка бесит, что Уилл вообще пытается ставить это на один уровень. Они стоят рядом в тишине. Майк тянется к радио и начинает крутить большие пластиковые переключатели, медленно ловя нужную волну. Сквозь шипение помех тихо пробивается та самая медленная романтическая песня, которая играет сейчас в спортзале. Майк медленно убирает руку и оставляет громкость как есть. — А зачем ты оставил музыку? — спрашивает Уилл, крепче скрещивая руки на груди. — Она красивая, — просто отвечает Майк, полностью поворачиваясь к нему. — Она дурацкая. И от неё мне грустно. Уилл отводит взгляд и упрямо смотрит на стопку тяжёлых учебников у стены. — Почему это грустно? Уилл раздражённо и сбивчиво выдыхает. — Потому что я не могу под неё танцевать. Не могу просто выйти туда, посреди спортзала, и… — он обрывает себя, так и не сумев договорить. И Уилл даже не понимает, как его собственные слова выворачивают Майка наизнанку, потому что всё это касается и его тоже. Майк перестаёт рационально думать. Хотя у него вообще хоть когда-нибудь был рациональный мыслительный процесс? Он делает большой шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и осторожно кладёт обе руки Уиллу на талию. Сердце колотится как бешеное, ладони влажные от нервов, но сейчас им движет чистый отчаянный инстинкт. — Что ты делаешь?.. — тихо спрашивает Уилл, резко распахнув глаза. И сразу отступает на шаг, полностью разрывая контакт. У Майка болезненно сжимается сердце. Ему отчаянно хочется, чтобы Уилл не дёргался от него так, будто обжёгся, но он слишком хорошо понимает этот инстинкт — бежать. — Почему мы не можем потанцевать? Тут только мы вдвоём, — мягко спрашивает Майк и снова подходит ближе, убирая возникшее между ними расстояние. Уилл выглядит расстроенным. Нет… почти убитым. Он смотрит на Майка так, будто даже эта простая просьба причиняет ему физическую боль. И Майк не понимает — почему. Он ведь, блять, так старается сделать всё правильно. Пытается создать место, где они оба могли бы хоть ненадолго существовать свободно. Но Уилл не отвечает ему взаимностью. Если уж на то пошло, то он выглядит так, будто Майк только что вскрыл ему грудную клетку голыми руками. — Майк… я не могу, — шепчет Уилл дрожащим голосом. — Почему не можешь? — давит Майк, и отчаяние уже слишком явно слышится в его тоне. Уилл качает головой и отступает ещё дальше, почти к двери. — Ты на самом деле не хочешь танцевать со мной вот так. Не надо жалеть меня. В голове у Майка всё буквально орёт: «Я хочу, Уилл! Я хочу танцевать с тобой. Скажи это. Просто скажи вслух, трусливый ты кусок дерьма». Майк открывает рот. — Я… — Слушай, я, наверное, лучше поеду домой, — быстро перебивает Уилл, хватаясь за ручку двери и распахивая её. — Я… эм… спасибо, что позвал меня сегодня. «Пожалуйста, останься. Я люблю тебя. Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня одного…» Но Уилл уже выскальзывает в коридор прежде, чем Майк успевает вытолкнуть из себя хотя бы ещё один звук. Майк остаётся стоять посреди кабинета. Медленная песня всё так же тихо льётся из динамиков радио, будто издеваясь над ним. Ему хочется броситься следом. Хочется сорваться с места, промчаться по пустому школьному коридору, схватить Уилла за плечи и вывалить наконец всю правду. Хочется бесконечно извиняться за то, какой он жалкий трус. Но ноги будто намертво приросли к полу. Майк медленно запускает дрожащую руку во внутренний карман пиджака и достаёт подарок, который купил Уиллу. Глаза болезненно жжёт. Он быстро моргает, стряхивая тяжёлую влагу прежде, чем хоть одна слеза успевает скатиться по щеке, а потом осторожно убирает подарок обратно — в скрытый карман прямо над ноющим сердцем. Ему не хватило смелости. И он даже не знает, хватит ли когда-нибудь.

***

Настоящее время

Майк смотрит, как Уилл собирает пустые тарелки и предлагает помочь убрать со стола — ну просто как тот самый посланный богом прекрасный, невероятный, добрый, заботливый… блять, спокойно, Майк, вдох-выдох… ангел, которым он, по сути, и является. Пользуясь моментом, Майк ускальзывает прочь, практически слетает вниз по лестнице в подвал, перескакивая через ступеньки. Нужно успеть всё идеально подготовить, пока Уилл не пошёл его искать. Добравшись донизу, Майк медленно вдыхает, пытаясь прийти в себя. В груди тяжело ноет, когда в памяти всплывает их выпускной. Он помнит тишину в кабинете, тяжесть собственных так и не сказанных слов и то, как Уилл в итоге просто сбежал в коридор. Годами Майк прятался за высокими, непробиваемыми стенами собственного страха. Боялся оказаться недостаточным. Боялся быть отвергнутым. Боялся разрушить самый яркий свет в своей жизни. Но он больше не собирается быть тем парнем. Он собирается наконец стать смелым. Он хочет быть человеком, который уверен в себе. Хочет понимать, кто он такой, когда от него ничего не требуют, когда ему не нужно выполнять очередную задачу или вести остальных за собой. Хочет наконец прыгнуть вперёд, не просчитывая заранее, как именно придётся приземляться. Он слышит мягкий шорох шагов Уилла на лестнице. Уилл замирает как вкопанный на четвёртой ступеньке. Майк оборачивается к нему. Весь вчерашний день он убил на то, чтобы превратить захламлённый подвал в отдельную вселенную только для них двоих. Под потолком тянутся гирлянды тёплых золотистых огоньков, мерцающих, будто пойманные в ловушку созвездия. Вместо обычных ламп — мягкий голубой свет, разливающий по деревянным стенам ощущение ночного океана и звёздного неба. Стол для кампаний сдвинут в дальний угол, освобождая огромное пространство посреди комнаты. На полу появилось целое гнездо из пушистых пледов и разбросанных подушек, а старое винтажное радио на столе тихо мурлычет какую-то мелодию. — Майк… — начинает Уилл, и голос у него предательски застревает в горле. В его огромных ореховых глазах отражаются золотые огоньки гирлянд. Уилл спускается последние несколько ступенек, и Майк чувствует, как сердце начинает хуярить где-то в районе рёбер. Уязвимость этого момента накрывает его с головой, грозя утопить к чёртовой матери, но он заставляет себя не отступать. Майк протягивает руку, раскрывая ладонь и терпеливо ожидая. Уилл осторожно вкладывает свою руку в его. Майк переплетает их пальцы и мягко тянет Уилла через комнату. Они доходят до середины подвала и вместе валятся на ворох подушек и одеял. — У меня кое-что для т… — начинает Майк. — Мне нужно теб… — одновременно с ним говорит Уилл. Они оба резко замолкают, и Уилл вдруг разражается лёгким звонким смехом. — Прости, Майк, — тихо смеётся он, щурясь так, что в уголках глаз собираются морщинки. — Обычно я бы сказал тебе говорить первым, но… — Нет! Я должен быть первым! — тут же спорит Майк, чувствуя, как по лицу расползается широченная улыбка. — Вообще-то, я тебе сделал… — возражает Уилл, упрямо вскидывая подбородок. — Нет! — Майк театрально зажимает свободной рукой правое ухо. Потом выпускает ладонь Уилла и бросается к заваленному хламом деревянному столу. Выдвигает верхний ящик, достаёт оттуда маленькую спрятанную коробочку и возвращается обратно, усаживаясь прямо напротив Уилла на мягкие подушки. — Ты такой упрямый, ты в курсе? — Уилл качает головой. — Поверь, я знаю, — соглашается Майк. Уилл снова смеётся, и этот звук прокатывается по Майку тёплой волной, будто бальзамом по всем его расшатавшимся нервам. — Ладно, что там у тебя? Майк глубоко вдыхает. Руки слегка дрожат, пока он протягивает маленькую зелёную коробочку для украшений, перевязанную тонкой жёлтой ленточкой. — Бантик мне Холли завязала. Уилл тихо втягивает воздух, и его взгляд сразу становится мягче. У Майка от этого всё внутри буквально плавится, ведь красивый мальчик напротив него превращает его внутренности в чёртов кисель одним взглядом. — Открывай, — тихо подталкивает его Майк, протягивая коробочку ближе. Уилл осторожно берёт её обеими руками. Аккуратно развязывает жёлтую ленточку и приподнимает крышку. И тут же весь светится. На чёрном бархате лежат тонкая серебряная цепочка и серебряное кольцо в комплекте. На цепочке — точно такое же кольцо, продетое через неё. — Ох, Майк… — выдыхает Уилл совершенно потерянным голосом. — Это кольца из метеорита, — быстро объясняет Майк, осторожно доставая цепочку из коробки. — Это твоё. Сможешь носить его на шее и спокойно рисовать, не боясь его угробить. Повернись ко мне. Глаза у Уилла подозрительно блестят, между бровей залегает складка. Он молча поворачивается, открывая шею. Майк осторожно наклоняется вперёд и надевает на него прохладную серебряную цепочку. Его пальцы мимолётно касаются тёплой кожи Уилла, пока он застёгивает маленький замок. Потом Майк откидывается назад, берёт оставшееся кольцо из коробочки и легко надевает его себе на указательный палец правой руки. Сидит просто идеально. Уилл поворачивается обратно и осторожно касается пальцами кольца, лежащего прямо у ключиц. — Майк… — Подожди, пожалуйста, дай мне сначала объяснить, что это значит, — мягко просит Майк. — Я знаю, тебе кажется, будто нам никогда не достанется всего того нормального, которое есть у обычных пар. Будто нам вечно придётся прятаться по углам и жить в тени. Я знаю, как сильно тебя это ранит. И меня это тоже поедает изнутри. Уилл кивает, внимательно слушая. — Я не хочу прятаться. Не хочу, чтобы мы лишались вещей, которые вообще-то должны быть и у нас тоже. Так что… наверное, в каком-то смысле это просто то, что могла бы сделать любая пара. Парные украшения… Вообще-то я купил их для нас ещё в декабре. — В декабре? — переспрашивает Уилл, прерывая поток майковской болтовни. — Ага… В общем, у них есть смысл. Каждый кусочек метеорита уникален. Даже наши кольца отличаются друг от друга… — Майк чувствует, как от собственной откровенности в груди снова всё сжимается. Но Уилл смотрит на него с такой любовью и преданностью, что он всё-таки находит в себе силы продолжить. — Я немного почитал про это, и украшения из метеорита символизируют связь больше самой жизни. Типа редкую и вечную любовь. — Майк… это так красиво. Майк тянется вперёд, берёт свободную руку Уилла и прижимает к своей груди — прямо туда, где сердце колотится как бешеное. — И это вообще охренеть как круто, ведь эти камни сделаны из настоящего куска астероида или чего-то такого. Они прошли через атмосферу Земли, через всё это давление и прочее дерьмо, чтобы в итоге приземлиться прямо сюда, к нам в руки. Глаза Уилла расширяются от восхищения. Майк чувствует себя полнейшим ебучим задротом, но ему абсолютно насрать. — Вот именно так я ощущаю нас с тобой. Мы пережили конец света, монстров, другие измерения… а моя душа всё равно тянется к твоей. Не успевает Майк сказать что-то ещё, как Уилл резко подаётся вперёд. Обхватывает его шею обеими руками и впечатывается губами в губы Майка — отчаянно, жадно, почти болезненно. Этот поцелуй ощущается древним, будто их души репетировали его тысячи грёбаных жизней. Майк отвечает мгновенно: обнимает Уилла за талию, притягивая вплотную к себе, так близко, что между ними вообще ничего не остаётся. Он приоткрывает губы, углубляя поцелуй с голодной, всепоглощающей жадностью. На языке ощущается сладость Уилла вперемешку с солёными слезами. Уилл отстраняется, тяжело дыша. — Спасибо, Майк. Боже, спасибо тебе. — Он тихо смеётся сквозь слёзы, почти задыхаясь. — Мне так нравится. Майк тоже нервно смеётся, вытирая мокрые глаза. — Я рад, Уилл. Просто… у меня есть ещё один вопрос. — Да? — шепчет Уилл, не отодвигаясь ни на сантиметр. Майк сглатывает. — Можно мне наконец-то стать твоим парнем? Ореховые глаза Уилла расширяются всего на секунду, а потом буквально плавятся от нежности. — Конечно, Майк. Да. Господи, да хоть миллион раз — да. — Уилл наклоняется вперёд и снова мягко целует его.  Через какое-то время он всё-таки отстраняется, осторожно прислоняясь лбом ко лбу Майка. — Ты меня вообще-то опередил. — Опередил в чём? Уилл поднимается с подушек. Пересекает полутёмную комнату и идёт к дальнему углу, почти полностью утонувшему в тени большого деревянного стола. Там он наклоняется за стопкой картонных коробок и вытаскивает огромный прямоугольный холст, полностью накрытый плотной белой тканью. — Да как, блять, ты вообще протащил сюда эту громадину так, что я ничего не заметил?! — ошарашенно спрашивает Майк. — Я утром попросил Джонатана помочь. Он позвонил мне днём и сказал, что уже спрятал всё в подвале, — объясняет Уилл, аккуратно ставя тяжёлую раму на ковёр. Сердце Майка рассыпается на тысячу крошечных прекрасных осколков. Его уже натурально ломает от желания узнать, что же там под тканью. Последний раз Уилл дарил ему рисунок ещё в Леноре. Уилл держит холст лицевой стороной к себе, но сдёргивает ткань с задней части, открывая надпись на обратной стороне. Будешь моим? — ДА! Да, я буду твоим! — смеётся Майк, уже заранее в восторге просто от того, что Уилл сделал это своими руками. — Майк, — Уилл хихикает. — Ты вообще-то уже спросил меня. — Ну и что. Теперь спрашивают меня, и я официально заявляю, что буду твоим. Уилл закатывает глаза, едва сдерживая улыбку, а потом медленно разворачивает холст. И у Майка останавливается сердце. — Я… эм… вообще-то немного его испортил… конкретно так накосячил, но потом заново всё поверх перерисовал, — нервно бормочет Уилл, переступая с ноги на ногу. — Уилл премудрый, — выдыхает Майк с таким благоговением, будто перед ним не картина, а настоящее чудо. Он опускается на колени перед холстом, разглядывая его вблизи. Проводит дрожащим пальцем в воздухе всего в паре миллиметров от краски, осторожно обводя контур посоха. — И Майк храбрый, — тихо добавляет Уилл, снова нервно смеясь. Майк ведёт пальцем вдоль меча, в который вписано маленькое серебряное сердечко. Холст залит синими и жёлтыми оттенками, и Майк видит места, где Уилл, наверное, размазал краску… Это почему-то напоминает ему и собственное разорванное письмо, и то, как метеориты сначала должны были рухнуть на Землю, пройти через адское давление и только потом стать чем-то красивым. Майк поднимает взгляд от картины, чувствуя, как сердце раздувается до совершенно невозможных размеров. Уилл всегда действовал на него именно так. — Спасибо, Уилл. Мне безумно нравится, — тихо говорит Майк. Он поднимается с пола, сокращает расстояние между ними и сгребает Уилла в почти удушающие объятия — крепкие, отчаянные, такие, будто Майк одновременно хочет защитить его от всего мира и никогда больше не отпускать. Уилл тут же прячет лицо у него в шее и довольно выдыхает. Они так и стоят посреди подвала, переплетённые друг с другом, позволяя этой новой реальности окончательно осесть внутри. Официально. Они официально вместе. Майку хочется заорать от счастья. И, если честно, позже он наверняка так и сделает. Наконец Майк всё-таки отстраняется и тянется к радио на столе. Чуть прибавляет громкость. — Ты не потанцевал со мной на выпускном, — тихо говорит он, и голос у него совсем чуть-чуть дрожит. Уилл тут же опускает взгляд в пол. — Я… — Я был влюблён в тебя уже тогда, — мягко перебивает Майк. Уилл поднимает глаза. В них вперемешку боль и надежда. — Майк, мне так жаль. Я тоже тогда был влюблён в тебя. Я пытался забыть тебя и… думал, что ты никогда не будешь моим. Майк делает шаг вперёд, сокращая между ними последние сантиметры. — Я всегда был твоим, Уилл. Из радио начинает играть Lovesong by The Cure. Когда я рядом с тобой, я снова чувствую себя как дома. Майк протягивает ему руку, с едва заметной, полной надежды улыбкой. — Потанцуешь со мной? — Мы оба вообще не умеем танцевать, — ярко смеётся Уилл, качая головой. — Иди уже сюда. Он манит Майка к себе руками, улыбаясь той самой очаровательной задротской улыбкой. И Майк его просто, блять, обожает. Уилл обвивает шею Майка обеими руками. Майк крепко обнимает его за талию, сцепляя ладони у него на пояснице. Они начинают медленно покачиваться под музыку, абсолютно без чувства ритма, просто лениво перенося вес с ноги на ногу. Уилл тяжело устраивает щёку у Майка на груди. Майк опускает голову ему на плечо, утыкаясь носом в мягкие волосы Уилла. Когда я рядом с тобой, я снова чувствую себя как дома. — Прости, что не потанцевал с тобой тогда, в кабинете радио клуба, — тихо шепчет Уилл. — А ты прости, что мне не хватило смелости сказать тебе, что я чувствовал, — Майк целует его в макушку. — Я люблю тебя, Майк. Уилл чуть отстраняется, поднимая лицо вверх. — Я так сильно тебя люблю, — выдыхает Майк. Уилл мягко целует уголок его губ. И у Майка от этой нежности всё внутри окончательно превращается в тёплую лужу. Он поворачивает голову и целует Уилла в ответ — медленно, мягко, задерживаясь губами чуть дольше, чем нужно, будто пытается вложить в этот поцелуй целую жизнь. Я всегда буду любить тебя. Я всегда буду любить тебя.