Верни её любой ценой

Женя сидела на скамейке у окна в тренировочном центре и смотрела на пустой лёд. За окном шёл снег, в Канаде он был другим — не таким, как в Москве. Более мокрым, более тяжёлым. Как и всё здесь. Она думала о том дне, когда уходила из «Хрустального». Стояла в коридоре, сжимая сумку, а Этери смотрела на неё с каменным лицом. — Я не могу здесь больше оставаться, — сказала тогда Женя. — Как хочешь, — ответила Этери. Всё. Ни «останься», ни «подумай», ни «не уходи». Просто «как хочешь». Как будто ей было всё равно. Как будто Женя ничего для неё не значила. Женя не думала, что она так быстро её отпустит. Она сказала это сгоряча, хотела, чтобы Этери Георгиевна её остановила, чтобы сказала: «Нет, ты никуда не уйдёшь». Чтобы показала, что она нужна. Но Этери просто отпустила. И Женя поняла: она не нужна. Она уехала в Канаду. Думала, что начнёт новую жизнь. Что забудет. Что отпустит. Не отпустила. Мама звонила каждый день. Спрашивала, как дела, как тренировки, как Канада. Женя отвечала односложно, не вдаваясь в детали. Она любила маму, но между ними никогда не было той близости, которая была с Этери. Этери была больше, чем тренер. Она была той, кто знал её лучше, чем она сама. Кто видел её насквозь. Кто заставлял её быть сильной, даже когда хотелось упасть и не вставать. А потом Этери её отпустила. И Женя осталась одна. В Канаде стало легче — но не потому, что она забыла. А потому, что там не было ничего, что напоминало бы о доме. Не было запаха хлорки, знакомого с детства. Не было её голоса в коридоре. Не было её взгляда. Можно было делать вид, что всё нормально. Что она справилась. Брайан был мягким. Он не кричал, не требовал невозможного, не смотрел на неё так, как смотрела Этери. Женя думала, что это хорошо. Что ей нужен покой, а не вечные качели. Но по ночам, когда город затихал, она лежала в своей маленькой квартире и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она скучала.  А потом Брайан вызвал её к себе. Она вошла в кабинет. Орсер сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. Он не улыбнулся, но и не выглядел строгим. Просто усталым. — Zhenya, — сказал он. — Sit down. (Женя, садись.) Она села напротив. — I've been thinking a lot, — начал он. — About you. About your skating. About your future. (Я много думал. О тебе. О твоём катании. О твоём будущем.) Женя молчала. — You're a great skater, Zhenya. One of the best I've ever worked with. But... (Ты великая фигуристка, Женя. Одна из лучших, с кем я работал. Но...) Он замолчал, подбирая слова. — I can't give you what you need anymore. (Я больше не могу дать тебе то, что тебе нужно.) — What do you mean? (Что ты имеешь в виду?) — You need to go back. To Russia. (Тебе нужно вернуться. В Россию.) — Why? (Почему?) — Because that's where you learned to skate. That's where your technique was built. The methodology there... it's what you grew up with. What you understand. (Потому что там ты научилась кататься. Там построена твоя техника. Методика там... это то, на чём ты выросла. То, что ты понимаешь.) Женя смотрела на него. — You think I should go back to Eteri? (Ты думаешь, я должна вернуться к Этери?) — I think you should go back to Russia. To the system that made you who you are. (Я думаю, ты должна вернуться в Россию. В систему, которая сделала тебя той, кто ты есть.) Он встал, подошёл к окну. — I've been coaching for many years, — сказал он. — I've seen many students. And the ones who succeed are the ones who know where they belong. (Я тренирую много лет. Я видел много учеников. И те, кто добивается успеха, — те, кто знает, где их место.) — And you think my place is there? (И ты думаешь, моё место там?) — I think you need to find out. (Я думаю, тебе нужно это выяснить.) Он повернулся к ней. — Go back, Zhenya. Find your way. And whatever happens, we'll always be friends. You'll always have a place here if you need it. (Вернись, Женя. Найди свой путь. И что бы ни случилось, мы всегда будем друзьями. Здесь всегда будет место для тебя, если понадобится.) Женя встала. Подошла к нему. Обняла. — Thank you, — сказала она. — For everything. (Спасибо. За всё.) — Go find your way home. (Иди найди свой путь домой.) Самолёт приземлился в Москве поздно вечером. Женя стояла у ленты выдачи багажа, сжимая телефон. Полгода она была в Канаде. Полгода пыталась начать новую жизнь. И теперь она вернулась. Не с победой, не с триумфом. Просто вернулась. В такси она смотрела на знакомые улицы, на снег, на огни, и чувствовала пустоту. В Канаде было тяжело, но там было понятно: тренировки, Брайан, новый ритм. А здесь — ничего. Только тишина и холод. Дома она бросила сумку в коридоре, прошла на кухню, села за стол. Включила телефон. Сообщения сыпались одно за другим. Татьяна Анатольевна Тарасова: «Женя, я слышала, ты вернулась. Приезжай, поговорим». Алексей Мишин: «Мои двери всегда открыты. Я научу тебя прыгать так, как ты никогда не прыгала». Елена Вячеславовна Буянова: «Женя, если ищешь место, где тебя поймут — ты знаешь, где меня найти». Этери молчала. Женя смотрела на пустой диалог с ней. Ни слова. Ни звонка. Ничего. — Ненавидит, — прошептала она. Убрала телефон. Первая неделя прошла в тумане. Женя не выходила из квартиры. Шторы были задёрнуты, телефон лежал на столе беззвучно. Она лежала на диване, смотрела в потолок и не могла заставить себя встать. Ей казалось, что её бросили все. Этери отпустила, даже не обернувшись. Брайан выгнал, не объяснив причин. Она была как котёнок, которого передают из рук в руки, а потом просто выбрасывают на улицу. Она вспоминала, как уходила из «Хрустального». Стояла в коридоре, сжимая сумку, а Этери смотрела на неё с каменным лицом. — Я не могу здесь больше оставаться, — сказала тогда Женя. — Как хочешь, — ответила Этери. Всё. Ни «останься», ни «подумай», ни «не уходи». Просто «как хочешь». Как будто ей было всё равно. Как будто Женя ничего для неё не значила. Женя не думала, что она так быстро её отпустит. Она сказала это сгоряча, хотела, чтобы Этери её остановила, чтобы сказала: «Нет, ты никуда не уйдёшь». Чтобы показала, что она нужна. Но Этери просто отпустила. И Женя поняла: она не нужна. Никогда не была нужна. Мама звонила каждый день. Женя сбрасывала. Не могла говорить. Не могла объяснять, почему она снова в Москве, почему её выгнали, почему она не знает, что делать дальше. Она лежала на диване, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри всё замерзает. Ей казалось, что она никогда не сможет встать. Никогда не сможет выйти из этой квартиры. Никогда не сможет снова выйти на лёд. На второй неделе она заставила себя встать. Не потому, что захотела. Потому что не могла больше лежать. Тело затекло, голова гудела, в квартире пахло затхлостью. Она открыла шторы. Солнце ударило в глаза, она зажмурилась. Телефон зазвонил. Она посмотрела на экран. Татьяна Анатольевна Тарасова. — Женя, дорогая, я слышала, ты вернулась. Приезжай, поговорим. У меня есть идеи. Женя не хотела никуда ехать. Не хотела ни с кем говорить. Но она понимала, что не может вечно сидеть в этой квартире. Что нужно что-то делать. — Хорошо, — сказала она. — Когда? — Завтра. Я тебя жду. Тарасова встретила её тепло. Обняла, посадила на диван, налила чай. Говорила о том, какая Женя талантливая, какая сильная, какая у неё светлая голова. Женя слушала, кивала, пила чай. — Я могу тебе помочь, — сказала Тарасова. — У меня есть связи, есть возможности. Я организую тебе сборы, найду спонсоров. Ты ещё можешь кататься, Женя. Ты ещё можешь побеждать. Женя смотрела на неё. Тарасова говорила правильные слова, но внутри было пусто. Она не чувствовала ничего. Только усталость. — Я подумаю, — сказала она. — Спасибо. Тарасова обняла её на прощание. Женя вышла на улицу, вдохнула холодный воздух. Снег падал на лицо, таял на щеках. Она поехала к Мишину. Мишин был строгим. Встретил её в тренировочном центре, провёл на лёд, показал, как работают его ученики. Говорил о технике, о прыжках, о том, что она ещё может прыгать четверные. Женя слушала, кивала, смотрела на лёд. — Я могу тебя тренировать, — сказал мужчина. — Но ты должна слушаться. Должна работать. Должна забыть о том, что было раньше. Женя смотрела на него. Он был профессионалом. Он знал своё дело. Но внутри было пусто. — Я подумаю, — сказала она. — Спасибо. Мишин кивнул. Женя вышла. На улице снова шёл снег. Она стояла, смотрела на небо, чувствовала, как снежинки тают на лице. Буянова была мягкой. Встретила её в уютном кафе, заказала кофе, говорила о том, как важно найти своё место, как важно чувствовать поддержку. Женя слушала, кивала, крутила чашку в руках. — Женечка, так рада тебя видеть! Я могу тебе помочь, — сказала женщина . — Я знаю, как тебе тяжело. Я знаю, что ты пережила. Но ты не одна. Я рядом. Женя смотрела на неё. Буянова была искренней. Она действительно хотела помочь. Но внутри было пусто. — Я подумаю, — сказала Женя. — Спасибо. Буянова обняла её на прощание. Женя вышла на улицу. Снег перестал, на небе появились звёзды. Она стояла, смотрела на них, чувствовала, как холод пробирает до костей. Она вернулась в свою квартиру, села на кухню, смотрела в окно. Все тренеры говорили правильные слова. Все предлагали помощь. Но никто не был тем, кого она искала. Никто не был ею. В это же время, в «Хрустальном», Этери сидела в тренерской и смотрела на телефон. Даниил зашёл без стука, сел напротив. — Ты чего? — спросил он. — Сидишь, смотришь в одну точку. — Думаю. — О чём? — Ты знаешь о ком. Даниил усмехнулся. — И что ты о ней думаешь? — Слышал? Она ходит по тренерам. Тарасова, Мишин, Буянова. Все её принимают. Все хотят её видеть. — А ты? — А что я? — Ты её примешь? Этери промолчала. — Никто не знает, что у неё сейчас в голове, — сказал Даниил. — Только вы двое знаете эту правду. Но ты сидишь здесь и гадаешь, вместо того чтобы что-то сделать. Хочешь её вернуть — верни. У тебя есть возможность. А пока ты ничего не сделала. Этери усмехнулась. — Ты так думаешь? — Всмысле? — Даниил посмотрел на неё внимательно. — Ты что-то сделала? Этери промолчала. Её усмешка говорила сама за себя. — Ладно, — сказал Даниил, не понимая, но чувствуя, что здесь что-то не так. — Я не знаю, что у вас происходит. Но она в Москве. Она ходит по тренерам. Если ты хочешь её вернуть — не тяни. Потому что если она решит, что здесь ей не место, она уедет. Опять. И ты её больше не увидишь. Он встал и вышел. Этери осталась одна. Смотрела на телефон. Улыбнулась. Женя в России только из-за неё. Всё остальное — вопрос времени. В тот же вечер телефон Этери пиликнул. Она взяла его, посмотрела на экран. Даниил: «Женя хочет встретиться со мной завтра». Этери смотрела на сообщение. Улыбнулась. «Дай знать, как всё пройдёт», — ответила она. Убрала телефон. Посмотрела в окно. Снег падал, укрывая Москву белым одеялом.